Часть двадцать восьмая. Прерывание памяти
27 октября 2019 г., 23:11
***
Иногда случаются неудачи, к которым невозможно подготовиться. После того проблемного испытания я несколько лет не видел Адама в целом состоянии. Его, насколько я помню, было решено демонтировать, изучить проблемные узлы при перегрузках и кардинально пересмотреть концепцию шагающей бронемашины. Оно и верно — смысл в том, что она шагает и подобна человеку, если имеет неповоротливую, слабобронированную железную тушу? Испытания, тесты, контрольные проверки — так шло моё время, может быть, даже целый год. Признаться, за временем я следить бросил давно, но вот с того момента, когда меня решили довести до предела формы, чтобы выполнить цели, о которых известно только им самим, я совершенно забыл об отдыхе. Не знаю, было ли мне плохо или хорошо. Словно из меня в этот период вытряхнули душу, а её оболочку заставили переносить все тяготы такого боевого слияния. Как объединить металл и органику? Вопрос сложный, но вполне решаемый, как я уже убедился на практике. Шлем давал полный контроль над всей машиной, а вычислительные блоки под командованием Адама справлялись со своими задачами. Кстати о них — как я понял, тактильное поведение пилота в кабине очень важно. Специальный костюм, так плотно прилегающий к телу, был доверху напичкан датчиками, считывающими малейшие нервные импульсы, идущие от мозга к мышцам, а шлем был лишь возможностью сократить интервал получения сигнала на какую-то часть миллисекунды, так что он оказался не так уж и незаменим, как я понял. Просто аналоговый джойстик, который сидит у тебя на голове, верно? Время… Снова тянется оно, создавая рутину из ежедневных дел. Будто в казарме: после пробуждения ровно в восемь утра у тебя есть пятнадцать минут на то, чтобы восстановить из осколков себя человека, а потом, будь уж добр, двадцать минут на корде и обратно на корт, работать над собой в плане физическом. Пара-тройка часов со здешним темпом, — и ты уже едва жив. После этого ты направляешься в зал, где работаешь над собой в плане интеллектуальном. Такое обучение чередует всё: простенькие задачки для военного снайпера, стратегия, высшая математика, физика и местами сложные логические вычисления. И там всегда есть дилеммы, которые решить позитивно просто невозможно. К примеру, та же старая загадка с железнодорожными путями. Тебе всегда нужно чем-то жертвовать, чтобы получить что-либо — вот основной её тайный посыл, который я понял только сейчас, уже не имея возможности что-либо исправить… Но к чёрту всё это — нужно идти до конца…***
В тот вечер мне было донельзя скучно. Даже скучнее обычного. Мне нечем и незачем описывать каждый свой день, если он — буквальная копия предыдущего. Такое быстро надоедает. Как бы ты не ждал, как бы ты не отел всё ускорить — всё будет длиться ровно столько, сколько должно. Но сколько именно — тебе знать не дано, увы. Однажды я словил себя на мысли, о которой не хотелось спрашивать ни членов организации, ни кого-либо из агентов, ни самого дока — моё тело совершенно не изменяется. Нет, не так. Оно будто застыло в тот момент, когда я вылез из разбитого Адама. Волосы… Они просто не росли. Нет, я серьёзно. Кажется, я не брился ровно с того утра, как я проснулся до… А, впрочем, не важно. Это забылось быстро. Ко мне в камеру постучались. Я, с непривычки, вздрогнул, после чего замер. Спустя пару секунд до меня всё же дошло, что что-то пошло не по плану, раз меня беспокоят в этот час… — Агент Титан… — Да-да, входите. Открыто. Беззвучно распахнулась дверь, и внутрь вошёл Док с парой подопечных. Он, слегка прихрамывая на левую ногу, подошёл к столику и сел за мягкий стул, вовремя подставленный ему подопечными. Он сидел, опирая руки в колени, и пристально разглядывал меня, развалившего свою роботизированную тушку на диване. Я почувствовал, что я должен начать диалог. — А вы по какому поводу?.. — О, я ждал, что вы спросите… — Видно было его глазам, что ждал он этого очень сильно. — У нас наконец всё получилось! — И… Что? Что именно получилось, м? — Нам удалось собрать его снова и по совершенно новой конструкции, которая уже не требует такого… Концентрации «выхлопа» от пилотирующего. И менее травмоопасна, если уж говорить на чистоту. Завтра же ваша первая миссия. — Погоди-ка, миссия? Вы без тестов и калибровок хотите меня куда-то на ней закинуть? — В общем — да. Вас все эти несколько лет тренировали специально для этого дня. Мы действительно хотим это провернуть. Ну… Не мы в частности, но мистер Меркурий — он возложил на завтрашний день большие надежды. Я прищурил глаза и стал пристально разглядывать Дока. Кажется, таким простым и недолгим молчанием своего я добился. — Эээ… М-может быть ещё какие-то вопросы? — Да. Есть парочка… Моментов для уточнения. — Сказал я с еле ощутимым сарказмом. — Не затруднит? — Для всего есть рамки, друг мой, — чуть расслабившись сказал он. — Тогда скажи мне — какого чёрта я узнаю о чём-то особо важном, к чему я, оказывается, готовился несколько лет менее чем за двадцать четыре, чтоб меня, часа?! Почему я не знал об этом все эти годы?! От последних слов он вздрогнул. Кажется, ему нечем было бить, нечего сказать, и сейчас придётся грести… Поток неуместных оправданий — вот что было выложено в ответ на вопрос не «почему?», но «за что?». — Ладно. — Отсёк я, словно рубя рукой воздух. — Если уж всё так весело, как мне кажется, то могу я хоть с Адамом встретиться? Столько лет не слышал его. Мы же, вроде как, уже огонь и медные трубы прошли, хе-хе… Его несколько удивила моя просьба. Действительно, зачем мне встречаться с каким-то искусственным интеллектом, который, по факту, спас мне жизнь в том гробу, в котором меня и хотел видеть Меркурий, активно бросающий на его крышку новые горсти земли. — Это запрещено… Это будет не по протоколу и… — Он поднял голову и, увидев мой скептически-расстроенный взгляд, выдал. — А, к чёрту! Есть у меня одна мыслишка, как тебя туда довести… Я ухмыльнулся. Впервые за вечер он начал показывать нормального себя — не скованного договорами и «важной» бумагой исследователя, видевшего во мне не только проект или какое-либо оружие, а человека. Нет, даже не человека, — друга. — А твои компаньоны имеют что-либо против нашей маленькой… Затеи? — Нет, это мои ребята. Я могу им доверять, а значит и ты можешь. Так-с, мы поступим следующим образом… Лихой план он придумал… Готовился? Да не похоже. Даже интересно Даже охранников не придётся упрашивать — всё быстро, чисто и элегантно. Даже хочется верить, что всё это — очень хорошо отполированная и лишённая углов и неровностей постановка, где меня дурачат не обычные мошенники, а профессионалы своего дела. Или же я герой какого-то не особо гениального фильма или сериала, в которой режиссёру не было нужды указывать причины событий, и они происходят потому, что должны.***
— Полчаса. Я вернусь и выведу тебя, понял? — Полушёпотом спросил меня Док. — Надеюсь, что да, иначе мне может это аукнуться… Казалось, он сейчас сбросил десяток-другой, идя против всех регламентов. Нравилось этому старику идти против правил. Пускай сверху он выглядел мягким, податливым и даже боязливым, но где-то внутри него не утихал азарт исследователя и молодой гений-бунтарь, питавшийся последним. — Понял. Значит… Он всегда онлайн? Просто написать ему? — О, это да, он буквально охотится за общением. Даже пытался базу взломать, чтобы расписание тестов на сообразительность участить. В общем — ушлый малый. Будь, не скучай. — Я уже есть. — Сказал я ему вдогонку, когда дверь захлопнулась. — Я уже есть… Передо мной расстилалась большая, но пустая в основном комната, которая заканчивалась одиноким креслом, что стояло рядом с небольшим экраном и, как я смог рассмотреть, большой, встроенной в стол клавиатурой с одной лишь кириллицей. Я, медленно бредя по просторному, высокому пространству зала пытался рассмотреть хоть что-нибудь, что напоминало бы о том стальном здоровяке, которым мне довелось управлять. Но раз за разом мои глаза, вглядываясь во что-либо, терпели неудачу — сплошь и рядом однотипная плитка, своей светлостью и однотипностью заставлявшая чувствовать себя уставшим. Наконец, дойдя до кресла, я легонько отодвинул его и, поняв, что по весу оно может меня и не выдержать, аккуратно опускаю его механизм вниз, стараясь грамотно распределить вес по доступной его площади. Скрипел он, трещал, но, спустя каких-то пару минут, я уже спокойно сидел на нём и уже готов был, наконец, приступить к главному блюду вечера. Монохромный экран показал логотип фонда сразу же, как я легонько надавил на тумблер его включения. Немного прищуривая глаза от рябящего изображения, возможно, даже лампового монитора, который только разогревался, я старался читать скоро пробегающие строки, огоньками поблескивающие на чёрном полотне и почти сразу же исчезавшим после. В конце этой печальной для меня погони за ними я дождался финала — белым по чёрному застыла на экране надпись: «Нажмите на любой из ключей, чтобы открыть чат». — О, даже так… Ну ладно, давай попробуем. Я вдавил прямоугольный островок клавиши «ввод» вниз, что вызвало лёгкий скрип пружинки внутри колпачка механической клавиатуры, после чего быстро его отпустил, приготовившись созерцать чудо. И жать его мне не пришлось — практически сразу открылся простейший чат, напоминавший собой строки в старой системе DOS. Мгновенно на экране появилась первая фраза от Адама, которую я вижу спустя неизвестный мне отрывок времени: «Приветствую в системе. Чем могу быть полезен?». Я хмыкнул, раздумывая, как бы ответить. Пальцы легли на клавиатуру и начали неспешно набирать текст, слегка стуча по пластиковой основе устройства ввода. — Привет, Адам. Как ты сегодня? Не прошло и секунды, как в меня был выкинут целый фонтан текста. — Что ожидает меня сейчас? Тест, проверка, философствование? Было бы логичнее, если бы вы сразу указали, какой блок своего логического ядра мне задействовать, так как располагающее железо не позволяет мне работать на высоких скоростях. Загрузка и обработка может длиться минутами. И да, у меня будет встречный вопрос — необходимость в моём беспокойстве в эти часы могла быть вызвана лишь только при экстренных ситуациях. Фонд в опасности? В таком случае, почему я всё ещё не имею доступа к прототипу? — Тише, Адам. Всё в порядке. Сегодня не будет тестов и проверок. «Вот здесь он, кажется, призадумался», — только успел я подметить, как мне тут же ответили. — Тогда в чём же причина активации системы из ослабленного режима в полномощный? — Причина в том, что сейчас с тобой ведёт переписку не доктор, а пилот прототипа. Проследовала долгая, по меркам машины, пауза. Кажется, он, так же как и я, размышлял. — Это вы, сэр? Титан-3-Золото? — Да, это я. Меня пустили к тебе перед завтрашним днём. Вернее, я попросил. Ну что, ты готов? — Да, сэр. Сегодня я в хорошей для себя форме. Я прогнозировал, что когда-либо снова понадоблюсь Фонду после удавшегося вам теста, но это произошло скорее. Надеюсь, что вы тоже в порядке. Не нервничаете? «Он… Переживает за меня? Странно. Разве машина не должна быть несколько… Ущемлена в этих чувствах?» — говорил я себе, разминая костяшки пальцев. — Нет. Нисколько. Всё же, в тот день ты меня спас. Спасибо. Но погоди, почему ты назвал тест удачным? Машина развалилась в конце. — Если быть честным, то с самого начала теста у меня были подозрения к конструкции — неравномерное распределение веса на корпус и тазовые установки и ущемление мощностей на движители. Это, как я подозреваю, было прекрасно известно и руководству, тест проводившему. По планам мы не должны были даже дойти до той черты, но вас, как мне позже стало известно, смогли правильно мотивировать. Вы узнали то, что хотели? — Ещё нет. Но скоро, как мне известно, я получу то, что заработал. — Тогда я рад за вас, сэр. Пожалуй, мне следовало расспросить вас о том, кто именно вас привёл сюда, но я предполагаю, что это был Доктор. — Да. Он тоже просил тебя себя так называть? — Верно. — Ха, вот же странный… Интересная беседа вышла с ним. Он, со стороны своей несгибаемой машинной логики и языка фактов, каким-то образом понимал меня, причём, понимал прекрасно. Он рассуждал, иногда, сам того не подозревая, выказывал мнение и составлял мысли. Да, он и тогда, в кабине, мог это делать, но сейчас… Сейчас я будто бы прислушался к песне, которую всегда раньше переключал, нажимая клавишу магнитолы, и она мне понравилась — я распробовал и удивился, как же я мог столько пропустить! Это, в какой-то степени, напоминало диалог старых друзей, а не просто оказавшихся в сложной ситуации людей… Людей… А так ли сильно Адам от них отличался? Неизвестно… Я услышал шаги в коридоре и глянул на циферблат, который уютно располагался на моей металлической конечности, и заметил, что эти полчаса пробежали как-то слишком быстро. Мне не удалось в полной мере насладиться общением с ним, с возможно самой совершенной личностью, состоящей лишь только из языка цифр, которую когда-либо изобретало человечество. Как бы не хотелось, но мне пришлось с ним прощаться, и, перед тем как нажать тумблер включения снова, я успел отправить последнее сообщение до того, как Док успевал открыть дверь. — Прощай, Адам. И спасибо тебе ещё раз. Услышимся…***
