Ты мой рай в аду.

Я просыпаюсь от легкого ветерка, который прошелся по моему обнаженному телу. Открыв глаза, рядом я не увидела Кристофер, провела ладонью — холодно. Значит, он давно проснулся, а меня не стал будить. Тело ныло от неприсущей ранее боли, в особенности в том самом месте. Держа возле груди рукой одеяло, я еле встала на прохладный пол, моментально покрываясь мурашками. Глазами прошлась по всей комнате, вспоминая наше сближение. Вещи, которые не понравились мужчине, валялись в дальнем углу комнаты, я слабо улыбнулась, потому что сил не было. Мои глаза устремились на большое кровавое пятно на кровати, отчего я в шоке раскрыла губы. Быстро сняв простынь с кровати, я направилась на носочках в ванную комнату, где закинула в стиральную машинку постельное белье. Стыдливо покрылась красным цветом, увидела это в отражении зеркала, надеясь, что Шистад этого не видел. Я еле, так же медленно, вернулась в комнату, открыв дверцу шкафа, достав голубую рубашку и взяв свои трусики, снова ретировалась в ванную, поскорее принять душ. Я скинула с себя одеяло, я шагнула в душевую кабинку моментально попадая под теплые струи воды, закрывая глаза. После душа я надела сперва часть нижнего белья и рубашку Кристофера, не до конца застегнув сверху пуговицы. В квартире стояла полная тишина, что заставило нахмуриться меня. Выйдя из комнаты, я неслышно, на носочках, кажется, это вошло в привычку так ходить, я направилась на кухню. На мое удивление и там его не оказалось. Как и во всей квартире, которую я обошла. Оставался его кабинет, где помнится отчетливо один из таких моментов, который при малейшем воспоминании вызывает на лице пунцовую окраску. Тихо приоткрываю дверь рабочего кабинета, и моему взору представляется Кристофер, который что-то пишет на бумагах, не замечая меня. Я опираюсь об косяк двери, склоняя голову на бок, наблюдая за ним. Прикусываю губу, помня его сильные руки, которые ласкали мое тело вместе с губами. Его плавные движения будоражили мое тело, пронзая электрическим зарядом. И я даже не жалею, что моя невинность досталась лишь ему единственному. Кажется, заметив мое присутствие, он поворачивает голову ко мне, улыбается криво, с прищуренными слегка глазами поглядывает на мои оголенные ноги. — Иди ко мне, — хрипло произносит, после очищает горло. Облизнув губы, я иду к нему не спеша, подняв уголки губ. Как только я оказываюсь достаточно близко к нему, он тянет, хватая за руку, меня к себе, усаживая на стол, прежде убирая бумаги. Передо мной представляется его голый торс, где отчетливо видно черное клеймо моего имени. Шистад встает с кресла, кладя руки мне на бедра, после приподнимает и отодвигает немного дальше, устраиваясь между моих ног. — Ты голодна? — вопрос звучит для меня двусмысленно, но я киваю несколько раз. Улыбнувшись, губами припадает к моим губам, властно сминая, сразу же пробираясь языком в мой рот. Руки непроизвольно ложатся на его крепкие и большие плечи, сжимая. Он спускается постепенно к шее, покусывая, из-за чего еле слышный стон вылетает из меня. — Носи мои вещи чаще, — шепчет на ухо, посасывая мочку, дрожь пробирает мое тело до кончиков пальцев, — ты еще сексуальнее становишься. Щеки краснеют, я чувствую это, в особенности от того, что его половой орган упирается в мою чувствительную киску. Неожиданно дергает меня к себе, плотно сжимая, я выдыхаю в его шею, прикусив губу от столь резкого движения. Его пальцы скользят к моей промежности, достигая цели. Проводит двумя пальцами по складкам сквозь кружевную ткань, после пробирается под трусики, полностью овладевая моей плотью. Пару раз ласкает, явно готовя меня, далее снимает белье, которое само по себе падает на пол, оставляя полностью меня без защиты. Он отрывается от моей шеи, кратко целуя в губы, и отстраняется, стягивая вниз свои домашние штаны, что сползают к ногам. Глаза впиваются в его член больших размеров, но я стесняюсь, поэтому поднимаю голову, закрывая глаза, во второй раз думая, как это поместится во мне. Одним движением входит в меня, держа за ягодицы, я вскрикиваю, прижимаясь к нему, учащенно дыша от боли, не такой сильной, как в первый раз. Но боль пронзает меня все-таки, отчего я крепко обнимаю своего соулмейта. — В следующий раз будет менее больно, обещаю, — целует в губы смачно, успокаивая. Второй толчок такой же резкий, но не болезненный уже, скорее наслаждающий. Я поддаюсь ему навстречу к третьему толчку, впиваясь пальцами в его бока. Его движения резки и нежны одновременно. Стоны беспорядочно слетают с губ, прямо ему в рот, я буквально чувствую его улыбку, но не могу открыть глаз. Вскоре головкой члена касается моей матки, наподобие крика выпускаю я, пока легкий стон впервые пронзает мои уши. Его стон прекрасен, хоть и в единственном экземпляре, но мне это так льстит. — Не обольщайся, — более сильно вторгается в меня, ухмыляясь. Его рука ложится мне на шею, сжимая, а уста соприкасаются с моими губами, целуя. Я не могу отвечать ему, поскольку изо рта громкие стоны вылетают. Движения становятся быстрее, отчего я вздрагиваю, но движусь, помогая ему. Я понимаю, что вот оно, начало блаженства, которое накроет нас вместе. В последний момент он вытаскивает из меня свой агрегат, изливая сперму на рабочий стол, попадая на мое бедро. Выкрикиваю его имя, сжимая шею, пока он целует меня в макушку, к себе прижимая. Я учащенно дышу, но целую его ключицу, влажный след оставляя. — Мне всегда будет мало, Кристофер, — он вытирает какой-то тряпкой свои следы, как и мои, а я густо покраснела то ли от того, что жарко, то ли от стеснения. — Знаю, Эва, — надев на себя одежду, кроме верха, кареглазый придвигается ко мне, снимая меня со стола, а после ставит на пол, обнимая. — Мне ведь тоже недостаточно тебя, — я целую его, пальцами перебирая волосы на затылке. — Может, поужинаем? — коротко киваю ему, следуя за ним на выход из кабинета, держа за руку. Возможно, я напрошусь чего-нибудь от него, но сейчас мне хочется именно кинуть в него что-то. В руки попадаются нарезанные помидоры, которые тут же оказываются в моей ладони. Кристофер режет овощи, а я улыбаюсь и зову его, поэтому он поворачивает голову, и на его лице оказываются кусочки помидора. Он рычит, пока я заливисто смеюсь, нанося на его лицо еще и желток от яйца. — Думаю, тебе стоит убегать в этой ситуации, — улыбается широко, один раз моргнув. Кидаю в его лицо полотенце, убегая из кухни в гостиную. Обхожу диван, спиной на что-то грубое натыкаясь. Поворачиваюсь и вижу большое черное пианино. Оно так прекрасно, что я не удерживаюсь и провожу ладонью по нему. Невзначай играю одной рукой, вспоминая, как отец часто играл эту мелодию. — Сыграй для меня, — мягко припадает к моей щеке, целуя.