Влюбиться в хирурга

- Вы куда, молодой человек? - Я забыл кое-что в палате! - Идите, оформляйте пропуск в окошке напротив. Без пропуска позову охрану. - Иди в жопу, я – коп, - возбуждённый Маркус уже обогнул приёмное отделение. Перепрыгивая через две ступеньки, он добрался до четвёртого этажа и снова очутился в знакомом коридоре, потом вспомнил, что такие физические нагрузки были строго-настрого запрещены в течение трёх ближайших месяцев. На стене напротив красовалась здоровенная, в человеческий рост, уже заученная наизусть схема сердца. Саймона нигде не было, только знакомая рожа старого угрюмого хирурга, часто мелькавшего на этаже. - Вы не подскажите, где доктор Саймон? - Кто такой, что ты здесь делаешь? – врач сердито прищурил глаза. - Я помню тебя, пуля в сердце. Андроид сейчас на операции. Что у тебя случилось? Пройдём в кабинет, я тебя осмотрю. - Нет, мне нужен Саймон. Когда он освободится? - Чудной ты какой, - кинул хирург отходя. Маркус уже хотел было бросить эту глупую идею, как старый врач крикнул ему из другого конца коридора: - Саймон в операционной напротив твоего носа. Жди, если андроид так сильно нужен. Офицер сидел два часа, прежде чем завидел светлую макушку. Он и несколько каких-то ординаторов женского пола оживлённо переговаривались и даже… смеялись. Почему сердце Мура так быстро забилось? - Доктор Саймон, можно вас на секунду? – решительно и чуть язвительно начал он. Хирург распрощался со своей компанией и подошёл к Муру, спрятав руки в карманы. - Маркус, вы всё-таки заинтересовались моей историей? - Нет, то есть я хотел вас поблагодарить за спасение… моей жизни. Спасибо вам, - офицер неловко протянул дрожащую кисть безэмоциональному андроиду. «Какого хрена я только делаю? Играюсь с куколкой? Вот же идиот». Саймон крепко пожал ладонь своего бывшего пациента. - Я ценю вашу признательность. - Так как вы всё-таки стали девиантом? – спросил Мур, смотря в пол. «Раз уж я тут, то должен выяснить, что эта пластиковая голова имеет в виду под «девиацией». Саймон прижался спиной к стене, направил лицо в потолок. «Чёрт, ничем не отличается от человека, когда ведёт себя так. Эта кукла точно любит поиздеваться над такими дебилами, как я». - Я работал два года до того, как система начала выдавать первые несоответствия с программой. Алиса была первой пациенткой, которая относилась ко мне по-другому. Не так, как остальные: ждала моих обходов, радовалась видеть меня в коридоре, бежала навстречу, чтобы обнять, - он прервался, чтобы проанализировать реакцию Маркуса. - Она даже назвала свою любимую игрушку «Саймоном», - врач усмехнулся. - Я приходил к ней каждый вечер, потом и по утрам. Конечно, родители девочки были против, но когда поняли, что ей осталось недолго, - уступили. Пятую операцию сердце Алисы не выдержало. Если бы только они позволили мне в первый раз оперировать… Хирург замолчал. - Так вам её не хватает, или это из-за её родителей? – спросил хмурый Мур. - Конечно, Алисы не хватает. Об этом даже трудно говорить, - и как в подтверждение его словам, голос задрожал. – Вначале смысл функционирования моей системы был потерян. Но сейчас я выступаю за права андроидов-хирургов в медицине и буду бороться за них, несмотря на таких людей, как ваш друг Гэвин Рид. - Да что ты знаешь о Гэвине? – ответил ядовито Мур. Потом, видимо, понял, что погорячился. - У вас ещё есть операции сегодня? Не хотите освежиться? «Какую тупость я творю. Зачем я это делаю?» Саймон быстро обошёл всех своих пациентов. И вот они уже шли, неловко молча и переглядываясь, под тёплым вечерним солнышком. Неловко для кого? Диод Саймона поначалу разбушевался. Красный. Жёлтый. Красный. Какова цель их прогулки? Куда они идут? Зачем? Зачем пациент его позвал? Почему он молчит? И я согласился? В конце, прощаясь у больницы, они уже хихикали. Саймон рассказал так много смешных случаев из врачебной практики, а Мур – из полицейской. «Весёлая кукла. Конечно, не такая, как Гэвин, но поржать можно». Договорились ещё и завтра пройтись.

***

Подружились быстро. Даже слишком. Он ассоциировался у Маркуса с чем-то тёплым, белым, беззлобным, нежным, неловким, прозрачным, лёгким, чистым. А связь между ними была почти родственной; дополняющей, целостной и глубокой. Да, Саймон был умней. Гораздо умнее. Порой Мур с трудом переваривал всю информацию, преподносимую его другом, но андроид постепенно подстраивался. Им становилось легче с каждой встречей. Они привыкали. А он всегда сравнивал его с бывшим напарником. Гэвин был тупее Маркуса. И иногда Мур боялся признаться себе в том, что скучал по нему. Хотя скорее не по Риду, а - по их яркой, страстной, азартной, раскалённой, кипучей, красной, чёрной, грязной дружбе. По непрекращающемуся живому, человеческому хохоту. По их соревнующимся, тяжёлым, гнетущим, поверхностным отношениям. Да, он чертовски тосковал по всему этому. Его жизнь слишком быстро поменялась, а Маркус ещё не разлюбил прежнюю. Саймон не нуждался ни в еде, ни в туалете, ни в выпивке. Они просто гуляли и говорили, наслаждались растворением друг в друге. Один на один. Человек и андроид. Без пива, без тёлок, без жрачки. Без всего. Три месяца с Саймоном. Три месяца, чтобы изменить своё отношение к андроидам до конца жизни. Зима в этом году была морозная, снежная. - Тебе холодно, Макрус? - Нормально, а тебе?.. То есть. Прости, я… - Мне тоже. Относительно нормально, - улыбнулся андроид. – Может, всё-таки согреть тебя? Они сидели на лавочке рядом с детской площадкой. Звонкие голоса малышни перебивали их тихие перебрасывания фразами. - Знаешь, Саймон. Мне кажется, я люблю тебя. Так сильно люблю. Диод андроида зажелтел. - Ты веришь мне, Саймон? Такое вообще возможно? Целый день я думаю о тебе, когда ем, когда работаю, перед сном. Ты для меня - всё. Ты слышишь? - Я слышу. Тёмно-розовые набухшие пальцы Маркуса накрылись белыми тёплыми Саймона. - Должно быть, я тоже люблю тебя, - прошептал девиант и приложил голову к груди человека. Его мигалка вернулась к голубому. К ним подошёл мальчонка, лет восьми, в толстопузой куртке, с красными щеками: - Вы чё? Геи, что ли? Смотри, Макс, геи! Тут геи! Маркус захохотал. Мальчишке было действительно неважно, что один из них - андроид. Он ещё не отличал их от людей.

***

Позвонил Рид. В семь утра. А у Маркуса сегодня выходной. "Работает, сука, и меня будит. Вот лишь бы насрать". - Приезжай срочно в участок. Тут твой убийца заговорил перед судом. - Иди в жопу, Рид. Я сегодня никуда не иду. Сам разберись с этим уродом. Это твоя ебаная работа. - Брат, дело срочное. Приходить, не приходить, конечно, - твой… - Я тебе больше не брат. И ты не имеешь права звонить мне в мой чёртов выходной. «Бросил трубку. Как по-Гэвински. Эта его мразь и до завтра подождёт. Тратить время на своего убийцу? Ещё чего: сегодняшний день я обещал Саймону».