На что мы готовы

Чимин сидит на балконе, обдуваемый еле ощутимым ветром с запахом свежих листьев, до сих пор краснея. — Какой массаж, что за дурак, — бормочет парень, еще больше растирая щеки. — Только хуже сделал, как всегда. Чимин Юнги приметил сразу, как присоединился к агенству, потому что… Ну, потому что как Чимин мог не заметить? Пак сначала просто заинтересовался флегматичным альфой, потому что… Да ну потому что как Пак мог не заинтересоваться? На самом деле, Чимин уже за столько лет запутался, что его привлекает в Юнги. Его просто все привлекает и просто тянет к хрупкому парню. Когда Мин упоминает, что ему голос Чиминов больше всех нравится, то последнему хочется прыгать, и непонятный счастливый оскал вырывается наружу, а к лицу приливает теплая кровь. Но иногда Шугу сложно понять. Понять в принципе, а Чимин вообще так-то не слишком сообразительный, ему вообще невозможно. Он добрый, честно, он всегда поддержит и поймет, и простит, и поговорит, и выслушает. Но понять самому, что именно не так — нет, Пак так не умеет. Вот и сейчас: Мин внезапно проводит все свое время с Хосоком, при этом ничего не говоря самому Чимину, будто скрывая, и не зовя его за помощью. Парень чувствует себя ненужным и забытым. Хочется расслабиться где-нибудь в торговом центре с Тэхёном, они давно не выбирались никуда вместе, но Пак же видит, что тот как в воду опущенный, и Чимин себя вдвойне бесполезным ощущает. В запой хочется уйти. Но Чимин умеет сдерживать себя, самоконтроля ему хватает. Тем более, что у него течка, а блокаторы с алкоголем — совсем неудачный коктейль. Поэтому уходит Чимин просто в студию Шуги, неуверенно пробираясь внутрь, чтобы подождать Юнги. Он еще пока не придумал, что он скажет, но разберется по ходу. Дверь поддается, и омега заглядывает в комнату. Почему-то пахнет какими-то очень сладкими мандаринами, и Пак даже поникает немного. Он не помнит никого с таким запахом, но у Юнги ведь много знакомых, о которых парню неведомо. Омега морщит нос и прикрывает за собой дверь. ♡♡♡ Чимин сидит на диване и фактически ужинает уже своей нижней губой, а на коленях красные следы от впившихся ногтей, когда щелкает в районе двери. — Чимин, — словно утверждает или проверяет Мин, остановившись в дверном проеме. — Хён, — Пак неуверенно осматривает совершенно мокрого, тяжело дышащего Юнги. Мин садится на другую сторону дивана и потирает шею. — Где… был? Юнги молчит немного, разминая позвонки. — В зале помогал Чонгуку раскладывать гантели. — Ты же врешь. — Зачем бы мне врать? Я даже вспотел. Юнги демонстративно промакивает лоб нижней частью фуиболки. Младший прокусывает губу. — Хоби-хён выложил фото из раздевалки танцевальной студии на фанкафе три часа назад. Ты там в такой же одежде. Юнги замирает, проклиная Хосока не так уж глубоко внутри. — Черт… Да, ладно, я был с Хосоком. Но вообще-то тебя это… — И чем вы занимались? — омега разглядывает Мина, ухмыляясь. — Не твое дело, — без задней мысли фыркает Юнги, со скрипом усаживаясь на другой конец дивана. — С какой стати ты вообще в моей… — Он нравится тебе? Юнги часто моргает, поворачиваясь к парню. — Что? — Нравится? — Кто? — в непонимании встряхивает головой альфа. — Хоби-хён, Юнги, не притворяйся придурком. — Хосок? Чимин, блять, ты в своем уме? — глаза Юнги становятся в два раза больше обычного, и он в полном шоке пялится на омегу, чье лицо странным образом преобразилось. — Как тебе это в голову, блять, пришло? Чимин хмыкает, откидываясь на спинку диванчика, качая головой. — Жаль. — Жаль? — у парня немного спирает дыхание и странное чувство заставляет сжать челюсть. — Дело в том, что ты нравишься Хоби-хёну, — Пак цепляет взглядом Юнги, чьи глаза, кажется, стали ещё в пару раз больше. — Как и мне. Бедное сердце старшего, не привыкшее к таким эмоциональным нагрузкам, делает переворот. — Я ничего… Блять? — Мин сдается после первой же попытки сформировать свою мысль, продолжая сверлить ехидно улыбающегося младшего взглядом. Чимин долго не молчит. — А ещё мы с хёном трахаемся. И Юнги снова замирает. Сегодняшний день точно позволит ему поднять уровень своего пофигизма на ещё один, совершенно новый уровень, потому что его будет охренеть как сложно удивить теперь. — Ты ведь хочешь меня, Юнги, — опуская формальности, поздползает вплотную к альфе. — Тогда зачем отказывать друг другу в удовольствии? Пухлые губы горячо скользят по белоснежной коже парня, все ещё не верящего в происходящее. — Единственное условие — Хосок-хён будет вместе с нами. Ладно? Мин не заметил когда в студию прокрался Чон, словно из ниоткуда вылезший из-за спины Чимина. Он целует Пака в скулу, подцепляет за подбородок и увлекает в дразнящий поцелуй. Юнги находится в сантиметрах от всего этого и не может прийти в себя. Тройник? Какого черта? Нет, черт возьми, нет, Шуга не этого хотел, он вообще все не так представлял. Он надеялся однажды признаться Чимину во время одной из тех ублюдских недорепетиций, когда старший просто возбуждался от гребаного голоса гребаного Пака, младший бы покраснел и признался во взаимных чувствах, они бы долго целовались, а потом Юнги бы унес (он к тому времени бы не только смелости, но и мышечной массы набрал) омегу в спальню, а дальше все по сценарию. Вот. Такой вот незамысловатый план вынашивал Мин Юнги. А теперь что? А теперь Чимин залезает на него, позволяя Чону снять с себя бежевый свитер, подставляя свое охуительное тело под настойчивые руки. Хосок со знанием дела залезает рукой в свободные джинсы младшего, тут же демонстрирующего высокие ноты, и приближает свое лицо к лицу Юнги настолько близко, что тот чувствует это горячее дыхание и вызывающий взгляд. Ебаный сюрреализм. — Юнги, — стонет Чимин, ерзая на его коленях в такт неясных движений чужой руки в его белье. А что Юнги-то, при чем тут Юнги? Хосок, накланяясь ещё ближе, на пробу касается уголка губ Мина и усмехается. — Так давно хотел этого всего, Юнги, ты бы знал. Нет-нет, Юнги бы как раз лучше не знал, ему этого знать не хотелось. Он не в восторге, он просто в замешательстве. Чон его совсем не возбуждает, он не видит его в роли своего партнёра, какого черта. Они ебаные друзья, Юнги сжимает сердце от этих мыслей. Он бы никогда… Но Чимин… Но Чимин. Но Пак Чимин считает это хорошей идеей, и Пак Чимину, судя по всему, хорошо. Юнги до скрежета сжимает зубы, смотрит на любимого омегу и медленно выдыхает. Ладно, блять. Он притягивает к себе успевшего отвлечься на его открытые ключицы Чона и целует, игнорируя все мысли кроме тех, где основным словосочетанием является «Пак Чимин». Потому что Юнги, блять, готов ради Чимина на эти его условия, он согласен, он сдается. Хосок мгновенно плавится под настойчивым поцелуем и льнет ближе, подставляется под руки Мина и отрывисто несдержанно стонет, когда Юнги отстраняется, чтобы набрать воздуха. Старший прижимает Хоупа ближе, удивляясь, что от него не пахнет привычной карамболой, а пахнет так же, как и от Пака. «Не соврал, действительно трахаются», — мелькает в голове Шуги, но он только сильнее впивается в губы лучшего друга. — Эй, не честно, про меня совсем забыли, — обиженно тянет омега, наблюдая за возбуждающей картиной в десятке сантиметров от него самого. Хоби отрывается от альфы, подхватывая Пака под ягодицы, и кладет на диван, выбивая из парня вздох. Чон нависает сверху и начинает вылизывать грудь Чимина, оставляя лёгкие отметины. Юнги опускается на пол на колени и занимает наконец-то губы омеги своими. Его губы очень мягкие, почти невесомые, и Мин вгрызается в них с большей страстью. Чимин цепляет одной рукой волосы Хоби, неожиданно приступившего к его растяжке, а второй рукой царапает плечо Юнги, выгибаясь и совсем не сдерживая стоны. Хосок медленно без остановки входит в сладко кричащего Чимина до основания и начинает двигаться. — Ах… Да, Хоби, ммм… Чимин не открывает глаз и сильно сводит брови с каждым движением гаммы. Шуга всматривается в лицо любимого омеги, сдерживая разрывающие ревностные позывы, лаская его горячее тело. На плечо альфы ложится рука Хосока, подзывающего к себе. Парень поднимается и дарит другу долгий мокрый поцелуй, позволяя в голове поселится единственному звуку — стонам Пака. — Юнги, — надрывно шепчет Хосок, — можешь.? Альфа факусирует взгляд на Чоне, пытаясь понять суть просьбы, когда гамма нащупывает его руку и кладет на свою ягодицу. — Я растянут, — парень пошло улыбается, кусая губу. Юнги прикрывает глаза, ещё раз целует Хосока, сжимая его задницу длинными пальцами, и пристраивается сзади. Нагибает Чона, сразу же занявшегося губами Чимина, и резко входит, заставляя Хосока вскрикнуть, а Юнги — прикусить язык. Толчки Шуги быстрые и размашистые, гамма цепляется за обивку дивана и стонет в шею Чимина, в свою очередь царапающего ему спину. — Юнги, черт, ах! — Чимин не может сдержаться и его организм реагирует первым. Буквально через несколько толчков с протяжным стоном изливается Хосок, и последним заканчивает сам Мин, следом выходя из Чона. Юнги дышит тяжело и смотрит на двух парней, переводящих дыхание. Просто это ради Чимина. Юнги привыкнет, Юнги даже понравится. Нужно просто немного времени. — Хён, с тобой все в порядке? — Чимин обеспокоено смотрит на альфу. Все нормально, это все ради Чимина. А значит — все правильно. — Хён, у тебя жар, хён. Потому что Чимину такое нравится, Юнги привыкнет, все будет хорошо. — Хён, Юнги-хён. Мин резко распахивает глаза и поднимается, врезаясь лбом в лоб Чимина. — Ай! — трет ушиб Чимин, жмуря глаза. — Чимин, — заявляет Юнги, уставившись на омегу, смутившегося такой реакции. — Ну не смотри так… Я пришел, потому что… В общем не важно, но ты был тут, я хотел проверить… Ну… Все ли в порядке, а потом ты… Позвал меня, но оказалось, что ты спал, но ты был весь вспотевший, так что я… И у тебя температура, поэтому я решил разбудить тебя, прости… — еле разборчиво лепечет омега, крутя маленькими пальчиками край серой кофты на замочке. — Не злись, хён, я… — Чимин, мне не нравится Хосок, — выпаливает Шуга, хватая руку младшего. — Он не нравится мне. Чимин раскрывает рот от внезапного заявления, но Юнги выглядит действительно обеспокоено. — Вы… Поссорились? — Нет же, Чимин, он мне не нравится как омега, понимаешь? — Мин внимательно смотрит в лицо сидящего напротив парня. — А тебе? — Чт… Хоби-хён? Юнги, ты что, совсем уже? — удивлённо моргает парень, забыв даже формальность. — Вообще, у хёна, к твоему сведению, есть девушка-омега, они уже вторую неделю вместе, он же говорил, когда мы выпивали после интервью, чем ты слушал, хён? У Юнги целая вселенная, груз тысячелетий упал с плеч вместе с космической пылью. — Господи, — альфа крепко сжимает в объятьях охнувшего парня, и густо втягивает в себя сладкий с горчинкой любимый аромат. — Х-Хён, — щеки парня порозовели, он аккуратно положил свои ладони на поясницу старшего. — Как же мне не хватало твоего запаха, Чимин, — носом ведёт по шее и загривку, как резко останавливается в осознании, и поднимается к лицу мелко дрожащего омеги. — У тебя что, блять, течка? Чимин густо краснеет и испуганно смотрит на потемневшие в одну секунду глаза Юнги. — Чимин. — Я-Я… Да, я на… Блокаторах, поэтому… В-все нормально, хён, не… Не злись, пожалуйста… — мямлит Пак, готовый провалиться сквозь землю. — Чимин. — Хён, я… — Блять, Чимин, — Юнги жадно впивается в губы омеги, которые оказались намного слаще, чем в том ужасном сне. Чимин широко раскрывает глаза, не веря в происходящее. — Юнги-хён… — выдыхает парень, как только появляется возможность. — Заебался, — говорит старший. — Хочу тебя пиздец, блять, так я заебался, что просто, блять, хочу заебать теперь тебя, причем в прямом смысле. Чимин хлопает ресницами несколько секунд, в следующее мгновение уже несмело отдаваясь под контроль напористого любимого хёна. Юнги кусает плечо, влажно целует везде, где есть участок оголеной кожи, и цепляет собачку на замке кофты, резко тянет вниз, смущая Пака, и сразу просовывает руки к оголеной горячей спине. — Юнги, я жду тебя в зале уже сорок минут, ещё и не отвечаешь на звонки, в чем про… — Хосок застывает на пороге студии, сразу потеряв всю строгость выражения лица. — Что… Мин поднимает на друга взгляд и зло выкрикивает: — Нет, Хосок, блять, я не дам тебе сломать мою жизнь снова, убирайся отсюда! Лицо Хосока вытягивается от неожиданности, и он быстро закрывает за собой дверь с другой стороны. Альфа выцеловывает живот донсэна, и думает, что он просто достиг нирваны, слушая эти рваные, изо всех сил сдерживаемые стоны. Юнги возится с ремнем, когда под ними скрипит чертов диван, приносящий абсолютно неуместные воспоминания Мину. — Блять, — рычит Шуга, и Чимин дёргается. — Нет, только не здесь, иди сюда. Юнги осознает, что подкачаться ему все же удалось, когда поднимает Пака и понимает, что уж до лифта донести его в состоянии. Этот вечер у Шуги точно самый лучший за всю его жизнь. Впервые он настолько рад решению загрузить себя танцами, впервые рад недопониманиям. Впервые настолько рад вообще. И, черт возьми, в реальности на кровати старшего Чимин тот ещё комочек смущения, оказывается. 💖💖💖 Хосок осушает ещё одну стопку виски и Намджун сразу же наполняет их стаканы снова. — Я даже не понимаю, когда я испортил ему жизнь, — качает головой Хосок. — Джун, я всегда старался быть на его стороне. Намджун активно кивает, закусывая апельсиновой долькой и похлопывая по плечу друга. — Вся жизнь в этом, понимаешь. Мы делаем добро, а потом нас за это ненавидят… Давай, за нас! — Ким вручает стопку Хосоку. — Нет, стой, давай лучше за вас. — Давай уже лучше за них, — хмыкает Хосок. — За кого? — Да за всех, — разом осушая порцию.