На что мы готовы

Когда Намджун с Сокджином попали домой в тот злополучный день, рядом со зданием стояла скорая, и Ким один и другой чуть не откинулись на месте. Они забежали в общежитие и поднялись на второй этаж, следуя за густым запахом в комнату макнэ. Чонгук лежал под одеялом и, кажется спал, а на краю кровати сидел Тэхён. И, кажется, плакал. — Боже, — сглотнул Джин. — С ним что? Тэхён поднял голову к старшим, а потом перевел взгляд на омегу. — Он спит. — А что за скорая внизу? Кто вызывал? — Я вызвал, хён. Просто… — Мистер Ким, — в комнату после тихого стука вошёл бета в халате. — Как успехи? Все хорошо, ему лучше? Тэхён нечитаемо уперся взглядом в доктора и сохранял молчание. Мужчина подошёл к макнэ и, бегло осмотрев, кивнул пару раз. — Судя по всему, всё-таки лучше. — Доктор, — Намджун сделал шаг. — Расскажите, пожалуйста, с Чонгуком что-то серьезное? Я сейчас взорвусь. — Мистер Ким, — обратился он теперь уже к лидеру с улыбкой. — Не переживайте, все хорошо. — Но там скорая… — Да, однако мистеру Чону уже лучше, как видите. Вы же в курсе его гормональной ситуации. Если игнорировать проблему — она рано или поздно будет давать о себе знать. Я попрошу вас передать это и самому мистеру Чону, когда он проснется. Пусть не забывает. Намджун только переглянулся с Джином, тяжело взглянул на макнэ и кивнул. — Есть что-то, что мы можем сделать для избежания таких ситуаций в дальнейшем? — Ничего нового я вам не расскажу. Доктор О ведь ведёт мистера Чона, можете с ним связаться для деталей. Как можно скорее начать психологическую терапию — это обязательное условие для поддержания здоровья. Но, боюсь, без терапии гормонами на данном этапе все равно не обойтись. Ну и, конечно, надеюсь, мистер Ким, — бета разворачивается в сторону бледного младшего, — будет и дальше способствовать выздоровлению со своей стороны. Мужчина, откланявшись и заполучив подпись Тэхёна, покидает комнату, оставляя только тяжёлое напряжение и терпкий карамельный аромат, пропитавший комнату. Лидер успевает только неуверенно сделать полшага в сторону кровати, когда за дверью слышится громкий топот и через секунду в комнату влетают двое парней. — Что случилось? Тэ? — Чимин подлетает и оказывается между коленей все так же молчащего Тэхёна, способного только тихо сглатывать время от времени. — Тэ? Юнги осматривает комнату и щурится: — Что с мелким? Он смотрит на лидера и хёна, но встречает только растерянные лица обоих. — Он… Спит. Поэтому не кричите громко, — выдавливает из себя Тэхён, не поднимая глаз. — Давайте выйдем в общую комнату. Перед тем, как покинуть спальню, Тэхён прикрывает форточку и бережно поправляет одеяло, в которое около получаса назад закутал омегу. Джин присоединяется к парням сразу после того, как наведывается к себе в комнату за блокаторами, но за это время никто не проронил и слова. Чимин сжимает руку тяжело дышащего друга, поглаживая ладонь большим пальцем. Юнги выглядит взволнованно, даже раздраженно: он переживает и ему нихрена не нравится ничего не понимать. Намджун предупредительно кашляет в кулак, когда Мин собирается подать голос, и мотает головой: Тэхёну нужно время собраться. — Простите, что тяну, — кивает понимающе тот. — Я даже не знаю что сказать просто. — Что-то очень плохое? — Чимин подсаживается еще ближе. — Мы можем помочь? — Нет, я… Я вошёл в комнату, но Куки было плохо, поэтому я вызвал скорую. Врач сказал, что все нормально сейчас, поэтому… — Блять, ближе к теме, — не выдерживает Мин, раздраженно всплеснув ладонями. — Если с ним все нормально, какого ты сопли разводишь? Тупо понервировать всех вокруг? — Потому что я его изнасиловал! Доволен? Тэхён выкрикивает, подскакивая с места. Короткие ногти крепко впиваются в ладони, а зрачки — в мгновенно захлопнувшего рот Юнги. Покрасневшие глаза снова наполняются слезами и парень беспомощно дрожит плечами в окружении остальных участников и гробовой тишины. Спустя пару напряженных минут Чимин неуверенно обнимает друга со спины. — Я в замешательстве, — тихо говорит он из-за плеча. — Как… Как это вышло? Это из-за запаха? Ты не смог сдержаться? Тэхён активно мотает головой и шмыгает носом пуще прежнего. — Я не хотел этого, — возможно, это не было совершенной стопроцентной правдой, но без согласия младшего Ким не сделал бы никогда и ничего. — Тогда зачем? — Врач поставил мне условие: или это делаю я, или он вызывает… «кого-то из специального отдела». Юнги непонимающе ведёт головой в сторону. — Ты сейчас говоришь, что это врач заставил тебя.? — Тэхён в ответ только отчаянно закивал, зажимаемый в тисках из рук Пака. — Он сказал, что это поможет Чонгуку. Сказал, что ему полегчает, если у него будет половая жизнь. Старший в упор смотрел на альфу, в итоге только взъерошив волосы и, что-то пробурчав себе под нос, присел на край дивана. — Но погоди, Тэхён-а, — вмешался в разговор Джин. — Разве… Это ещё давно не обсуждали? Я думал… — Я тоже был уверен, что вы спите вместе уже хотя бы пару месяцев, — в недоумении протягивает лидер. — Я даже… Говорил об этом лично с Чонгуком. Тэхён только слегка приподнимает голову, не решаясь посмотреть на парней. — Мы и спали… Просто по-другому. — Это как, блять, можно по-другому делать? Там выбор не большой, не тебе же в задницу член совать, — выдает возмущенно Мин, встречаясь с растерянным взглядом младшего. — Хён, прекрати хамить, — Чимин заступается за друга, когда Тэхён вдруг виновато его останавливает. — Тэ? — На самом деле, Юнги-хён прав. Простите, — щеки альфы трогает румянец и он опускает голову еще ниже. — Но я не мог заставить его по-другому, потому что он не хотел этого. Я просто хотел угодить ему. — Пиздец, блять, — заключает Юнги. — Ебануться, блять, цирк… — Юнги, прекрати это! — Прекрати затыкать меня, Чимин. Я уже отреагировать никак не могу? — Сдерживай себя хоть немного, ему же тоже нелегко. Лучше бы поддержал. — О, да? Эй, Тэхён-а, — Юнги вскочил на ноги и за пару шагов приблизился к парню, хватая за плечи. — Поздравляю с первыми шагами в нетрадиционном сексе! Желаю долго и счастливо подставлять жопу ебанутому на всю голову омеге! — Я просто хотел, чтобы ему все нравилось, и все. Разве это настолько плохо? Тэхён только громко шмыгает носом, низко опустив голову. Мин вздыхает, скидывая с себя руки вцепившегося Чимина, и прижимает к себе альфу, успокаивающе похлопывая по спине. — Ладно, ладно тебе, — шепчет виновато парень. — Хён перегнул палку. — Ты все правильно сказал, Юнги-хён. Так все и есть. — Тебе стоило сказать нам, мы бы поговорили с Чонгуком или что-то ещё, — Намджун чешет затылок. Он прекрасно понимает, что было бы странно, заяви Тэхён что-то вроде «а Чонгук не хочет, чтобы я ему вставлял!» и привести макнэ на выговор к старшим мемберам. — Что нам нужно было сделать, так это настоять на консультациях с психологом всё-таки, — вздыхает Сокджин. — Это не только твоя ответственность. Мы все семья Гуки. Нужно было серьезнее отнестись к его состоянию. — Я вообще думал, что оно просто пройдет в один прекрасный день, — грустно бубнит Пак, присаживаясь на край мягкого дивана. — Тэ, послушай, не переживай. Не воспринимай это так. Я имею ввиду, ты ведь… сделал это, чтобы помочь ему. — И вроде даже сработало, — Юнги кивнул утвердительно. — Все равно цирк, конечно, блять. Если… — Что за собрание? Возле лестницы материализовался Чонгук с покрасневшими и опухшими глазами. Выглядел он замучено и голос его был негромким. Парни повернулись к нему, пока младший медленно хлопал глазами, обводя присутствующих взглядом. Джин был к нему ближе всех, потому, в пару шагов оказавшись рядом, бережно обнял и поцеловал в макушку. — Как ты? — Средне, — честно выдал он и словил на себе мокрые глаза своего альфы. Чон предупредительно сделал шаг назад, как только Тэхён повернул свой корпус к нему. — Я хочу пить, пойду на кухню. На оклик Чимина он только кинул, что все хорошо и не надо о нем так беспокоиться, ему просто нужно поспать. Как же. Он выудил из холодильника бутылку минеральной воды. — Гуки. — Тэхён, я не хочу говорить с тобой, — устало вздыхает он, когда сзади слышится приглушенное шуршание. Прямо и без прелюдий. — Уйди. — Прости меня. — Не могу. — Чонгук, ты ведь понимаешь? Понимаешь, что у меня не было выбора, не было возможности отказаться? — отчаянно шепчет парень. — Ты бы предпочел, чтобы какой-то левый мужик трахал тебя в твой первый раз, ответь мне, Чонгук? Чон медленно раскрутил бутылку, отпил немного и, тяжело сглатывая воду, закрутил обратно. Повернув голову к альфе, он все же не нашел в себе сил посмотреть тому в глаза. — Я не совсем идиот, — выдыхает макнэ. — Все понимаю. Но не могу сказать тебе спасибо, броситься в объятья и попросить повторить все еще раз. — Я не прошу тебя делать ничего из этого. Я просто хочу, чтобы ты все правильно понял. Если бы меня не вынуждали обстоятельства, я бы ни за что не сделал ничего подобного без твоего разрешения. Если бы это все не ради тебя… — Тэхён сильно закусил губу и зажмурился, сдерживая очередную подкатывающую волну слез. Он ненавидит себя за то, что не может перестать рыдать. Злясь на себя, он выставляет себя жертвой в чужих глазах, но жертва здесь только одна. С трудом повернувшись, продолжая сверлить пол глазами, Чонгук замер в профиль. — Я понимаю это. Головой. Но ничего не могу с собой поделать. Я чувствую себя, — нужные слова подбираются с трудом, потому что эмоции настолько сильные и настолько разные плещутся в Чонгуке, создавая вихрь, что ни одну уловить полностью у него не выходит. — Не собой. Мне нужно время. Подумать, — кивает он сам себе легко. Печальное «смириться» остаётся неозвученным.

***

С тех пор младший старается с Тэхёном не пересекаться и не разговаривать, если работа не вынуждает. Джин понимающе приглашает за стол только после окончания общей трапезы, а позже младшему приходит одно единственное сообщение от альфы, в содержании которого он просит Чонгука не игнорировать групповые ужины, потому что самого его посадили на диету и появляться он на них в любом случае не будет некоторое время. Но макнэ все равно ест в одиночестве после всех, потому что не важно ему, куда там посадили Тэхёна, но его тошнит от мыслей о самопожертвовании. Чонгук, наслаждаясь коротким отпуском, серфит ютуб, слушает музыку и много думает. Если разобраться, то особо страшного ничего не произошло. Ну, неприятно вышло, но не конец света. Было и было. В конце концов, Чонгук прекрасно понимает, что ничего плохого Тэхён не хотел, просто разнервничался и сделал, что ему велели. Ну и ладно. Он также понимает, что на отношение альфы к нему эта ситуация не повлияет и, если Чон позволит, то у них все будет, как и прежде. Но сколько бы младший не провел за размышлениями, ему все равно было теперь не по себе общаться с Кимом. Редкие моменты, когда он все же его замечает, например, сидящим в зале или пьющим воду на кухне, тот выглядит чересчур замучено. У Чонгука вечно колет что-то он вида такого парня, он чувствует вину на себе, хотя вроде бы ни в чем особо и не провинился. Пару раз к Чонгуку в комнату, тактично постучавшись, заходил Намджун. У Чона было чувство, что он хотел с ним о чем-то конкретном поговорить, может, даже догадывался о чем, но до этого никогда не доходило. Ким все начинал издалека, но из такого далека, что оба раза заканчивались на том, что Намджуна уже заждались в студии и он, поспешно прощаясь, уносился работать. Еще приходил Чимин, приносил какие-то сладости, которых Чонгуку, на удивление и без причины, совсем не хотелось. А спустя неделю макнэ уже вернули в строй, устроив по этой причине общий ужин в ресторане. Младшего почему-то немного взбесило, что Тэхён попытался пропустить ужин, оправдывая себя то дополнительными репетициями, то еще каким-то бредом. — Ого, хён, мы всего неделю не общались, и ты решил полностью забить на меня? — хмыкает Чон, встретившись с шокированным взглядом альфы. В ресторане Чонгук, однако, садится подальше от Тэхёна, копающегося в итоге вилкой в тарелке весь вечер и не притронувшегося к еде. А дальше пара недель привычной напряженной работы. Макнэ ловит себя на мысли, что соскучился по камерам и репетициями, поэтому выкладывается на все свои сто двадцать процентов. На съемках шоу приходится много интерактировать с другими участниками, и Намджун предупредительно шепчет Чонгуку в гримерке, чтобы он постарался не давать лишних поводов для сплетен и вел себя естественно. С каждым участником. Наверное, Чон не придавал бы такого сильного значения этому и справился бы намного лучше, если бы лидер не напомнил ему об их ситуации, потому что в итоге Чонгук каждые пять минут то цеплялся за руку Тэхёна, то просто стоял с ним вплотную плечом к плечу. А в перерывах — отходил подальше. А потом — снова выходные. — У нас так много выходных в последнее время, — бормочет Чимин. — Ну да, раньше пару раз в месяц было роскошью, — кивает Хосок, залипая в телефон. — А что, Чимини, устал от отдыха уже? — Да нет, переживаю, как бы на зарплате не сказалось, я тут коплю кое-на что. — Не переживай, жадина. Бери пример с Юнги: надо работать — работает, надо отдыхать — отдыхает. — Юнги-хён больше всех доволен, наверное, — смеется парень. — Правда, Юнги-хён? Но Шуга уже давно спал на кресле в углу комнаты. Чонгук весь день провел в своей комнате за привычными видеоиграми, и соизволил спуститься только к позднему ужину. Чимин уже помогал Юнги с посудой, когда младший заявился на кухню и принялся за свою подостывшую порцию карри. Хосок потрепал его по волосам и радостно сообщил, что они запланировали вечер кино, и что Чонгуку не отвертеться. Впрочем, парень прикинул в голове, что он и так неплохо вышел по рейтингу за сегодняшний день, так что особо не возражал и, вымыв за собой тарелку, появился в общей комнате. Парни уже приглушили свет, так что Чон аккуратно пробрался на свободное возле Джина место и устремил свое внимание в экран. Про себя макнэ подумал, что выбирал в этот раз, наверное, Хосок, потому что смотрели они какой-то весьма неплохой комедийный боевик. Чонгук даже действительно проникся сюжетом, пока не начал чувствовать что-то неладное. Он пытался игнорировать подступающую тошноту, но его желудок начал урчать достаточно громко, чтобы на него обратили внимание. Если не сам Чон, то остальные парни. — Чонгук? — Чимин, сидящий на полу перед ним, обернулся. — Живот болит? Чону очень хотелось разозлиться, потому что после упоминания слов «живот» и «болит» все внимание каждый божий раз было приковано к макнэ. Но волны тошноты не давали ему нормально даже закатить глаза. Он зажмурился и покачал головой: — Просто холодной еды поел. Пак недоверчиво оглядел младшего, но вернулся к просмотру фильма, когда Юнги взял его за руку и мягко развернул. Макнэ понемногу становилось лучше и он усиленно пытался уловить, что он пропустил на экране, пока новая волна не накрыла его с удвоенной силой. Он согнулся пополам, натыкаясь на затылок Чимина, и прикрыл рот рукой. Сдавленно прошептав, что он в уборную, Гук понесся, насколько ему позволяло состояние, до туалета на этаже, и громко закрыл дверь. Вывернуло его в тот же миг, как он поднял крышку унитаза. Парень пожалел, что вообще решил есть сегодня, и лучше бы просто попил молока. От острых ощущений в горле в уголках его глаз проступили слезы. Когда он, умывшись и отдышавшись, покинул комнату, то столкнулся со взволнованным лидером. — Все хорошо, хён, — заверил он до того, как Ким успел открыть рот. — Серьезно, просто я весь день не ел, а потом сразу столько впихнул в себя. Намджун повздыхал еще с полминуты, но в итоге кивнул и заставил Чонгука поклясться сообщить, если ему станет хуже. Макнэ заверил его, обнял и был отправлен в комнату отдыхать. Заснул Чон наудивление быстро.

***

Утром Чонгук проснулся без аппетита и с больным желудком. Он успел только выпить теплой воды, перед тем как его снова утащило в ванную комнату. На завтраке макнэ все же появился, предварительно выпив таблетки для желудка. Чон был немного озадачен, потому что это были не привычные ему за столько лет спазмы, а что-то больше похожее на расстройство, но не хотелось нервировать ребят в их выходной. Да и проводить весь день лежа в постели, следуя наставлениям доктора, совсем не было желания. Несмотря на то, что Чонгук смог заставить себя съесть немного молочной каши на завтрак и пару фруктов на обед, к вечеру его снова начало тошнить. Перед тем, как принять решение сообщить лидеру о своем состоянии, макнэ решил стандартно проверить в интернете свои симптомы. Диагнозов было много, большинство, как это всегда бывает, совсем неутешительные. Чон не мог припомнить, чтобы ел что-то подозрительное, чтобы заподозрить у себя отравление, а в более серьезные вещи верить не хотелось абсолютно. Наконец, наткнувшись на статью о психосоматических заболеваниях, макнэ слегка расслабился: если это про него, то все должно быть просто исправить. — «Переживания»?.. — парень задумался. Он правда хотел бы отрицать факты и убедить себя в том, что все, о чем он переживает на данный момент, — его недельный игровой рейтинг, но не получалось. Он вздохнул и открыл мессенджер. В его чате с Тэхён последним сообщением так и висело уже почти месячной давности оповещение о том, что Ким на диете. — Интересно, закончилась ли его диета. Чонгуку было стыдно и неохотно в этом признаваться, но он, наверное, и правда соскучился. Тэхён все время ходил подавленный, они с младшим не обменивались и парой слов во время, свободное от камер, и даже не пересекались почти в нерабочее время. Макнэ усиленно жевал нижнюю губу, глядя на селфи Тэхёна на его аватарке, пока его желудок снова не стал подавать знаки. Выйдя из уборной в очередной раз, Чонгук неуверенно спустился в гостинную, где обнаружил Джина, читающего книгу. — Что читаешь, хён? Старший оторвался от занятия и подвинулся немного, приглашая Чонгука присесть рядом с ним. — Намджун заставил, — улыбнулся он. — А ты чего? Я думал, ты свой рейтинг защищаешь, сегодня воскресенье. — Я искал Тэхёна, — макнэ пытался звучать расслабленно, но кровь предательски прилила к бледным щекам. — Он еще не вернулся. — А, ладно, — он пожал плечами. — Я тогда тут с тобой подожду. Сокджин непонимающе наморщил лоб. — Два дня? — А? — Два дня тут сидеть будешь, спрашиваю? — Почему два? — Ну, потому что Тэхён только во вторник вернется, — Ким сверился с телефоном и кивнул сам себе в подтверждение. — Почему ты так удивлен? — А где Тэхён? — младший хлопал глазами. — Как где? Чонгук, ты чего? — старший помахал перед лицом омеги рукой. — Он в Тэгу поехал в четверг после съемок. — В Тэгу? Чонгук попытался собрать в голове последние события недели и, к своему удивлению, поняв, что Тэхёна действительно вроде бы не было на их посиделке вчерашней, пришел к выводу, что намерения Кима как-то прошли мимо него. То есть, да, у них был своеобразный перерыв в отношениях, и младший даже сам Тэхёна избегал, но неужели сложно было сказать? Чонгук почувствовал подступающий к горлу ком и ноги понесли его в сторону ближайшей ванной. Он знал, что теперь от старшего Кима он не отвертится обычными обещаниями. — Чонгук, — оперевшись о стену напротив дверей ванной комнаты, стоял старший хён и строго посматривал на вытирающего рот макнэ. — Да, хён, меня тошнит весь день, — вздыхает он. — Но я думаю, что это потому, что мы с Тэхёном в ссоре, поэтому я искал… — В своем уме, Чон Чонгук? — перебили его. — Не приписывай сюда хоть Тэхёна. Я записываю тебя на прием. — Давай хотя бы день еще подождем, — Чон подлетел к Сокджину и навис на его руке, набирающей номер его ведущего врача. — Ну хён! — Что за шум? — со второго этажа спустился лидер, держа в руках корзину со скомканными листами. Чонгук взвыл. — Намджун, поговори с ним, я пытаюсь записать его на приём к доктору О. — Чонгук, — лидер сузил глаза. — Тебе стало хуже? — Нет, хён, все нормально, — хныкал Чонгук. — Ну хотя бы до завтра можно же подождать, оно уже почти прошло. — Ты сказал, что тебе весь день плохо, — отрезал старший и отошел на несколько шагов, когда на том конце провода подали голос. Чонгук, надув губы, смотрел в пол, чувствуя, как в нем прожигают дыру. — Разве не ты обещал сказать, если станет хуже? — Вам лишь бы в больницу меня запереть, — бурчит макнэ, отворачиваясь. — Я записал тебя на утро вторника, как раз будет тебе «еще один день», — Ким старший покрутил телефоном и вздохнул. — Чонгукки, не будь ребенком. Мы больше твоего переживаем. Чонгуку даже нечего было предъявить в день приема, потому что и в понедельник, и в утро вторника его безбожно тошнило. Джин отвез его в клинику к назначенному времени и остался ждать его в машине, потому что макнэ продолжал настаивать, что «и без мамочки справится».