Удиви меня, малыш

      Тонкие пальцы, тянувшие за край кружева чёрных чулок, мгновенно остановились. Широко распахнувшиеся глаза, приоткрытые, покусанные губы, намазанные пунцовой помадой, — да целый вид Феликса вызывал упоённость и ледяную дрожь по коже. Такую расслабляющую и опьяняющую.       Хёнджин много раз раздевал, смотрел, любовался и грубо брал, но никогда не испытывал столь смешанных чувств от одного взгляда на пленительную позу. Хёнджин не был к этому готов. Ни морально, ни духовно, как бы там ни было. Хёнджин мог бы продолжить эту сцену и доиграть её до конца, взгляд за взглядом, движения за движениями, вплоть до логического завершения, но это был, скорее, сюжет для фарса. Аура, что исходила от Феликса, его запах, окутавший комнату, каждая частичка, глаза и всё, что он таил в себе… Нет, это явно не игры для взрослых. Это пик индустрии порно.       Часы громко тикали, а мозг Феликса медленно самоуничтожался. Тело было каким-то парализованным. Словно чужим. Оно отказалось подчиняться. На лице его ненавистника, врага и уже принятого кровопийцы появилась тонкая улыбка. Хёнджин безмолвно достал телефон из кармана и, быстро засняв на камеру Феликса, обратно положил. Наконец, Феликс показал первые признаки жизни. Медленно оживлялся. Он на автомате достал биту из-под пледа, аккуратно и осторожно. До сих пор пронизывающе смотрел на Хёнджина.       — Феликс, положи на место биту, — приказал тот.       Но дьявол в чулках приподнялся, не дав Хёнджину и духа перевести. Замахнулся битой со всей силы, в своём агрессивном стиле. Как обычно. Ненависть за ненавистью, драка за дракой. Хёнджин понимал, что никакие поединки на ринге не были нужны, когда Феликс мог свободно убивать Хёнджина и в повседневной жизни. Хёнджин ловко уклонился и посмеялся. Дьяволята своих не терпели, а Феликс Хёнджина — подавно.       Хёнджин за мгновение ока отобрал у него биту и кинул её на пол. Феликса грубо повалил на кровать, нависнув сверху. Феликс возмущался, искрил глазами, а Хёнджин в ответ лишь кусал свои губы. Соблазнительный. Особенно на такой близкой дистанции. До неприличия развратный в своём гневе. У Хёнджина внутри всё вскипало. Сердце зашипело от желания выебать гордого Ли на этом же месте.       — Думаешь, я просто так отпущу тебя в клуб?       Феликс поморщился, послал Хёнджина на все стороны и резко приподнялся. Специально врезался лбом об лоб Хёнджина, заставив того на время отстраниться. Феликс не терял ни минуты, пнул его и, толкнув, вышвырнул Хёнджина прямо в коридор. Осквернял всеми возможными словами. Только сейчас, весьма некстати, Хёнджин вспомнил о не менее важной детали. Неожиданно обернулся.       — Мы же ведь даже не познакомились. Меня зовут Хёндж… — а Феликс уже громко захлопнул дверцу перед его носом и заперся. Хёнджину оставалось лишь тяжело вздыхать. Проведя рукой по угольным волосам, он всё ещё пребывал в немом шоке от увиденного. Совладать с собой в такие гипнотизирующие моменты было просто невозможно. Благодаря внезапному моменту, Хёнджин даже толком не сумел осознать, что к чему. Он больше не злился и не раздражался. Таким расслабленным можно быть, разве что, после огромного количества алкоголя. Хёнджин улыбнулся до ушей и вновь подошёл к двери. Несколько секунд прислушивался к исходящему шуму.       Феликс жалел об игре. Жалел о своём проигрыше, будто на кон поставлена его собственная жизнь. Он прекрасно понимал, что ему всё равно пришлось бы столкнуться с Хёнджином в клубе. Но тогда на Феликсе была бы одежда. Не то, что сейчас — весь полуобнажённый с прозрачными чулками. Феликс однажды заставит Минхо наляпать на себя весь этот позор, дав ему почувствовать, каково же это — быть униженным. Мало ли перед людьми, которые не заподозрили бы о его настоящем поле, но перед самим Хёнджином. Перед тем, с кем ему предстоит подраться на ринге. Перед тем, кто вызывал негативные эмоции одним своим существованием. В одних чулках предстать перед ним — это ни в какие рамки не влезало. Феликс чувствовал себя растоптанным в грязи и жалким. Возможно, он придавал слишком большого значения к таким вещам. Просто Феликс придерживался иных взглядов, поскольку подчёркивал особую дистанцию между женскими нормами и мужскими. А когда они смешивались, происходил дисбаланс, который всё усугублял и портил. Так было нельзя. Феликсу это не нравилось. Хёнджин вновь нарывался на очередную драку, постучав в дверь спальни.       — Почему ты ещё здесь? — с истомным вздохом спросил Феликс.       — Дверь открой.       — Не открою, — Феликс повернулся к зеркалу, а желание снять с себя всё стало невыносимым. Феликс не мог сжульничать, Минхо тоже приедет в поганый клуб, а отказ был равен трусости. Во всех играх, какие бы они между собой ни затевали, всегда строго соблюдали правила и следовали им.       — Собачонка, тебе идут эти чулки, — неожиданно донёсся низкий голос за дверью. Феликс уже мысленно убил Хёнджина за тупое прозвище. — Если бы заранее предупредил, то принёс бы для тебя более обтягивающие с кружевами.       — Боже, и почему тебя ещё не посадили в тюрьму? Извращенец какой-то, — негодовал Феликс, усевшись на кровать. Тяжело вздохнул. — Сегодня же напишу заявление.       — Не получится.       — С чего бы это?       — Потому что я запрещаю, — сурово произнёс Хёнджин. Феликс в ответ посмеялся.       — Тогда сейчас же напишу, — Феликс поправил парик. Всё больше начинал беситься. Пока Феликс взаперти, Хёнджин не сможет к нему проломиться. Значит, нервы Феликса вне зоны риска. Но при виде красного платья и каблуков Феликсу вновь хотелось провалиться сквозь землю.       — Что за чертовщина? — Феликс надел на себя корсет, чтобы талию преобразовать и стать более похожим на девушку, а не на мужика-развратника, разгуливавшего по улице в мини-юбке. Вышло плохо. Нужно было его зашнуровать, а для этого необходим второй человек. Феликс обречённо вздохнул.       А Хёнджину не терпелось. Он хотел выбить дверь, хотел вновь повторить сцену с кроватью и вообще много чего хотел в последнее время. Когда он собрался выполнить свои замыслы, дверь неожиданно отперлась. За ней появился женский образ Феликса. Хёнджин оцепенел и шумно сглотнул, посмотрев на лёгкий макияж, которому Феликс обучался целую ночь и который никогда ему в жизни не понадобится, на красные губы, подрумяненные щёки и выразительные скулы. Феликс всё больше удивлял. Хёнджин воздержался от лишних комментариев. Только, несколько раз заморгав, пялился на младшего сверху-вниз. «Феликс великолепен. И в женском, и в мужском виде», — отметил про себя тот.       — Раз уж ты тут, то помоги мне с корсетом. Только посмей руки распускать, и я… — а Хёнджин не слушал Феликса. Он никого в жизни не слушал, что больше раздражало второго. Он зашёл и с холодным взглядом, устремлённым в глаза Феликса, запер дверь. — Стой, какого чёрта ты закрыл дверь? — Феликс потянулся к ключам, но Хёнджин перехватил за руку и сделал шаг вперёд с невозмутимым видом.       — Я просидел в участке до утра. Не хочешь что-нибудь сказать на этот счёт? — напомнил ему Хёнджин.       — Жаль, что не дольше, — нахмурился Феликс. — Таких сажать надо.       — А таких, как ты, наказывать.       — Вообще не смешно.       — А я и не думал шутить, — Хёнджин крепче сжал запястье, — Феликс, если извинишься за свои переделки, я, может быть, сжалюсь над тобой.       — Читай по губам, — Феликс неотрывно смотрел на Хёнджина, такого строгого и жестокого. Почему-то сильнее хотел скинуть его с обрыва горы. Хёнджин, в свою очередь, задушить псину. — Иди к чёрту.       Хёнджин укрепил хватку. Сжал до выпирания вен, чуть ли не оторвать руку собирался. Кровь перестала поступать, а пальцы стали неметь. Феликс резко переменился в лице, тихо застонав.       — Извинения?       — Принимаю, — закончил за него самоубийца Феликс. Тут же пожалел о сказанном. Хёнджин машинально загнул руку за спину и с грохотом прижал его к стене. Феликс поморщился, прикрыл глаза и понял, что с Хёнджином дальше продолжать разговор небезопасно. Гордость тут была ни к чему. Хёнджин никогда не отпустит его, пока не заполучит желаемое. И это только усиливало глубокую к нему неприязнь. — Ладно-ладно, чёрт возьми, ладно! — сдался Феликс. — Прости меня!       — Подумаю.       — Да ты совсем обнаглел! — огрызнулся Феликсу, почувствовав нараставшую боль в локтях. Хёнджин показывал всем своим видом, что ему глубоко плевать, и что «сжалиться» великий господин мира не планировал.       — Проси прощения до тех пор, пока я их не приму.       — Я лучше изобью тебя, — Феликс хотел повернуться, но ноющая рука заставила отбросить все мысли о сопротивлениях на задний план.       — И как ты собираешься избить меня в такой позе?       — Сук… — Хёнджин приподнял локти, и у Феликса кардинально изменилось лицо. Он закусил свои губы, чтобы не вскричать от боли.       — Я не разрешал тебе говорить матами.       — Как же ты меня бесишь, — Хёнджин прижался телом к Феликсу, и тот больше не сдерживался. — Я тебя задушу, слышишь, задушу?! Чёрт подери, прости, прости меня, я больше не буду звонить им, только, ублюдок, отпусти, руку же мою вывихнешь, психопат ты противный!..       — Что это за извинения такие? — усмехнулся Хёнджин и моментально отпустил. Феликс тяжело вздохнул, погладил и размял руку, чтобы привести кровообращение в норму. Затем вновь посмотрел на Хёнджина с великим презрением и ненавистью.       — Вот после клуба, я обещаю, что больше ни за что не буду с тобой общаться!       — Ты-то не будешь. А вот я — да.       — Поэтому я сменю место жительства! — настойчиво продолжил Феликс.       — А я найду, — улыбнулся Хёнджин. — Посмей только провалиться сквозь землю, вытащу и задушу, — помрачнел старший. — А лучше, буду держать у себя на поводке.       — Да иди ты к чёрту!       — Только вместе с тобой. А теперь будь послушной собачонкой и повернись. Твой корсет нужно подправить, — Феликс что-то нечленораздельное проворчал. Опёрся руками о стол и чуть нагнулся. Затем ещё долго злился. Говорил, какие черты в Хёнджине самые отвратительные и без особой лени описывал все его качества. Старший лишь слушал с улыбкой, зашнуровывая корсет крест-накрест.       — У тебя такое страшное лицо. Не понимаю, почему люди так рвутся снимать тебя на камеру? Ты бы только для хоррор-фильмов сгодился бы. Без всяких спецэффектов.       — Так ты читаешь новости обо мне?       — Нужно же мне знать что-нибудь о своём будущем противнике… — Хёнджин сильнее затянул верёвочки корсета. С уст Феликса сорвался очередной стон.       — Прекращай, блять, стонать.       — Иди, блять, нахуй.       — Почему мне солгали насчёт того, что ты никогда не говоришь матами? — Хёнджин закончил со шнуровкой и заинтересованно посмотрел на изгибы тела Феликса. А больше привлекала поза. Хёнджину хотелось как-то его поддразнить, прижаться кое-каким местом. Воздержался он с трудом.       — Потому что до тебя я их не употреблял, — Феликс выгнулся в спине. Проверил, всё ли в порядке с корсетом. Хёнджин больше не мог сдерживаться.       — Феликс, какая часть твоего тела самая чувствительная? — с любопытством спросил старший. Феликс ответил лишь:       — Я сделан из стали. Я мужик, вообще-то.       — Вот как, — расплылся в дьявольской улыбке старший и шлёпнул Феликса по самой ягодице. Оставил алые отметины от пальцев. Феликс молниеносно обернулся назад. Вырвалось из уст громкое: «Блять». Уже накинувшись на Хёнджина, он обхватил горло руками и крепко сжал. На лице Хёнджина даже мучение не отразилось. Одно только удовлетворение. Он выхватил его руки и освободил горло от вцепившихся ногтей.       — Расслабься, собачонка. Я же всего лишь пошутил, — смеялся тот, хотя ему должно было быть не до смеха.       — Сам ты, чёрт возьми, собачонка! Не играйся со мной, — Феликс зло отдёрнул свои руки. — Я тебя просто ненавижу.       — Знаю, — Хёнджин погладил свое горло и повернулся в сторону зеркала. — Смотри, след оставил, — провёл пальцами по красным отпечаткам. — Нельзя же так, собачонка. В самых видных местах…       — Феликс, запомни ты уже, господи, блять. Ф-е-л-и-к-с, — выговорил по буквам младший, а ярость утихомирить так и не мог.       — Так, выходит, тебе больше нравится принимать женский образ? — наконец решился задать этот вопрос, вовремя сменив тему.       — Ты что?! Конечно же нет! Я просто в одну игру проиграл…       — И купил всё сам?       — Нет, мой друг прислал.       — Друг ли это?       — Почему ты меня допрашиваешь?! — опять возмущался Феликс и, привстав, побежал в сторону зеркала посмотреть на то, как сильно изменилось его тело. Талия стала осиной, но корсет ужасно сжимал. Даже дышать было тяжело, словно внутренние органы перемешивались. — Боже, и как это носят девушки?..       — Девушки такие не носят.       — А откуда ты знаешь? — Феликс покрутился, любуясь собой.       — Знаю, потому что раздевал.       — Ты что?! — Феликс с изумлением к нему повернулся и в открытую уставился. — Только не говори, что ты их изнасил…       — Они сами мне дают, — почувствовав себя оскорблённым, ответил Хёнджин и уселся на свободный стул.       — Не верю ни единому твоему слову, — Феликс теперь переключился на платье пастельного оттенка. Хёнджин наблюдал за каждым его движением. Почему-то улыбался. Затем опустил глаза на нечто более интересное.       — Классная задница. Долго пришлось качать?       Феликс сверлил его обжигающим взглядом и, наляпав на себя платье, смог прикрыть эту самую «классную задницу». Платье не было особо примечательным и броским, но на Феликсе оно сидело в самый раз. Маняще. Будто было создано по строению его тела. Хёнджин больше не смотрел на него. Лишь на области бёдер, не в силах оторвать взгляд. Феликс расхаживался по комнате. Что-то попутно задевал, брал и бормотал.       — Вот я думаю, — непривычно разговорился Феликс, — что у девушек совершенно нет вкуса. Они во многих случаях предпочитают мудаков.       — Предпочитают мудаков, — лишь повторил за ним Хёнджин. Он смотрел только на накаченные ягодицы, броские для глаз, словно напрашивавшиеся на очередной шлепок. Без лишних стеснений.       — А ещё, эти парни всегда ими пользуются.       — Пользуются…— Хёнджин кусал нижнюю часть своих губ.       — А ещё, пицца — пища богов.       — Пища богов…       — А ещё, ты тупой.       — Я тупой… — затем мгновенно пришёл в себя, смерив Феликса непонимающим взглядом. Рыжеволосый бес тут же засмеялся.       — О чём ты вообще думаешь? — Феликс убрал пряди длинных волос за ушко и ослепительно улыбнулся Хёнджину. — Как я выгляжу? Нормально?       — Ты бы затмил своей красотой всех девушек мира, — вновь закусил свою губу Хёнджин, осмотрев Феликса с ног до головы. Намекал на что-то большее, но на Феликса никакие трюки не срабатывали.       — Я всё равно чувствую себя униженным. Твой комплимент вообще нисколько не спасает ситуацию, — Феликс перевёл взгляд на часы. Одиннадцать часов ночи. — Может, пойдём уже? Я вызову такси.       — Зачем тебе такси? У меня есть машина, — Хёнджин приподнялся с места и извлёк из кармана ключи. Феликс с опаской посмотрел на него.       — Я лучше спокойно поеду на такси, — осторожно закончил тот.       И всё. Пошло, поехало.

***

      Спустя полчаса длительного спора и шантажа, угроз с бесконечными матами, разбрасыванием вещей — в этом преуспел Феликс, — младший яростно захлопнул дверцу машины. Всем видом показал, что он недоволен очередным проигрышем. Если в первые двадцать минут они ругались насчёт машин, то вторую десятку занял Феликс, отказываясь надевать высокие каблуки. Доставать специальную для него обувь в полночь Хёнджин не собирался и не желал. Поэтому пришлось крепко-накрепко «встряхнуть» Феликса, вбить в голову гвоздями, чтобы приказы Хёнджина выполнял одним рывком. И даже тут Феликс проиграл своему мучителю. Ещё сильнее его возненавидел. Хотя больше, казалось бы, было просто невозможно.       Феликс сжал губы в тонкую полоску. Не желал больше смотреть на Хёнджина. Теперь он смотрел только в окно паршивой, но безумно дорогой машины.       — Дамам не идёт грустное лицо. Улыбнись, — заведя машину, подбодрил Хёнджин.       — Да иди ты…       Хёнджин резко повернул голову в его сторону. Чудовищным взглядом вызвал холодные мурашки по телу Феликса. Заставил того вспомнить и о предыдущих его проделках, и о том, чем они все обернулись.       — Конечно, господин Хван, ради вас же и живу, чтобы слушаться, да потакать вашему высочеству, — и улыбнулся во все зубы. Затем вмиг помрачнел. — Доволен?       — Вполне, — и машина тронулась с места.

***

      Время неспешно шло своим чередом. Машины плавно ехали по длинной дороге. До клуба ещё далеко — аж целый час. Хёнджин предпочёл построить его на краю города, чтобы полицейские не тревожили, в случае чего.       Вокруг царила тишина, некая гармония. Даже громкие звуки казались сейчас тихими. Но громче, чем в машине Хёнджина, было нигде. Они опять ссорились, опять насаливали, обрушали нескончаемые, скверные угрозы, и оба винили в этом друг друга. Если Хёнджин винил Феликса за частое покусывание нежных губ, то Феликс обвинял Хёнджина в очередном домогательстве. Чуть ли не вновь собирался задушить извращенца на этом же месте.       Сначала руки Хёнджина скользили по бёдрам Феликса — тот проигнорировал, подумав, что вскоре уберёт. Но старший и не думал об этом. Стал поглаживать, барабанить пальцами по коленям, затем опять обмёрзшими руками охватывал ноги. Феликс просто не удержался. В очередной раз жутко покусал руку, зубами крепче цеплялся, уже до крови. Хёнджин повысил голос, требовал немедленно прекратить. Феликсу было невообразимо плевать. Сам виноват же, пусть теперь расплатится по полной. Хёнджину приходилось держаться за руль одной рукой, а другой, швырком одёрнув руку, ухватиться за обе щеки Феликса и крепко сжать. После жестоких угроз и упрёков, Феликс сидел тише воды, ниже травы. Хёнджин теперь как никогда понимал, почему с ним возиться никто не хотел.       Феликс нажал на кнопочку. Окошко машины медленно приоткрылось. Хёнджин велел прикрыть его, чтобы ветер не попадал ему в глаза и не мешал смотреть на дорогу, на что Феликс в открытую пялился. Неспешно повернул голову в сторону своего окна и агрессивно нажал на кнопку, уже полностью распахнув его. Тем больше уничтожил нервы Хёнджина. Старший чуть ли не врезался в дерево, в попытках посмотреть на Феликса.       Затем Хёнджин, немного уровняв машину, припарковался возле края дороги. Выругавшись, встал с места. Чуть ли не сломал дверь.       — Вставай, — а Феликс лишь шире улыбнулся и встал с места.       Ни души. Никого здесь не было. Это даже не край города, не сам город, а какой-то дремучий лес с кучей деревьев.       — Где это мы? — младший съёжился от морозной погоды. На нём было одно лёгкое платье.       — Я говорил тебе сидеть тихо, так ведь? — Хёнджин был не на шутку зол, чем насторожил Феликса.       — Что ты собираешься сделать?       Хёнджин направился в сторону своей двери. Распахнув её, бросил Феликсу маленький смартфон. Младший ловко схватил устройство, затем с недоумением посмотрел на Хёнджина. Он уселся в удобное кресло.       — Позвонишь, когда поумнеешь. А пока что оставайся тут, — Хёнджину было действительно плевать, замёрзнет ли он, будет ли ему больно. Он затворил двери машины и уже спустя минуту исчез из вида.       — Да вы, чёрт возьми, смеетесь надо мной, — Феликс обхватил тело руками. Ледяной ветер всё дул в уши и проходил сквозь все приоткрытые места. Заставлял губы посинеть, а зубы задрожать от холода. Феликс никогда ему больше не станет потакать. Ни-ког-да. Не попросит у него помощи. Он уселся на корточки и стучал зубами. Прошла целая минута, и Феликс потерял всякие надежды на спасение. Хёнджин действительно взял и уехал. — Ублюдок, — шёпотом выдал Феликс и заметил, как глаза постепенно слипались, а разум уходил куда-то вдаль.       Спустя пять минут он очнулся на переднем сиденье привычной машины, но с чёрным пиджаком Хёнджина, накрывшем его тело. Феликс еле приоткрыл глаза, незаметно посмотрев на Хёнджина. Чёрт знает, какую сигарету он докуривал. Смотрел только на дорогу. У Феликса ярче щёки покраснели от теплоты. Хёнджин разогрел салон машины специально для него, хоть и до сих пор выглядел недовольным. Феликс улыбнулся.       — Я ненавижу тебя, — и укрылся, почувствовав трепетный запах парфюма.       Только сейчас Хёнджин кинул на Феликса короткий взгляд. Затем ухмыльнулся.       — Взаимно.

***

      В клуб они доехали спустя двадцать минут. Феликс успел хорошенько выспаться и чувствовал небывалый прилив сил, в отличие от изрядно вымотанного Хёнджина, который слабо улыбался ему каждый раз, когда Феликс обеспокоенно на него глядел. Нет, не то чтобы он буквально беспокоился. Просто вид безумно уставшего Хёнджина всех бы встревожил вопреки всякой ненависти.       — Выглядишь не лучше зомби, — прокомментировал Феликс, пока не ощутил ладонь Хёнджина на своей талии и не разозлился.       — Тише. Раз мы в моём клубе, то нужно хотя бы создать впечатление пары. Это всего лишь ненадолго, хорошо? — как-то слишком ласково выпрашивал у него Хёнджин. Совсем не в его духе. Феликс, остолбенев, не находил слов.       Вид заведения был ослепительным из-за сверкавшей вывески и дискотечных шаров, которые можно увидеть за большими окнами клуба. Музыка издалека гремела. Феликс толком не успел прочесть длинное название, как его тут же протолкнули вовнутрь. Хёнджин попросил того подождать и дал чёткое указание ни с кем не разговаривать, потому что, во-первых, у Феликса грубый голос, который выдал бы его настоящий пол, а во-вторых, просто не разговаривай, ибо Хёнджину это не нравилось. Феликс пришёл в клуб только с Хёнджином, значит, только с ним и разговаривать должен. Феликс не возражал, ведь никого из здешних не знал. Опасался всяких маньяков.       Минхо почему-то не брал трубку. Феликс звонил ему уже в тридцатый раз. Беспокоился за него, хоть и прекрасно доверял Джисону, который пообещал позаботиться о нём. Феликс укутался в пиджак и опустил глаза. На каблуках ходить, как бы позорно это ни звучало, он, на удивление, быстро привык. Хёнджина не было уже целых пять минут. Для нетерпеливого Феликса это равнялось бесконечности. Феликсу оставалось теперь только ждать в сторонке, пока не подошли какие-то парни с огрубевшими лицами и непривлекательными чертами лица.       — Что, красотка, скучаем? — усмехнулся первый, а второй в ответ как-то противно улыбнулся. Феликс ничего не говорил, как и Хёнджин потребовал. Лишь, развернувшись, направился в другую сторону. Один парень успел схватиться за белоснежное запястье. Феликс обернулся к нему, хотел убить одним язвительным замечанием. Хёнджин неожиданно появился и, притянув Феликса за другую руку, прижал к себе.       — Долго пришлось ждать? — опять играл в нежности Хёнджин, но с блестящими, искренними глазами. Феликс на секунду застыл. — Какие-то проблемы, джентльмены? — перешёл на деловой тон Хёнджин, посмотрев на парней. Те шумно сглотнули при виде дьявола и, извинившись, со всей скорости выбежали из клуба. Хёнджин вздохнул и отпустил Феликса из объятий. Они ещё долго непривычно молчали, пока не уселись за свободный диван с кофейным столиком. Музыка была громкой, но с плавными, медленными битами, заманивавшими людей на танцпол. Кожаный диван был таким удобным, что Феликс буквально тонул в нем.       — Что заказать хочешь? — спросил Хёнджин, посмотрев на меню.       — А что есть?       — Швейцарская, вьетнамская и испанская кухня, — улыбнулся старший, — больше азиатские кухни, и…       — Мне только пиццу «Четыре сыра».       — Уверен?       — Как никогда.       Официант подошёл и тут же узнал своего управляющего. Начал машинально кланяться с натянутой улыбкой.       — Пиццу «Четыре сыра» и де Люкс, — откинулся на спинку, расположив обе руки на верхней части дивана.       — А что желает выпить ваша дама? — перевёл на Феликса взгляд официант, записав всё в блокноте.       — Ей вишневый сок, — коротко ответил Хёнджин, заставив Феликса мгновенно повернуться в его сторону. Официант ушёл, а Феликс продолжил с недоумением на него смотреть.       — Я бы не отказался от чего-нибудь крепкого, — хмыкнул тот.       — Тебе нельзя, — выдал старший. К ним неожиданно присоединилась красивая девушка в изумрудном, но полупрозрачном, сверкающем платье. Тонны макияжа и огромный акцент на губах заставлял присмотреться к её лицу. Девушка без спроса уселась рядом с Хёнджином и ласкательными, круговыми движениями пальцев, погладила твёрдые плечи. Хёнджин остался безэмоциональным. Непривычно для Феликса равнодушным. У него бы крыша поехала от таких движений девушки.       — Хёнджин-оппа, — улыбнулась девушка. Смотрела только на него. Феликс ещё долго всматривался в знакомые черты, пока не узнал в ней ту самую… Аманду. Эта мысль резко врезалась в голову, как вспышка, и сколь бы Феликс ни старался это отрицать, узнавал в ней всё больше схожих черт. Отличались они лишь тем, что Аманда, которую любил Феликс, была скромной и тихой. Феликс встряхнул. Этого быть не могло. — Ты уже забыл про меня? Это же я, Аманда.       Феликс замер, стоило это имя услышать. Крепче сжал кулаки. «Прости, я занята», — Феликс чувствовал себя обманутым и каким-то разбившимся. Вечно не везло в любви. Вечно не везло в любом случае. Феликс убрал взгляд с девушки. Больше не горел желанием смотреть на неё. Аманда не виновата, если предпочитала таких парней, как Хёнджин. И сам Хёнджин был тоже не виноват, что Аманда в него втрескалась. Лишь один Феликс ходил вокруг замкнутого круга своих пустых надежд. И вот чем это обернулось.       А Хёнджин, в свою очередь, смотрел только на Феликса. Стал невольным наблюдателем очередного разбитого сердца.       — Извини, Аманда, но я занят своей женщиной, — Хёнджин теперь как-то безразлично улыбнулся девушке, которая, пробыв немного в смятении, неловко кивнула и убралась с места прочь.       — Тебе необязательно быть таким мудаком по отношению к девушкам, — чуть ли не шёпотом сказал Феликс с опущенной головой. — Она же ведь тебя любила...       Официант пришёл и выставил перед ними заказ. Затем быстро растворился в шуме.       — Ну, она разбила тебе сердце. Я — ей. Поэтому мы квиты, — лишь усмехнулся Хёнджин, налив шампанское в бокал. — Не унывай, Феликс. Не повезёт с женщинами — повезёт со мной.       — Да иди ты.       Хёнджин шире улыбнулся и протянул ему бокал.       — На, выпей, пока сопли пускать не начал.       — Раздражаешь, — но, продолжив глупо улыбаться, Феликс взял в руки бокал. За долю секунды опустошил его. — Ещё!       Феликсу хватило и двух бокалов, чтобы полностью опьянеть. Хёнджин пожалел о том, что вообще позволил ему выпить. Феликс стал нести какой-то бред насчёт несуществования любви, что все люди придурки и тому подобное, даже если Хёнджин его не слушал. Феликс целых десять минут читал Хёнджину монолог о своей безответной любви, как старик своему внуку. Даже на советы переходил, хоть и старший имел больше опыта в этом плане. Самое главное — крушить всё вокруг не начал. Каждый раз, когда Феликс рвался к танцполу, Хёнджин усаживал его обратно. Чтобы тот не затеял с кем-то драку на каблуках.       — Жарко-о, — растянул Феликс, запрокинув голову. Теперь уж точно расположил вниманием Хёнджина. — Хочу чего-нибудь сладкого...       — Например, меня?       Феликс перевёл взгляд на Хёнджина. Затем тут же убрал.       — Аж перехотелось.       — Сучёныш, — цокнул Хёнджин. Потянулся за очередным бокалом, но расслабиться никак не получалось. Спиртное даже не действовало.       — Хёнджин-а-а, мне жарко. Можно мне здесь раздеться?.. — А Феликс, словно назло, уселся поближе. Начал шептать на ухо Хёнджина, обдав жарким дыханием.       — Нет, нельзя. У тебя крыша едет. Феликс, успокойся, — Хёнджин старательно избегал зрительного контакта с ним. Обещал себе больше никогда не разрешать ему выпивать. Даже бокал полуспиртного. Феликсу подходил вишнёвый сок, но он вновь напивался красным вином. Показывал Хёнджину, какой он взрослый. Хоть и стоило старшему посмотреть в другую сторону, как тут же морщился от ужасного вкуса.       — Ты так многое... и-ик... запрещаешь мне, хотя я даже... и-ик... не слушаюсь. Я действительно... тебя ненавижу, — продолжал нашёптывать младший, внезапно откровенничая. — Я хочу снять с себя платье, ненавижу... ненавижу его.       — Потерпи. Мы скоро уйдем, — а Хёнджин всё ещё старался не обращать внимания на младшего.       — Хёнджин-а-а...— опять протянул тот.       — Ну?       — Я боялся, что ты не приедешь за мной, когда кинул меня посреди дороги, как последний подонок на земле. Было холодно, — Феликс медленно и нежно улыбнулся. — Я рад, что ты пришёл, — младший чуть приподнял голову. Уже дышал в шею Хёнджина. Дурманил и заставлял голову старшего легонько кружиться от одного лишь вида Феликса. Он даже пьяным выглядел чертовски соблазнительно. Опрятно. Макияж сильнее подчёркивал это.       — Хён? — басистый голос, бархатные, алые губы, расплывшиеся в наглой усмешке. Хёнджин сорвался с места. Больше ждать не хотелось. Больше ждать и не нужно было. В темноте у дьявола сверкнули глаза. Феликс словно чувствовал желания Хёнджина и лишь пьяно улыбнулся, пронаблюдав за старшим. Феликс ошибся, ведь таких, как он, нужно было сажать, а не Хёнджина. Потому что то, что вытворял Феликс своим видом, — незаконно. Если младший всегда проигрывал в обычных спорах, то Хёнджин нёс убытки в делах по-крупному. Он понимал, что слабости были у каждого. И если раньше он думал, что у него их нет, то сейчас, бросив взгляд на Феликса, закинувшего одну ногу на другую и выжидающе смотревшего на него, понял, что слабость его таилась в этом рыжеволосом бесе. Всё равно, даже если они целыми днями бились и дрались в клочья в попытках убить друг друга. Смысл терялся с наступлением ночи. Хёнджин еле одолевал желание накинуться на него, взять и утащить в постель. Или, всё же, он не сдержался?       — Мы сейчас же отправляемся ко мне домой.