VI
23 сентября 2018 г., 13:53
knox brown — reignite i can't stop wanting you, i'm an addict
— Вы, случаем, не Ли Минхо?..
Минхо не застыл. Лишь продолжил пронзительно смотреть тому в глаза. Интимное фиалковое освещение всё больше увеличивало напряжение, а какофония музыки биение сердца ускоряла. Минхо до сих пор улавливал слабый аромат погасших свеч и нотки любопытства в голосе младшего, бесцеремонно рассматривавшего своими кристальными глазами, от которых млеть можно. А старший не трепыхался, нет, не хотел своим видом подозрения вызвать и только легонько оттолкнул от себя парня. — Извините, но если вы продолжите домогаться при каждой встрече, я попрошу руководителей внести вас в чёрный список, — Минхо тут же собирался развернуться и уйти. Не желал больше задерживаться здесь. Он даже не знал имени своего клиента, не видел его лица и понятия не имел, откуда он разузнал его. Слишком рискованно оставаться здесь и дальше. Какой-то парень с фужерным запахом мужского одеколона мог бы запросто распространить слухи по всему университету. Можно считать, что для Минхо это будет сродни концу света. Популярный боец и староста Ли Минхо — гомосексуал и стриптизёр. Интересно, какова будет реакция ярых гомофобов? У него так же не вызывался восторг от постоянных прижиманий к ледяной стене и от наблюдений, как у Джисона менялся взгляд, как он стоял неприлично близко и замирал, изучающе смотря на старшего, как на какую-то продажную куколку. Минхо еле выкручивался ранее, ведь клиент — это клиент. Старался быть максимально вежливым. Но сейчас планы кардинально изменились. Он отвернул дверь и тут же услышал за спиной смешок парня. — Даже не знаю, радоваться ли мне или злиться, что ты скрываешь такое искусство, — перешёл на неформальный тон Джисон, ухмыльнувшись уголками губ. — Твой танец безупречен, он манит, и будь я на твоем месте, пожелал бы поделиться этим со всем миром. Но одновременно с тем я доволен, что я первый, кто наслаждался твоими движениями, зная твоё имя, — певец пел своим бархатным, низким голосом, а Джисон медленно снял с себя маску. — Мне жаль, что не удавалось раньше представиться. Я Хан Джисон. Мы учимся на одном факультете. Рад встрече, Ли Минхо. И только теперь Минхо, пробыв немного в смятении, то ли от открытого комплимента, то ли от давящей ауры младшего, нерешительно повернулся к нему. Тут же пожалел о сделанном. Джисон стоял, а белый туман окутал его до туловища, подчёркивал плечи и спокойное выражение лица. Он продолжал сверлить испытующим взглядом. Неторопливо поднимал глаза с сочных губ на игривые глазницы Минхо, будучи готовым накинуться на него. Больше скрываться не было причин. Минхо обнаружили самым неожиданным образом. Рано или поздно это должно было случиться. И теперь, подняв руки, Минхо тоже развязал ленту маски и выпустил тяжёлый вздох. Джисон шире улыбнулся. — Ты слишком красив, чтобы скрывать своё лицо за этой маской. — Скажи уже, чего тебе надо, — старался сохранять равновесие. Минхо не позволит слухам расползтись. Придётся пойти на самые крайние меры, чтобы заткнуть этого Хан Джисона, который напоминал ему малыша с милыми щёчками. Какой-то на вид слишком безобидный. Только грубый голос и взгляд меняли всё. Первое впечатление — всегда ложное. И то, что Джисон заглядывал сюда, уже говорило о том, что характер явно не соответствовал внешности. — Сходи со мной на свидание, — без стеснений выдал Джисон. Скорее машинально. Убрал руки в карманы, не сводив свои карие глаза. — Кажется, я влюбился в тебя. Минхо замер на месте. Удивился дикой самоуверенности, исходившей от него. Он бы дал Джисону не больше пятнадцати, да и влюбиться в первого встречного, не зная, что он собой представляет, довольно глупо. Помимо того, Минхо привлекали лишь парни постарше, имевшие огромный опыт в любовном плане. А тут какой-то малыш подкатил и на руки просился. Минхо лукаво усмехнулся. — Невозможно влюбиться в человека с первого взгляда, — лишь бросил в ответ старший. — Это лишь временная симпатия, которая вскоре уйдёт. — Меня бы здесь не было, будь это простая симпатия, — Джисон сделал шаг вперёд. — Это не любовь, Джисон. Не стоит романтизировать всё подряд. — Как мы можем спорить о чувствах, если ты не чувствуешь то же, что и я? — Джисон, ласково прикоснувшись к горячей ладони старшего, приподнял её и прижал к своей груди. Минхо на миг застыл, ощутив бешеное сердцебиение «ребёнка». — Говорят, что на свете нет ничего невозможного, и это только подтверждает, что я смогу влюбить тебя в себя. Я сделаю всё ради этого. А если не получится, — Джисон наклонился к его лицу, сверкнув глазами, — мне придётся вырвать твоё сердце, — и усмехнулся в губы Минхо. Минхо впервые в жизни ощущал всем нутром неравномерное биение собственного сердца. Джисон резко переменился во взгляде и действиях. Он попросту не был к этому готов. Ему оставалось лишь назло улыбнуться. — Малыш, ты связался не с тем человеком, — рефлективно вырвал свою руку и облизнул засохшие губы. — Меня интересуют только парни постарше. Джисон в ответ засмеялся. — Не думаю, что в постели это будет иметь значение. Минхо резко и с вызовом посмотрел на него, сделав шаг назад. Отстранился. Музыка постепенно стихла, оставив возле себя лишь смутные чувства. Яснее, как никогда, слышался голос Джисона и каждый шёпот. Каждый вздох. Минхо шумно сглотнул. Тот буквально раздевал его одним садистским взглядом. Непривычно жарко. Минхо не нравилась аура Джисона. Не нравился он сам. — Не позволяй себе многое, — Минхо больше не смог сдержаться из-за давления пристальных глаз. Опустил голову, чуть нахмурившись. Джисон заметил это. Он наклонил голову вбок и усмехнулся. — Поверь, так я, наоборот, сдерживаюсь, — Минхо обернулся и хотел рвануть с этого места подальше. Особенно от этого Джисона. Он не стал ждать. Сразу же схватился за ручку двери. Собирался вот-вот распахнуть её, но Джисон, оборвав весь план, не дал ему осуществить побег. Одним взмахом развернул его к себе и с грохотом прижал к двери. Минхо поморщился от боли. — Я не дам тебе уйти, пока не заполучу свой ответ. — Ты уже знаешь мой ответ, — начал кипятиться Минхо. — Только не пытайся запугать меня детскими шантажами. — Шантажи? За кого ты меня принимаешь, Минхо? — Джисон тяжело вздохнул и длинными пальцами провёл по бледной щеке старшего. Минхо краем глаза наблюдал за движениями его рук. — Минхо, я просто сделаю тебя своим и докажу, что на свете существует любовь с первого взгляда. — Бред, — Минхо убрал с лица руку Джисона. Тот лишь сильнее расплылся в ласковой улыбке. Смотрел на него, как на глупого ребенка. Минхо на миг даже забыл, кто из них старше, а кто младше. Он лишь словил себя на мысли о том, что Джисон был, несомненно, горяч, если оценить его в качестве парня. Но Минхо настораживало вовсе не это. Беспокоил вольный характер Джисона, некое ребячество в нём и упрямство, что выводит из себя с первой же секунды. Джисон на вид казался озорным и весёлым пареньком. Так какой чёрт в него вселился? Минхо лишь смутно вспоминал, как бы ни пытался поглубже зарыться в воспоминания, о самом Хан Джисоне. Тот практически не посещал лекций. Любил затыкать своими фактами рты профессоров, обсуждал бесконечную тему о живописи, в чем Минхо мало смыслил. Он был из тех парней, которые никогда не учились, но аргументами получали высокий балл и выходили из поля битвы невредимыми. Сейчас Минхо добавил сам себе, что он ещё и упертый, избалованный мальчишка. — Я же сказал, что предпочитаю только постарше. — Полюбишь и помладше. — А что если я люблю другого? — Придётся разлюбить. Минхо в ответ томно вздохнул. В игру слов с Джисоном ему точно не выиграть. Минхо уже начал сомневаться, что Джисон — ребёнок, смотря в эти прожигающие душу глаза. — А что, если я уже встречаюсь с кем-то? — Тогда твой парень будет очень огорчён. — Малыш, пойми же, — уже раздражался Минхо, больше не желая продолжать разговор, — я разобью тебе сердце. Я не из тех, кто задерживается на одном парне. Лучше уйди по-тихому, и я пообещаю, что забуду о твоих словах, — Минхо легонько похлопал того по плечу. — Это будет лишь означать, что я стану исключением. — Я буду тебе изменять. Я не буду тебя любить. Неужели так туго доходит? — белоснежные пальцы прошлись по горячей шее младшего, плавно опустились на плечи. — Пока ты будешь бегать за мной, я буду целоваться с каждым встречным, медленно губить тебя, и ты совсем ничего не сможешь с этим поделать, — Минхо ухмыльнулся, подумав, что попал в самую точку. Теперь уж точно он отстанет. После откровенных «отвали» все должны уйти. Но Джисон в ответ подолгу смотрел, слегка вскинув брови. — Ну, целуйся хоть с тысячами. Какой в этом толк, если в конце ты всё равно будешь приходить ко мне или искать меня в каждом человеке? — Откуда такая самоуверенность? Мы даже толком не знакомы… — Минхо бы продолжил, если бы не Феликс, который почему-то позвонил ему в три часа ночи. Никогда ещё Минхо не был так благодарен небесам за непредсказуемость своего друга. Он машинально вынул из кармана телефон. — У меня звонок. — Я подожду, — Джисон отстранился, предоставив Минхо полную свободу. Тот решил не медлить. Открыл дверь. — Время окончено, а тебе пора домой. Не хочу, чтобы меня ещё обвиняли в совращении несовершеннолетних, — Минхо не упустил момента поиздеваться над выражением лица Джисона, который в ответ лишь ярче улыбнулся. — Минхо, сегодня я дам тебе уйти. Но с завтрашнего дня можешь забыть о покое.***
— Я сломаю тебя.
Пока Хёнджин всю ночь возился со своими делами, на Феликса свалилась новая работа в виде его конкурента. До начала боя осталось две недели. Эти дни быстро улетят. Глазом моргнуть не успеешь. Поэтому Феликс выжимал из себя всё на максимуме. Последняя битва, и он свободен. Феликс о противнике ничего не знал, кроме того, что он любил блистать своей внешностью, из-за которой всех в дрожь бросало. У Феликса же она вызывала немыслимое раздражение. Он в час ночи уже пятый раз выискивал информацию о нём. Вбивал в поисковик всевозможные наборы слов, никак не связанные между собой. Он слышал, что Хёнджин был известен, поэтому надеялся разыскать информацию о его проигрыше или оплошности. Ухватиться за всякую мелкую зацепку или фотографию, где он вышел неудачно. Но, к своему удивлению, он получил нечто большее, чем желал. «Хван Хёнджина засудили за открытую стрельбу в клубе». «Круглый регресс или прогресс? Хёнджин закрывает свой бизнес?» «20 самоубийств или коротко о Хван Хёнджине» Феликса больше привлёк третий вариант. Он решительно кликнул на ссылку. Веб-сайт открылся, отобразив заголовок и сам текст. Феликс прокрутил колёсико компьютерной мышки. Жадно глотал глазами каждую букву. «Мы все помним открытые вражды между компаниями, но в бизнесе большую и угрожающую позицию занимает винный завод всеми любимого Хван Хёнджина». Около двадцати самоубийств произошли за последние два месяца, и все они взаимосвязаны с враждой с мистером Хваном. Компании, попытавшиеся разрушить винную империю, неожиданно претерпевали банкротство, а на следующий день бизнесмены оставались без гроша в кармане. Дома их были разгромлены. Сами жестоко избиты. Когда-то бывшие миллиардеры начали скитаться по улицам. Заканчивали свою жизнь печальнейшим образом. Остальные люди, которые были в ссоре с юным предпринимателем, ложились в психиатрическую клинику. Практически отказывались отвечать на все вопросы. Некоторые же, скрывшись в тени, проживали свою жизнь в качестве отшельника. «Эксперты ещё не могут подтвердить причастие Хёнджина к самоубийствам, поэтому мы можем лишь строить догадки…» — Феликс вздохнул и выключил ноутбук. Он до сих пор пребывал в немом шоке и ощущал смешанные, тревожные чувства. Что если Хёнджин действительно причастен к этим делам? Феликс пожалел, что связался с этим человеком. Что вообще попался ему на глаза. Зачем Хёнджин поставил на него огромную сумму? Они ранее сталкивались? Но Феликс ничего такого не помнил. Вопросов, как всегда, было много, а искать ответы необходимо самому. Феликс знал, что с завтрашнего дня всё в его жизни переменится с ног до головы. Нет, не из-за слов Хёнджина или статьи. Феликс про них на следующий день забыл, хоть и бесился больше двух часов, топчась на месте и оскверняя всё подряд. Если не припоминать постигший вихрь в виде Хёнджина, то Феликс в глубине души был счастлив, что смог выиграть свой первый бой. Теперь девушка его мечты обратит на него своё внимание. Возможно, и влюбится. Ведь Феликс не слабак, он умел защищать, когда было нужно. Девушки как раз грезили о таких парнях. По крайней мере, Феликс в это верил. felix: привет, не хочешь сходить со мной в кино в пятницу? amanda: прости, я в это время занята. Феликс долго смотрел на экран телефона, на сообщение Аманды, которая только время от времени отвечала ему. Зачастую совсем игнорировала. Ну, ничего. Феликс не из тех, кто унывал сразу же. Он обязательно заполучит Аманду. Даже если не сейчас, то однажды — точно. Ведь он любил её всем сердцем, и в самые трудные моменты она спасала его одним своим существованием. Феликс слышал спокойный вой ветра и, прикрыв глаза, погрузился в сладкий сон.***
Утром Феликс весь сиял. Был таким радостным, что ему позавидовали бы все оптимисты мира. Ведь теперь он — элита. Новая ступень и звание, доступное не каждому. Звание, ради которого бились все. Конечно, Феликса не устраивало такое неравноправие среди студентов и, если бы он смог что-нибудь поделать, то удалил бы систему, из-за которой всех проигравших втаптывали в грязь, к чертям собачим. Но ничего предпринять он не в силах. Аж сердце разрывалось. О противнике Феликс ещё долгое время не слышал. Некоторые поговаривали, что его исключили из университета. Некоторые твердили, что он увлёкся таблетками от отчаяния, ведь долгов на шее висело немало. Феликсу не хотелось особо касаться этой темы. После тяжелой битвы он выиграл такие деньги, какие ему и не снились. Он смог оплатить на год вперёд аренду дома. При этом на карточке ещё сохранилась нехилая сумма, которую при желании хватило бы на всю жизнь. Теперь Феликс мог наслаждаться своей жизнью сполна. Он уволился со всех работ. Наконец сказал боссам желанное: «Идите к чёрту». Со всей силой хлопнул дверьми. Да, Феликс сделал это. А в университете всё обещало быть, словно в раю. Девушки будут толпиться, зовя его и только его оппой, а парни начнут приходить к нему за советами, хёном звать, уважать и любить. Если не это счастье, то что? Феликс вдохнул полной грудью, предоставив возможность сентябрьскому воздуху окутать его с головой. Сделал решительный шаг вперёд и открыл дверь уверенным движением. Бесстрастно вошёл модельной походкой, над которой тренировался целую ночь, стоя возле зеркала. Что ещё можно было от него ожидать? Он побрызгался дорогим парфюмом, о котором давно мечтал. Ещё долго нюхал запах собственной одежды. Блаженство. Слава богу, что шторы были плотно задёрнуты, иначе Феликса сочли бы за извращенца. Феликс целый час укладывал свою чёлку с помощью фена и расчёски. Затем аж трижды подмигнул себе в зеркало. Красовался, менял позы, ловил себя на мысли, каким же он был красавчиком. Не зря ведь матушка его цветочком звала. Удивительно, что у него до сих пор не было девушки с такой-то харизмой. Феликс селфцестом готов был заняться. Конечно, тело немного побаливало после побоища. Остались кое-какие багровые синяки с ссадинами, но Феликс стойкий. Он был готов вытерпеть любые невзгоды. Да и адреналин вскипал в крови, прикрыв собой все мучительные боли в области ребер. Особенно болели пальцы, косточки которых сильно покраснели. Пришлось прилепить пластыри. Феликс встал возле своего шкафчика и распахнул его. Приметив письмо в красивом конверте с золотистыми краями, он сильнее заулыбался. «Вот моё первое любовное письмо», — тихо захихикал тот. Чуть покраснел. «Думаю, это та девушка, что утром заговорила со мной. Ох, аж сердцу плохо», — вздыхал Феликс. На самом деле, девушка просто спросила, когда приедет местный автобус, но Феликс уже внутренне извергался. Решил, что девушка слишком стеснительная, чтобы признаться в своих чувствах. Да, у Феликса нехилое воображение, и это помогало ему как-то выживать в жестоком мире. Он смотрел на конверт дольше минуты. Не знал, когда лучше вскрыть. Сейчас? А может, завтра? Или всё-таки сейчас? Так переполняли разные эмоции, что Феликс ненадолго затерялся в царстве грёз. А вдруг это Аманда? Всё же, не сдержавшись, вытащил из конверта бумагу. Внимательно вчитался в каждую букву. Словно бы ощутил в них тонну чувств. «Малыш, не желаешь составить мне компанию в пятницу? В клубе xxx. 18:00. С любовью, Хван…» Феликс скомкал в руках бумагу и выкинул в мусорный бак. Яростно захлопнул шкафчик и чуть ли не вскрикнул, заметив прислонившегося рядом Хёнджина. — Айщ-щ!.. — у него сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он несколько раз заморгал, затем испустил тяжёлый вздох. Кулаки вновь зачесались. Захотелось «с любовью» придушить Хёнджина. Сам Хёнджин, в отличие от Феликса, выпал в осадок. Изумлённо поглядел на мусорный бак и похлопал глазами. Выглядел так, словно внутренне самоуничтожился. Письмо Хёнджина. Первое письмо, который написал сам Хван Хёнджин. Он не спал целыми ночами. Раздумывал, как лучше выразиться вкратце, как заставить сердце Феликса затрепетать от волнения. Даже не надеялся, а был твердо убежден, что Феликс примет его приглашение. Ведь это же Хёнджин. Тот, который рассудителен. Тот, который ходячая соблазнительность. Он даже видел, как Феликс тихо радовался письму. Так какого чёрта? Феликс проследил за его взглядом. Выдавив протяжное «аа-а» наклонился и вынул помятое письмо из бака. — А-мм… Короче, вот, — Феликс сразу же отдал ему бумагу. Даже не старался оправдать свои действия. — Ну, бывай, — и быстро зашагал в сторону аудитории. Хёнджин остался стоять на месте, отказавшись принять реальность.***
Минхо старательно избегал Джисона.
Всегда вздрагивал, когда кто-то к нему прикасался. Сидел весь на нервах. Стоило хоть мельком увидеть Джисона, как тут же спешил отвести взгляд. Пулей шагал в другую сторону. Во время лекции, однако, это было неизбежно. Джисон всё чаще сидел на скучных парах. Слушал вещи, о которых уже давно знал. А всё ради Минхо. Джисон приносил с собой камеру и тихо снимал свою манию, причину целого ряда бессонниц. Держал на лице лёгкую ухмылку. Он, конечно, не понимал, почему Минхо так в открытую его избегал и прятался, словно испуганный котёнок. Да и сам Джисон пока не думал о первых шагах. Ему предоставляло великое удовольствие наблюдать за тем, как Минхо пробирали мурашки, как в мучительных ожиданиях он думал, что Джисон вот-вот с ним заговорит. А младший даже не подходил. Лишь безмолвно напоминал о своём существовании и медленно входил в его жизнь. Оставлял новые и новые отметины. Джисон снимал на камеру всё. Начиная с ног, заканчивая покрасневшими ушами и растрёпанными волосами, которые хотелось ощутить в своих пальцах. Младший не мог налюбоваться своими снимками. Глаза Минхо — как отдельный вид искусства. Печально оттого, что он не знал этого. Но Джисон вскоре покажет ему. Откроет новую Вселенную и докажет, что мир не заслуживает таких людей, как Ли Минхо. Преподаватель расхаживал вдоль парт. Вслух начал зачитывать текст своей маленькой книжки: — Мы все уже проходили эту тему. Осталось лишь закрепить ее. Давайте же заново зададимся старинным, но не утратившим важность в наши дни вопросом. Что такое искусство? Искусство — это… — Ли Минхо, — выкрикнул сзади Джисон, всё больше смущав Минхо. — Балбес, — тяжко выдохнул старший. Прикрыл лицо руками. А Джисону большего было и не нужно.***
Почему-то Минхо в последнее время всё чаще пропускал пары без надобности. Оправдывал это ужасным здоровьем. Феликсу ничего не оставалось, кроме как злиться и колотить очкастого парня, который ни в чём был не виноват, — Феликса это не волновало. После он сидел в полном одиночестве. Ощущал великую грусть в душе, пока не приходил профессор и не начинал свой длинный монолог, от которого хотелось зевать. Феликсу было просто смертельно скучно без Минхо. Он мог бы отпустить ему пару троек шуток, затем побить. Так скажем, в качестве бонуса. А другим Феликсу было категорически запрещено анекдоты рассказывать. Его попросту не поняли бы. Ведь над его шутками задыхался только Минхо. Которого не было. Остальные же считали его больным из-за неуместного чёрного юмора. А может быть, не только из-за него. Ну и чёрт с ними. Товарища не было. Значит, некому нервы трепать. А Феликс без этого не мог практически так же, как люди без воздуха. Какая-то сплошная тоска. Вот он сейчас сидел, никого не трогал, мечтал о чём-то поверхностном. Не ругался ни с кем уже более двух часов. Не портил никому настроение. Странное ощущение. Словно врата рая перед ним открылись. Феликс на миг даже подумал, что это круто. Круто быть таким спокойным и уравновешенным. Почему бы не быть им каждый день? Феликс умел быть сдержанным, стабильным и, к слову, нормальным. Каким же он был душкой, когда молчал. Феликс влюблялся в мир. Сидел в полной тишине. Пока не плюхнулся рядом Хёнджин со вселенской улыбкой, от которой блевать затянуло. Хотелось крепко-накрепко избить, окрасив смазливое лицо своими кулаками. Феликсу не нужны были никакие причины, чтобы ненавидеть Хёнджина. Это у него выходило на автомате. — Какого хрена… — резко огрызнулся Феликс, вскочив с места. — Ты же на другом факультете учишься! Вставай давай, это место Минхо! Громко хлопнув дверью, весьма некстати зашёл преподаватель. Сверкнул суровым взглядом. Хёнджин воздержался от оправданий. Ухватив за локоть, обратно посадил своего щенка. — Сядь давай и не бесись. Ты же не хочешь, чтобы преподаватель был плохого о тебе мнения? — усмехнулся Хёнджин и был чертовски прав. Феликса могли легко выгнать из университета за любую мелкую оплошность — у него их было слишком много. Лишние проблемы никому не нужны. Как-то несправедливо. Сойти с ума можно. — Одно лишнее движение — и ты труп. Понял? — Феликс от злости со всей силой вытащил ручку из сумки. Из-за неуклюжести уронил ее. Ручка гулко упала, покатилась по полу и остановилась меж ног Хёнджина. — Помоги поднять. — Зачем? Одно лишнее движение — и я же труп. — Чёрт, ну пожалуйста-а, — затянул младший в надежде, что сердце Хёнджина начнёт бешено колотиться. Но Хёнджин в ответ лишь ухмыльнулся и слегка отодвинул стульчик назад. — Твоя ручка, сам и поднимай. — Ненавижу тебя, — Феликс наклонился и потянулся за ручкой. Одной рукой опёрся о колено старшего. Было бы намного лучше, если бы Хёнджин привстал. Или вообще испарился. Брать ручку, расположенную между его ног, довольно сомнительно. Но вот Феликс уже взял в руки ручку и собирался её поднять, пока нога Хёнджина назло не надавила на неё. — Что за… — Феликс не успел и толком выругаться, как ощутил длинные пальцы, вцепившиеся в его рыжие волосы. Укладка, гель, всё к чёрту. — Малыш, не стоило отказываться от моего приглашения. Хёнджин всё больше любовался этой позой, наклонив голову набок. А бедный Феликс старался привстать, но крепкие руки лишь ниже опустили голову. Заставляли потом обливаться, а нервы Феликса забушевать. — Тише ты, преподаватель не так подумает, — садистки усмехнулся тот. — Да ты совсем больной! — рявкнул младший. Сопротивлялся безостановочно. — Придушу! Изобью! Отпусти! — пальцы Феликса беспомощно сжали колено Хёнджина. Старший не отреагировал. — Соглашайся, иначе не отпущу. — Агх, к чёрту! — Феликс вцепился ногтями в колено Хёнджина, заставив того поморщиться. Резко свернув голову, укусил за ногу. Чуть ли не кожу собирался отодрать, пока у старшего совсем не испортилось лицо. Он застонал от боли. — Сука, мне и кляп на тебя нацепить?! — пальцы властно и болезненно укрепили хватку, заставив Феликса отстраниться от ног. — Руки убрал! Мои волосы, больно же! — Феликс бил по рукам Хёнджина, но старший только сильнее разозлился. — Соглашайся, говорю. Феликс обрушил огромный поток скверных слов. Только затем, когда преподаватель стал расхаживать вдоль аудитории, громко читая лекцию, ему пришлось пойти на самые крайние меры. — Как же ты меня бесишь, какой же ты больной ублюдок. Ненавижу, ненавижу тебя! Чёрт возьми, ладно! Отпускай! Учитель же заметит! Хёнджин улыбнулся. — Хороший мальчик. И отпустил. Феликс одним рывком приподнялся и поправил волосы, затем со всей ненавистью посмотрел на ухмыльнувшегося Хёнджина. — Я придушу тебя. — Только после пятницы. Как можно так сильно раздражать человека? Как можно быть настолько невыносимым? Стоило звонку загудеть, а преподавателю выйти, как Феликс тут же накинулся на Хёнджина. Пытался губы разбить, а глаза выколоть, душу в клочья разорвать, чтобы он не смог смотреть на него с таким надменным взглядом. Но тот одним взмахом сумел схватить маленькие кулачки озлобленного паренька. — Так рвёшься рук лишиться? Сказал же сидеть тихо, — Хёнджину не предоставило особого труда медленно свернуть руки Феликса, заставив того мучительно застонать. — Что, больно? — Хван продолжил губительно сворачивать. — Я их сломаю, если ты посмеешь хоть ещё раз вякнуть или ослушаться меня. — Засунь свои угрозы поглубже, — продолжил беситься рыжий. Хотел пустить в ход и ноги, пока старший не привстал, обратно с силой усадив на место Феликса. Феликс вновь замер. Он удивлялся, как в одном человеке могла таиться такая чудовищная сила. Хёнджин близко наклонился к лицу Феликса. С устрашающим взором посмотрел прямо в лицо. Заморозил всё вокруг. — Я сказал тебе сидеть тихо. — А я сказал тебе идти к чёрту, — не унимался младший. На него вообще не действовал Хёнджин, хоть и сердце слегка сжималось от пламенных глаз. «Выебу, наляпаю кляп, чтобы разинуть рот больше не смел. Свяжу и утоплю в Тихом океане». Хёнджин был готов осуществить всё желаемое. Вымотался, даже толком не начав действовать. Он еле успокаивал свои нервы. Не хотел торопиться с желаемым. Он желал всем чёрным сердцем, как никогда прежде, чтобы Феликс самолично упрашивал его об этом. Умолял и скулил, как поганая сучка. Колени перед ним сгибал, а не свой нос высокомерно задирал. От одной лишь фантазии внутренние демоны шумели, в одну глотку твердили, что хотел этого. Чтобы потом грубо взять, приручить. Хёнджину большего и не нужно было. А желаемое не осуществится, если он сейчас же набросится на него. Очередной преподаватель зашёл, оборвав всё подчистую, и Хёнджину пришлось тихо усесться на место. Феликс всю пару сидел затихшим. Не горел желанием в очередной раз нарваться на ссору. Уж тем более с Хёнджином, которому было нетрудно свернуть ему шею. Стоило лишь захотеть. Феликсу не хотелось лишиться той или иной части тела, поэтому он послушно помалкивал. Да и пара была по английскому языку. Любимая пара Феликса, которую он всегда ждал с нетерпением. Хёнджин сконцентрировал всё своё внимание на преподавателе, который объяснял тему на английском. — О чём он говорит? — наконец, после долгой тишины, поинтересовался старший. Феликс нерешительно повернул к нему голову. — Ты что, не понимаешь английский? — обратился он к нему, как к тупому идиоту, распахнув глаза от удивления. Впрочем, в Корее это было естественно. Просто Феликс обнаружил своё маленькое преимущество перед этим подонком. Так почему бы не поиздеваться, покрасоваться и не занизить эго? — Не понимаю. На моём факультете мы не изучаем этот язык. И Феликсу пришла ослепительная, грандиозная идея. Наконец часть мести настала! Он хитро усмехнулся. Поговаривали, что у учителя по английскому нетрадиционная ориентация. Так почему бы и не проверить, насколько правдивы слухи? Наконец удача обернулась к нему, и он обязательно должен этим воспользоваться. — Хёнджин… — М? — Слушай сюда, — Феликс уселся поближе к нему. — Преподавтель сказал, что спросит у тебя тему, — лгал тот и даже не стеснялся. — Ты сейчас должен поднять руку и сказать: «Take me, daddy». — А что это означает? — Да я и сам понятия не имею. Что-то касаемо архитектуры. Термин, к слову, — заулыбался младший. — Он задаст лишь вопрос, а я уже ответил. Ты должен быть мне благодарным. Хёнджин несколько поколебался и посмотрел на преподавателя. — Не думаю, что он имел в виду меня. — Хёнджин, я лучше тебя знаю английский. Уверяю тебя. Ты что, мне не веришь? Я же хочу как лучше. Преподаватель у нас строгий и, может, выставит тебя, если скажешь что-то не то. Поэтому, давай, повтори. — Тэйк ми, дэдди?.. — О да, — усмехнулся Феликс. — Только чуть медленнее. Тяни слова по максимуму, а то у тебя ужасный акцент. Чёрт поймешь, о чём это ты. Хёнджин одобрительно кивнул. — Давай, у тебя получится, — поддерживал Феликс, а сам был готов в любой момент от смеха лопнуть. Умора. И как Хёнджин мог ему доверять? Хван приподнял руку. Преподаватель, сверкнув очками, разрешил встать. — Возьми меня, — своим низким и бархатным голосом говорил Хёнджин на английском, а взглядом мог бы утопить каждого, — папочка. Нокаут. Удар ниже пояса. Феликс уже в голос засмеялся, как бешеный. Все студенты застыли на месте и странно покосились на Хёнджина, который лишь думал, что у него хорошо получилось говорить на английском. Учитель стушевался. Нервно пролистал страницы книг, зашагал из стороны в сторону. Затем твёрдым голосом произнёс: — Хван Хёнджин, вы остаётесь после урока! Феликс заорал, как чёрт, пока преподаватель не отпустил ему пару замечаний. Хёнджин с недоумением уселся на место. Посмотрел на задыхающегося Феликса. — Неужели у меня такой ужасный акцент? — Нет-нет, — Феликс не был в силах говорить. Он лишь хлопал по плечу старшего. — Ты просто молодец, бесподобен, — он посмеялся. — Ты это, не бери в голову. Преподаватель оставляет после урока, когда похвалить хочет. Он у нас такой, да. — Но он выглядел недовольным. — У него просто такое лицо. Хёнджин, тебе идёт говорить на английском. Просто высший класс, — Феликс еле смог успокоиться, потому что был на грани истерики. — Благодарю, — самооценка Хёнджина взлетела до небес. Когда пара закончилась, и все разошлись по домам, Феликс быстро рванул с места. Оставил Хёнджина наедине с преподавателем. — Вы хотели что-нибудь мне сказать? — как-то равнодушно спросил Хёнджин. Засунул руки в карман. А преподаватель нервно вздохнул, поглядел странным взглядом и снял с себя пиджак. — Хёнджин, я, конечно, как преподаватель должен тебе сказать, чтобы ты был более сдержанным. Нельзя же так в открытую свои желания раскрывать. — Погодите, о чём это вы? — В смысле? — учитель застыл. — Ты разве не говорил, что хочешь, чтобы я взял тебя? Пусть Феликс заранее копает себе могилу, потому что он окончательно вывел Хёнджина из себя.***
Хёнджин специально припарковался возле дома Феликса в два часа ночи, чтобы настроение собачонке испортить, потому что Феликс дошёл до своего пика. Хёнджин хоть сейчас был готов дверь взорвать, а ноги Феликса оторвать, чтобы он больше не убегал. Он сидел в своей машине, нервно барабаня пальцами. Бездонно-чёрные глаза тлели в гневе. Хёнджин пытался расслабиться. «Тихо, Хёнджин, терпи. Помни, ты должен быть романтиком. Нужно завоевать сердце Феликса, а не заставить его ненавидеть. Нужно начать с нуля…» — уверял он себя. Постепенно остывал. Ему потребовалось около пяти минут, чтобы привести себя в порядок. Он помнил о плане, хоть и успел оставить весьма неудачное первое впечатление. Вдох-выдох. Хёнджин откинул негативные мысли, ведь судьба на его стороне. Удача — уж подавно. Он набрал номер Феликса и терпеливо выжидал. Слушал гудки. Прямо сейчас до него донесётся сладкий и полусонный голос Феликса, что заставит Хёнджина смягчиться. — Чёрт, как же заебал! Минхо, два часа ночи. Совсем спятил?! Я же сплю! — на автомате выругался Феликс, заставив Хёнджина гуще помрачнеть. Однажды он точно научит Феликса манерам. Но не сейчас. — Это я, Хёндж...— и Феликс уже бросил трубку. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Хёнджин спокоен. Да, он спокоен, только утопить и безжалостно истерзать младшего хотелось. Хёнджин вновь набрал номер и упорно ждал. — Да что, чёрт возьми, тебе надо?! — На улицу выйди, — приказным тоном сказал Хёнджин. — Зачем? Чтобы ты опять трепал мои нервы? И вообще, откуда ты узнал, где я живу? — Я отвезу тебя кое-куда. Поэтому помалкивай и вылезай, — Хёнджин, несомненно, романтик. — Ладно. Подожди немного, — Хёнджин в диком ступоре. Весь его мир сотрясся. Неужели Феликс поддался? Неужели он начал неторопливо перед ним таять? Хёнджин одержал верх? Хёнджин ярче улыбнулся и убрал телефон в карман. Всё же, перед ним никто не устоит. Он же красавчик. Хёнджин взял зеркало и поправил волосы. Бесподобный. Сногсшибательный. Как Феликс вообще дышал рядом с ним? Сейчас Феликс выйдет, и Хёнджин отвезёт его в самый шикарный ресторан города, купит ему дорогое шампанское и будет развлекаться с ним до самого утра, чтобы завтра проснуться вместе в постели. Если повезёт, сможет лишить его девственности. Да, Хёнджин наконец выиграет козырь. Он даже забыл о несчастном случае с учителем. Издалека доносились сирены полицейских машин, но Хёнджин не реагировал на это. В городе часто случались преступления. Хёнджин лишь перевёл взгляд в сторону окна Феликса. В комнате почему-то до сих пор не включили свет. Ну и ладно. Хёнджин сидел себе, опёршись рукой о руль. Был готов ждать хоть целую вечность, пока рядом не остановилась синяя машина. Из неё не вышел полицейский с наручниками в руках. Он подошёл к чёрной легковушке и постучал по стеклу. Хёнджин удивился. Пребывая в замешательстве, открыл окно нараспашку. — Хван Хёнджин, пройдёмте с нами в участок. Вас обвиняют в сексуальном домогательстве.
