Воля случая

— ГДЕ ОНА?!

      Блондин держит за воротник бордовой рубашки припечатанного к полу жилистого паренька по объему тела больше его приблизительно в два раза, который смотрит на него с некоторым раздражением и усталостью, присущей рационалистам, ведущим дискуссии с идеалистами, где обе стороны блуждают в собственных, воодушевляющих видениях, в упор стараясь игнорировать оппонента.       — Коу, она ударила меня кинжалом и сбежала, — сдержанно трактует он, а после переходит на крик, — Откуда я могу знать, где она? Она больная истеричка, психопатка, хорошо, что сбежала. Скатертью ей дорога!       Парень с модельной внешностью, которая искажена яростью и негодованием, неотрывно наблюдает за сменой выражения лица будто поседевшего от пережитого инцидента названного брата, после негласной проверки истинных намерений он устало отпускает его и отходит в сторону, будто старец, отпускающий невежество юноше, свято уверовавшему в свою значимость для мира со своим скупым багажом не столько опыта, сколько знаний, а не только стремлений к ним и банального любопытства. Присев на пол, он опускает руки на колени и мямлит:       — Она не такая...       — Ты говоришь это о каждой встречной-поперечной.       — Лжец! Я никогда такого не сказал, это впервые, а ты выставляешь меня в дурном свете, чтобы выйти чистым из воды. Я прикидывался, что не знаю о том, что между вами произошло, но я же не слепой. Я вижу ее укусы, грусть в ее глазах. Я игнорировал это, потому что ты мой брат, но как ты смеешь так говорить о ней... Она ни разу не пожаловалась, все делала сама. Ты довел ее!       — Ты так наивен. Она бы все равно сбежала, Коу, ей все равно на тебя.       — НЕ СМЕЙ!       Золотистая копна волос поднимается в воздухе и шлейфом тянется за поднимающейся фигурой, мимолетно пересекающей комнату, и таким образом оказавшуюся рядом с аналитического склада ума и похожим на тень продуктом юрисдикции.       Словно день и ночь сопоставляются они в противовес, становятся антонимами, как две противоположности поглощают друг друга в бесконечной битве антагониста и протагониста, и напомнило это Руки старинную сказку, которую ему читала сиделка в дальние времена его детских лет, когда он еще был столь же спел, как початок кукурузы:       — Два мальчика спорили о том, когда Солнце ближе к людям. " Я считаю, что солнце ближе к людям, когда только восходит, и дальше от них, когда достигает зенита," — сказал первый мальчик, —"А он считает, что солнце дальше, когда только восходит, и ближе, когда достигает зенита", — и добавил, — "Когда солнце восходит, оно велико, словно балдахин над колесницей, а в зените мало, словно тарелка. Разве предмет не кажется маленьким издали и большим вблизи?!". "Когда солнце восходит, оно прохладное, а в зените жжёт, словно кипяток", — сказал второй мальчик, — "Разве предмет не кажется горячим вблизи и холодным издали?". Рядом проходил мудрец и даже он не смог найти ответа, — Руки спокойно повествовал пылающему гневом брату о событиях дальних лет, — Исходя из законов природы и физики, солнце ближе к нашему положению, когда находится в зените, но при этом оно кажется дальше, зато пылает так, что может испепелить. Так и с тобой, Коу, когда ты рядом с ней, она медленно сгорает в твоем свете, но при этом между вами будто множество миль. Оставь ее, если желаешь счастья.       Кулаки сжаты так, что костяшки побледнели и готовы прорваться сквозь кожу, но он дрожит от внутренних противоречий, а не от злости, как это было мгновение назад. Его поражает то равнодушие, которым его обдает леденящий мороз, что проповедует его тавтологичный дуэлянт и при этом он обращен в негодование его сравнением, поэтому решает поучить его художественному слогу и произносит стих:

— Моя душа озарена ‎И Солнцем и Луной, Но днём в ней дышит тишина, ‎А ночью рдеет зной. И странно так, и странно так, ‎Что Солнце холодит. И учит ласкам полумрак, ‎И страсть во тьме горит. Сверкая, ширятся зрачки, ‎И льнут уста к устам. За радость сладостной тоски ‎Я всё, о, всё предам. А глянет Солнце, я опять ‎И холоден и тих, Чтоб ночью снова повторять ‎Влюблённый в ласки стих. Моя душа увлечена ‎Не Солнцем, а Луной. Побудь во мгле, и будь нежна, ‎Ты всё поймёшь со мной.

      Какое-то время отражение пучка васильков в глазах не шелохнется, будто ветер перемен и раздумий позабыл о их существовании, а затем вновь буйствуют они и обращаются в камень отвергнутой самоуверенности, даже чрезмерной.       — И к чему же ты это? — надменно цедит он, будто ожидая поток незаурядности, которую можно обернуть против соперника и составить ему компанию среди своих же аргументов, что полегли провалом на поприще спора.       Однако это ничуть не смутило сияющего принца сцены и он ослепительной улыбкой прикрыл свое самодовольство от непонятливости партнера.       — А к тому, что я хоть и Солнце, однако пылаю лишь во мраке, поэтому я буду освещать свой путь на небосводе в компании Луны, хозяйки моего сердца, что своим холодным очарованием покорила мое сострадание к себе.       Руки крайне серьезно оглядел своего брата, чьи жесты и манера разговора остались такими же, однако о чем они толкуют? О беспокойстве за ту странную девчушку? Все это более, чем странно.       "Я буду наблюдать, не позволю, чтобы ему кто-то навредил, и если будет нужно, убью ее, а пока пусть будут рядом и пусть сияет он счастьем, а не отражением цветных прожекторов"

***

      — Коу...       — Да, братишка? — по-свойски треплет он бирюзовые волосы младшего члена семьи.       — Ты же идешь искать ее, да? Она кое-что у меня взяла...       Белокурый настроился серьезно и затерялся в догадках о том, что произошло. Кража? Зачем? Какая кража? Что это? Эйко мелкий аферист? Может она еще и пылесосы продает, доставая жителей звонками в домофон?       — Передай ей, что я не хотел ее обидеть... Если ей был нужен он, то могла сказать, мне не жаль для нее... Может передашь ей еще и это? — пока его охранник, работающий за крепкие узы вместо здорового сна и разгадывание ребусов, что присущи всем стражам ларьков, теряется в пучине собственных догадок, Ацзуса вручает ему непальский тесак.        Бочкообразная рукоять, утолщенная средняя часть благотворно сказывается на удержании ножа, позволяя работать в тяжелых климатических условиях, что также заметно из истории самого происхождения подобного вида холодного оружия, пистолетная форма рукояти, что была присуща ножам южных народностей, склонных к скорейшему разрешению проблем, путем протыкания оппонента острым клинком. При нанесении укола таким ножом руке некуда соскальзывать, что и определяет специфику использования подобных рукоятей. Непал всегда был страной крупных и, зачастую, непроходимых лесов, поэтому тесаки были неотъемлемым элементом экипировки, в которой они покидали свое жилище, в комплекте с ножом идут два дополнительных инструмента – « карда » и « чакмак ». Но встречаются экземпляры, в которых до десяти видов различного мелкого инструмента, но здесь же коллекционер протягивал только два основных элемента, тем самым отдавая дань уважения истории инструмента. Карда – представлявшая собой обычный маленький нож, применялась по назначению и подходила для точного резания, строгания или приготовления еды. Чакмак же наоборот, был обычным незаточенным куском высокоуглеродистой стали. Чакмак с его грубо обработанной поверхностью отлично подходил для заточки кхукри и карды, а также использовался в роли кресало – части огнива, для разведения огня. В ножнах кхукри часто находилось место и самому кремню с трутом. При всем этом обработан нож деревом белого цвета, который отображает изображение солнца и луны, которые находятся на вымпелах Непала: луна на верхнем треугольнике, солнце на нижнем. Луна и солнце — символы долголетия страны, которые означают надежду на то, что Непал будет существовать так долго, как и солнце с луной. Все в этом скорее произведении искусства, чем оружии, свидетельствовало о том, какой антиквариат держит в руках Ацзуса и как он дорожит им, учитывая, что он знает все нюансы изготовки, сплава и истории, но при этом он жертвует этим ради неизвестной девочки, которая сделала его брата счастливым и кажется ему доброй.       Как жаль, что его братец не знает всех этих тонкостей и не сможет всецело оценить подарок, однако он осознает хотя бы то, что для мазохиста, страдающего найфофилией, отдать часть своего ассортимента — нечто, сравнимое с предложением руки и сердца. Это, конечно, радовало идола в том смысле, что его возлюбленная нравится его семье, но ревность вгрызалась в горло, поэтому он с опаской принял презент и, выдавив из себя обещание передать его, удалился на сборы для дальнейшего путешествия.

***

      Собрав небольшую сумку, увешанную цепями и яркими значками, в которой ютились повседневные вещицы, необходимые для недолгой прогулки, Муками отправляется по одной из дорог, ведущих в город, которая, правда, идет через лес, а потому занимает больше времени, чем та, что пересекает кладбище. Сперва он подумывал о том, чтобы поехать на машине, но после отказался от этой затеи, отдав предпочтение пешему походу, который был достаточен для того, чтобы все обдумать как следует.       Пожухлая листва разносится по округе меняющим направление ветром, который частенько дул в спину, подгоняя вперед, навстречу каменной кладке, в прощелинах покрытой мхом, а в неровностях скованная льдом, образовавшимся от недавнего заморозка, порывы спутывали волосы и приходилось их вновь и вновь откидывать назад, дабы видеть путь, простилающийся в дали, и не забрести в кювет, в подобных которому окончили жизнь множество пьяниц, по уши встрявшие в долги. Мокрый снег падает на ресницы и тут же тает, создавая впечатление скоростного душа. Серое небо монотонным куполом замыкало пространство вокруг и будто давило своей гнетущей атмосферой и повышенной плотностью из-за обилия влаги.       "Почему она так поступила со мной? Я ведь был рядом, мы были близки... Я же ведь с ней флиртую, она что вообще намеков не понимает? Эту девственную душу легко исправить, но все же странно, что для нее это остается таким далеким... Почему она бросила меня одного? Я недостаточно внимания ей уделил? Как все запутанно, лучше сам спрошу" — с этими мыслями он продолжал свой путь, ускорив шаг от нетерпения.       Странно, что все эти вопросы заполняли его голову, ведь ответы были очевидны. Она ничего не обещала ему, не желала его помощи, да и как можно желать благодарности за непрошенную помощь? Это столь же отвратительно, как и непрошенный совет, который порой люди вставляют в свои диалоги сплошь и рядом, что вовсе не необходимо. Чаще всего люди обращаются к окружающих с откровенным разговором, заранее зная свое положение, однако они хотят либо просто высказаться и скинуть камень с души, либо быть понятым, услышанным, чувствовать, что их принимают. Однако люди путают понятия, пытаются самоутвердиться, казаться умнее и мудрее, на удивление, это чаще всего зрелые люди, которые считают своим долгом разобраться в чужой жизни, хотя им и в своей бы разобраться стоило бы. Как я люблю повторять, не можешь разобраться со своим дерьмом — не лезь в чужое. Конечно, бывают случаи, когда человек слишком робок и не уверен для того, чтобы пожертвовать своей гордостью и спросить, что ему делать, но момент, когда человек на распутье, всегда ощутим, он словно навис над головой говорящего и повторяет немую просьбу. Так почему же люди так часто путают сигналы, хоть намеки прозрачны? Скорее всего они попросту желают их не замечать, ведь так проще жить.       Касаемо привязанности, романтики, сексуального подтекста — существуют непробиваемые индивиды, которые, в силу разных обстоятельств, например, застенчивости, скромности, неуверенности в себе, прошлых травм и тому подобного, попросту не хотят принимать реальность. Это вовсе не значит, что они не чувствуют сексуального давления, оказанного на них, тут вопрос намного деликатней, ведь человек может быть попросту не уверен, правильно ли он поступит — так бывает в случае консервативных взглядов и глубокой морали, двигающей поступками личности, или же боятся последствий, или не уверены в своем партнере, что встречается намного чаще. Такие персоны боятся боли, что им могут причинить, и это вполне нормально, ведь защитные механизмы организма на это и настроены. А по поводу привязанностей дело обстоит куда проще, поскольку тема намного обширней и не сочетает в себе столько тонкостей, ведь тут вопрос касается скорее мысленных процессов, а не физиологии, которая внесла свой вклад уже тем, что создает рефлекс нахождения рядом с человеком. Например, когда мы хотим поделиться чем-то с человеком, а после понимаем, что его давно нет с нами, — условный рефлекс. А вот в механизме мышления мы применяем личный опыт, умозаключения, построенные иногда даже на стереотипах, которые нам прививаются с детства. Тут подход индивидуальный, но если знать прошлое клиента, то всегда можно построить цепочку событий, ведущих к конкретной проблематике. Так мы и сделаем в нашем случае.       Эйко, безусловно, имеет некоторую привязанность к Коу, но она скорее походит на отношения "приятель — приятель", флирт она приписывает обыкновенному поведению Коу, поскольку даже самолично не раз наблюдала это с его фанатками. Он парень приятной внешности и характера, так почему же стоит отказывать себе в удовольствии находиться в его обществе? Это было бы непростительно, одни упущенные возможности. Тем более, девушке был необходим такой знакомый, который не задавал бы лишних вопросов, не лез бы лишний раз в ее личную жизнь и не проявлял бы к ней излишнего интереса, которого у нее и без того в избытке, а все эти качества Коу утратил, хоть и временно, когда беспардонно буквально принес ее в свой особняк, где ей в который раз причинили лишние увечья и заставили в который раз задуматься о извращенности человечества, подталкивая к мизантропии. Дело обстоит таким образом, что в ее глазах Коу мелкий засранец, который лезет не в свое дело и отвлекает от главной задачи, а она, как человек, чье существование перенасыщено событиями, хочет тихо и мирно разрабатывать план и смотреть, как все происходит ровно так, как на и задумала. Вполне рациональный подход, который, к сожалению, не вяжется с размышлениями Коу, который считает, будто она уже влюбленна в него, о чем даже и речи не идет.        Что ж, так и проползает рутина, поглощая нас в вечный круговорот разговоров и отношений, столь предсказуемых порой, что навевают скуку даже большую, чем пояс наваливающихся друг на друга туч, которые тянутся медленно и ровно, угрожая обрушится шквалом осадков. Но даже тучи и непогода тают где-то вдалеке, уступая место затаившемуся за ними солнцу.