На что мы готовы

Намджун твердо решил встать пораньше Джина и поехать за продуктами вместо него, потому что старший с лидером не разговаривал уже добрых две недели, и делать что-то с этим надо было определенно. Он рассчитал, что если встанет в шесть и успеет съездить на рынок за полтора часа, то еще останется около получаса пожарить яичницу для омеги. И надеяться, что пробовать тот ее не станет, а ограничится прочтением «прости :)» кетчупом на блюде, потому что Намджун не хотел бы, чтобы Ким старший порезал язык о кусочек скорлупы или что туда еще могло бы попасть вместе с кулинарными способностями парня. План был чудесным. Замечательным. Продуманным. Намджун проспал. Сокджин завязывает шнурки на своих ботинках, когда Намджун влетает в коридор в спортивках и футболке с пятнами от прошлого ужина. — Хён, ты куда? Ты за продуктами? Ким старший молчит, затягивая бантик, на обуви и принимается искать шопперы в открытом шкафу. — Джин, — повторяет Намджун. — Я съезжу с тобой. — Тэхённи, — зовёт старший и получает отклик откуда-то из кухни, — передай Намджуну, если увидишь, что мне его помощь не нужна, ладно? — Хорошо, Джин-хён! — на кухне опять загремело и застучало. — Спасибо, солнышко. Губы лидера сжались, и он коротко выдохнул. Сокджин звякнул связкой ключей и подошел вплотную к двери. Лидер аккуратно взял его за рукав, держа дистанцию. — Джин, пожалуйста. — У нас есть машина и я в состоянии справиться один. — Давай я съезжу вместо тебя, давай? Ким повернулся к Намджуну, сбрасывая его руку со своего пальто. — Чего ты пытаешься добиться, Ким? Ты считаешь, что сможешь как-то подкупить меня этим? Чтобы потом снова пару месяцев не обращать на меня внимания? — Нет, я не совсем… — Нет, Намджун, ты совсем! Совсем уже! Иди, займись чем-то полезным, не надо тратить свое время на меня. Джин хлопает дверью, Джун хлопает себя по лбу, проходит на кухню и плюхается на стул. Тэхён, весь в муке, поворачивается на звук и, слизывая что-то с большого пальца, кивает в сторону лидера. — Джин-хён просил передать, что ему не нужна твоя помощь, не знаю в чём. — Да, Тэхён, я в курсе, спасибо, — парень падает головой на свои руки, сложенные на столе. Ким младший удивленно хлопает глазами и, окунув палец в миску с чем-то жидким, подскакивает к лидеру. — Попробуй! — Что это? — Намджун пытается рассмотреть что-то на пальце, который младший тыкает ему в лицо. — Пахнет ванилью. — Тесто, я пеку торт! — радостно вещает парень, тыкая пальцем в губы Джуна. Тот открывает рот и Тэхён чувствует горячий язык альфы на своих фалангах. — М-м, вкусно, Тэхён-а, — щеки младшего Кима порозовели от похвалы и он с тихим «йес-с» убежал обратно в сторону тумбы. — Чонгуку точно понравится. Лидер совсем по-отцовски усмехнулся счастливому огоньку в глазах парня и его закушенной губе. Внезапно в районе входной двери снова тихо зазвенело, и осторожные шаги начали постепенно нарастать. Намджун обернулся и встретился взглядом со старшим хёном, остановившемся в кухонном проеме. Он скрестил руки на груди и, быстро оглядев серую плитку на полу, снова поднял голову к альфе. — Если все еще хочешь помочь мне, то пойдем: авто барахлит, я позвонил и попросил с этим разобраться. Поедем на метро. — Ты мог бы попросить машину менеджера, — начал было сконфуженно Намджун, но быстро мысленно ударил себя по голове да посильнее. — В смысле… — Я поеду один, — бросает Джин и его стать быстро исчезает в коридоре. — Поехали на метро, Джин, постой! — Намджун сорвался с места, роняя стул, подсолнечное масло, яйца и пару тарелок со стола. — Блин, Намджун-хён!

***

Чонгуку не легчает к обеду. Болит, кажется, всё, а содержимое его брюшной полости словно пытается вырваться наружу прямо через стенку его мышц. — Боже, чёрт, — омега тянется к на четверть пустому блистеру обезболивающего, вытряхивает несколько капсул блокаторов из баночки и закидывает в рот, делая пару больших глотков воды следом. — Что же за херня. Простыни под парнем пропитались его потом, и Чонгуку было холодно лежать на них. С другой стороны, ему было невыносимо жарко, он то и дело поднимал и опускал свою домашнюю футболку. В раскрытую форточку подул прохладный ветер, и омега съежился, корчась от очередного спазма. Около двух часов дня парень дрожащими руками нащупал телефон где-то в одеяле и набрал Чимина. — Да, Чонгукки? — Хён, где ты? — Я с Юнги, мы в кафе в старом районе, — голос Пака был оживленным, а где-то совсем рядом можно было расслышать озорное «я все еще хён для тебя, засранец». Чонгук невольно представил лицо рэпера и тут же был повержен еще одним болевым приступом. Из-за всех сил стараясь восстановить нормальное дыхание, младший продолжал говорить. — А… Джин-хён в общежитии? — о нем должен кто-то позаботиться, кто-то должен прийти и помочь Чонгуку. — Нет, они с Джин-хёном еще не вернулись с рынка, там какая-то авария, транспорт задерживается. — Кто-то… Кто-то… В общежитии сейчас? — выдавливает себя Гук, кусая свое запястье и сворачиваясь клубочком. — Хён… — Ну, Хосок же уехал на выходные к себе, так что, если планы не изменялись, то Тэ должен быть. Тебе нужно что-то в общежитии? Ты где, Гук-и? Чонгук пытается смахнуть вызов, но его разряженный телефон погасает быстрее, чем влажный палец младшего успевает проконтактировать с сенсором, и голова Чона падает вместе со смартфоном на мокрую подушку. Через пару часов пустая баночка из-под блокаторов катится со стола, который омега сильно задевает рукой, выгибаясь до спазмов в уже точно не понятно какой части тела. Макнэ чувствует себя одним сплошным куском мяса, в котором есть один чертов нерв и он рвется, как струна под неумелыми пальцами пьяного недогитариста. «Еще немного — и пройдет, немного — и пройдет» на повторе как мантра с самого утра. И никто не может помочь Чонгуку. Чонгук не может ничего и он не нужен никому. Он, конечно, знает, что все его любят, все время говорят о том, какой он драгоценный, какой нужный, какой прекрасный. Но прямо сейчас, в этот самый ебаный момент, рядом нет никого. Никого, блять. Кроме него. Того, которого Чон видеть не хочет сегодня вообще. Потому что при одной только даже самой короткой мысли о нем хочется вскрыться от невыносимых спазмов, до этого расправившись с самим альфой. Внезапно макнэ как будто бы отпускает. Резко и неожиданно, что Гук выдыхает быстро и чувствует, что провалится в сон сию же секунду. Даже успевает прикрыть глаза и разжать кулак, неистово сжимавший до этого простыню. Чонгук не успевает сообразить ничего ровным счетом, когда задыхается он сильнейшего спазма. — А... аа... а-а-а, — парень не может кричать, задыхаясь болью, широко раскрытыми глазами смотрит в потолок и все плывет. — По..-мо… Помо-... Помогите! — шепчет как можно громче, не в силах пошевелить ровным счетом ничем. — Хён… Спаси, хён… Тэ- Тэхён! — Чонгук кричит, собрав все, что в нем осталось: пару граммов силы, полкило отчаяния и каплю страха. Он не хочет умирать. — Тэхён! Тэхён!

***

Тэ вернулся в свою комнату сразу после того, как оставил торт под дверью своего любимого. Ким давно выискивал самый подходящий рецепт, потому что, Чонгук этого не знает, но сегодня ровно три года исполнилось тому чувству, что вынашивал в себе парень по отношению к макнэ. И, в отличии от прошлых двух лет, Тэ мог спокойно сказать ему о том, как сильно он его любит и как сильно ценит, и как он хочет быть с ним вместе всегда и поддерживать его. Очень хотелось наговорить мальчику банальностей, потому что настроение было приподнятым и романтичным, даже ванильным. Хотелось кашлять на всех ванильной пудрой, как-то так. Его Гуки любит кокосы, а еще без ума от морковного сока. И вот Тэхён испек кокосовый торт. И вот выжал сок из морковки. Устроил такой бардак на кухне, что Джин еще месяц заставит за всех мыть посуду, но Тэхён и потерпит. Главная задача на сегодня — увидеть сонную улыбку макнэ. И осыпать его любовью. А уж камни альфа будет собирать потом. — Ты проснулся, Гукки? — Ким тихо стучит указательным пальцем по дереву, зовя парня. — Нет, хён, отвали, блин, — злой голос окатывает Тэхёна с головы до ног и он запинается. — Что-то случилось? Тебе плохо? — уточняет альфа, получая очередную порцию грубостей в свой адрес. Тэ ставит поднос возле двери, поджимая губу, и спокойно направляется в свою комнату. Ничего особо необычного, просто Чонгук не хочет видеть парня в своей жизни, окей. Просто Ким немного отвык от этого после оттепели, что наступила у них за последние три месяца. А все равно обидно ужасно. Обидно, что перепады настроения Гука выпали именно на такой вот важный для альфы день. Обидно, что столько времени он потратил, обдумывая все, а его даже на порог комнаты не пустили. Обидно, что теперь еще месяц посуду за всех на кухне мыть нужно будет. Да и помоет он, боже, помоет! Остаток дня было решено провести за онлайн играми, желательно в наушниках, чтобы не отвлекаться ни на что. Особенно на Чона, если он вдруг решит наведаться с извинениями. Нет, Ким его не простит, сегодня точно не простит. Ночью, конечно, будет плохо спать, а на утро ответит на поцелуй, как ни в чем не бывало, но сегодня — нет. Сегодня он обижен. Можно бы иногда и повести себя, как омега, раз уж такой статус ему навесил его партнер. К половине третьего позвонил обеспокоенный Чимин, зачем-то интересующийся местонахождением Гука. — У себя в комнате он, — кинул Тэхён, выбирая персонажа. — У него все хорошо? — Все отлично, он даже успел послать меня сегодня. Почему ты спрашиваешь? — Он позвонил мне, а потом почему-то сбросил и с тех пор был вне зоны доступа. Альфа свел брови и выпрямился. — Может, он просто заснул, — неуверенно предположил парень. — Или случайно позвонил. — Ладно, если вы там вдвоем, то мне спокойно, Тэ. Чимин сбросил вызов и Тэхён отложил телефон в сторону. Теперь неспокойно Тэхёну. Или, может, это просто из-за пропущенного обеда живот так скручивает? Наверное, так и есть. Ким просто спустится поесть на кухню. Лестница недалеко от спальни Чонгука, вот это совпадение. Тэхён совсем не будет слушать, что происходит за дверью макнэ, а тем более уж спрашивать, как у него дела. Ким обижен. На сегодня. «Я отойду перекусить», — пишет быстро тиммейтам альфа и покидает свою комнату. Проходя мимо спальни Чонгука, он намеренно замедлил свой шаг, стараясь идти тише и незаметнее. Подойдя вплотную к комнате, Тэ выдохнул и приложился ухом к деревянной двери. Его глаза округлились. Чонгук сдавленно стонал. Стонал его имя. «Он что там, блин, дрочит?» — Тэхён словил нелогичную мысль в своей голове, тут же отлипляясь от дерева и встряхивая головой. Он просто пойдет перекусит. Чон Чонгук может там чем угодно заниматься. Парень не успевает сделать и пары шагов, как истошный крик пронзает голову Кима тупым ржавым штырём, на котором выгравировано кривыми буквами два слова: «Тэхён» и «спаси» . Альфа чудом не срывает ручку с двери, влетая в покои младшего, и в ужасе смотрит на полуживого возлюбленного, крупно дрожащего на кровати. — Чонгук-и! Альфа в считанные секунды оказывается у кровати омеги и так и замирает с поднятыми над болезненным телом руками, не будучи уверенным в том, стоит ли его касаться. Гук сворачивается от боли, а Тэхён мчится в свою комнату за телефоном. — Скорая! Скорая, срочно, омеге плохо! — задыхаясь от напряжения, Ким быстро описывает ситуацию и следом звонит Намджуну уже по пути в комнату. Лидер трубки не берет, телефон откидывается в сторону под ругань альфы. — Гуки, малыш, сейчас приедет скорая, все будет хорошо. Ким присаживается рядом с кроватью, зажимая нос подолом футболки, чтобы необычно яркий омежий запах, исходящий от Чонгука, не забивал его и так ограниченные одним только «быстрее, пожалуйста, быстрее» мысли. Парень ненавидит то, что в такой ситуации, когда его Гуку плохо, его сущность хочет его намного сильнее, чем обычно. Тэхён сжимает кулаки. Скорая приезжает всего через минут пять, за которые Ким на стену готов был лезть, слушая болезненные стоны своего парня, осознавая, что помочь не может ничем. — Насколько я знаю от ведущего его доктора О, — врач быстро осматривает лежащее на кровати тело, — то такое может происходить в его ситуации. Но случай серьезный. Как долго спазмы продолжаются? Чонгук не слышит вопроса, продолжая комкать простыни, и врач переводит взгляд на альфу. Тэхён тяжело пожимает плечами.  — Мы не можем дать ему больше обезболивающих, если он выпил целый блистер, — бета задевает что-то ногой, наклоняется и поднимает с пола пустой пузырёк. — И еще бог весть сколько блокаторов. Вы знаете, сколько тут было блокаторов? — Тэхён сдавленно выдохнул и покачал головой. — Не знаю. Со вздохом медик снова оглядывает омегу и становится в двух шагах от Кима. — У него есть альфа? — Тэхён растерянно кивает в ответ. — Вы? — снова кивок. — Вы живете половой жизнью? Вопрос ставит Кима в тупик. Они живут, конечно, да, но… — Да или нет? — твердо переспрашивает врач, и альфа сглатывает вязкую слюну. — Д-да… — Отлично. Тогда вы и сами справитесь, — мужчина делает какие-то пометки в карте. — Что? — Займитесь сексом. Ему полегчает. — Чего? Он умирает от боли, — глаза альфы максимально округляются от шока и злобы одновременно, — вы в своем уме?! — Не переживайте, — папка закрывается с глухим звуком. — Ему станет лучше, обещаю. Причина этих спазмов — его гормоны. Для того, чтобы его баланс восстанавливался, ему необходима регулярная половая жизнь и, по возможности, психологическая терапия. Самое эффективное, что вы сейчас можете предложить, — свои гормоны. Просто сделайте, что умеете. Тэхён ничего не умеет. Это первое, с чего стоит начинать. Он тяжело дышит и сильно стискивает зубы. И он точно не будет делать ничего, чего Чонгук не хотел бы. А Чонгук уж точно не хотел бы. — Я не буду, — в упор смотрит на доктора, скрещивая руки. — Должен быть другой выход, не отлынивайте от своих обязанностей. Врач делает еще один шаг навстречу. — Вы думаете, что я с вами шучу? — серьезным тоном обращается бета. — У нас нет времени. Данная ситуация, если ее не разрешить, может закончиться дальнейшим нарушением работы репродуктивных органов. В лучшем случае. В худшем — смертью от болевого шока. Если вы отказываетесь содействовать, то, — мужчина достает смартфон, — я вынужден запросить помощи стороннего альфы. — Вы не можете этого сделать, — цедит парень. — Это против его согласия, это насилие. — Это вынужденная медицинская мера, господин Ким, и у меня есть все необходимые полномочия на её использование. Тэхён зло рычит, пытаясь найти свой выброшенный самсунг в комнате, пока врач набирает чей-то номер и альфа слышит, как тот просит «прислать кого-то из специального отдела». Ким болезненно скрипит рядами зубов друг от друга и яростно хватает руку медика, вырывая телефон. — Что вы себе позволяете? — Я понял. Я сделаю. Я сам. Бета прикрывает за собой дверь, оставляя Тэхёна с искрами перед глазами, шумом крови в ушах и завываниями омеги. Альфа нависает над Чонгуком и задыхается от сильного запаха пота и жженой карамели. Старший прокусывает свою губу и подползает ближе. Чонгук загнанно смотрит на него, когда тот разводит его ноги в стороны, прижимаясь. Наклоняется и целует дрожащие ключицы, напряженную шею омеги, рвано выдыхая клочками воздух. — Тэ, не надо, пожалуйста… — выдавливает из себя Гук, пока парень стаскивает с него серые спортивки, задевая влажную от смазки кожу обкусанными ногтями. Тэхён коротко дышит, шепчет «извини, Гуки» и осторожно входит во вскрикнувшего парня, заполняя до конца. У Чонгука мгновенно разрывается пару десятков бомб в голове, проходясь током до самых кончиков пальцев, заменяя, кажется, вечные схваткообразные боли. Макнэ чувствует себя кем угодно, только не собой, и ему очень-очень страшно. — Тэхён, вытащи! Альфа начинает двигаться постепенно, но уверенно, оперевшись руками по обе стороны от головы Чонгука. Не смотрит на него, зарываясь в плечи омеги, не хочет сейчас видеть лицо своего напуганного мальчика. И причиной его страхов является Ким Тэхён, ненавидящий себя в эту самую минуту. Чонгук обхватывает его шею и талию, прижимаясь к груди старшего. И плачет. И Тэхён плачет тоже. — Тэ, перестань, перестань, перестань, — шепчет, как мантру, омега прямо в ухо вспотевшего парня, поддаваясь навстречу ласкам. — Умоляю, хён, прекрати… — Сейчас тебе станет лучше, все хорошо, Чонгуки, сейчас. Слезы катятся по щекам альфы, пока он ритмично вминает Чона в мокрые простыни. Чувствует, как сильно цепляется за него его омега, и со стыдом чувствует заполняющую какую-то его часть нежность от того, что наконец-то все так, как должно быть. Почти так, как должно быть. Чонгук звонко хрипит и заметно расслабляется, пачкая спермой пресс Кима. Он кончает следом и, выходя из Гука, которого мелко потрухивало у него в руках, обнимает сильнее. — Куки, мой малыш, — старший трется носом о скулу омеги. — Прости, Куки. Я тебя… очень сильно люблю, — голос Кима дрожит и парень не может придать ему божеское звучание. — Очень… сильно ценю, хочу быть рядом с тобой всегда… и поддерживать, — альфа аккуратно сглатывает и чувствует, как язычок на секунду прилипает к сухой глотке. — Ты появился в моем сердце ровно… три года назад. Спасибо. Он заглядывает в лицо парню, тихо дышащему раскрытым ртом. Чонгук отключается мгновенно после легкого поцелуя в губы. Что ж, первый раз Ким Тэхёна как альфы. Запоминающийся опыт.