На что мы готовы

— Что он опять тут делает? Шуга осторожно открывает дверь, предварительно приложив ухо к ней. В комнате тишина, поэтому он подумал, что Чимин спит. Даже заходить передумал на секунду. Но нет, не зря зашел. Чонгук негромко сопел, роняя слюни на толстовку Чимина, в которого вцепился конечностями. У Юнги бровь как-то нервно дрогнула при виде этого вездесущего подростка. — Чего спрашиваешь, ясно же, — Пак осторожно проводит рукой по животу Чонгука, который еле уловимо морщится сквозь дымку глубокого теплого сна. — Чимин, ты с ним как с беременным тягаешься, — очень уловимо морщится Мин. — Какого вот черта он не с Тэхёном? Третий месяц уже мозги друг другу ебут… — Юнги! — … Встречаются. А этот недотрога все зад свой течный ему не подставит, — парень хмурится под строгим взглядом младшего. — Золотое время ведь, что ты так смотришь? Чимин неопределенно вздыхает, переживательно глядя на спящего макнэ. — Хён, если честно… Меня их отношения настораживают. Дело в том, что… Мин рывком оказывается возле кровати, отрывая Чона и подхватывая на руки. Тот что-то страдальчески мямлит и оказывается на полу, благодаря заботе Шуги. Цепляя возмущенного Чимина за запястье, старший вытаскивает его в коридор. — Ты должен помочь мне в студии, — припечатывает он. Может со стороны показаться, что Юнги ревнует, но это бред. Сто процентов. Какой резон ревновать к этому отвратительному переростку? Этому отвратительному, накаченному, привлекательному, высокому переростку? Юнги что, совсем сумасшедший? Но если совсем серьезно, то Мин любил этого переростка по-своему. Все эти выкрутасы альфанутого Чона, конечно, сильно действовали на нервы, но привыкнуть можно. А глаза все равно так-то сами собой закатываются, когда макнэ иногда чертовщину какую кинет очередную. Юнги явно не рассчитал, на сколько размеров он похудел, поэтому в новые джинсы утром втянулся с трудом. «Поприседать, чтобы ткань растянулась?..» — невразумительно бубнит себе под нос Мин, заглядывая в экран мобильного и запихивая остатки бутерброда в рот. — Доброе утро, Шуга-хён! — радостно обращается младший к приседающему парню, забегая на кухню. — Ого, занимаешься? Не похоже на тебя. Даже твою ленивую душу переборола сущность, да? Неудивительно, мы, альфы, должны поддерживать себя в форме. Я сам только с пробежки, — он кивнул головой на висящее на правом плече полотенце. — О, менеджер звонит. Увидимся! Макнэ, хватая пачку сока, выскальзывает из кухни, наспех принимая вызов. Юнги так и остался сидеть в позе приседа, с набитым ртом заглядывая раскрытыми глазами себе за плечо. — Ебануться. Мин смахивает нахлынувшие воспоминания, отвлекаясь на Чимина, попивающего кофе на его диване. — Так с чем мне помочь? — заглядывая в монитор, интересуется он. — Ах… Чиминни, — начинает старший, откладывая мобильный под звуки отправленного сообщения, — мог бы ты взять несколько нот? Не могу решить, как лучше будет, — Шуга кладет клавиши себе на колени, настраивая. Пак, как всегда, напрягается слегка и вытягивается в спине. Чим в своем голосе не шибко уверен, он у него все время срывается на высоких нотах, да и писклявый сильно. Не понимает, почему хён все время просит помочь именно его, когда есть претенденты получше. Если Мину не хочется иметь дело с вредным макнэ, то есть же Тэхён, который не откажет в просьбе никогда. А Чимин… А что Чимин? — Чимин, — негромко зовет Юнги. — Готов? Младший неуверенно кивает, принимаясь подражать звукам, которые создают костлявые до изящества пальцы. Сосредоточенный он по-особому привлекательный и уверенный. Голос Пака для Юнги — что-то невообразимо чувственное. И Мин чувствует, чувствует наслаждение, мурашки, чувствует жар. И извращенцем. Чувствует себя гребанным извращенцем, проходясь по клавишам короткими звуками, вытягивая из Чимина мелодичное подобие стонов. Да, не всегда Юнги зовет к себе его по работе, да, это правда. Ну вот и что? Что теперь? Он задерживает клавишу дольше, прикрывая глаза под Чиминово пение. Пак пошевелиться боится. Когда этот парень так закрывает глаза, то сильно погружается в гармонию звуков. Очень-очень страшно перебить что-то своим неумелым голосом, страшно разозлить Юнги. Чимин уловил некую тенденцию: когда старший злится, то его запах значительно усиливается; и поэтому парень тушуется, когда начинает улавливать горькие грейпфрутовые нотки в воздухе: значит, Пак делает что-то не так. Чимин начинает увереннее брать ноты выше, и Юнги скользит на другую октаву, жмурясь. Испарина пробегает по лбу, и дыхание начинает сбиваться, из-за вот этого страшного человека, сидящего почти напротив, который своим голосом залил все пространство в студии. Мин уже нот не слышит, в легком хаосе давя клавиши, экспериментируя, стараясь вытащить из парня еще более приятные звуки. Шуга поднимает глаза и упирается в сидящего стрункой Пака. Его рот широко раскрыт, но губы все равно смотрятся пухлыми, а над светящимися глазами брови выгнуты домиком. Потный дрожащий палец Юнги соскакивает с резким звуком, и следом ломается высокая нота, старательно взятая младшим. Мин стаскивает парня с дивана за локоть, выталкивая из студии, громко отгораживаясь дверью, и падает обратно в кресло. Мин чертов фетишист, он даже готов в этом признаться, если это как-то исправит проблему, скрытую за его ширинкой. Ну, или привлечет к себе Пака. Второе намного желательнее. Чимин зажимает кулаки, часто моргая, пока плетется обратно в свою комнату. Шуга раз за разом дает ему шанс доказать, что он поет не хуже других парней, но Пак раз за разом его подводит. Юнги в который раз выталкивает его, молча захлопывая дверь, не желая видеть, а уж тем более слышать. Чимину бы тренироваться каждую свободную секунду, а не в Твиттере лазить. Однажды ведь Мин просто перестанет раздавать ему шансы налево и направо. Пак останавливается в паре шагов от своей комнаты, резко поворачивая и несясь в сторону студии вокала. Юнги по-мазохистски жадно вдыхает оставленный рыжим Чимином аромат кумквата, выламывая себе пальцы. Нет, такими извращенческими штучками младшего ему в толпе конкурентов точно не заполучить.