Удиви меня, малыш

      Пары закончились. Все студенты собрались вокруг Чана, хвалили, бурно обсуждали презентацию, и только Чонин не встал с места. «Подойди, придурок! Заговори с ним!» — ругал себя, а всё без толку.       Вот Чонин бил Сынмина каждые выходные, готов был нагнуть всех — так почему Ян не мог просто по-человечески поговорить с ним? Чонин нерешительно поднялся и только тогда уловил на себе взгляд Чана.       То, что у Чонина воспламенилось сердце, — это ещё мягко сказано. Он буквально застыл, а ведь Чан лишь мельком на него посмотрел. Но Чонин уже весь горел, что аж щеки порозовели.       Чонин слышал своё бешеное сердцебиение, и это его с ума сводило. Чан отвёл глаза и улыбнулся студентам. «Он на меня посмотрел…» — Чонин сжал в руках учебники и шире улыбнулся. Сегодняшний день обещал быть наилучшим. Конечно, если не вспомнить про Сынмина.       — Чонин? — неожиданно остановил его Чан, когда все толпившиеся люди разошлись по домам. Чонин вот-вот собирался выйти, но, ощутив твёрдую руку на своем плече, чуть ли не забыл дышать.       «Давай, Чонин, покажи ему себя в наилучшей красе!» — и Чонин медленно обернулся и улыбнулся маньяческой улыбкой. «Да не так, придурок, красивее улыбайся!» — Чонин ещё сильнее лыбился, уже во весь рот, затем прекратил, припомнив, что нужно быть бэд-боем-ебущим-всех-подряд.       — Чё надо? — как быдло вякнул тот. Чонин за долю секунды успел возненавидеть себя полностью. Слава небесам, Чан на странные выходки не особо реагировал, лишь продолжал безупречно улыбаться.       — Можно узнать, где ты живешь? — Чан убрал руку и положил в карман.       Чонина будто осенило: он стоял как вкопанный и смотрел с такими глазами, какими мог смотреть американец на бургеры. Какими могла глядеть пятиклассница на своего возлюбленного. Чонин так же смотрел, как чёртова Джульетта на своего Ромео и как Шекспир, сопевший о какой-то любви в своих сонетах. Перед ним словно открылась Вселенная. Не хватит эпитетов для описания всего, что колыхалось внутри. Чонин словно вкусил рай, а голос Чана был для него сверхнеотразимым, прекрасным, что Чонин испустил влюблённый выдох.       — Я слышал, что ты с Сынмином живешь. Он мне нужен сегодня вечером.       А ведь Чонин буквально летал и теперь неудачно упал, и всё из-за Сынмина. Вообще, он не был виноват, но ему нужно кого-то обвинить, а Сынмин просто идеальная мишень для этого.       Чонину хотелось крушить все вокруг, нагнуть наконец этого чёртового Чана и так зверски выебать, чтобы нескончаемые стоны слушать, но вместо этого он улыбнулся. Спросил теперь уже по-нормальному:       — Что мне передать ему?       — Мы должны были сделать презентацию вместе, но он опять куда-то удрал, — вздохнул Чан. — Сынмин пригласил меня к себе в квартиру и пообещал по эсэмэске написать адрес. Он так и не написал, а дозвониться всё не получается.       Чонин без запинки продиктовал ему адрес квартиры и внутренне извергался. Сынмин пригласил Чана чёрт знает когда, а ему и слова не сказал. Похоже, теперь Чонин будет бить Сынмина не только по выходным. Чонин собирался уйти, но его опять остановил голос Чана.       — Погоди, можешь дать мне свой номер?       «Я готов тебе не только номер дать», — застыли слова на кончике языка. Произнёс он лишь:       — Зачем?       — Я хочу с тобой дружить.       Чонин морально умер. Как, чёрт возьми, Чонину дружить с Чаном, если в его мыслях Чан всегда ебал Чонина? Если фантазия Чонина настолько развратная, что главным героем его сексуальных желаний становился Чан?! Как можно было с ним дружить? Блять, как?!       — Конечно, — и продиктовал ему номер.

***

      То, что Сынмин и Чонин жили вместе, — чистая правда. Их матери были лучшими подругами и считали своих сыновей сверхангелами небесными. Чонин тоже поначалу считал Сынмина каким-то ангелоподобным. Уж больно хорошее впечатление создавал своей поганой внешностью.       Конечно, он был несравненно красив. Слов нет. Чонину аж хотелось выколоть себе глаза. Да и учился просто зашибенно. Высокие баллы получал, за которые уж не продал ли он свою душу дьяволу?       Университет Чонина находился в другом городе, поэтому мамы меж собой всё обговорили и решили поселить их вместе. Чонин был только рад. Ему казалось, что Сынмин просто идеален, будет мотивировать его, но вышло совсем не так. Недаром говорят, что нужно готовиться к худшему, если ожидаешь только лучшее.       Чонин плюхнулся на диван. Отбросил сумку и вынул из кармана телефон с наушниками. Сынмина пока в квартире не было. Можно как-нибудь отдохнуть и воспользоваться случаем.       Чан…Чонин улыбнулся с покрасневшими ушами, всё смотрел на список своих контактов, где поселился номер Чана. Чан хотел дружить с ним. Послышался тихий визг. Чонин поблагодарил Бога за существование Чана, хоть и являлся атеистом.       Чонин надел наушники и зашёл в браузер. Открыл вкладку с корейским гей-порно и включил первое попавшееся видео. Ему это не впервой. Он являлся девственником, хоть и глаза давно лишились своей невинности.       Чонин всегда смотрел гей-порно с участием БДСМ. Ему это в кайф. А самое странное было в том, что ебущие парни не вызывали у него эрекцию. Он будто бы смотрел обычный фильм и только временами робко улыбался. Вот парень шлёпнул по заднице своего связанного партнёра — тот громко застонал. Актив медленно вошёл, и…       — Ого, тебе нравится БДСМ? — донёсся знакомый голос. Сынмин буквально дышал в шею Чонина. Опалял его кожу.       Чонин чуть ли не вскрикнул, обрушил, божечки, нереальный поток матов, а из рук ускользнул телефон, наушники вытащились, и громкие стоны послышались по всей комнате.       Сынмин, как бес, не прекращая, заржал, а Чонин ещё гуще покраснел и разозлился. Начал кулаками колотить Сынмина. Затем Ян вырубил телефон.       — Неужели так трудно не бесить меня?! — раздражался Чонин. — Да блять, слушай сюда! Ты не видел ничего и не знаешь ничего, понял?!       — А принцессе нравится, когда его связывают, да? — усмехнулся Сынмин.       Чонин закрыл лицо руками. Начал делать вдохи и выдохи. Ему было так стыдно за себя. И почему Сынмин должен был это увидеть?       — Аргх! Отстань! И вообще, прекращай меня так называть! Это слишком слащаво и бесит!       — А как мне тогда называть?       — Чонин, дурак, Чонин!       — Почему же?       — Потому что это моё имя! Потому что это имя нагибатора! — уже повысил голос Чонин.       — Нагибатора, которому нравится, когда его шлепают?       Чонин томно выдохнул. Он вскочил с места, забрал свою сумку и, побежав в сторону своей комнаты, заперся там.       — Эй, я же пошутил. Это нормально, если тебе нравится… а-ха-ха… такого рода вещи, — едва сдерживал смех Сынмин, стоя за дверью комнаты Чонина.       — Иди к чёрту! Боже мой, оставь меня в покое! — Чонин медленно скользил вдоль стены и, усевшись на холодный пол, вновь закрыл своё покрасневшее лицо. Уши горели. Сердце бешено стучало. Он не знал, что сказать, — он хотел лишь прибить Сынмина к чертям собачьим.       А Сынмин молчал. Чонин подумал, что он наконец отстал, ушёл к себе, но нет, не тут-то было. Сынмин просто нашёл телефон Чонина, который тот оставил на диване, и начал смотреть историю его браузера.       — «Можно ли сделать из натурала гея?» — в голос зачитал Сынмин. — «Больно ли при первом разе?», «Как правильно мастурбировать?»…— отперлась дверь, Чонин с бешеной скоростью побежал в сторону Сынмина.       — Блять, сука, дай! Выбью! — Чонин буквально запрыгал на месте, ведь Сынмин-то был выше ростом. Старался сильно бить кулаками, а всё бесполезно.       Сынмин поднял руку, державшую телефон, а другой отпихнул от себя Чонина.       — «Что делать, если ты девственник, но хочешь сразу заняться бдсм?..» — Сынмин усмехнулся и возвратил собственность Чонина. — Мне сказать, что делать?       — Знаешь что? — Чонин не на шутку разозлился: он уже перешёл на шепот, сунув в карман телефон. — Сугубо личные вещи остаются личными. Не суй свой нос туда, куда не просили. Я больше не хочу с тобой разговаривать, — и, агрессивно развернувшись, зашагал в сторону комнаты. Сынмин наблюдал, как он сжимал кулаки, и вены на руках выпирали, как его маленькое тельце дрожало, не вмещая в себя всю злость.       Чонин был готов расплакаться. Уж слишком часто Сынмин издевался над ним. Он стыдился своих желаний, стыдился своей ориентации и иногда даже своего существования.       Чонин еле решился вбить в поисковик эти чёртовы вопросы, которые не давали ему покоя. Нетрадиционная ориентация — это неправильно, это мерзко, позорно, а Чонину приходилось терпеть. Терпеть все свои прихоти и чуть ли не задыхаться в них. Он не сможет это остановить, как бы ни старался.       Тыльной стороной ладони смахнул слезы. Ну вот. Опять вёл себя как девчонка. Как же бесило. Не зря же все ненавидят геев. Чонину не нравились эти черты его характера, нестабильность эмоций и то, как колени дрожали. Парни должны быть стойкими, дерзкими и гордыми, но Чонин совсем не такой. Это заставляло ненавидеть себя.       Сынмин вскинул брови. Наверное, он дошёл до самого пика и должен чувствовать стыд. Должен.       — Чонин?       — Что, блять, еще?! — Чонин остановился и еле сдерживал слезы. Ужасное ощущение. Мало того, что все постоянно издевались над ним, говоря, какой он неженка, так и этот Сынмин приступил к насмешкам.       — Посмотрим телепузиков?       Сынмин помнил, как в детстве, когда Чонин долго плакал, успокаивал себя просмотром этих странных мультиков. Конечно, от тех парней, что над ним издевались, и следа не осталось. Сынмин об этом постарался, но об этом не скажет.       Чонин обернулся к нему с покрасневшими глазами. Сынмин буквально застыл на месте.       — Ты, конченный ублюдок, мудак!.. — мило всхлипнул тот, но не дал Сынмину и ближе подойти. — Врубай уже телевизор!

***

      У Хёнджина имелись свои роскошные рестораны и клубы. И в одном из этих клубов состоялась первая их встреча. Встреча Феликса и Хёнджина.       Это клуб, где ошивались элитные отпрыски общества. Клуб, где все двадцать четыре часа гремела музыка на всю громкость, и стояло вечное тёмно-синее освещение. Люди здесь не отходили ни на шаг от танцпола, который светился разными оттенками, стоило на него встать. Два-три бармена, объединившись, готовили лучшие коктейли страны, рецепты которых привозили из заграничных стран. Диджей был не менее знаменит своими собственноручно написанными битами. Немыслимое блаженство для ушей. Закуски, алкоголь, казино, игры и девушки-стриптизёрши, которых сам Хван Хёнджин лично подобрал. Сплошной азарт со всех сторон и броская роскошь.       Хёнджин развлекался здесь в выходные. Играл в карты, обыгрывал, обсуждал важные контракты с другими компаниями. Любимой игрой являлся бильярд, где он чувствовал себя на своей волне. Хёнджин профессионально играл во все азартные игры, где нужно делать ставки, но всё же своё предпочтение отдавал бильярду.       Длинными пальцами аккуратно держа кий, чуть наклонился и выбил шары. Попал в самую лузу.       — И давно вы играете в бильярд, мистер Хван? — мужчина лет сорока всё не сводил свой любопытный взор с Хёнджина.       Хёнджин привык к этому. Из-за того, что ему всего лишь девятнадцать, взрослые любили на него смотреть, как на неопытного и тупого, которого можно легко обвести вокруг пальца.       — Всего лишь три месяца, — усмехнулся Хёнджин и привстал. — Так сколько вы хотите?       — Двенадцать миллионов вон, — мужчина в строгом смокинге повторил те же движения, но промахнулся.       — Не слишком ли вы требовательны? — Хёнджин натёр накладку кия мелом. — Инвестировать в компанию, которая и до второго года не доживет. А вы любитель сатиры, мистер Ким, — язвительно отметил тот.       Ким в ответ злобно скрежетал зубами. «Молоко на губах не обсохло, а уже задирает свой нос», — мысленно бесился тот.       — Ну-ну, мистер Ким, не стоит так злиться. Ведь от моих денег зависит репутация вашей компании, — глаза Хёнджина дьявольски сверкнули при туманном освещении; он вновь принял свою удобную стойку, легонько коснулся кия и выбил шары. Они снова проникли в лузу. — Кажется, удача на моей стороне.       — Господин Хван! — задыхаясь, ворвался в комнату руководитель клуба. Оборвал их диалог. — Господин Хван, извините, что прервал ваше собеседование, но вы нам срочно нужны! — руководитель, что был чуть старше возрастом, стоял весь запыханный с покрасневшим лицом. Происходило явно что-то неладное, учитывая то, что Хёнджин расставил свыше пяти вооружённых охран в клубе.       — Что случилось? — на лице Хёнджина и намёка на встревоженность не было. Он лишь положил кий на бильярдный стол и одарил ледяным взглядом руководителя. Мужчину охватило кошмарное волнение, мурашки табуном ходили, кровь в висках безумно стучала. Хёнджину не нужно было затрагивать мышцы лица — он вполне мог убить человека одним своим взглядом. Хёнджин повторил свой вопрос. Понизил тон.       — Я… я… — растерялся тот, затем, сжав кулаки, набрался смелости. — Господин Хван, пожалуйста, простите меня, умоляю, только не лишайте меня работы! У меня есть шестеро детей, пощадите, ради бога?! — руководитель уже упал на оба колена и подполз к Хёнджину с жалостливым лицом, всё не прекращая унижения.       — Мистер Роберт, вы не ответили на вопрос.       — Там… там устроил разгром один парень. Я пытался!.. Пытался остановить, честное слово!.. — Хёнджин поднял руку, и Роберт сразу же заткнулся.       — Больше пяти охран. Вооружённых. Как какой-то парень смог остановить всех вместе взятых? — терпение Хёнджина было на исходе. Роберт притупил взгляд.       — Я не знаю, но мы пытались его остановить! Он совершенно неконтролируем! Пожалуйста, простите меня! Это моя вина! — голос перешёл на отчаянный вопль. Хёнджин в ответ расслабил галстук и направился к выходу, проигнорировав слова Роберта.       — Репутация моей компании, значит, — ядовито выдавил бизнесмен, посмотрев на юношу. Хёнджин остановился.       — Прошу прощения, мистер Ким, я читал в газетах, что такие переполохи в вашем клубе происходят каждый день, — и обернулся к нему. — Что ж, тогда чувствуйте себя, как дома, — Хёнджин ухмыльнулся, затем устремил взор полного равнодушия на руководителя. — Поздравляю, Роберт.       — Что? Что, господин Хван? Вы меня повышаете?..       — Нет. Вы уволены.

***

      Хван Хёнджин мог щедро награждать своих подчинённых и так же без толики жалости отбирать у них самое ценное. Он ненавидел, когда его не слушались только потому, что ему не было и двадцати. Хёнджин нанимал только самых лучших, самых крепких, но даже они умудрялись разочаровывать его.       Перед тем, как выдвинуться, он несколько секунд простоял за закрытой дверью и прислушивался, как мистер Ким крушил всё вокруг и осквернял Хёнджина.       — Молокосос недоросший! Высокомерный ублюдок! Глаза выколю! — и кидал мебель в стену. Сокрушал всё, что попало под руки. Роберт взмаливался теперь Киму. Хёнджин шире улыбнулся и набрал номер секретаря.       — Господин Хван, я вас слушаю? — донёсся низкий голос Ричарда из телефона.       — Оборвите все контракты с мистером Кимом, закройте все его клубные дела и вынесите то обвинение, которое откопал Эдвард, — Хёнджин вновь услышал звуки ломающейся мебели, затем перевёл взгляд на свои наручные часы. — И да, оштрафуйте его за ущерб мебели. За адвокатом можете обращаться в компанию Уоллиза.       — Как скажете, — Хёнджин бросил трубку.       Он неспешно направился вниз и услышал стук своей обуви. Музыка давно перестала играть, и эта новость совершенно его не обрадовала.       Танцпол пустовал, люди уже разбежались, а все бокалы и ценные вина разбиты в прах, окрасив стены в кровавый цвет. Несколько охранников лежали побитыми до смерти. Даже красовалась пуля в области. Автоматы разбросаны, мебель раскинута в беспорядке.       Ему всё интересно, кто осмелился на такую дикость? Против Хёнджина люди и пискнуть боялись, но пришла какая-то псина и перевернула вверх дном весь его клуб. Кто, блять, разрешил? Кто, сука, впустил? Хёнджин самолично задушит этого человека, живого места не оставит, в клочья разорвет и будет питаться его страхом до скончания своих дней.       Хёнджин уже стоял на первом этаже и смотрел, как выжившие две охраны вцепились в рыжеволосого парня, схватив за обе его руки. Юноша бешено дёргался — он уже весь пылал.       Разозлить Хёнджина — задача из трудных. Почти невозможных. Но стоило кому-то дёрнуть мышцы его лица, как за гром и переполох он заставит ответить по полной.       — Что здесь произошло? — твёрдый голос звучал эхом по всему залу. Хёнджин подошёл поближе к парням, чтобы рассмотреть его.       Ли Феликс не знал, какая сокрушительная сила находилась внутри него, и какой дьявол сидел в его душе, когда он напивался на всю катушку. А всё из-за какой-то дрянной стриптизёрши, которая не захотела дать ему свой номер. Феликс в то время не любил Аманду, поэтому был вполне себе свободным.       Всё это началось с того, что ему отказали. Он разбил бокал вдребезги, и на него зачем-то накинулась охрана. Нет, Феликс ничего незаконного не делал, не убивал кого-то, и грубые движения охранников не на шутку разозлили его. Мало того, что он не понимал всё происходящее и то, как вякал и где кулаками махал, он сумел за каких-то полчаса разгромить весь зал. Сначала он ударил охранника, чтобы тот пошёл к чёрту, и сказал ему что-то такое, что совершенно разъярило того. Феликс выбил ему челюсть, когда он хотел его ударить. Выдвинулся второй охранник. Феликс схватился за горло бутылки вина и кинул тому в голову. Третий оказался намного тупее, раз решился открыть огонь среди клиентов.       Все начали кричать, а Феликс, шатаясь, сумел увернуться от пуль. Нереально. В этом ему помогло тёмное освещение. Диджей, посмеявшись, сунул в мешок вино, затем удрал куда-то. Бармены скрылись за стойкой и пытались сохранить жизнь людям, но всё шло под откос. Четвертый охранник случайно ударил одного бармена, приняв за предателя. Началась ужасная драка. Стрелял вовсе не Феликс, а бармены с револьверами, чему Ли дико изумился. Ему даже не пришлось особо париться: он спрятался за стол и подождал, пока стрельба закончится.       Люди бежали, топтались и выбегали прямо на улицу. Некоторые присоединялись к драке чисто из-за азарта. Особенно такие, как Феликс. Твердившие, что не умели драться.       Феликса нашёл другой охранник и сорвал с него рубашку. Феликс от ярости чуть ли не задохнулся. Это самая дорогая рубашка, которая когда-либо была у него в жизни. Он ещё долго лупил чернокожего. А что? Ему же еле удалось достать билет в этот «элитный», сука, клуб, а тут его выгнать хотели, причем нахальным образом. Нет, Феликс не позволит распускать им руки.       Он пришёл не один, а с Минхо, который час назад познакомился с каким-то геем и удалился с ним в уборную. Вообще, Минхо не следовало оставлять Феликса ни на секунду. Особенно когда он в хлам напивался.       — Блять, там стреляют, — Минхо уже был на грани экстаза. Парень слишком охуенно брал в рот. Словно назло причмокивал пухлыми губами. — Феликс — сученыш! Выбью всю дурь, когда выйду! — Минхо пришлось ускоряться, что совершенно ужасно, ведь скорострелом он не был, а стояк всё не «ложился».       Клуб за мгновение ока опустел и превратился в помойку. Но Феликсу и на это было плевать. Какие-то громилы крепко схватили того за руку, а Феликс всё сопротивлялся и дёргался, обрушив поток ядовитых слов.       Феликс застыл, стоило ему Хван Хёнджина увидеть. Искры глаз Хёнджина горели ярким пламенем, а брови были нахмурены. Он словно уничтожил Феликса одним взглядом, словно заглядывал в душу, что Феликсу захотелось оторвать у него глаза и руки. Феликс до сих пор чувствовал бешеный стук сердца из-за спиртного. И вряд ли он вспомнит о том, что натворил, завтра.       Но вот сейчас Хёнджин стоял перед Феликсом. Их разделяли какие-то ничтожные сантиметры. Феликс глядел на него так злобно, со всей ненавистью сквозь карие глаза, что вызвал некий азарт у Хёнджина. Никогда ещё на него не смотрели таким обескураживающим взглядом, что будило демонов внутри и заставляло их сгорать заживо.       Хёнджин не ожидал внезапного сюрприза судьбы, но ярость его так и не утихла.       — Господин Хван, этот парень разгромил весь клуб. Мы пытались его…       — Можешь больше не говорить, — Хёнджин больше злился тому, что ему вновь придётся отправиться на поиски новых подчиненных, а это ужасная морока. — Кто ты? — обратился он к Феликсу.       — Иди к чёрту.       Хёнджин кивнул охране. Один из них пнул Феликса в ногу, заставив сесть на колени перед Хваном.       — Теперь ты понимаешь своё положение, мальчик? — вздохнул тот. — Ты разрушил мой клуб, сорвался со своей цепи, как бешеный пес. Кто освободил тебя из клетки? Кто твой хозяин? — Хёнджин поправил рукава своей рубашки. Он не припоминал такие открытые вражды с компаниями, чтобы к нему отправляли разъярённого юношу.       — Мне никто не нужен, я свободный, — лишь грозно, своим глубоким голосом сказал Феликс. Хёнджин в ответ усмехнулся и уселся на одно колено.       — А ты знаешь, что я могу купить твою свободу за какие-то там деньги?       Феликс в ответ плюнул кровью в его рубашку. У охраны чуть ли не вытаращились глаза. Всех охватывала боязнь при виде Хёнджина — он был исчадием ада. Феликс был слишком смел, а такие не жили долго. Феликс горько пожалеет о том, что сделал.       Хван медленно повернул голову и посмотрел на пятно.       — Отпустите его.       — Но…       Затем Хёнджин просверлил парней жгучим взглядом, что те мигом отстранились от Феликса. Сам Феликс не сразу задвигался, выжидающе посмотрел на Хёнджина. Ожидал драку или побоище. Вместо этого Хван лишь ухмыльнулся.       — Ненавижу кусачих псов.       Феликс не выдержал. Сразу кинулся вперёд. Поднял кулаки, но Хёнджин опередил его. Схватив за локоть, резко свернул его с бесчувственными глазами. Раздался звук хрустнувших костей. Феликс болезненно закричал.       — Я не разрешал тебе двигаться, — и отпустил его вывихнутую руку.       — А мне и не нужно твоё разрешение, — не сдавался Феликс, ощутив ужасную боль, из-за чего ему пришлось поморщиться. Хёнджин впервые в жизни встретил такого наглого человека.       — Слушай, — Хёнджин бледными пальцами вцепился в его мягкие волосы и посмотрел прямо в глаза. Феликс даже не растерялся. Упрямо продолжил на того смотреть. Но такого не бывает. Хёнджин умел заставлять людей трястись и содрогаться от ужаса. Так почему Феликс не дрожал?       Он уловил на себе пьяный, опасный взгляд Феликса. Опустил глаза и увидел кровавые губы, с которых так и хотелось содрать кожу и пламенным языком провести. Хёнджин невольно покусал свои. Затем стёр с лица улыбку.       — Как тебя зовут, малыш?       — Мне послать тебя к чёрту дважды?       Наконец, Минхо вышел и полностью охуел от этого зрелища.       — Я же оставил тебя всего на полчаса! Что за разгром ты, блять, устроил?! — Минхо быстро ступил в сторону друга. Заметив влиятельного человека, о котором все только и болтали, пребыл в немом ужасе. Теперь Минхо никогда не позволит Феликсу и вдохнуть рядом с алкоголем.       Хёнджин наконец отпустил Феликса и встал с места. Его не волновал Минхо. Он даже на минуту забыл о разгроме и о том, что с завтрашнего дня его репутация будет медленно рушиться. Хёнджину ещё предстояла долгая работа.       — Боже, мистер Хван, мне, конечно, ужасно жаль. Друг не в себе из-за алкоголя, — Минхо наклонился. — Пожалуйста, мы оплатим все счета, простите моего друга! — затем встал и накинул на плечи руку Феликса. Феликс застонал от боли. — Ты и руку вывихнул? Ну, чудесно! — затем обернулся и протянул визитную карточку Хёнджину. — Вот здесь мой номер — позвоните и сообщите необходимую сумму. Мы что-нибудь придумаем.       — Мне не нужны деньги, — у Минхо чуть ли не челюсть отвисла. — Как его зовут? — и кивнул в сторону Феликса.       — Нет-нет! Вы можете заключить контракт со мной, только не тро…       — Имя.       — Имя Феликса?.. Но зачем оно вам? — Минхо опять ляпнул лишнее и еле сдержался от желания ударить себя по лбу. Хёнджин улыбнулся. «Какая муха его укусила?» — Минхо всё ещё не понимал этих богачей.       Хван напоследок посмотрел на Феликса. Тот уже давно вырубился.       — Феликс, — прошептав, попробовал на вкус имя и вновь закусил губу. Затем поднял взгляд на Минхо. — Я закрою глаза на проделки вашего друга, но взамен вы должны кое-что для меня сделать.       — Но что?..       — Устройте мне встречу с ним.