На что мы готовы

В студии жарко и сильно пахнет потом вперемешку с дезодорантом и цитрусовыми. Кондиционер не работает со вчерашнего дня, а через открытую дверь из коридора тянет сбитым сырым воздухом, словно перед сильным дождем. — На два счета быстрее сейчас, Чиминни, — задыхаясь, командует Хосок, поглядывая на донсэна в зеркало. — Сейчас, и! Раз! Два! Два! Раз! Пак делает пару резких движений руками и крутится, стараясь успеть под хосоков счет. Четыре часа в зале делают свое дело, у Чимина болят мышцы и он еле передвигает ногами, но движения делает, вроде бы, правильно. — Чиминни, а попкой махнуть? — грустно тянет Чон, останавливаясь. — Ты либо руки забываешь, либо бедра. — Потому что когда я пытаюсь сделать это вместе, то выгляжу как креветка, — жалобно хнычет парень. — Хён, как ты совмещаешь тут? — Сейчас сделаем, — улыбается старший и перематывает песню перед нужным моментом. Обходит Пака и пристраивается сзади, хватая за бедра. — Расслабь, — хлопает пару раз младшего по ляжкам и поднимается снова к тазу. — Вот когда двигаешь тут, то не зажимай мышцы. Чимин смотрит в зеркало на свою нижнюю часть, максимально расслабляясь. — А теперь раз! — Чон тянет бедра донсэна вправо, вместе с тем заваливая Пака назад. — Ну и что это? — Хоби-хён! — Чимин хватается за шею старшего, придерживающего его за талию от падения. — Хоть предупреждай! — Так ты же музыку слушай! — заступается парень, снова спуская руки ниже. — Я не успеваю так быстро напрячься. — Не может такого быть, Чиминни, ты же не Намджун, — Хосок прижимается к младшему еще сильнее, фиксируя бедра крепкой хваткой. — Просто расслабь попку и почувствуй, я сделаю. Чимин водит глазами в отражении зеркала по своему тазу, который полностью отдал под хосоков контроль. Он чувствовал, как сжимаются мышцы Чона, когда он ловко толкает их бедра, вместе, прижимается всем телом. Младший полностью расслабляется, вливаясь в крепкие плечи хёна, роняя голову назад. — От тебя так пахнет сегодня, — Хосок улыбается, упираясь носом в висок Чимина, щекоча самым кончиком. От них обоих в первую очередь пахнет потом, но чиминов кумкват так органично выталкивает себя на первый план; Чону просто нравится этот запах, он просто приятный, просто уютный. — Так ужасно? — смеется слегка, чтобы не напрягать так приятно расслабленные мышцы. — Так сильно, — парень улыбается, продолжая плавно покачивать их с Чимином бедрами, выводит узоры. — У меня течка, — невзначай роняет неохотно, сразу же поворачиваясь слегка назад к удивленному старшему. — Я на блокаторах. Подвигай так еще немного, — дует пухлые губки и лениво трется пятой точкой о чужие застывшие бедра. — Чиминни, я же просил тебя не перенапрягаться в такие дни особенно, — бурчит Чон, исполняя просьбу. — Давай в кровать подвигаем, может? — Только если ты отнесешь меня. Младший разворачивается и цепляется руками за шею Хосока, подпрыгивает и обхватывает его талию, чувствуя крепкие руки под коленками. Его хён еще более красивый, когда уставший: с легкой улыбкой, росинками пота по всему лбу и блестящими темными глазами. Такой особенный шарм, а еще слегка уловимый запах карамболы, и Чимин улыбается шире: Хосок и правда как яркая нежная тропическая звездочка. По пути в общую комнату Чон что-то рассказывает о проекте с Намджуном, а Пак висит на хёне, периодически мыча или поддакивая. Ему интересно, конечно да, но очень сонливо и хочется прилечь. — На месте, — Хоби падает на младшего сверху, заваливая их обоих на чиминову кровать. — Хотя стоило бы душ принять все-таки. — Да, нужно сходить, — потягивается в ответ парень, перекатываясь на бок и открывая Твиттер. — Ух-ты, Шуга-хён что-то запостил. ♡♡♡ Много Юнги слышать не нужно, чтобы понять сложность ситуации, в которую он вступил. В принципе, он догадывался, гений же не только в музыке, если что, но не мог представить, что все так серьезно. — «Подвигай так еще»? «Давай подвигаем в кровать?» Какого черта? — Мин прокручивает в голове и на языке слова младших, надеясь, что что-то упускает. Определенно ведь, неужели его близкий друг, Хосок, не рассказал бы ему, что в отношениях с кем-то? Тем более с Чимином. Бред. Казалось бы. Но Юнги-то знает. Юнги помнит. — Ну что, герой, готов? — парень выше Юна на голову бьет его по спине, широко улыбаясь. День такой важный, вроде бы, а погода дерьмовая. Ветер какой-то неприятный, кофта продувается и противные мурашки разбегаются по рукам до самых плеч. И еще у Юнги, кажется, течет из носа. — Ты и одеколон использовал? Вот это настрой! — Эй, Пэкхо, перестань, — Мин отпихивает обнюхивающего его друга и поправляет короткий ворот бомбера. С этим парнем Юнги прошел через многое, на самом деле. Они вместе выступали в дешевых клубах со своими текстами перед десятком алкоголиков, половина из которых в состоянии ходить не была, не то что слушать. Вместе с Хо они не одного рэпера ставили на место во время батлов в родных темных переходах, стены которых забиты граффити под самый потолок: не всегда качественными, не всегда цензурными; парочка особо грубых даже была рождена рукой самого Мина. Они держали друг другу лед после уличных потасовок, когда ссадины неудобно припадали на лопатки, и пили перед самым рассветом дешевый кофе без сахара из автомата, празднуя смешной гонорар за проданные работы. — Это не одеколон, — бурчит парень, ероша короткую черную копну волос на затылке. — Я нервничаю, поэтому запах, наверное, усилился. Рука сама тянется к парапету, привычно подцепляя тонкую трубочку из пачки. — Нет-нет, Юнги, — Пэкхо выбивает двумя пальцами сигарету, удобно устроившуюся между асфальтными плитами у ног Мина. — Хочешь весь запах перебить? А если Минки не переносит табак? Как ты его целовать собрался, придурок? — Это ты придурок, — удар по правому плечу прилетает Хо моментально. — Будто я собирался целовать его прямо сразу! — Узнаю милого стеснительного Юнги! — Иди нахуй, Пэкхо! Юнги ухмыляется, оперевшись о стену в коридоре, вспоминая день своего первого и, к слову, единственного признания в чувствах. Ему нравился тогда мальчишка на два класса ниже его, Минки, очень нравился, и, главное, пойми чем. Милый, скромный, улыбчивый. Мало ли таких омег? Но как-то вот именно этот парень запал старшему в душу. Звонок на обеденный перерыв должен прозвучать уже через десять минут, и Мин выламывает свои пальцы, стоя на крыше. — Вдруг он не придет? — Юнги, не ссы, с чего бы ему не прийти? — Если он не прочитал мое смс? Мин помнит, как Пэкхо своеобразно успокаивал и желал ему удачи. А, ну, и еще. — Черт, так и знал, что не прочитает! — ругается он и стремительно бежит вниз, перепрыгивая максимальное количество ступенек и расталкивая плечами старшеклассников. На улице парень позволяет себе отдышаться, упираясь в острые колени ладонями. — Юнги! Он поднимает глаза и ловит взглядом машущего Пэкхо и стоящего рядом Минки, кажущегося еще меньше по сравнению с парнем. Мин в темпе оказывается возле них, благодарно кивая на ходу другу и поворачиваясь несмело к омеге. — Чхве Минки, можем мы… поговорить? — растерянный взгляд блондина уходит куда-то за спину Юнги, откуда через секунду доносится родной привычный голос. — Ты можешь говорить тут, Юнги, — произносит он и улыбается. — Тебе ведь нечего скрывать от друга, так? Как и Минки нечего скрывать от своего альфы. Правда ведь? Смущенный Чхве легонько кивает, переводя глаза на Юна: — Говори здесь, пожалуйста, я выслушаю тебя. — Что, прости? — Ты только что сказал, что хотел поговорить, разве н... У Шуги сжимаются челюсти и мелкая легкая дрожь по позвоночнику. Столько времени прошло, даже смешно. И Юнги хочется улыбнуться. Он пробует. Как-то не-а. Мин подходит вплотную к Хо, смотря вверх округлившимися глазами: — Что, повтори? — Какую часть ты не понял? Ту, в которой Минки — мой омега? — С каких… пор? — насмешливый взгляд падает на парня сверху вниз и пылью пощипывает глаза. — Пять минут уже как. Ты такой тормоз, Юнги. И совсем не умеешь обращаться с омегами. Как я мог позволить милому, нежному парню попасть в твои неотесанные банкротские руки? Пришлось спасать ситуацию. — Что ты несешь, блять? Ты же знал, что он нравится мне, ты же поддерживал меня! Ты пожелал мне удачи на крыше, сука, какого хуя, Пэкхо?! — Ты бы поосторожнее с выражениями, мы тут не одни. И Минки неприятно слышать это, перестань. Перестань принимать все так близко к сердцу, Юнги. Подумаешь. Хоть раз ты потом вспомнил этого Чхве? Ну вот, так почему тогда этот взгляд даже сейчас. Что? Обидно, что названный брат так поступил? — Что за сопли ты тут развел, — он оттолкнул от себя Мина, наклоняясь над ним. — И да, если что, дружище, у меня с моим братом такие себе отношения. Как и у тебя с твоим, я не прав? Так ли ты далек от истины? Прав же. Ты и тогда это знал, Юнги, хватит. Сколько лет прошло, ты все никак не простишь его. Удар прилетает четко по улыбке Хо, тут же упавшего на землю. Пару ударов в живот, пару десятков прозрачных капель на щеках — и Юнги уже почти возле того ларька, где знакомая аджума продает по доброте душевной уже не один раз их компании алкоголь. Только сегодня у Юнги нет компании. Уже нет. И больше не надо. Спасибо, хватит. Больше никого не надо. Не все такие как он, Юнги, не все. Есть много хороших людей, ладно? Перестань так сильно сжимать кулаки, ладно тебе. Он снимает блокировку с телефона и открывает новое входящее сообщение. «Когда дело касается омег — альфа альфе не друг. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Удачи.» Ладно тебе, он просто сморозил хуйню тогда, впервой что ли? Сегодня Мин, пожалуй, порыдает вдоволь, потому что он знает: это последний раз в его жизни, когда он плачет из-за человека. Ладно тебе. ♡♡♡ — Что там? Юнги вспомнил пароль от твиттера? — Хосок выходит из ванной, присаживаясь на край кровати младшего. Пак поворачивает экран своего смартфона к Чону, задумчиво сводя брови. — Кажется, хён решил напиться? Хосок рассматривает фото, в центре которого красуется рабочий стол Юнги и три бутылки соджу на нем, а также милая подпись «Я тоже был маленький и глупый. За вас, арми». — Как трогательно, — смеется, — а что за повод-то? Чимин только пожимает плечами, разглядывая пост снова, и устало выдыхает. — Я в душ, — кидает парень, скрываясь в небольшой комнате.