Uninvited

В ванной жарко и терпко пахнет эвкалиптовым маслом. Откинувшись на подушечку для головы, Юнги сделал глоток виски и прикрыл глаза, отдаваясь ощущению бурлящей вокруг тела воды. Джакузи определённо было лучшим его приобретением. Напор воды массировал поясницу и между лопатками, щекотал кожу пузырьками воздуха и действительно расслаблял тело, пока алкоголь расслаблял разум. Поведя плечом, Мин чуть повернул голову и окинул взглядом Чонгука, сидящего к нему лицом и точно так же откинувшегося на бортик. Джакузи имела прямоугольную форму и небольшую выемку посередине, делящую общую территорию на двоих человек, и это позволяло им наслаждаться не только водным массажем, но и безмолвной компанией друг друга. Изначально Чонгук не хотел присоединяться к нему, бегая взглядом по полу и сообщая, что не маленький ребёнок, чтобы мыться с кем-то. При этом у него так ярко пылали щёки, что Юнги не смог сдержаться и напомнил о том, что парень в любом случае рассмотрел его утром в душе со всех сторон, а сам Мин раздевал его после случая с «мотивацией» и тоже рассмотрел чужое тело, так что скрывать им друг от друга нечего. Против этого Чонгуку было нечего возразить, но парень всё равно дождался, пока Юнги отмоется в душе от крови и заберётся в джакузи, и только после этого присоединился к нему, перемещаясь между душевой и ванной с такой скоростью, что Мин съязвить не успел, а чужое тело уже скрылось под ароматной пеной. Поначалу, конечно, Чонгук всё смотрел дикими глазами и никак не мог успокоиться, но постепенно витающий вокруг запах и горячая вода расслабили мышцы, а крепкий алкоголь подёрнул дымкой сознание, после чего парень сполз в воду по подбородок и откинулся на бортик, закрывая глаза и, как показалось Юнги, задрёмывая. - Это было смело. Замечание в никуда. Юнги даже не был уверен, что его услышат, но Чонгук открыл глаза и посмотрел на него, сильнее сжимая стакан с остатками виски на дне. Какое-то время он молчал, а после негромко хмыкнул и отвёл взгляд. - Это было глупо. Просто ляпнул первое, что пришло в голову. Фраза про малыша вообще принадлежит Тэхёну. Минхёк рассказал о том, как парень обвёл Хосока вокруг пальца и забрал чип. Впрочем, я действительно не собирался светить голой задницей перед толпой мужиков. Да и какой в этом смысл? Думаю, все прекрасно и без доказательств знают, что ни клейма, ни метки у меня нет. Если я спрошу, что это значит для клана и зачем это мне, ты вновь уйдёшь от ответа? - Нет, не уйду. - Тогда объясни. Приподнявшись, Чонгук принял полусидячее положение и провёл по лицу ладонью, стирая пот. Зачесав пальцами чёлку, чтобы не лезла в глаза, парень залпом допил остатки алкоголя и перегнулся через бортик, отставляя его на пол. Блеснула медовая влажная кожа, показались из-за позы чуть выпирающие рёбра, и Юнги склонил голову к плечу, без зазрения совести рассматривая открывшееся взору крепкое тело. Заметив его взгляд, Чонгук стушевался и тут же сполз ниже, прикрываясь пеной. Отведя взгляд, Юнги посмотрел в подпотолочное окно, рассматривая небо, сообщающее своей расцветкой о том, что день плавно начал перетекать в вечер. - Клеймо - это первая ступень принятия в клан. Оно выжигается на внутренней стороне бедра левой ноги и является доказательством принадлежности определённому клану, но так же свидетельствует и о незначительной в нём роли. Метод довольно варварский, человека клеймят, как скотину, но в том есть и доля заложенной философии, ведь при предательстве клана клеймо срезают. Вновь развернувшись к Чонгуку, Юнги усмехнулся, заметив отвращение на чужом лице, и плавно придвинулся ближе. Секунда, и Чонгук подавился воздухом, чувствуя, как чужая стопа скользнула по его ноге вверх, приближаясь к ляжке. Судорожно вцепившись пальцами в щиколотку, Чон одарил Юнги диким взглядом, но тот не отреагировал, лишь сполз плечами под воду и беспечно продолжил. - Это что-то вроде традиции. Перед тем, как поставить человеку клеймо, ему советуют запомнить эту адскую боль навсегда, чтобы она стала сдерживающим от предательства фактором, постоянно маячащим в сознании. О том, что в случае предательства метку срезают, знают немногие, но слухами земля полнится. Когда человек предаёт клан, и его ловят, перед тем, как срезать метку, ему напоминают о той боли, что сопровождала её появление. И поверь, судя по их воплям, избавление от неё куда болезненнее. Кожу срезают целиком, а человека в зависимости от тяжести его проступка либо разбирают живьём на запчасти, либо просто набивают его голову свинцом. Есть и те, кому везёт, их просто выкидывают в ближайшую сточную канаву, но вряд ли они находят силы выбраться из неё. - И какую же роль играет метка помимо того факта, что человека клеймят, как животное? - спросил Чонгук и сильнее сжал пальцы на чужой дёрнувшейся щиколотке, из-за чего Юнги досадливо цыкнул. - Это также опознавательный знак. Допустим, ты посылаешь крысу шпионить, а её ловят. По клейму поймавшие твоего человека люди узнают, кто за этим стоит, но так же и ты можешь поймать чью-то крысу и узнать, кто решил вставить в твои колёса палки. Клеймо так же знак того, что человека можно особо не пытать, потому что он всего лишь шестёрка и ничего толком не знает. Так же клеймо одна из проблем трусов и предателей при побеге. Ты просто объявляешь награду за лоскут чужой кожи, и через пару дней получаешь беглеца живым или мёртвым. Татуировка же совсем другое дело. Приподнявшись со своего места, Юнги выдернул ногу из чужой хватки и переместился к бортику, цепляя пальцами стоящую на полу бутылку виски, а после подобрался ближе к Чонгуку, отчего парень напрягся, и перегнулся через него, поднимая его стакан и заполняя до краёв. Сделав пару глотков, Юнги обернулся к Чонгуку, смотрящему на него огромными глазами, и усмехнулся, впихивая стакан в чужую дрожащую руку. - Выпей. Тебе стоит расслабиться. - Я в этом не уверен, - хрипло ответил Чонгук и дёрнулся, расплёскивая алкоголь в воду, когда Юнги плавным движением уселся на его колени. - Татуировка, - усмехнулся Мин, чувствуя дрожь чужого тела, и продолжил, опуская ладони на напряжённые плечи, начиная их массировать, - набивается лишь тем, кто официально принадлежит семье, тем, кто имеет доступ к архиву и делам семьи, кто так или иначе общается с боссом и его правой и левой «руками». В отличие от клейма, она имеет куда большее значение. Чонгук залпом выпил алкоголь, морщась от его крепости, жгущей горло, откинул стакан за борт, игнорируя звук разбившегося стекла, и вцепился в чужие бёдра в попытке оттолкнуть от себя. Юнги, впрочем, даже не думал двигаться с места, сжав чужие бёдра коленями почти до боли и вцепившись пальцами в плечи с такой силой, что на них наверняка останутся синяки. - Например, - выдохнул Мин, нарочно прогибаясь в спине при очередной попытке его скинуть, и Чонгук тут же отдёрнул руки, полыхая раздражением, смущением и злостью во взгляде, - если я поймаю человека с татуировкой, то буду знать, что из него можно выбить куда больше полезной информации. Поэтому я буду пытать его медленно, подводя к грани безумия на почве дикой боли крайне осторожно, чтобы иметь возможность выжать всё до последней крупицы. Также татуировка сама по себе является всё тем же опознавательным знаком, ведь изображение тату и изображение клейма идентичны. Например, сегодня Мингю, наш мини-лабиринт для Джерри, рассказал о том, что у человека, отдавшего приказ подложить мне свиней со всех сторон, были звёзды на шее. У каждого клана свой индивидуальный знак, у кого-то животные, у кого-то символы, и я знаю их все до единого, поэтому сразу понял, о ком идёт речь. - Но почему... Почему у всех татуировки на руках или спинах, а у твоего клана на ноге? - спросил Чонгук, и голос его дрогнул, когда Юнги сверкнул глазами и взял его за запястье, опуская руку под воду. Парень не сразу осознал, что Юнги хотел сделать, и нервно дёрнулся, ощутив под пальцами гладкость и мягкость горячей кожи. Попытка взбрыкнуть ничего не принесла. Скулы заалели и даже уши запылали красным. Чонгук злился и бесился из-за того, что себе позволяет Юнги, но вместе с ним ненавидел и себя за то, что внутри бесновалось неясное желание вцепиться в чужую ляжку, да побольнее. Ощущая тяжесть чужого веса, чувствуя коленями упругость крепкой задницы, Чонгук разрывался, метался в своём внутреннем диссонансе, не в силах выбрать, что предпринять. Стоит ли врезать Юнги и уйти? Определённо. Чонгук прекрасно понимал это, но вместе с тем не мог противиться своему желанию остаться и насладиться всем, что Юнги из-за своего желания поиграть сможет дать ему. Разом в голове всплыли все сны и бредовые фантазии, а внизу живота начало разгораться пламя. - Потому что здесь никто искать не станет, - негромко проурчал Юнги и вздрогнул, когда Чонгук неожиданно крепко сжал его ляжку, впиваясь пальцами в кожу почти до боли. - Обычно все метки наносятся сверху, и даже клеймо обычно ставится на рёбрах или под лопатками. Скрытая татуировка, как и клеймо, даёт возможность выиграть время или же уйти от погони, не оставив им никаких зацепок. Если бы в семье Ён звёзды у её представителей не красовались на шее, а были бы набиты, например, на той же спине, Мингю не увидел бы их и не выдал мне важную информацию, дающую возможность начать новую игру, в которой будут только мои правила. - Я хочу увидеть её. Глаза в глаза, и Чонгук больше не отводит взгляд, смотрит пристально, вязко, чарующе, немного пьяно. У него в крови адреналин вперемешку с алкоголем и желание наконец-то дать Юнги отпор. Мин же смотрит задумчиво, водя ладонями по чужим плечам, а после без лишних слов приподнимается, вставая на колени. Вода ничего не скрывает, её уровень намного ниже, а пену, укрывающую бёдра, пах и ляжки Чонгук стирает с татуировки ладонью, позволяя себе усмехнуться, чувствуя лёгкую дрожь. На распаренной раскрасневшейся влажной коже рисунок выглядит ещё лучше. Змея будто заиграла новыми красками. Чешуя, воспроизведённая мастером в мельчайших деталях, переливалась коричневым, серым, оранжевым и тёмно-зелёным, разделённая чёрными тонкими прожилками. Тело гремучника оплетало ногу Юнги кольцом. С одного бока из этого кольца торчала песочного цвета погремушка, с другого высовывалась голова, будто змея готовилась напасть. Цепкий взгляд жёлтых глаз, узкий чёрный зрачок и розоватый раздвоенный язык. Чонгук обвёл контуры рисунка подушечкой пальца и вскинул взгляд на Юнги, смотрящего на него сверху вниз глазами с расширенными зрачками. Взгляд парня стёк на порозовевшие скулы и на мягкие губы со скользнувшим по ним языком, опустился на ключицы и скользнул ниже по солнечному сплетению, отмечая затвердевшие соски и ходящие ходуном мышцы живота, сбившееся дыхание и то, как в паховой области дёрнулась пена, скрывающая начавший твердеть член. - Кожа здесь довольно нежная, верно? - усмехнулся Чонгук, чувствуя себя хозяином положения, ведь это не он был выставлен напоказ. - Набивать татуировку наверняка не менее неприятно, чем получать клеймо. - Зависит от болевого порога, - хрипло выдохнул Юнги и стиснул зубы, когда Чонгук, продолжая смотреть ему в глаза уже безо всякой улыбки, провёл ладонью по татуировке вверх, сжимая кожу в опасной близости от паха. - Но срезать её в любом случае так же больно, как и клеймо, а если учесть, что татуировка намного больше, то и мучения жертвы длятся дольше. - Столько зверств и боли. Поэтому ты хочешь заклеймить меня? Нравится делать больно? Пальцы скользнули ещё выше. Костяшки невзначай задели яички, и Юнги сипло выдохнул, запрокидывая голову и слегка подаваясь телом назад в попытке уйти от прикосновения. Не вышло. Чонгук тут же вцепился свободной рукой в бедро и дёрнул на себя, из-за чего Мин, потеряв равновесие, вновь опёрся ладонями о его плечи. - Это правило, - ответил он, чувствуя, как начинает припекать в животе из-за возобновившихся ненавязчивых прикосновений. - Ты живёшь в моём доме и находишься под защитой моих людей. Ты знаешь имена и лица, знаешь некую информацию, касающуюся клана. Одно то, что ты знаешь планировку моего дома, уже причина поставить тебе клеймо. Ты общался с Сокджином и Минхёком, общался с Хосоком и Тэхёном, тренировался с моими людьми, участвовал в бойне, касающейся моей семьи. Ты уже принадлежишь мне и моей семье, просто ещё не осознал это в полной мере. И Ёнгук ведь прав, он всё правильно понял. Я тренирую тебя как киллера. Как своего киллера. Киллера, принадлежащего моей семье. Это повод перескочить клеймо и сразу набить тебе татуировку как знак высшей принадлежности клану. - Ты ведь помнишь мои слова, верно? - хватка на бёдрах, заставляющая резко опуститься в воду, и вырвавшийся из груди от неожиданности жаркий выдох, осевший на чужих губах. - Я уже говорил о том, что не собираюсь становиться убийцей, не собираюсь выполнять приказы. Поэтому никакую метку ты мне не присвоишь, Мин Юнги. Зарывшиеся во влажные волосы пальцы, больно дёрнувшие назад, заставившие откинуть голову. Тёплые шершавые губы, скользнувшие по кадыку к подбородку. Юнги вновь шумно выдохнул и подался вперёд, чувствуя обвившую за пояс руку, притягивающую ближе к чужому телу. Теперь Мин сидел уже не на коленях. Он седлал чужие бёдра и не мог сдержать рвущихся из груди низких коротких стонов, когда его член тёрся о член Чонгука, доставляя удовольствие короткими дразнящими вспышками. - Ты примешь метку, Чонгукки, - усмехнулся мужчина и зарылся пальцами в тёмные волосы парня, притягивая его ближе к себе, шепча в самое ухо и плавно покачивая бёдрами. - Ты примешь её, потому что из тебя выйдет отличный киллер: сильный, ловкий, быстрый, изворотливый, хитрый, готовый к любой ситуации. Ты не видишь себя со стороны и не можешь судить, но сегодня во время перестрелки я наблюдал за тобой. Я видел, как ты откинул пистолет, когда у тебя закончились патроны, и достал нож, начиная действовать из тени. Я видел, как ты крался бесшумным хищником, подбираясь к своим жертвам со спины и перерезая глотки. Видел, как ты душил и сворачивал шеи, как ломал в драке руки и рёбра, как выбивал челюсти. И знаешь, что ещё я видел? Чонгук зашипел, когда чужие бёдра прижались к его вплотную, и широкая ладонь накрыла их члены, прижимая друг к другу, растирая головки, надрачивая. - Я видел азарт, Чонгукки, - выдохнул в его губы Юнги и усмехнулся, сверкая безумными глазами. - Я видел, с каким удовольствием ты всё это делал. Видел, как бурлил в тебе адреналин. Видел, как у тебя стояло после того, как всё закончилось. Тебе ведь было мало, верно? Тебе было мало этого хождения по лезвию ножа, мало той крови, что ты пролил. Когда всё закончилось, ты только начал входить во вкус. И не нужно переубеждать меня, потому что то, что таится внутри меня самого, я отлично вижу и в других людях. - Слишком много слов, - прошипел Чонгук и подался вперёд. Поцелуй больше напоминает борьбу за первенство и злые укусы. Языки зализывают мелкие кровоточащие ранки. Пальцы зарываются в волосы, больно дёргая, вырывая шипение, а бёдра двигаются в такт, притираются друг к другу, зажимая между животами ноющие члены, требующие разрядки. В какой-то момент Юнги скользнул в бок и впился укусом в шею, оставляя на ней следы от зубов и яркий засос. Чонгук в отместку укусил за ключицу и оставил засос прямо под ярёмной впадиной, а после прошёлся языком по соску, сжал его губами, одновременно с этим обхватывая член Юнги ладонью и принимаясь надрачивать. Мин не сдерживается. Громко стонет, царапая чужие плечи. Толкается бёдрами в обхвативший его кулак и шипит проклятия сквозь стиснутые зубы. Наклоняется и впивается в разодранные собственными зубами губы голодным поцелуем, притираясь языком к чужому, оглаживая нёбо и кромку зубов, облизывая по-кошачьи губы снаружи и цепляясь пальцами за член Чонгука, грубо растирая головку вокруг уретры и плотным кольцом спускаясь ниже, к яичкам, которые тут же оказались сжатыми между перекатывающими их пальцами. Чонгук стонет в поцелуй, толкаясь бёдрами, а после вновь передаёт бразды правления Юнги, опуская его ладонь на оба члена, а освободившимися руками оглаживая округлую задницу, впиваясь в неё, будто созданную для его ладоней, пальцами. Сжимает, мнёт, царапает ногтями, а после прижимает теснее к себе и толкается, сгибая ноги за спиной Юнги для опоры. - Я обязательно заклеймлю тебя, Чонгукки, - маниакально прошептал на ухо Юнги и укусил за мочку, сорвано выстанывая. - Ты будешь принадлежать моей семье. - Заткнись, - прорычал Чонгук и укусил за сосок, наслаждаясь чужим вскриком и ускорившейся на членах ладонью. - Просто заткнись. Это не длится долго, и вскоре они кончают, почти одновременно. Чонгук сорвался первым, выстанывая в чужие губы, вновь захватившие его в плен болезненного поцелуя, и растёкся по бортику, переставая до боли цепляться за чужие бёдра. Юнги кончил через несколько рывков ладонью по члену, простонав на выдохе, и упал на него, одной рукой цепляясь за бицепс и утыкаясь лбом в плечо, охлаждая разгорячённую кожу сбитым дыханием, а вторую опуская на живот, едва заметно поглаживая кожу подушечками пальцев. - И всё же это было смело, - негромко сказал мужчина и отстранился, заглядывая в глаза Чонгука, подёрнутые поволокой после полученного удовольствия. - Ёнгуку нельзя так просто бросаться в лицо обличительными речами. Для него это как красная тряпка для быка. - Ты серьёзно хочешь поговорить об этом именно сейчас? - усмехнулся Чонгук, взглядом указывая на их положение, и Юнги отзеркалил усмешку. - Что ж, ладно. Если хочешь отложить этот разговор на потом, мы отложим, потратив вместо него время на то, чтобы заказать лапшу, пиццу и завалиться на диван, чтобы ты наконец-то смог посмотреть свой «Поезд в Пусан». - Этот вариант мне нравится куда больше. Впрочем, из ванной мужчины выбрались ещё не скоро. Юнги сел между ног Чонгука и откинулся ему на грудь, расслабляясь и прикрывая глаза. Обхватив его руками за пояс, Чонгук откинулся на подушечку для головы и неожиданно для себя понял, что Мин подставил ему свою незащищённую спину. Прямо сейчас Чон мог свернуть ему шею, утопить или задушить, отключить с помощью изученных точек на теле и прирезать или пристрелить, добравшись до оружия. Юнги наверняка знал это, но всё равно... Доверился? Эта мысль пусть и показалась бесконечно бредовой, но всё равно немного согрела. В конце концов, Чонгук был благодарен Юнги за то, что тот рядом. На его фоне Чон не чувствовал себя таким уж чудовищем.

***

- Сделать поддельные документы не так уж и сложно. Дело лишь во времени, мне нужно раздобыть всё необходимое, - сообщил Тэхён, вытирая мокрые от арбузного сока губы. - Проблема в том, что времени у нас нет. Я отследил все ниточки, ведущие к Бану, он уже начал действовать и не совсем красиво. Не знаю, чем ты ему так насолил, хён, но дело пахнет жареным. - Это не я насолил, это Чонгук постарался. Именно поэтому нам нужно срочно избавиться от него для его же безопасности, - ответил Юнги, делая глоток кофе и смотря на резвящихся на лужайке доберманов. - Мне нужно сделать так, чтобы Чон Чонгук улетел куда-нибудь во Францию или в Германию, тогда как сам он отправится в Японию под присмотр Хосока. У нас есть три дня, поэтому тебе стоит поторопиться. - Хосоку я уже отправил весточку, он знает о том, что нужно будет встретить парня. Также он просил передать тебе, что рассказал Миура о том, что когда-то являлся частью твоей семьи. Женщина заинтересовалась, приказала нарыть на тебя всё, что только возможно. Я же в свою очередь поискал информацию о ней и понял, почему Хосок был уверен, что ты его не тронешь, как гарант новых деловых отношений. Бан когда-то пытался добиться сотрудничества с этим кланом, но Миура его послала весьма грубым образом. Если ты сможешь заключить с ней договор, то действительно станешь Бану костью в горле, ведь возьмёшь контроль на куда больших территориях Японии, почти ничего не предлагая взамен. - Думаю, договор эта женщина сумеет составить так, чтобы при случае иметь возможность внести туда поправки. Хосок восхищался её хитростью и умом, так что не стоит думать, будто мы получим всё задаром. Нет, я уверен, она стрясёт с нас по полной. Сам знаешь, нет никого коварнее лис, а уж если они демоны... Улыбнувшись, Тэхён с сожалением посмотрел на три тарелки, полные нарезанного арбуза, перевёл взгляд на свой надувшийся живот и вздохнул, поднимаясь и вытирая влажную после купания в бассейне голову полотенцем. - Думаю, мне пора, хён. Нужно подготовить документы и подключиться к базе аэропорта, чтобы в любой момент иметь возможность подкорректировать данные. Я поставлю таймер, а в день отбытия Чонгука поеду с вами, чтобы иметь возможность быстрее разобраться с программой, на расстоянии она вечно подвисает, слишком большой объём данных. Если что, я на связи. - Мои парни отвезут тебя. Постарайся лишний раз нигде не бродить в одиночестве, слишком неспокойные дни наступили, а ты мне нужен. - Потому что я милый? - с улыбкой на пол-лица спросил Тэхён, и Юнги коротко рассмеялся, кивая. - Разумеется. А ещё ты очень ценный, Тэхён. Ты и всё, что в твоей голове. Поэтому постарайся сохранить свои мозги внутри черепной коробки в целости и сохранности. - Будет сделано, Юнги-ши, босс. Отсалютовав, парень направился по дорожке к дому, чтобы забрать свои вещи и передать охране приказ Юнги доставить его домой. По пути Тэхён пересёкся с показавшимся на террасе Чонгуком, и Юнги не мог не заметить, как лица обоих перекосились при виде друг друга. Ким явно прошипел что-то нелестное, одаривая парня уничижающим взглядом, тот в долгу не остался, и скривилось уже лицо Тэхёна. Обменявшись «любезностями», парни разошлись в разные стороны, и вскоре Юнги имел возможность лицезреть Чонгука в непосредственной близости. Мокрый от пота, взъерошенный, мышцы бугрятся, а в глазах блеск постепенно угасающего азарта. - Неплохая тренировка? - поинтересовался Юнги, и Чонгук усмехнулся, принимаясь раздеваться. - Десять на одного. Мне отбили рёбра и чуть не сломали руку. Такими темпами я смогу называть всех подчинённых Минхёка своими приятелями. Уж больно часто они касаются моего тела и заставляют волноваться мои почки. - Пока твои почки функционируют нормально, не вижу никаких проблем, - пожал плечами Юнги и потянулся за куском арбуза, подставляя лицо начинающему постепенно садиться солнцу. - Чимин прислал мне сегодня утром результаты твоих анализов и все снимки рентгена. Ты здоров, как бык, разве что немного потрёпан, так что не тебе жаловаться. Мне кажется, скоро твои рёбра станут стальными, и тогда им будут не страшны никакие удары. - Было бы отлично. Потянувшись, Чонгук направился к бассейну, отбрасывая спортивные штаны на шезлонг. Откусывая кусок арбуза, Юнги поймал себя на мысли, что облизывается вовсе не из-за сока на губах. В свете солнца Чонгук выглядел отлично. Медовая кожа, точёные мышцы, подтянутая крепкая фигура, растрёпанные ветром волосы, и без того вечно торчащие во все стороны, упругая задница в облегающих плавках. Мин невольно пожалел, что не облапал её, когда была возможность. С того случая в ванной прошло два дня, и они не заговаривали о произошедшем, прекрасно понимая, что это было лишь животное желание вкупе с играющим в крови алкоголем и остатками адреналина. Юнги был на взводе из-за пролитой собственными руками крови, что всегда заставляло его чувствовать эйфорию и прилив возбуждения. Чонгук же бился в экстазе после первой в своей жизни серьёзной перестрелки, хотя и пытался это скрывать. Впрочем, Юнги не отказался бы повторить, особенно сейчас, когда Чонгук показался из воды, эффектно зачёсывая пальцами влажную чёлку со лба и одаривая его, откровенно пялящегося, понимающей ухмылкой. - Нравится то, что видишь? - подколол парень, выбираясь из бассейна, и Юнги хмыкнул, вгрызаясь в мякоть арбуза. - Не нравилось бы, не смотрел, - ответил он спустя пару секунд и кивнул на шезлонг. - Надо поговорить. Прихватив тарелку с арбузом, Чонгук накинул на плечи полотенце и уселся на мягкое сиденье, откидываясь на спинку и подставляя лицо солнцу. Окинув взглядом синяки от собственных пальцев на его плечах и царапины, Юнги отвёл взгляд и тоже откинулся на спинку своего подвесного кресла, подбирая под себя одну ногу и слегка покачивая второй. - Тебе придётся покинуть Корею и, скорее всего, на длительное время. Ты отправишься в Японию, там тебя встретит Хосок. В его новом клане, к которому он принадлежит, ты получишь защиту, а также продолжишь свои тренировки с Хоупом. Я и мои парни хорошо тебя натаскали, но есть вещи, которым тебя сможет научить только истинный. Тэхён сегодня займётся подготовкой документов и липового следа, который уведёт чужих шестёрок в противоположном направлении. - Всё настолько серьёзно? - нахмурился Чонгук, и Юнги пожал плечами. - Сложно сказать. Пока что неприятности лишь «случайные», хотя я прекрасно знаю, откуда они берут своё начало. Дальше ситуация начнёт обостряться, я уверен. Тем более, не стоит забывать, как ты унизил Ёнгука при его людях, он такого не прощает. - Я сказал правду. - И много ты знаешь людей, которым правда по душе? Ты задел его эго, он будет мстить, я знаю. Поэтому мы отправим тебя подальше, чтобы его руки до тебя не дотянулись. К тому же, он понял, что я обучаю тебя как киллера. Не знаю, почему, но ему это очень не понравилось. Хотя я ведь уже говорил о его сходстве с моим отцом, верно? Возможно, у него тоже начала развиваться паранойя на почве наших последних разногласий. Он может сколько угодно ставить себя выше других, но от яда гремучника дохнут все и тигры не исключение. Облизав липкие от сока пальцы, Юнги перевёл взгляд на сверлящего его пристальным взглядом Чонгука и усмехнулся. - Не стоит так волноваться. То, что будет происходить здесь, тебя не касается. Твоё дело закончить обучение и сдать экзамен. После мы поговорим о принятии татуировки как принадлежности моему клану. Что будет дальше, я не знаю, не люблю загадывать настолько далеко. - Я не волнуюсь, я прикидываю шансы на встречу с тобой в будущем, - фыркнул Чонгук и отвёл взгляд. - Против тебя полиция и этот отбитый ублюдок с манией величия. У тебя нет никого достаточно сильного на твоей стороне, чтобы в случае чего оказать помощь. Знаю, скажешь, что справишься сам, но за время нашего знакомства тебя пытались убить несколько раз, и ты выживал лишь чудом. Когда-нибудь твоё везение закончится, и кто тогда спасёт твою шкуру? - Ты. Чонгук вскинул на мужчину тяжёлый взгляд, давая понять, что не настроен на шутки. Юнги и не шутил, о чём дал знать одним лишь взглядом, и слегка пожал плечами, когда Чонгук вскинул брови. - В этом весь смысл, Чонгукки. Ты будешь тем, кто защитит меня от копов, от Бана, от продажных шестёрок и даже от истеричного Сокджина. Стоит отослать ему ящик успокоительного. Закончив обучение, ты вернёшься из Японии и станешь моим щитом. Знаю, сейчас заведёшь шарманку о том, что не будешь убийцей, не примешь татуировку и вообще сбежишь при первой же возможности, но я уверен, будет так, как говорю я. Жажда мести, крови и возмездия убьёт подчистую все твои моральные принципы и задушит совесть. Ты ведь хотел нести в этот мир закон и наказывать неугодных, верно, хотел стать ангелом возмездия? Что ж, ты станешь им, и я уверен, тебе очень понравится. На какое-то время повисла тишина. Юнги засмотрелся на рябь воды в бассейне. Чонгук же обдумывал услышанное, отстранёно похрустывая арбузом. Псы на лужайке наконец-то успокоились, разваливаясь на солнце и задрёмывая. С другой стороны дома был слышен смех охраны, что несмотря на разговоры цепким взглядом следила даже за пролетающими мимо птицами. Откинувшись на спинку кресла, начавшего покачиваться из-за движения, Юнги прикрыл глаза и подставил лицо солнцу, расслабляясь. Несмотря на это, в голове его крутились и вертелись мысли, складывающиеся в пазлы и тут же отскакивающие друг от друга в разные стороны. Он не соврал Чонгуку, но и не сказал всей правды. Например, всё видящие и знающие тени подворотен доложили о том, что в его новом ресторане заложили бомбу, которую пришлось обезвреживать посреди ночи. Жизнь Юнги уже стояла на кону, но Чонгуку знать об этом не обязательно. Его задача, как и раньше, не отвлекаться на посторонние мысли и идти к своей цели. Мин выкрутится и сам, всегда выкручивался, а вот подставлять под линию огня свой самый выгодный в жизни проект мужчина не собирался. - Я всё хотел спросить, - вдруг подал голос Чонгук, сверля взглядом верхушки деревьев окружающего территорию дома леса. - Про Тэхёна. В тот день, когда он копался в системе дома, у нас состоялся разговор, если это можно назвать так. Мы немного повздорили, и он сказал... Он вывалил на меня ворох вещей, которые не мог знать. Разговоры, чужие слова, давно позабытые даже мной. Откуда он узнал всё это? - А ты думал, он просто так куда-то уезжает? - спросил Юнги, приоткрывая глаза и одаривая парня ленивым взглядом. - Он собирает информацию, добывает то, чего нет на носителях, то, до чего он не может добраться с помощью кодов. После нашей с тобой первой встречи Тэхён начал дорабатывать досье, составленное для меня на скорую руку. Он отправился в Пусан и прошерстил всех твоих знакомых и одногруппников, пообщался с соседями и всеми, кто так или иначе имел к твоей семье отношение. Вряд ли он знает о тебе абсолютно всё, но процентов семьдесят информации у него имеется, если не все восемьдесят. А что, разбередил старые раны? - Напомнил кое о чём. О том, что когда-то долгое время не давало мне покоя, - нехотя ответил Чонгук, но после отставил опустевшую тарелку на столик и выпрямился, смотря Юнги прямо в глаза. - Скажи честно, что ты обо мне думаешь? - Ты импульсивный, порывистый, излишне эмоциональный парень, который по глупости влез в дерьмо по самые уши. У тебя завышенное чувство справедливости, мешающее тебе жить, и слишком громкая совесть, которая так же мешает тебе совершать верные шаги лишь по той причине, что они якобы противоречат твоим принципам. Ты не злопамятный в целом, но нож в спину не прощаешь и мстишь без жалости, отключая при этом тормоза и чувство самосохранения, что так же на руку тебе не играет, но ты упрямый, очень упрямый, а ещё обладаешь неплохими мозгами, только пользуешься ими редко. У тебя отличные данные по всем показателям и стремление стать лучше, чем ты есть. При большом желании и упорном труде ты добьёшься всего, чего захочешь. - Ты считаешь, что я полезен? - уточнил Чонгук, и Юнги задумался, пожёвывая щёку изнутри и смотря на бежевую плитку, окружающую бассейн. - Сложно сказать. Сначала ты был занозой в заднице, от тебя были одни проблемы, и доставлял ты их не только мне, но и себе, копам вокруг. После ты сделал доброе дело, когда предупредил меня об облаве, но карта бита всем тем дерьмом, что ты вытворял после. Хотя спустя время ты встал на путь искупления и даже сыграл свою роль в последней заварушке, уничтожая противников одного за другим. Сейчас ты учишься, и то, с какой скоростью ты поглощаешь всё, что тебе дают, не может не восхищать, как и то, как закалился со временем твой характер и перестроилось мышление. Ты больше не делишь мир на чёрное и белое, отдавая предпочтение серому, не заставляешь мои уши вянуть из-за глупых помпезных речей о добре и зле, о том, кто из нас должен сидеть за решёткой, а кто гнить в земле. Ты учишься понимать нас, учишься говорить на нашем языке, и я отлично вижу, что тебе нравится тот мир, что вокруг тебя сейчас. Ты не прочувствовал его на вкус во всех гранях и оттенках, но тебя с головой затягивает, и ты не очень-то сопротивляешься. Полезен ли ты? В нынешнем положении больше нет, чем да, ведь никакой пользы ты не можешь принести, находясь на прицеле Бана вынужденный сидеть тихо, но как только твоё обучение закончится, ты станешь самым полезным человеком из всех, какие у меня только есть. - Полезнее, чем Тэхён, Минхёк или Сокджин? - с безразличием спросил Чонгук, но Юнги уловил напряжение в его интонациях и слегка усмехнулся, перехватывая чужой взгляд. - Вы вращаетесь в разных плоскостях с Тэхёном, так что могу лишь сказать, что ты встанешь наравне с ним. Минхёк другое дело. Он тот, кто всегда рядом, он моя тень, но его навыки в сравнении с твоими поблекнут, когда ты закончишь обучение, хотя на его стороне жизненный опыт и врождённое чутьё. Впрочем, скорее всего, ты будешь гораздо полезнее, ведь спектр твоих возможностей, навыков, умений и знаний будет превосходить уровень Минхёка. С Сокджином тебя сравнивать вообще нельзя по той простой причине, что он бизнесмен, а не убийца. В последнее время с ним вообще творится что-то странное, и я понятия не имею, что за мысли бродят в его голове, хотя раньше он был передо мной как на ладони. Пристально наблюдая за парнем, Юнги отметил расслабившиеся плечи и скользнувшую по губам тень улыбки, которая тут же растаяла, будто и не было. Мужчина прекрасно понимал цель этих вопросов, ведь Тэхён рассказал ему обо всём, что узнал про Чонгука, и причина, по которой тот хотел быть полезным, была ему известна. Тем забавнее было слушать слова Чона о том, что он не собирается связывать свою жизнь с кланом и уйдёт в тень сразу же, как отомстит. Нет, он этого не сделает, и Юнги понимал это как никогда ясно. В тени Чонгук полезным не будет. В тени он будет никем, а это ведь совсем не для него. «Нет, это точно не для Чон Чонгука, желторотика, постоянно лезущего в самое пекло и лишь чудом выбирающегося оттуда живым» - со смешком подумал Юнги и, окинув принявшегося за вторую тарелку с арбузом парня незамеченным лисьим прищуром, закрыл глаза.

***

В аэропорту шумно и многолюдно. Бесконечный людской поток движется в холле, забивает лестницы и эскалаторы. В переполненном зале ожидания заполнены ряды сидений. Отовсюду слышатся слёзные прощания и обещания звонить и слать сообщения. Юнги цепким взглядом окидывает зал и разворачивается к Чонгуку. Парень явно нервничает, переминается с ноги на ногу и раз за разом поправляет чёрную маску, скрывающую лицо. Мин не может отказать себе в удовольствии и любуется. Рубашка с расстёгнутым воротом, обнажающим ключицы, чёрная кожанка с заклёпками, достающая до тазовых костей и привлекающая внимание к бёдрам, узкие тёмно-синие джинсы, второй кожей обхватывающие крепкие ляжки. Из-за маски Юнги не может разглядеть выражение лица парня, но бегающий взгляд и судорожно сжимающие дорожную сумку пальцы говорят сами за себя. - Тэхён, что там? - Осталось совсем немного. Посадка начнётся через десять минут. Как только Чонгук окажется на подходе, я запущу программу. Тэхён сидит в углу прямо на полу по-турецки, прикрываясь с одной стороны кадкой с огромным декоративным растением, а с другой людьми Юнги, окружившими их кольцом. Минхёк стоит в стороне, подпирая стену и задумчиво оглядывая мельтешащих туда-сюда людей, с прищуром следит за мелькающими то тут, то там охранниками и хмыкает, когда бегущая мимо маленькая девочка спотыкается и проезжается коленками по кафелю, тут же заходясь визгом и плачем. Тэхён недовольно морщится от резкого звука и, кинув взгляд на часы, начинает вводить коды в программу, раскрытую на весь экран ноутбука, подключённого к вай-фаю. - Не переживай, - негромко говорит Юнги и касается руки Чонгука, сжатой в кулак до побеления костяшек. - Это только кажется, что всё слишком сложно, но я уверен, ты быстро освоишься. Не волнуйся ни о чём, ты не останешься один. - Я не знаю японского и крайне хреново говорю на английском, - фыркает Чонгук, шумно выдыхая. - Я никогда не был в другой стране, понятия не имею, что меня ждёт, и абсолютно не доверяю Хосоку после всего произошедшего. Ты отправляешь меня к нему, но где гарантия, что он не прирежет меня в ближайшей подворотне или не начнёт использовать в своих целях? - Он не сделает этого. Не теперь, когда Миура собирается пригласить меня на переговоры, - качает головой Юнги и оборачивается, окидывая взглядом табло, показывающее время. - Поэтому можешь не волноваться. В любом случае, ты уже не тот, что раньше, сумеешь отбиться в случае чего и сбежать. Все контакты и способы связи ты знаешь. - Надеюсь, Тэхён ничего не утаил лишь ради того, чтобы подгадить мне, - язвит Чонгук, кидая взгляд на хакера, и тот мгновенно вскидывает на него тяжёлый взгляд. - Если бы я действительно хотел от тебя избавиться, мне не нужно было бы дожидаться, когда ты отбудешь в другую страну. Я бы просто подловил момент, когда ты остался один. - Работай, Тэхён, некогда препираться, - одёргивает парня Юнги и кивает на табло, отсчитывающее последние минуты до объявления посадки. Вскоре пришло время вставать в очередь на проверку билетов. Закинув сумку на плечо, Чонгук окидывает Юнги пристальным взглядом и неожиданно для последнего подходит ближе, наклоняясь к самому уху. - Из-за тебя я ввязался во всё это дерьмо. Постарайся не сдохнуть в очередной перестрелке и не откинуться на столе у Чимина. - Беспокоишься, Чонгукки? - усмехается Юнги, заглядывая в тёмно-карие, почти чёрные глаза, и мягко треплет щёку парня, оттягивая её пальцами и игнорируя недовольное шипение. - Не волнуйся. Лезть в перестрелки я не планирую, а если и окажусь на столе у Чимина, он из кожи вон вылезет, но достанет меня с того света. А теперь иди. Будь хорошим мальчиком и усердно занимайся. Я хотел пригласить тебя в ресторан после перестрелки в ангаре, если выживем, но не получилось. Что ж, посетим его при следующей нашей встрече. Иди. Помявшись на месте, Чонгук ещё раз окидывает Юнги пристальным взглядом с ног до головы, запоминая его, отпечатывая облик в своей памяти, после кивает на прощание Минхёку и даже кидает скупое «до встречи» Тэхёну, одарившему его чуть более мягким взглядом и тут же погрузившемуся в информационную систему аэропорта. Вскоре парень скрывается из виду, благополучно пройдя проверку документов и заходя в коридор, выводящий пассажиров к самолёту. Через двадцать минут на табло высвечивается информация о том, что самолёт отбыл. В это же время Тэхён захлопывает крышку ноутбука и поднимается на ноги. - Дело сделано, хён. Всё прошло успешно. - Отлично, - глухо отзывается Юнги, направляясь в сторону выхода. На душе не скребут кошки. Мужчина прекрасно знает, что это было верным решением, как знает и о том, что Хосок ради сохранности своей шкуры о Чонгуке позаботится и хорошенько его натренирует. Нет, волнует Юнги совсем другое, и мысли эти касаются не столь далёкого будущего, в котором маячит очередной нескончаемый поток проблем. Выбравшись на свежий воздух и взглянув на заполонившие небо тёмные тучи, Мин направляется к машине, кивком головы приглашая Тэхёна следовать за собой. - Свяжись со своими людьми в Японии и прикажи отследить перемещение Чонгука. Я должен знать, что он добрался без проблем и его встретили нужные люди. - Думаешь, Ёнгук подсуетился, и его будут ждать гости? - уточняет Тэхён, и Юнги задумчиво хмыкает. - Как знать, но лучше перестраховаться. Минхёк, в квартиру, а после закинешь Тэхёна домой. - Не в загородный дом? - спрашивает Хёк, открывая для него дверцу машины, и Юнги качает головой. В пустующий теперь дом, наполненный тишиной, возвращаться определённо не хочется.

-to be continued-