Реквием этого мира

Цок-цок-цок. Человек в плаще остановился около таверны и, спрыгнув прямо в лужу, повёл свою лошадь под навес. Привязав поводья к гнилым перилам, которые по идее должны были удержать лошадь, он прошёл вдоль стены из таких же прогнивших досок и открыл скрипучую дверь. Никто не заметил нового посетителя, так как скрип двери перекрывал звонкий голос девицы, сидевшей в компании четверых выпивших мужчин. Она держала в своих руках кружку пива размером с её маленькую головку и громко смеялась над глупыми пошлыми шутками своих товарищей. Человек в плаще даже не повернул голову в сторону шумной компании, но и так знал, что там происходит. Несколько мужчин — отборные мерзавцы с окраины — сидели за столом. Между ними распутная девица со слишком тонким голоском, алкоголь покрепче, да закуски. И то, последнее присутствовало не всегда. Так было в сотнях других загородных трактиров вечером и этот не исключение. — Еды до ближайшего аварийного центра, — сказал человек в плаще женским голосом хозяину трактира. Мельком взглянув на незнакомку, трактирщик ушёл в кладовку. — Нечасто среди путешественников встречаются девушки. Обычно только в сопровождении, — сказал старик, отдавая мешки. — Двадцать золотых. — Обдираловка, — цыкнула гостья. Выложив нужную сумму, она забрала мешок с рисом и почти протухшим мясом. — Как я понимаю, комнаты вы не сдаёте, — уточнила она, многозначительно обведя взглядом маленькое и ветхое здание трактира. В ответ она получила кивок. Девушка пошла в самый тёмный угол таверны, где, положив продукты под стол, укромно устроилась на старой табуретке. Здесь она и собиралась сегодня ночевать. Облокотившись о стену и натянув капюшон пониже, она попыталась уснуть. Пьяные выкрики разношёрстной кампании никак не давали это сделать, но шум дождя, стучащего по дряхлой крыше, и раскаты грома убаюкивали лучше любой колыбельной. Девушка провалилась в дрёму. Путешественница проснулась от капель, упавших на неё с протекающей крыши. Девушка сонно стряхнула капельки с капюшона и осмотрела таверну в поисках часов. Попутно она успела отметить слишком уж развеселившуюся компанию и отсутствие остальных клиентов заведения. Двенадцать часов. Девушка лишь тяжело вздохнула, отметив давно известное чувство дежавю. Ничего не меняется. Время идёт по кругу и будет идти так и дальше. «Надо разорвать эту адскую цепь» — решила она. Только для этого нужен толчок, то, что немного разбавит рутинный ход. Тут возникает вопрос: а какой толчок нужен? И что ей нужно сделать для этого самого толчка? Не успела она найти решение этой задачи, как в почти пустом трактире стало тихо и раздался басистый голос одного из выродков. — Эй, девчушка, не хочешь к нам присоединиться? — заплетающимся языком проговорил тот, обращаясь к крестьянке, стоявшей у стола бармена. — Нет, простите, я спешу, — тихо сказала девушка, спешно забирая у хозяина купленные запасы продовольствия. — А чего тогда пришла в такой час за покупками? Ик, — спросил один из компании, еле-еле связывая свою речь. — Неужто ни гроза, ни грабители, ни тени тебе не страшны? Давай, не ломайся, иди к нам. Ик. — Простите, я спешу, — промямлила девчушка, поглубже натягивая капюшон и пряча покупки под плащом. Но такой ответ не устроил пьянчугу. Шатающейся походкой он подошёл и быстро перехватил за плечо девушку, отчего она ойкнула. — Да давай, не ломайся, у нас весело, — оскалился он. Пьянчуга потянул её на себя, заставив отпустить пакеты. И до того трясущаяся от страха девушка была готова потерять сознание. — Отвали от неё, мужик, — сказала незнакомка в плаще, поднимаясь со своего места. — А что, тоже хочешь? — он улыбнулся во всю ширь своих прогнивших зубов. Отпустив крестьянку, он, словно грозовая туча, начал надвигаться на путешественницу. — Не советую ко мне лезть. В такой час лекари не принимают больных. — А не слишком ли ты со мной дерзко разговариваешь? А? Ты знаешь, кто я такой?! Я — воин. Без меня тебя бы уже давно пожрали тени! — крикнул он и схватил её двумя руками за плащ. Но в следующий момент незнакомка уже находилась за спиной своего оппонента, выскользнув из плаща. Она удержала его руку в захвате и перекинула пьяницу через плечо. Громила упал на соседний стол, сломав его. Он был оглушён ударом и не мог подняться из-за сильного нарушения координации. После этого один из его дружков вскочил со своего места и попытался сзади атаковать путешественницу, но она умело увернулась и ударила нового противника по ногам. Ещё один воин пал. Ещё один стол сломан. Их последний дружок был либо не настолько глуп, либо не настолько пьян, так как не решился нападать. Он и подруга-всех-мужчин сидели за столом, продолжая пить, только уже молча и не отводя глаз от путешественницы. — Я так понимаю, вы были переведены сюда из столицы, — сказала она, обращаясь к последнему оставшемуся в сознании мерзавцу. — Причём недавно, так как вы трое до сих пор не встречались с тенями. Только воины, ни разу не видевшие теней, могут быть настолько заносчивыми и высокомерными. Могу представить, насколько сильно была оскорблена ваша гордость, когда вам сообщили о переводе. Вы же, небось, надеялись нести службу и пьянствовать в неприступной столице, а не в богом забытом месте, — её лицо искривилось и она сплюнула на пол. — Аж противно. Девушка переступила через отключившегося от удара и переизбытка алкоголя воина, забрала свои мешки и плащ. Повернувшись, снова переступила через тело, при этом чуть не наступив на его лицо (хотя очень хотелось). Она положила на стол бармена сорок золотых — кто-то должен оплатить сломанные столы — и направилась к выходу. Прошла мимо девчушки, которая только пришла в себя и начала подниматься с пола, отряхивая своё длинное тусклое платье, покрытое заплатками, и плащ. Она начала судорожно собирать провизию и побежала вслед за путешественницей. — Простите, — сказала крестьянка. — Это из-за меня Вы больше не можете там оставаться… Меня зовут Моника и я уверена, что родители будут рады дать вам ночлег. Моника слегка поклонилась, выражая этим свою просьбу. Путешественница посмотрела на девчушку, затем на грозу, и потом на сонную лошадь. Было ясно одно: далеко она уйти не сможет. Значит, выхода нет. — Меня зовут Дес. Веди меня, — сказала она. Лошадь фыркала, пока они шлепали по улицам провинциального городка. Дождь лил так сильно, как будто у него был бесконечный запас воды, а молнии постоянно освещали небо. Они шли практически в полной темноте, не считая редких участков, залитых светом фонарей, в которых почти закончилось масло. Да и освещения особого не нужно было. Как успела заметить Дес, улица, по которой они шли, представляла из себя просторную дорогу, полную ям. По ряду особо богатых домов с каждой стороны дороги. Да и их «богатство» заключалось лишь в наличии не сгнивших досок и выхода прямо на дорогу. Редко в улицу вливались маленькие переулочки, через которые чудом удалось бы протиснуться лошади. Там жили люди победнее. А — как догадалась Дес — самые бедные жили возле трактира и в переулках, больше напоминавших маленькие расщелины между домов. Одной рукой Моника держала своё длинное платье, чтобы сильно его не намочить, а второй два пакета с едой. На вид четырнадцать лет, но Дес не была в этом уверена. Её не по-детски серьёзные и грустные глаза, которые сейчас были немного напуганы после произошедшего и одновременно с этим излучали благодарность, бледная кожа лица, высокий рост и платье, которое визуально делало её ещё тоньше, в купе с остальным только добавляли возраста. Однако, детские веснушки и слишком мягкие черты лица говорили о её юности. Дес даже не была уверена, что девчушке четырнадцать, а не меньше. Установить чей-то возраст, не спрашивая его, было всегда проблемно. Все всегда выглядят старше, чем есть на самом деле. Недоедание и жизнь в постоянной тревоге сильно старит людей. Дес задумалась над тем, что было бы, останься она в трактире. Но дальнейшая история была ясна. Ей пришлось бы спать вполглаза, чтобы вовремя среагировать, когда проснутся драчуны или быть готовой бежать в случае, если её попытаются задержать. Если бы её задержали, то отвели бы в тюрьму и наказали за «преступление». А позже во всех газетах было бы написано об охотнице, любящей выпить, которая напала на деревенскую девушку. А когда воины попытались было её остановить мирным путём, она применила насилие и так далее. Алгоритм работы прессы ясен. Несмотря на то, что все знают о «хорошей» репутации воинов, дело бы изменили до неузнаваемости, только бы скрыть, кто напал на самом деле, кто спас и что, собственно, воины делали в трактире. Этот случай мог бы прекрасно влиться в список достижений воинов. Ведь столица не должна знать о том, что творится за её неприступными стенами. Для них даже тени скорее легенда, чем угроза существованию человечества. Только сейчас Дес почувствовала, что её шаровары и сапоги сильно намокли. Она не обращала внимания куда идёт, погрузившись в мысли, и ступала прямо по лужам. К тому же она не до конца застегнула плащ, из-за чего вода попала на нижнюю часть шаровар. — Зачем ты пошла за едой в двенадцать ночи, да ещё и в трактир? — спросила Дес. — Мы сегодня вернулись в дом и соседи рассказали, что воины будут завтра с утра собирать провизию. А у нас ничего нет. Если мы это скажем им, они подумают, что мы просто не хотим отдавать дань и сожгут наш дом. Часть из этой еды мы оставим себе, а остальное заберут они. И рынок так поздно не работает. — У вас не было в этом году урожая, что не осталось еды? — Это ведь север. Здесь урожай крайне плох и на нём нельзя прожить, поэтому почти все зарабатывают на жизнь купечеством, и наша семья тоже. Некоторые ещё держат овец, коров или свиней, но не все могут себе это позволить. Травы, которую срезают в единственные два тёплых месяца в году, никогда не хватает. Приходится покупать её и корм в других провинциях, что дорого обходится. — Лучше тебе больше не выходить так поздно за покупками. Как это ни странно, но у того урода мозги немного работали, ведь он был прав. На тебя могли напасть тени или бандиты. Я уже не говорю про то, что случилось бы, если бы я там не оказалась. Для обычных людей вместе с последними лучами солнца должен наступать и комендантский час, который желательно соблюдать, если хочешь сохранить свою жизнь и дожить до тридцати. — Да, даже подумать об этом страшно. Ещё раз спасибо Вам за помощь. — Ненавижу этих уродов. Кто-то должен был поставить их на место. Сразу после этих слов девушки зашли в один из переулков. Пройдя его почти полностью, они вышли к дороге поменьше, где сразу же повернули к калитке. Прямо за ней стоял небольшой навес, предназначенный для животных, которых давно здесь не было. Там Дес и привязала лошадь, после чего прошла за Моникой в дом, а затем на второй этаж. Сразу же их встретили два престарелых человека лет тридцати-сорока. Их лица были обеспокоены. Они завалили Монику вопросами, не пострадала ли она, и только потом заметили Дес. После коротких объяснений они отблагодарили охотницу и пригласили перекусить. — А разве у вас завтра не будут собирать еду воины? — Моника купила достаточно, так что нам хватит еды и денег, чтобы прокормить ещё одного человека. Дес вежливо отказалась, так как знала, что скрывается за этим «нам хватит еды и денег, чтобы прокормить ещё одного человека». Благодарность, не больше, но позже придётся отказаться от какой-то мелочи, чтобы сейчас прокормить «ещё одного человека». Она спросила, где может оставить вещи сушиться и поспать, после чего сразу ушла на выделенный ей чердак.