Uninvited

Красота небольшого японского сада чарует. Юнги неторопливо идёт по узкой дорожке, окружённой мини-фонариками, торчащими из земли, и ощущает под босыми ногами прохладу камней. Солнце скрылось за горизонтом, фонарики напоминают светлячков, заполонивших всё вокруг причудливым узором, а от воды искусственного пруда с перекинутым через него мостом веет сыростью, прохладой, и едва заметно пахнет тиной. Забравшись на мост, Юнги склоняется над перилами и смотрит на своё отражение. Бледный, взъерошенный и вновь в красном кимоно, от вида которого становится не по себе. Где-то в стороне слышится лязг железа, и мужчина выпрямляется, осматриваясь, а после срывается с места, заслышав крики. Дорожка кажется бесконечной. Фонарики неожиданно начинают гаснуть, и Юнги едва не теряется в подступающей тьме, но слышит ещё один вскрик и ориентируется на голос. Вот только в голове бьётся пульсом «не успею», а после из ниоткуда прямо на пути появляется небольшой деревянный домик с проломленной дверью. Юнги тормозит возле ступеней и смотрит на цепочку кровавых следов, уводящих в сторону. Ноги сами несут тело в нужном направлении, и вскоре Юнги видит маленький искусственный водопад, вода из которого наполняет ещё один пруд, совсем неглубокий, выложенный по дну камнем. Прозрачная вода постепенно сменяет оттенок, наполняясь чернеющими в сумраке разводами, и Юнги видит лежащее в воде у дальнего бережка тело. «Не надо» - единственная мысль, но мужчина всё равно делает шаг. Обходить пруд нет времени. Юнги это чувствует и заходит в холодную воду, достающую чуть выше колена. Игнорируя промокающее кимоно, ткань которого начала тяжелеть вовсе не от воды, Мин подходит к лежащему в воде телу и опускается на колени, хватая за плечи и переворачивая. Что ж, он знал, что увидит лицо Чонгука, но всё равно не смог сдержать дрожь, встретившись с безжизненными глазами. Порезы на щеках и на подбородке, изрезанные плечи и иссечённое тело с вытекающей из ран кровью. Юнги касается лица, стирая алые разводы с бледной кожи, и опускает кончиками пальцев чужие веки. Налетевший ветер холодит кожу, цепляется невидимыми пальцами за волосы, задувает за ворот кимоно, посылая дрожь по позвоночнику. Чонгук в его руках начинает исчезать туманом, белёсой дымкой заполняя всё вокруг пруда, и в какой-то момент Юнги понимает, что руки пусты, а алый шёлк кимоно расплывается в воде, оставляя багровые разводы на обнажённом теле. На небо выплывает полная луна, заливая всё вокруг серебром. Юнги запрокидывает голову, подставляя лицо её лучам, а после откидывается назад, падая спиной в воду и закрывая глаза. Знакомый запах крови забивается в нос, на языке горьковатый привкус, отдающий металлом, а тело окутывает холодом кровавого пруда. Юнги окутывает темнота. Выныривает из сна мужчина так же плавно, как погрузился в него. Потерев слипающиеся глаза, Юнги окидывает усталым взглядом гостиную, освещённую лишь голубоватым светом работающего телевизора. Заваленный документами кофейный столик, несколько огромных, просто гигантских кружек из-под кофе, открытый ноутбук с погасшим экраном, пистолет, лежащий на самом краю, и телефон, своим миганием дающий знать о том, что нуждается в зарядке. Поднявшись с дивана и потянувшись, Юнги первым делом ставит телефон заряжаться, а после собирает кружки и идёт на кухню, кидая взгляд на часы. Начало четвёртого ночи, а впереди ещё уйма работы, на которую не хватает сил. Цыкнув, мужчина загружает посудомоечную машину, запихивая в неё заодно грязную посуду, оставшуюся с ужина, и принимается готовить себе кофе. Как только всё готово, Юнги возвращается в гостиную, выключая телевизор и захватывая пистолет, а оттуда идёт в спальню. «Тебе нужно больше спать» - голос Сокджина в голове, а в глазах ни капли сна. Усевшись на постель и подложив под спину подушку, включив настольную лампу, Юнги подтягивает ноги к груди и делает глоток кофе, прикрывая глаза и перекатывая горьковато-сладкий сливочный вкус на языке. Куда лучше, чем вкус крови. В памяти всплывает приснившийся сон. Взгляд скользит на окно, по которому бьёт косой дождь. С момента отлёта Чонгука прошло уже два месяца. Жаркое лето закончилось. На смену ему пришла сырая холодная осень. Октябрь топит город дождями, тёмные тучи наседают на высотки, грозясь обрушиться сверху, и как никогда хочется сидеть дома, наслаждаясь горячим кофе и смотря идиотские фильмы, но Юнги не может себе этого позволить. У них с Баном холодная война. Они постоянно подставляют друг друга, и пусть Мин в какой-то момент начал выигрывать, но долго это не продлилось. Имея огромное влияние на теневиков, Ёнгук давил на них своим «авторитетом-хуететом», как любил говорить Минхёк, и из-за этого многие не могли дождаться того дня, когда истечёт срок их договоров с Юнги, обязующий поставлять товар. Впрочем, были и верные, преданные люди вроде Чихо. Тот никого и ничего не боялся, людей Ёнгука, заявившихся к нему с «выгодными» предложениями, вскоре сменившимися угрозами, послал далеко и надолго, в который раз невольно заверяя Юнги в том, что когда-то он сделал правильный выбор. Благодаря их сотрудничеству, ставшему более тесным и доверительным в связи с потерей других поставщиков, Юнги вновь обрёл почву под ногами. Платить, конечно, пришлось больше из-за того, что Зико приходилось выкупать тайком товар у тех, кто не хотел напрямую сотрудничать с Юнги, опасаясь за свою шкуру, попутно раздавая взятки, но это того стоило. - А это мой вам подарок, Юнги-ши. Птички напели, вы хотели мини-базуку на день рождения. - Он у меня в марте. - Но ведь можем и не дожить, верно? Да, с Зико было приятно иметь дело. Радовал и Сокджин, наконец-то взявший себя в руки и переставший истерить по любому поводу и без. Понимая, что раз уж влезли во всё это дерьмо, то придётся его и разгребать самим, Сокджин вновь превратился в двуличную акулу, готовую любому откусить голову, каким и был в начале. Он мотался по разным городам и несколько раз ездил в Китай, улаживая возникающие проблемы, раз за разом находя новых поставщиков и заказчиков, устраивая переговоры и организуя личные встречи. Благодаря его активности Юнги продолжал держаться на плаву, окружённый новыми людьми и стопками договоров, каждый из которых нужно было внимательно изучить и подписать или же отдать на корректировку. Зарываясь с головой в ворох бумаг, Юнги как никогда жалел о том, что у него нет секретаря. «Ну, всё не так уж и плохо, верно? Могло быть хуже» - каждый вечер думал мужчина, попивая кофе на кухне и смотря через окно на сверкающий огнями город. Всё действительно могло быть хуже. Юнги это прекрасно знал, но всё равно изредка позволял себе выпить чуть больше алкоголя в компании Минхёка или Тэхёна, почти прописавшегося в его квартире. На Кима была объявлена охота, и парень, не желая попасть в чужие лапы, засел у Юнги, ведь его квартира находилась в огромном охраняемом комплексе, в который тайком не могла пробраться даже мышь. Подключившись ко всем камерам видеонаблюдения в здании и поставив на них свою защиту от взлома, Тэхён оборудовал в выделенной ему хозяином квартиры комнате маленький бункер и часами просиживал в нём, шерстя город вдоль и поперёк. Однажды побывав в его убежище, полном карт на стенах, проводов на полу и техники, заполонившей всё вокруг, Юнги больше не совался, лишь изредка вытаскивая парня на кухню, чтобы заставить поесть. - Я думал, ты ненавидишь делить с кем-то личное пространство? - спросил Сокджин, когда узнал о том, где теперь живёт Тэхён, и Юнги не нашёл, что ответить. Он всегда любил покой и тишину, любил одиночество. Пустить постороннего человека на свою территорию казалось чем-то невообразимым и диким. Сама мысль об этом ужасала. А потом появился Чонгук, и всё незаметно переменилось. Юнги помнит, как завис в первое их совместное утро, когда Чон вышел к завтраку. Мужчина даже не сразу понял, откуда тот взялся, привыкнув к тому, что в доме никогда никого кроме него самого не бывает. И пусть парень особо не отсвечивал, предпочитая отсиживаться поначалу в своей комнате, Юнги всё равно раздражало его присутствие. Бесил сам факт, что где-то в его доме неизвестно чем занимается посторонний человек, которому он не доверял. Когда всё изменилось, Юнги точно не знает, но это произошло. Совместные приёмы пищи стали нормой, как и короткие разговоры, со временем переставшие ограничиваться лишь темой тренировок и двумя-тремя предложениями. Чонгук был умным парнем, с ним можно было о многом поговорить, а уж то, как он любил спорить, и вовсе растягивало их вечернее общение на часы. Юнги привык к нему. Не сразу, но привык. К двум кружкам на столе, к шуму воды в ванной, к неуловимым следам чужого присутствия и сверлящим спину взглядам, когда Чонгук думал, что действует незаметно. А потом он улетел, и Юнги вновь остался один, чувствуя острую нехватку общения. - Хён, ты не спишь? Тэхён, показавшийся на пороге комнаты с такой же огромной кружкой кофе, выглядит едва ли не хуже Юнги. Глаза красные от постоянного сидения перед мониторами, синяки под ними от недосыпа, бледная кожа, не видевшая дневного света почти неделю. - Нет, заходи. Что-то случилось? - Через три дня Ёнгук отправляется в Японию. У него там что-то не заладилось с делами. Мои глаза и уши в Токио доложили, что у него сорвалась крупная сделка, полиция накрыла огромную партию метадона. Всё это сразу же попало в прессу. Был скандал. Его не будет приблизительно неделю. За это время нужно успеть провести все сделки и оформить передачу товара заказчикам. Шестёрки Бана отправятся с ним. Здесь останется лишь несколько доверенных лиц по типу нашего Сокджина. Они не будут лезть без прямого приказа, а у Ёнгука сейчас и без тебя есть, чем заняться. - Отлично. За эту неделю нужно разобраться со всеми хвостами, чтобы после начать работу с договорами на поставки в следующем месяце. Свяжись с Зико, пусть подгребает весь товар, какой есть. Героин нужно будет отправить паромом, за остальным заказчик явится сам. Моё присутствие необязательно, но нужно будет отправить на точку Минхёка и его парней, чтобы они за всем проследили. Мне нужно будет увидеться с Чимином, там какие-то накладки с переводами денег, а у них грядёт комиссия, и мы все знаем, кто её подослал. Не хватало ещё и с этим разбираться. - Намджун возвращается завтра в Корею. Он всё уладит, а если не сможет, то у меня уже имеется досье на всех членов этой комиссии. У всех такие красивые семьи, знаешь? Милые дети, улыбчивые супруги. Будет жаль, если улыбки на их лицах сменятся масками страха и боли. Юнги усмехается, залпом допивая кофе, и сползает ниже по подушке, окидывая Тэхёна пристальным взглядом. Тот выглядит малость безумным со своей натянутой улыбкой, и Мин кивает в сторону двери. - Отправляйся спать, тебе нужно отдохнуть. Ты без сна вторые сутки, а впереди у нас много работы. Тэхён заторможено моргает, а после кивает и поднимается с постели, на краю которой успел расположиться со всеми удобствами. Парень уже выходит за порог, когда Юнги зовёт его. - От Хосока есть новости? - Нет. Кивнув, мужчина даёт понять, что Ким свободен, и тот удаляется, закрывая за собой дверь. Гася лампу и забираясь под одеяло, Юнги трёт зудящие от недосыпа глаза и вновь начинает сверлить взглядом окно, непогода за которым только начала набирать обороты. Последний раз Хосок докладывал о положении дел месяц назад. С тех пор он не выходил на связь и о том, что происходит в Японии, Юнги может только гадать. Он не волнуется. По крайней мере, считает так. Но подсознание играет с ним в игры, и во снах Мин раз за разом видит окровавленного мёртвого Чонгука. Новость о том, что Ёнгук собрался в Японию, самую малость встревожила, заставляя мысли зароиться в голове, но Юнги отмахнулся от них, прекрасно зная, что Чонгуку ничего не угрожает. «А если и так, ты этого не знаешь и сделать ничего не сможешь» - нашёптывает внутренний голос. Хмыкнув, Юнги утыкается лицом в подушку и закрывает глаза, вслушиваясь в стук капель по стеклу. Что ж, всё верно. Он в любом случае ничего не сможет сделать, если что-то пойдёт не так. Его задача сейчас разобраться со всеми текущими делами и довести Ёнгука до белого каления своими выходками, варианты которых начал подкидывать даже Сокджин, осознавший, что не время распускать сопли.

***

- Неплохо, - улыбнулся Хосок, вытирая кровь с разбитой губы, и Чонгук отступил, шумно выдыхая и цепляясь рукой за отбитый бок. Вокруг постепенно начали подниматься уложенные на лопатки шестёрки, позванные на очередную тренировку ради массовки. На полу валялись ножи и кастеты, в углу красовалась трещинами откатившаяся бита. Это был долгий неравный бой, но Чонгук устоял на ногах, после вступая в схватку с наблюдавшим за ним всё это время Хосоком. С ним было сложнее. Хоуп анализировал каждое его движение и выпад, но под конец Чонгук смог подступиться к нему и пару раз врезать по рёбрам, в отместку за удар исподтишка проходясь и по чужому лицу, отчего и без того сбитые костяшки заболели с новой силой, окрашенные поверх бинтов алыми пятнами. - На сегодня тренировка окончена. Отдохни как следует. Завтра утром у нас экскурсия по городу. Кивнув, Чонгук направился к выходу из зала, попутно захватывая свою сумку с вещами. Добравшись до душа, парень забрался под горячие струи, смывая с себя пот и кровь, текущую из мелких порезов, подставляя лицо воде и закрывая глаза в попытке абстрагироваться. Тренировка была долгой, очень. Несколько часов без всякого перерыва Чонгук отбивался от окружившей его кольцом толпы, постоянно кидающейся со спины, и выслушивал комментарии Хосока о своих ошибках и промахах. Хотелось завалиться на постель и уснуть суток на трое, но «экскурсия по городу» предполагала подъём в шесть утра и очередную пытку. Опять один посреди незнакомого города. Опять ограниченное время на то, чтобы добраться до назначенного Хосоком пункта, и неловкие попытки говорить на корявом японском, которому Чонгука начали обучать сразу же, как только он немного освоился. «Вернуться в прошлое и всё исправить. Почему нельзя просто вернуться и изменить свой выбор?». Эта мысль крутилась в голове почти постоянно. Выбравшись из душа и одевшись, Чонгук покинул здание, направляясь по дороге, ведущей в старый квартал, полный традиционных домиков, японских садов, искусственных прудов и людей, прячущих под одеждой оружие. Косые взгляды со всех сторон, шепотки за спиной и недобрые ухмылки. Чонгук терпеть не мог всё это, не в силах привыкнуть к набитому мафиози частному району, в котором каждым камнем и даже пылью на дороге владел клан Миура. Столько пафоса и внешнего лоска он не видел даже среди людей Юнги, а уж тот любил появляться эффектно. Юнги. Юнги, Юнги, Юнги. Ещё одна мысль, не дающая покоя, но вместе с тем держащая на плаву. Почувствовав накрапывающий дождь, Чонгук прибавил шагу, вскоре заходя на территорию домика, отведённого ему для проживания. Просто, но тепло и удобно, а на заднем дворе небольшой сад с искусственным прудом, возле которого Чонгук любил проводить время, просто любуясь природой и ловя внутренний покой после ночных кошмаров. В них Юнги тоже преследовал его, не давая спокойно спать. Появлялся из ниоткуда и говорил, говорил, говорил все те вещи, которые Чонгук не желал слушать. В последнем сне он тренировался с катаной, когда Юнги показался на пороге комнаты, окидывая его презрительным прищуром и называя никчёмным, бесполезным, жалким, слабым, ничтожным и ни на что не способным. Чонгук пробил его грудную клетку лезвием насквозь, наблюдая за стекающей изо рта кровью и стекленеющими глазами, а после проснулся рывком весь в поту и с бешено колотящимся сердцем. - С возвращением, господин Чон. Девушка, встречающая его на пороге дома, стройна и красива, а ещё обладает умелыми руками, способными расслаблять мышцы в теле за считанные минуты. Её приставил к нему Хосок, сообщая, что сам он о своём теле нормально не позаботится. Соён, так её звали, убиралась в доме, готовила еду и делала потрясающий массаж, напоминая своим поведением покорную верно ждущую дома жёнушку. Чонгук спал с ней, не смог сдержаться. Но это было лишь раз. Он расслаблялся в горячем источнике, думая о том, что есть всё же райские места на земле, когда она впервые появилась перед ним в тонком шёлковом халате белоснежного цвета. Короткое «меня прислал к вам господин Хосок», а после пальцы, коснувшиеся плеч, и хватка Чонгука на её запястье, ведь нельзя было быть уверенным в том, что Хоуп не подослал к нему кроткого с виду убийцу, решив проверить внимание и бдительность. Пожалуй, взыгравший в крови адреналин и был тем, что подтолкнуло Чонгука к сексу. Дёрнув девушку на себя, он лишь на секунду удивился тому, как покорно она прильнула к его груди, обвивая руками за шею и тут же целуя, а после отдался ощущениям. Ткань её халата намокла, облепляя тело и грудь с затвердевшими сосками, кожа бёдер была горячей и бархатной, приятной на ощупь, как и тонкая талия, которую Чонгук сжимал, притягивая девушку к себе, целуя жадно, голодно, остервенело. Переклинило его тогда, когда Соён, негромко прошептав своё имя, скинула с себя халат и оседлала его бёдра, откидывая полотенце, укрывающее их, в сторону. Что ж, ткань действительно таила под собой красоту женского тела, но Чонгук вдруг почувствовал, что это не то. Она была горячей внутри, тесной и влажной, стонала сладко на ухо, сама двигала бёдрами и льнула к груди, притираясь всем телом, и Чонгуку было хорошо в ней, чертовски хорошо, но перед глазами вместо миленького личика было лицо Юнги. Ухмыляющийся Юнги, кривящийся в отвращении Юнги, пылающий злобой Юнги, маниакально сверкающий глазами Юнги, слизывающий кровь с лезвия ножа, которым только что убил одиннадцать человек. Розовые аккуратные губы, бледная кожа, тяжёлый взгляд тёмных глаз и широкие ладони, впивающиеся в плечи до синяков, царапающие короткими ногтями до кровавых борозд. Прижимая девушку к себе, толкаясь в неё, Чонгук вспоминал, как игрался с ним Юнги, как поднялся из воды, позволяя касаться себя, как сорвался на первые стоны, как начал наливаться кровью его член, отзываясь на его, Чонгука, ласки. В последнюю секунду выходя из девушки и кончая от её ладони, умело надрачивающей член, Чонгук видел под опущенными веками раскрасневшегося Юнги, выстанывающего ему в губы, дрожащего после оргазма, мокрого, взъерошенного. Именно тогда, откидываясь на каменный бортик и чувствуя лёгкие ненавязчивые поцелуи на шее и поглаживающие по груди небольшие аккуратные ладони, Чонгук понял, что окончательно в своей жизни проебался. - Посыльный передал, что госпожа Миура желает вас видеть, - негромко сообщила девушка, вырывая застывшего на пороге Чонгука из воспоминаний. Недоумённо посмотрев на неё, Чонгук нахмурился и отправился переодеваться, слыша за собой негромкие шаги. Соён лишь на пару мгновений исчезла из виду, чтобы после вернуться с аптечкой. Пока Чонгук выбирал, что ему надеть, девушка покорно ждала, стоя возле постели, а после принялась обрабатывать его раны, как только парень натянул на себя брюки и кинул на спинку стула белую рубашку. Когда с этим было покончено, Чонгук накинул рубашку, оставляя ворот расстёгнутым, и покинул дом, направляясь по центральной дороге к виднеющемуся вдали зданию, больше напоминающему храм, нежели резиденцию главы клана. На пороге его остановили и обыскали, едва под кожу не влезая, а после путаными коридорами, напоминающими музейный лабиринт, полный картин, ваз и статуэток, провели к небольшой комнате, имевшей выход в сад, полный, несмотря на бушующую осеннюю непогоду, ярких цветов. Прислужница, появившаяся из ниоткуда, попросила следовать за ней, но всё время шла чуть позади, держа над головой Чонгука зонт, укрывающий его от дождя. Как только показалась беседка, девушка вручила зонт ему в руки и поспешила скрыться, а сам Чонгук опасливо пошёл вперёд, вглядываясь в окружающие его заросли деревьев и с лёгкой нервозностью замечая в беседке высокую статную женщину, сидящую за столом. - Здравствуй, Чон Чонгук. Присаживайся. Чаю? - Благодарю. Садясь на подушечку и подбирая под себя ноги, Чонгук неловко взглянул на женщину. Кэмеко Миура была, как Хосок и описывал, невероятно красивой и статной, обладала пронзительным взглядом и слегка хищными чертами лица. Прямая спина, чуть вскинутый подбородок, неторопливость движений и сильная аура. Чонгуку казалось, рядом с этой женщиной даже дождь старался лить тише, боясь привлечь её внимание. - Я опущу вежливые разговоры, лишённые смысла, - негромко сказала женщина, переливая чай из пиалки в пиалку, слегка покачивая ту в руке, - ведь время быстротечно, и нет смысла тратить его на пустые слова. Я позвала тебя для того, чтобы узнать, каково тебе здесь, среди нас, откуда ты знаешь Хосока и почему прилетел сюда из Кореи, а так же хочу знать, что ты знаешь о Мин Юнги. - Мне непривычно, и я всё ещё не знаю японский достаточно хорошо, чтобы изъясняться на нём и понимать, о чём шепчутся ваши люди за моей спиной, - едва заметно скривился Чонгук, наблюдая за тем, как женщина начала переливать чай в блюдце. - Мне нравится в Токио. Здесь красиво и достаточно различных интересных мест, но я не очень-то люблю перемены в своей жизни, долго к ним привыкаю. Что касается Хосока: я не знаю его. Мы всего лишь невольные знакомые. Он был тем, кто начал обучать меня в самом начале, до того, как ему пришлось покинуть Корею. О том, по какой причине я прилетел сюда, и о Мин Юнги я не собираюсь вам ничего рассказывать. - Правда? И почему же? Придвинув к нему чашечку, наполненную желтоватым чаем, женщина сложила руки на коленях, затянутых тёмно-синим шёлком наряда, и Чонгук едва сдержал желание нервно закусить щёку изнутри, почувствовав на себе пристальный леденящий взгляд. - Вы глава мафиозного клана. Мин Юнги же стоит во главе своей семьи. Было бы глупо рассказывать о нём вам, постороннему человеку, ведь вас не связывают деловые или партнёрские отношения. Я не принадлежу его клану и не знаю всего, но то, что есть у меня в голове, не узнает ни одно постороннее лицо, и вы, уж простите за грубость, в том числе. - Я не прошу раскрывать его секреты, - едва заметно улыбнулась женщина, но взгляд её оставался всё так же цепок. - Я прошу рассказать о том, какой он человек. Ты прав, между нами нет никаких отношений, но Хосок сообщил о том, что лучшего партнёра в Корее мне не найти. Мои информаторы предоставили мне отличное досье на этого человека, но там лишь сухие факты, которые мало раскрывают его как личность. Ты был с ним долгое время, по словам Хосока, и вы сблизились. Так расскажи мне, Чон Чонгук, какой Мин Юнги в жизни, а не на страницах, полных всем известных данных, не несущих особой ценности. Отпив чаю и почувствовав на языке едва уловимую горечь, Чонгук перевёл взгляд с женщины на завесу усилившегося дождя, топящего сад и барабанящего по булькающей воде в пруду. Каменные дорожки потемнели, разноцветная листва деревьев, окрашенная осенью, заиграла новыми красками, а цветы склонили бутоны к земле. Невольно Чонгук вспомнил сад позади дома Юнги, деревянную беседку, залитую солнцем, и клумбы с яркими цветами, среди которых носились доберманы. Вспомнился и последний вечер с Юнги. Бассейн, тёплая вода, жаркое солнце и сладкий арбуз. - Он сложный человек, - неуверенно начал Чонгук, игнорируя скребущуюся где-то в груди тоску. - Немного непостоянный и скорый на расправу, в редких случаях импульсивный и излишне жестокий, но он следует своим законам и правилам, оберегает клан всеми возможными способами и довольно жёстко ведёт дела. Я не был свидетелем многим его сделкам, но того, что я знаю, достаточно, чтобы понять, как сильно он ценит в людях верность данному слову и как жестоко наказывает, если его пытаются подставить. Он следует правилам жизни мафии, не разжигает междоусобные войны и не стравливает кланы ради своей выгоды, но в то же время он независимый и независимость свою готов отстаивать до самого конца. Он примет смерть, но не склонит головы, не отступит и не прогнётся. - Он нравится тебе? - спросила Миура, и Чонгук перевёл на неё задумчивый взгляд. - Он интересный человек. Совершает поступки, которых от него не ждут. Изначально мы с ним были по разные стороны закона, и он был тем, кто вытащил меня из ямы, которую я сам себе выкопал. Он не объяснял мне свои мотивы и причины, хотя они у него, конечно же, имелись, но заботился обо мне в своей давящей излишне пристальной манере. Я потерялся в себе и наделал много ошибок, из-за чего моя жизнь стала призом в жестокой игре на выживание, но Юнги подарил мне стимул и дал возможность стать сильнее, чтобы отомстить. - Дорога мести довольно скользкая и опасная, ты можешь потерять себя, - покачала головой женщина и сделала глоток чая, переводя взгляд на пелену дождя. - Тебе нужно сохранять трезвый рассудок и холодный разум, быть сконцентрированным, но вместе с тем расслабленным, податливым, иначе ты закаменеешь и всё, что есть внутри тебя, погибнет. Многие люди, свершив свою месть, кончали с собой, теряя смысл жизни. Многие сходили с ума, теряя себя. Ты хочешь отомстить, и я понимаю теперь, почему Хосок тренирует тебя как киллера, но думал ли ты о том, что будет после того, как ты достигнешь цели? - Я собираюсь уйти в тень и навсегда покинуть ваш мир, - ответил Чонгук, а после невесело усмехнулся. - Хотя Юнги в одном из наших последних разговоров сказал мне, что этого не будет. «Закончив обучение, ты вернёшься из Японии и станешь моим щитом. И ты не сбежишь. Жажда мести, крови и возмездия убьёт подчистую все твои моральные принципы и задушит совесть» - вот его точные слова. - Что ж, в чём-то он прав, - кивнула Миура, поглаживая пальцами аккуратную чашку в руках. - Все думают, что месть приносит облегчение, но это не так. Она дарит лишь пустоту. После того, как ты достигнешь своей цели, ты не сможешь вернуться в обычный мир, потому что будешь знать, что творится вокруг тебя. Ты не сможешь ездить спокойно в метро на работу и просиживать дни в офисе, зная, что где-то пытают и калечат людей, что где-то на складах одни забирают у других набитые оружием или химией ящики. Тебя будет тянуть обратно, потому что это зависимость. Как люди, побывавшие на войне, с трудом привыкают к мирной жизни, так и ты до конца жизни будешь вздрагивать от каждого шороха, выхватывая пистолет из-под подушки. Знаю, тебя страшит кровь на руках. Это стало ясно ещё тогда, когда я увидела тебя в первый раз. Но это не повод ломать себя своими же руками. - Хосок говорил, вы приходили понаблюдать за тренировками, но я не видел никого постороннего, - заметил Чонгук, и женщина улыбнулась. - Разумеется, ты не видел меня. Меня никто не может увидеть, пока я того не захочу. Кицунэ многоликие демоны, я хорошо умею скрывать лицо под масками. Но вернёмся к нашему разговору. Ты боишься запятнать себя и погрязнуть в крови и убийствах с головой, но думал ли ты когда-нибудь о том, кого именно будешь убивать, став киллером? Убийцы, шпионы, предатели, крысы. Эти люди совсем не невинны, и смерть их порой приносит больше выгоды, чем жизнь. - «...и стоит осознать одну простую истину. Не существует ангелов, ходящих по земле. Кровь на твоих руках никогда не будет принадлежать невиновному», - вновь повторил чужие слова Чонгук, и Миура усмехнулась. - Этот Мин Юнги нравится мне всё больше и больше. Так печётся о состоянии своих подчинённых. Не каждый босс так относится к своим людям. Я не так давно глава клана, но будучи правой рукой своего отца видела многих боссов, считающих себя королями, а всех вокруг - пешками, но этот Мин Юнги не вписывается в общую картину. Мне нравится это. Стоит организовать с ним встречу, чтобы познакомиться поближе. - Вы собираетесь пригласить его в Японию? - не скрывая надежды, спросил Чонгук, и женщина легко и звонко рассмеялась, будто беззаботная маленькая девочка, радующаяся сладкому подарку. - Да, Чон Чонгук, я собираюсь пригласить его в Японию. Впрочем, это будет нескоро. Мне нужно уладить множество дел и как следует подготовиться. Тебе же я хочу дать совет. Отпусти себя и очисти свои мысли. Не терзайся о том, чего ещё не сделал, и не цепляйся за прошлое, оно тормозит тебя в твоём развитии. Будь тем, кто ты есть, ищи свой собственный путь, но не забывай людей, что помогали тебе, и не дели мир на чёрное и белое, он таковым не является. Не всегда добро является добром и не всегда зло имеет тёмную сущность. Все эти грани разнообразны и многолики, поэтому будь начеку, смотри и запоминай, анализируй, и тебе откроется истинная суть вещей. Не забивай голову стереотипами и не говори, что определённые люди достойны смерти, лишь по той причине, что все вокруг так говорят. Имей свою голову на плечах и своё мнение, не сливайся с глупым стадом, чтобы тобой можно было управлять. А сейчас отправляйся к себе и как следует отдохни. Хосок сообщил мне на днях, что скоро повысит уровень сложности твоих тренировок. Иди. Без всяких возражений и лишних слов, Чонгук поднялся из-за стола и, поклонившись и захватив зонт, покинул беседку, направляясь по дорожке, ведущей к террасе. Слова Миура эхом отскакивали в голове, перекатывались шарами, сталкиваясь и отскакивая. Что ж, раз дан приказ отдыхать, Чонгук отдохнёт. Тем более, после разговора с женщиной ему действительно есть, о чём подумать.

***

- А когда мама придёт? Юнги поднял взгляд на шестилетнюю девочку, сидящую в углу дивана, и захлопнул папку с документами. - Она скоро заберёт тебя. Голодная? Хочешь чего-нибудь сладкого? - Нет, я хочу к маме. - Что ж, тогда тебе придётся подождать. Твоя мама сейчас занята работой, так что освободится нескоро. Но если будешь послушной девочкой и не будешь мешать мне глупыми вопросами, то увидишь её намного раньше. Девочка кивнула и вернулась к рисованию в выданном ей блокноте. Юнги видел, она напугана, но защитная реакция заставляла её сидеть тихо, отмалчиваться и не поднимать глаз. Это просто отлично. Юнги не выдержал бы слёз и истерик, да и пристальные взгляды на себе ненавидел. Мужчина не боялся, что после эта девочка сможет описать его внешность матери и полиции, ведь её мать, глава комиссии, подосланной в больницу Намджуна, не глупая женщина и будет держать рот на замке, если не захочет, чтобы с её ребёнком что-то случилось. От кого: Чимин. «Они закончили, даже толком не начав. Покопались в предоставленных им отчётностях, обошли больницу, поговорили с персоналом и удалились пять минут назад. Слишком просто. Мне кажется, что-то здесь нечисто». Прочитав сообщение, Юнги кинул взгляд на часы и усмехнулся. Что ж, он был прав, мать девчонки глупой определённо не была. Впрочем, Чимину необязательно знать, в чём секрет столь скорого избавления от надоедливых крыс, сующих свои носы туда, куда не нужно. Пак никогда не одобрял подобные методы, и тот факт, что Юнги и пальцем не тронул ребёнка, волновать его не будет. Выслушивать упрёки не хотелось, как и портить предстоящую встречу в ресторане, поэтому Юнги решил утаить подробности этой истории. - Поднимайся. Пора ехать к маме. Девочка тут же отложила блокнот с ручкой и поднялась, послушно подходя ближе и глядя в пол. Окинув её придирчивым взглядом, мужчина поправил бант на её голове и взял за руку, ведя на выход. В частном секторе здания для аренды офисных помещений не было посторонних лиц, и Юнги без проблем вывел пленницу на подземную парковку, садясь в машину и первым делом набирая сообщение Тэхёну, чтобы тот поработал с камерами и стёр все ненужные записи. Получив ответ, гласящий о том, что работа уже идёт, мужчина завёл мотор и направил машину на выезд, вскоре плавно ввинчиваясь в поток машин и направляясь к центру. - Ты была послушной девочкой, поэтому я тебя отпущу. Будет неплохо, если ты не станешь рассказывать маме о том, где была и кого видела, ведь в противном случае я снова тебя заберу, и больше вы с мамой не увидитесь. Ты ведь не хочешь этого? У девочки задрожали губы и намокли глаза, но она лишь безмолвно кивнула и выбежала из машины сразу же, как только Юнги доехал до центра и притормозил возле одного из кафе. Проследив за тем, как ребёнок входит внутрь, Мин нажал на газ, срываясь с места. Как только Тэхён закончит с камерами, он отошлёт матери девочки адрес её нахождения, и эту историю можно будет считать законченной. «Или нет» - пронеслось в голове, когда Юнги увидел на пороге больницы Чимина со скрещенными на груди руками. - Что бы ты там себе ни напридумывал, я ничего страшного не сделал, - заявил он с ходу, пожимая протянутую руку, и Чимин скривился. - Я более чем уверен, что это всё твоих рук дело. Впрочем, не могу сказать, что не рад. Обычно подобные проверки растягиваются на недели, а Намджун сваливает всё это на меня. Сам понимаешь, я не очень-то люблю разговаривать с людьми, смотрящими на меня так, будто я людей не оперирую, а потрошу на органы. - Было бы забавно, если бы ты действительно это делал, - усмехнулся Юнги. В коридорах больницы непривычно тихо, но Мин понял, что это лишь из-за появления комиссии. Все сразу же начали строить из себя прилежных сотрудников, занимающихся лишь делами и ничем больше, чтобы не подставлять главу больницы и самих себя. В этих стенах всегда царил порядок благодаря железному контролю Чимина, но в этот раз напряжение так и ощущалось в воздухе. - Намджун устроил разнос, как только вернулся. Сам знаешь, он после поездок как Цербер, сорвавшийся с цепи, - ответил Чимин на немой вопрос, и Юнги улыбнулся. - Думаю, приятная атмосфера и бутылка любимого вина смогут улучшить его настрой. - Согласен, - кивнул головой Намджун, неожиданно появляющийся из уборной и присоединяющийся к ним. Чимин на это шутовство закатил глаза. Юнги же позволил себя крепко обнять и улыбнулся старому другу. - Что ж, отлично. Сейчас поговорим о проблемах со счетами, чтобы сразу уладить все дела, а после жду вас в своём ресторане, господа. Уверен, мы отлично проведём время.

***

Чонгук перестал любить новый год ещё тогда, когда погибли его родители, ведь те поехали к брату отца как раз перед праздниками, после чего погибли, и тень траура пала на яркие дни. Неприятные воспоминания терзали душу, убивая всё благодушие с самого утра, но по большей части Чонгук бесился из-за дождя вперемешку со снегом, швыряемого ветром в лицо. В центре города всё давно было украшено, толпа наполняла улицы, снося и скупая всё на своём пути. Хихикающие стайки девушек, компании друзей, семьи и сладкие парочки, греющие друг другу руки дыханием, будто оседающая на коже испарина, тут же обдуваемая со всех сторон ледяным ветром, действительно могла помочь. От кого: Хосок. «Осталось полчаса». Прочитав сообщение, Чонгук стиснул зубы и свернул с оживлённой улицы в подворотню. Лужи по колено, грязные баки, обшарпанные стены и пара чёрных входов, принадлежащих милым уютным кофейням с красивыми фасадами. Едва не поскользнувшись на укрывшей дорогу слякоти, Чонгук почти пропустил удар с правого бока, но вовремя успел увернуться, без лишних слов и мыслей ударяя в ответ с разворота, мгновенно ставя подножку и роняя нападающего на землю. Второй напал со спины, обхватывая руками и оттаскивая в сторону. Третий появился перед лицом, неприятно скалясь, но Чонгук никак не отреагировал, если не считать того, что парень резко оттолкнулся ногами от земли, повисая в воздухе благодаря хватке со спины, и со всей силы ударил мужчину по лицу, из-за чего тот взвыл и отлетел в сторону. За долю секунды вернувшись в исходное положение, Чонгук ударил удерживающего его человека по ноге, а после, когда тот согнулся, локтём под подбородок. Послышалось клацанье зубов и дикий вопль, на щёку брызнула кровь из прокушенного языка. Поморщившись от ора, долбанувшего по барабанным перепонкам, Чонгук развернулся и двинул кулаком в живот, заставляя подавиться воздухом, а после нанёс ещё один удар по челюсти, отчего противник повалился в лужу. Окинув троицу, корчащуюся на земле, безразличным взглядом, Чон негромко хмыкнул и направился дальше, чтобы через секунду резко обернуться на послышавшийся шорох. Нож, летящий в него, он без проблем поймал за рукоять, а после метнул его обратно в темноту, из которой на мокрый асфальт вывалился ещё один человек, четвёртый, с хлещущей изо рта кровью и застрявшим в горле лезвием. От кого: Хосок. «Уже семнадцать минут». Чертыхнувшись, Чонгук ускорился, закоулками выходя на соседнюю улицу и осматриваясь. Нужное здание он заметил издалека и тут же направился к нему, ловко лавируя в толпе между зомби, уткнувшимися в свои мобильники и не видящими ничего вокруг. К тому времени, как парень добрался до нужного места, он окончательно вымок и замёрз. Может быть кожаная куртка и не затрудняла движений, не добавляла лишний вес и с неё отлично отмывалась кровь, но это не меняло того факта, что Чонгук отморозил себе задницу и едва чувствовал руки, когда вошёл в здание, на ходу доставая карточку и протягивая её затормозившему его амбалу. Тот окинул его, раскрасневшегося и трясущегося от холода, тяжёлым взглядом и попросил следовать за ним. Бесконечная дорога до лифтов через сверкающий украшенный холл, поездка в тишине на пятнадцатый этаж и негромкий звон, с которым двери распахнулись, являя взору небольшой закрытый ресторан только для своих. Окинув взглядом мужчин в костюмах и женщин в элегантных платьях, Чонгук посмотрел на забрызганные берцы и порезанные в коленях джинсы, надетые ещё утром, когда солнечная погода не предвещала бури, и направился вперёд, лавируя между столиками и пытаясь отыскать взглядом нужного человека. Впрочем, это было не сложно. Хосок выглядел как с обложки журнала. Белоснежный костюм, уложенные волосы, дорогие часы на запястье и выражение лёгкой скуки на лице, присущее всей аристократии. - Две минуты. В этот раз ты справился лучше, - улыбнулся мужчина. Усевшись напротив, Чонгук скинул куртку, оставаясь в чёрной водолазке с высоким горлом, и потёр ладони в попытке согреть их. Как по мановению волшебной палочки рядом оказался официант, выставляя с подноса блюда на стол. На горячее Чонгук накинулся, будто не ел неделю. Хосок лишь понимающе улыбнулся, откидываясь на мягкую спинку стула и закидывая ногу на ногу. - Думаю, тебе интересно, зачем я позвал тебя. - Мне интересно, когда ты прекратишь устраивать мне забеги на время по грязным продуваемым всеми ветрами мира подворотням с поджидающими меня там головорезами. - Как только, так сразу. Ты должен уметь находить подобные закутки, способные укрыть тебя от опасности, и должен уметь в случае чего защитить себя при неожиданном нападении со спины. Никто не застрахован, знаешь ли. А прекращу я после того, как ты сдашь экзамен. - «Как», а не «если». У нас намечается прогресс? - Думаю, ты вполне готов к тому, чтобы пройти экзамен. Стоит отметить, твои успехи впечатляют. Как только ты выкинул из головы всё лишнее, сразу стало проще, верно? Все, кого я тренировал раньше, сдавались, начинали ныть или совершали необдуманные поступки, из-за которых и вовсе не доживали до экзамена по своей глупости, но ты другое дело. Юнги был прав в своей оценке. Ты отличный материал, вполне пригодный для этой работы. С твоим упорством и рвением ты вскоре станешь лучшим. Чонгук лишь хмыкнул, отодвигая пустую тарелку, в которой до этого был пряный крем-суп, и пододвинул к себе тарелку с жареным картофелем, курицей и салатом. Хосок, потянувшись к бокалу с белым вином, окинул парня пристальным взглядом и улыбнулся. - Что, больше никаких воплей о том, что ты не собираешься связывать свою жизнь с мафией и пачкаться в крови? Никаких заверений, что сбежишь при первой же возможности, а приобретённые навыки используешь для того, чтобы запутать следы и убить всех, кто приблизится ближе, чем на один город к твоему обожаемому Пусану? Одарив Хосока недобрым прищуром, Чонгук принялся за еду, игнорируя подначивания. Взгляд его для отвлечения скользнул на окно, за которым бушевала непогода, обещая накрыть мокрой слякотной пеленой весь город на праздники. Хоуп верно подметил, никаких больше глупостей и бессмысленной веры в то, что после всего пережитого жизнь ещё сможет вернуться в прежнее русло. После разговора с Миура Чонгук долго думал о своей жизни, вспоминал детство, юность, молодость, которая ещё не закончилась, и мысленно заглядывал в будущее, просчитывая его варианты. Он вспоминал каждый свой поступок, каждое своё слово, поведение в той или иной ситуации, анализировал и пытался отыскать свои ошибки, осечки, понять, действительно ли ничего нельзя изменить или всё же есть шанс. Что ж, шанса не было. Розовые очки слетели ещё тогда, когда Чонгук начал тренироваться с Хосоком ещё в Корее, но в последнее время осознание происходящего всё больше и больше давило со всех сторон. Чонгук из этой ямы не выберется, потому что это не яма, а бездонный колодец, ведущий в мрачный, серый, заляпанный пятнами крови подземный мир, из которого выход лишь один - на тот свет. - Если это сможет заткнуть твой рот и не касаться больше этой темы, то расскажи лучше, ради чего я морозил задницу в не самых приятных районах города, добираясь сюда, - подал голос Чонгук, когда разобрался со вторым блюдом, и Хосок кивнул, отставляя бокал. - Думаю, как на твой вкус, так задача не из приятных. Дело в том, что после того, как закончатся праздники, Миура организовывает приём, на котором соберутся все сливки местной мафии. Так же приглашение будет отправлено Юнги, как просьба явиться на переговоры. Скорее всего, мероприятие будет проходить за городом на горячих источниках. Мы арендуем здание отеля и выпроводим оттуда всех посторонних, чтобы избежать непредвиденных ситуаций, но проблема в том, что после сорванной поставки Ёнгука тот начал рыть землю и нашёл-таки зацепку, давшую понять, что это побочная ветвь нашего клана сорвала ему сделку. Так же он наверняка в курсе того, что Юнги будет в числе приглашённых, и захочет от него избавиться. Бан хочет послать на приём своих людей и устроить переполох, а ты, я думаю, прекрасно понимаешь, что в таком случае тень подозрения в заговоре или чём-то подобном падёт на Миура. Нам нужно обыграть соперника и сделать так, чтобы приём прошёл тихо и мирно. - С каких пор Миура воюет с Ёнгуком и что значат твои слова об избавлении от Юнги? - напрягся Чонгук, и Хосок усмехнулся, заметив в чужих глазах мелькнувшую встревоженность. - Мы не воюем с ним, мы его контролируем. Дело в том, что когда-то Бан пытался заключить контракт с кланом, это было ещё во времена правления отца Миура, но ему отказали. После он делал подобное предложение Кэмеко, но и она выставила его за дверь. На территории Кореи Ёнгук по большей части имеет дело лишь с оружием и изредка с химией вроде героина. В Японии же он пытается организовать бизнес, связанный с торговлей более тяжёлыми наркотиками. Метадон, вызывающий зависимость в разы быстрее героина, и дезоморфин, от которого человек буквально сгнивает изнутри за пару лет, при хорошем состоянии организма года за три. Думаю, ты прекрасно знаешь, как бывший полицейский, крутящийся в этой теме, как быстро и по каким каналам распространяется наркотик и как на него без проблем подсаживают всех вокруг, начиная с безобидных колёс в клубах, а после повышая ставку и цену. Никому в Японии, по крайней мере, на крупных территориях, не нравится то, что пытается провернуть Ёнгук, хотя у него и есть сторонники среди мелких семей, жаждущие наживы. Элита же против распространения подобной дряни и делает всё, чтобы у Бана ничего не вышло. Раньше игра велась мелкая, Ёнгук будто бы боялся действовать излишне смело, но вот мы получаем информацию об огромной партии метадона и понимаем, что он решил разыграть большую игру. За это и поплатился. Его имя в новости не попало, конечно, но хвост ему прищемили знатно. Он жаждет мести, у него теперь масса проблем. - Всегда считал, что мафия и наркотики неизменно связаны напрямую, - сообщил Чонгук, морщась от своих же слов, и Хосок понимающе кивнул. - Всё те же стереотипы, вбитые в головы всем вокруг. Рад, что ты начинаешь от них избавляться и постепенно умнеешь. Наркотики - это не сахарная пудра и не сладкий сироп, вкалываемый в вену, чтобы прокатиться по радуге, собирая сахарную вату из облаков. Наркотики - это медленная смерть. Болезненная, страшная, выматывающая, постепенно отбирающая у тебя всё. Люди почему-то считают, что мафиози все как один посыпаются кокаином, запивая его виски и попутно трахая шлюх, но правда в том, что этим занимаются лишь пустоголовые идиоты. Никто в здравом уме не станет добровольно принимать эту дрянь даже один раз. Процент предрасположенности к химической зависимости слишком высок, и лишь один из ста может занюхнуть порошка и после не захотеть сделать этого снова. Наркотики уродуют не только тело, но и душу, разум. Поверь, если бы людские домыслы были правдой, то все мафиози имели бы отвратительный внешний вид, гнилые зубы, пятна на коже и проблемы с эрекцией, а занюхивающие с ними за компанию шлюхи потеряли бы свои формы и отсутствие рвотного рефлекса, давясь выблёвываемыми гниющими лёгкими каждый раз, когда очередной сморщенный полувялый член забивался бы им в глотку, мешая дышать. Я уже не говорю о том, что у таких людей едет крыша. Они лишаются сна и желания есть, двигаться, даже дышать, потому что у них развивается пневмонит и случаются лёгочные кровотечения. Трупы обычно выглядят крайне непривлекательно. - Но вы всё равно толкаете героин и кокаин, верно? Я слышал как-то разговор Юнги по телефону, он упоминал партию ЛСД, - скрестив руки на груди, Чонгук откинулся на спинку стула, зеркаля чужую позу. - Верно. Но я не считаю, что наживаться на людских слабостях так уж плохо, - пожал плечами Хосок, безразличным взглядом окидывая зал вокруг. - Один человек однажды сказал: «У каждого своя голова на плечах. Если незнакомый дядя предлагает таблетку, от которой все печали пропадут, это только твой выбор - брать её или нет. Если люди слабохарактерные тряпки, которые не могут отказать себе в шлюхах, алкоголе, сигаретах и наркотиках, то они останутся такими до гроба. Здесь нет вины наркодилеров, вины табачных и алкогольных заводов, вины сутенёров, поставляющих девочек. Если человек хочет ввязаться в дерьмо, он это сделает. Мы не наживаемся на горе, как многие считают. Это просто бизнес. Да, мы наживаемся на слабостях, но слабость человека - не наша проблема. Если мама не так воспитала, если папа был пьяницей, если вырос в приюте, если считаешь, что жить незачем и опускаешь руки, если любовь до гроба оказалась фальшивкой - это всё не наши проблемы. У алкашей на улице нет денег на еду и одежду, но они всегда находят деньги на алкоголь. Если человек хочет, он всегда найдёт способ добиться своего. Если малолетка в клубе по глупости сожрёт горсть «весёлых» белых кругляшей, это её проблемы. Не наши». - И кто же автор этого доброго изречения, полного «любви» к человечеству? - Бён Бэкхён. Когда-то именно он начал толкать запрещённую ранее химию. Уверен, ты о нём слышал. На него в архиве участка тоже была своя папка и не самая тонкая. - Отличный подход, нечего сказать, - с сарказмом подметил Чонгук, и Хосок улыбнулся. - Но он сказал правду, и я согласен с каждым словом. Что касается ЛСД, тут выборочное дело каждого работать с этой дрянью. Он не вызывает физическую зависимость, но отлично справляется с разрушением организма и без этого, оказывая огромное влияние на мозг и психику человека. Плюс лишь в том, что с этой дряни при желании можно слезть, но даже одна таблетка уже запускает процесс. Кто-то ловит нирвану, кто-то мучается суицидальными мыслями, а кто-то становится диким, агрессивным и неуправляемым. Впрочем, конец всегда один и тот же: слабоумие и проблемы с головой. Хотя торчки особо не задумываются обо всех этих нюансах, считая, что жрут конфеты, а не колёса, и в клубах эта дрянь идёт на «ура». Уж лучше так, чем героин, верно? Юнги иногда бывает заботлив, сам того не осознавая. - Кстати, о Юнги. Ты не ответил на мой второй вопрос, - напомнил Чонгук. - Что происходит между ним и Ёнгуком? - Холодная война, - ответил Хосок и жестом подозвал официанта, приказав забрать всю лишнюю посуду и принести десерт. - Она началась сразу же после того, как ты уехал. Ёнгук прошерстил липовый след, который мы подсунули ему, и понял, что ты не улетел в Германию. После этого он как с цепи сорвался. Пользуясь своим влиянием, он давит на всех вокруг и изо всех сил старается «задушить» Юнги, раз за разом срывая ему поставки. Юнги, разумеется, без проблем выкручивается, но с каждым разом делать это всё сложнее. Договор с Миура лишит его половины проблем разом, у нас здесь самое лучшее оружие, и Юнги не прогадает, если согласится на сделку. На наш клан Ёнгук никак не сможет надавить, и поставка товара наладится, к тому же, станет более объёмной. На территории Кореи есть теневые перекупщики нашего товара, но их клиенты предпочтут официального посредника, так что контракт так же выгоден для Юнги увеличением числа заказчиков. У него дела в гору пойдут без всяких проблем, он даже сможет обогнать Ёнгука, да и его влияние в Японии накроет больше территорий за счёт сотрудничества с Миура. Бан из кожи вон вылезет, чтобы не допустить этого. - Но ты сказал, у нас есть возможность помешать. - Есть. Мы нашли его крысу. Совершенно случайно, если честно, и я думаю, это знак свыше. За крысой ведётся наблюдение, пробиты все контакты и места, где она бывает. Приём состоится в конце января, к тому времени мы узнаем, кто ещё будет замешан в этой истории, и устраним их сразу же, как только они появятся на приёме. - То есть незадолго до приёма, чтобы не вызвать чужой пропажей подозрения, мы ловим крысу и выбиваем из неё информацию, после находим всех подставных лиц и перебиваем их в укромном уголке? - Вот видишь? Ты уже начинаешь думать, как мы. Это определённо успех. Скривившись, Чонгук обратил всё своё внимание на принесённый ему десерт. Пробуя лимонный пирог и жмурясь от удовольствия, Хосок перевёл взгляд на окно и подмигнул своему отражению. Хорошо, когда всё идёт по плану, и никого не надо уговаривать делать то, что необходимо. «Ты действительно изменился за прошедшее время, Чон Чонгук», - подумал Хосок, мельком глянув на ковыряющегося в шарлотке парня. - «Делаешь большие успехи, совершенствуешься, меняешься, приспосабливаешься. Надеюсь, ты пройдёшь экзамен. Если нет, о твоей потере будет жалеть не только Мин Юнги».

-to be continued-