Иная

      В теплом, немного душном и шумном, зале таверны «Три метлы» стоял мягкий полумрак. Дверной колокольчик время от времени оповещающе издавал краткую трель, гостеприимно впуская жителей Хогсмида внутрь. Воздух здесь был наполнен ароматами пряностей, жаренной еды и алкоголя, который изредка проливали на себя слегка подвыпившие гости. Свечи на люстрах под потолком отбрасывали рыжеватое свечение на лица собравшихся людей, гомонящих каждый на свой лад и на свою тему.       За угловым столиком, отгороженным деревянной резьбой, сидели четверо хогвартских студентов — одни из немногих, кто решился высунуться в суровый январский ветер и снегопад из замка. Морган щедро подливал сливочное пиво в кружки сокурсникам, минуя на столе чашку с горячим имбирным чаем и долькой лимона — как всегда выделяющийся лайтвудский выбор. Беатрис разворачивала маленький пакетик с подарком для Северуса — высокопробный флакончик чернильного концентрата с оттенком «пыльной стали». А Люциус, свысока поглядывая на окружающее, сидел, выпрямив спину, с легкой тенью ухмылки на губах. Сам именинник чувствовал себя скованно — об этом говорили слегка сгорбленные плечи и бегающий взгляд, якобы оценивающий антураж.       — По тебе и не скажешь, что уже семнадцать исполнилось, — негромко высказался Малфой, коснувшись своим бокалом к бокалу Снейпа. — Смотришь так будто дважды пережил эту дату.       Северус сдержанно пожал плечами, отпивая пиво и одновременно принимая подарок от подруги.       — Какое пиво, такой и взгляд, — сказал он, вертя в пальцах флакончик. — Самому-то не скучно в нашей компании, а, мистер-я-прошёл-курсы-юных-аристократов?       Малфой фыркнул, прикрываясь бокалом и кладя ногу на ногу.       — Не брызжи ядом хотя бы в свой день, Северус, — панибратски закинул предплечье на шею брюнета Морган, отчего тот едва не пролил на себя напиток, грозно косясь на однокурсника. — Мы знаем, что ты не любитель пышных посиделок. Лучше камерно, но с умом, да, Бесс?       Кристофер ей подмигнул, а Лайтвуд со смешком в глазах смотрела как Снейп брезгливо убирает с себя руку обнаглевшего маглолюбителя.       — Верно, — кивнула она, беря кружку с чаем и отпивая немного.       — Ты после Рождества какая-то тихая, — подметил Крис, прикладываясь к стакану с пивом, а потом со вкусом выдыхая. — Твой отец сильно злился из-за заварушки с Поттером?       — Точно, — поддакнул Малфой, складывая пальцы домиком и опираясь на них подбородком. — Как он воспринял твоё участие в сражении за справедливость?       Беатрис неопределённо возвела очи к потолку, описала круг и высказалась:       — Сначала отругал в письменной форме. За то, что вообще допустила такое, чуть не сломала руку, — она взглянула на костяшки фаланг правой руки, где раньше красовалась ссадина после мордобоя, — …за то, что не подумала. А уже дома как-то странно посмотрел и сказал, что «не всё золото — тихость». Я с детства слушаю эти полунамёки.       — Перевод: «Хорошо, что дала в морду», — с невозмутимой уверенностью проговорил Снейп в стакан.       — Ну, теперь ясно, — усмехнулся Люциус. — Что в вашей семье ты не одна такая особенная. Твой отец, наверное, страшный человек.       — А-то, — ухмыльнулась она, вспоминая выражения лиц подруг, когда они встретились с Адамом на прошлую Пасху. — А вы не слишком и удивлены были, когда всё случилось.       — Я удивился, что ты не сделала этого раньше, — в полуусмешке расплылся Крис, кидая в рот картошку-фри, — он ведь вечно нарывался.       Северус взглянул на него искоса и добавил, что ждал такого памятного события ещё с первого курса. Малфой закатил глаза и пробубнил что-то про невежество полукровок.       — Но всё равно, — цапнула и себе кусочек картошки из блюда разноглазая. — Это…неприятно. Не только физически. Даже, если заслужено.       — Потому что, ты — не такая как он, — повернулся к ней Снейп. — Ты всегда думаешь, что за магией стоит ответственность, а он…что фамилия и слава отца — это щит. Ты не обязана чувствовать вину за то, что осадила его.       — Спасибо, Северус, — кивнула слизеринка.       Именинник пожал плечами. Немного неловко, даже чуть смущённо. Беатрис перевела взгляд на остальных парней: Морган участливо подмигнул, а Малфой глядел на неё с каким-то задумчивым видом, а потом сказал:       — Просто…будь собой. Это уже страшнее, чем всё твоё волшебство.       Лайтвуд хотела было возразить, что ничего такого «страшного» она ещё и не колдовала, если не считать случайного выброса на эмоциях на втором курсе в спальне и умения касаться призраков — многих почему-то это приводило в дрожь. Но сейчас слизеринка готова была сама вздрогнуть — за стойкой только что появился Дэмиан Рэдмонт. И как он умудрился бесшумно пройти мимо них?       Профессор лениво поздоровался с барменшей, обменявшись с ней парой дежурных комплиментов. Та чуть покраснела, вручила ему аккуратно обёрнутый пакет, в котором было что-то тяжёлое и продолговатое — возможно, спиртное. Мужчина улыбнулся даме, бросил несколько монет на стойку и направился к выходу.       — И что тебе не сидится? — вполголоса поинтересовался Люциус, заметив, как Беатрис машинально подаётся вперёд, дабы встать.       — Синдром отличницы, — отозвалась она, уже набрасывая на себя дублёнку и спешно натягивая шапку. — Я быстро. Спрошу насчёт боггарта.       — Вспомни девиз нашей школы — Draco dormiens nunquam titillandus… — зашептал Морган, пытаясь её отговорить. — Может, он забыл уже давно?       Но Беатрис лишь кивнула друзьям и, второпях суя варежки в карманы верхней одежды, вышла на улицу. Ветер тут же хлестнул её по лицу, напоминая, что стоило надеть шарф, который она позабыла в пабе на спинке стула. Поёжившись, девушка принялась догонять профессора. Рэдмонт же, казалось, не торопился вовсе, несмотря на погодные условия — снежные кристаллы, разогнавшись от потоков ветра, неприятно щипали щеки и другие неприкрытые участки лица. Он будто нарочно давал себя нагнать.       Когда Беатрис поравнялась с ним, он скосил на неё взор и чуть улыбнулся.       — Профессор, я по поводу моей отработки, — твёрдо сказала она.       — Отработки? — он изогнул бровь, держа пакет одной рукой. — Не помню, чтобы назначал вам её, мисс.       — Вы обещали не ставить мне «Тролль» за незачёт по боггарту.       Улыбка Рэдмонта стала шире, и он с пониманием закивал.       — Ах да. Припоминаю. Я поставил вам… «Удовлетворительно».       — А, если меня это не устраивает? — Беатрис выдержала паузу, глядя себе под ноги, а потом на вещь в руках мужчины. — И я хотела бы повысить оценку.       Он остановился вполоборота, уже собираясь уйти от неё. Но, видимо, зацепился о её фразу, и чуть приподняв подбородок, приставил к нему пальцы вольной руки.       — Тогда приходите в мой класс завтра в три. И мы вместе удовлетворим ваше желание, — его голос был вкрадчив, а слова откровенно двусмысленны.       Мгновение они смотрели друг на друга, пока Лайтвуд не почувствовала знакомый жар от нагретого кулона-оберега под кофтой. Она сию секунду вперилась в сугроб слева от учителя, а тот, как ей почудилось, едва слышно хмыкнул.       — Если у вас нет ко мне других вопросов… — он кивнул, прощаясь со студенткой. — Мне нужно идти. Ваши эссе сами себя не проверят.       И, не дожидаясь её ответа, профессор направился прочь, скрепя ботинками по заснеженной тропе и растворяясь в вихре белых снежинок. А Беатрис ещё стояла, пытаясь различить его отдаляющийся силуэт, обдуваемая нещадным ветрищем со всех сторон. Пока её не нашли мальчишки, ругая за то, что выперлась в холод, должно не утеплившись — Северус с особым рвением завернул её в шарф и наложил Согревающие чары. Вместе они двинулись к замку — казалось, самому безопасному месту…но Беатрис ощутила, как сердцебиение участилось. Не от перспективы завтрашней встречи с темным существом, а от вселяющего тревогу рандеву с учителем Защиты от темных искусств.

***

      — Ты уже придумала, чем поразишь боггарта? — спросил её Северус, макая перо в чернильницу.       После возвращения из паба и последующего за ним ужина, они вдвоём уселись в самом дальнем закутке их слизеринской Гостиной. Она делала вспомогательный конспект для Знахарства по оказанию первой помощи, а он вдумчиво строчил письмо для матери — единственной, кому мог прислать весточку в Коукворт.       — Мысли есть, но они в доработке, — честно призналась Беатрис, тягостно вздыхая. — Просто мой боггарт… довольно специфический.       — Как и ты, — усмехнулся Снейп, но глядя на её дрогнувшую кисть с шариковой ручкой в ней, продолжил: — Это… в хорошем смысле, разумеется, — он кашлянул. — Я могу подсказать что-то?       — Не уверена… в моей ситуации, — она замялась, отложила ручку и уронила лицо в ладони, опираясь локтями на стол. — Я… боюсь одиночества, понимаешь.       — Ты часто сидишь сама, — резонно подметил слизеринец. — Или с книгой это уже не одиночество?       Беатрис издала нечто похожее на выдох обреченности, чем заслужила приподнятую бровь от товарища.       — Не совсем. Это скорее причина того, чего я боюсь на самом деле.       Теперь брюнет смотрел на неё в некоем замешательстве. Её изречения запутали вязь разговора, превратив ту в малопонятный узел. Снейп отодвинул черновой текст для письма, огляделся вокруг. Беатрис невольно кинула взгляд туда же, где задержался снейповский — у одного из гобеленов ворковала парочка со старшего курса. Она с недоумением посмотрела на друга, когда тот достал свою волшебную палочку. Северус приставил указательный палец к губам в жесте, призывающем к тишине, и взмахнул кратко, прошептав:       — Муффлиато.       Платиноволосая заинтересованно ожидала последствий от незнакомого ей заклинания, пока Северус прятал палочку обратно в карман.       — Теперь нас не услышат, если даже подойдут поближе, — констатировал с довольной ухмылкой Снейп, наблюдая огорошенный вид подруги.       — Это тоже из Запретной секции?       — Не совсем, — повторил он её фразу, складывая локти на столешнице. — Сам придумал. Флитвик помог откорректировать формулу. Покажу тебе позже. Можешь использовать против гриффиндорских развешенных ушей.       — Да ты — гений.       Беатрис глянула на него с таким неприкрытым восхищением и блеском в зрачках, что Снейп тут же зарделся, отводя взгляд вбок. Он выжидающе забарабанил пальцами по дереву и Лайтвуд вернувшись мысленно к контрольной точке их беседы, снова сникла. Думать о том, что ей хотелось бы ему излить, было страшнее, чем высказывать вслух.       — Северус, — обратилась она к нему на полном серьёзе, отчего парень даже выровнялся. — Если бы во мне было… что-то… мощное, но в теории опасное. Ты бы перестал со мной дружить?       Эмоции на её лице кричали о какой-то невысказанной мольбе, которую Снейп прочёл, но, к сожалению, пока растолковать не смог. Беатрис закусила нижнюю губу, когда он наконец задал наводящий вопрос:       — Ты говоришь о ядре?       — Нет, — она тронула правый висок, нервно заправляя прядь волос за ухо. — Но это с ним связано.       Она видела, как он стоически, пересиливая себя, терпел ожидание. Беатрис могла и не тянуть, выпалив всё сразу. Потом она, пока Снейп бы переваривал ужасающую правду, успела бы тысячу раз пожалеть. Но… Её вдруг начало потряхивать. Это было похоже на рану, которую не хочешь показывать. Но, Северус имеет право знать. Давай же. Это почти как со старым пластырем — один рывок, и ты избавишься от этого зуда.       Отец говорил, что нужно смотреть своему страху в глаза. Вот поэтому, глядя в озадаченные карие глаза Снейпа, что в приглушенном отсвете настенной лампы казались насыщенно черными, она обронила тихо дрогнувшим голосом:       — Я — обскур.       Она крепко зажмурилась, чтобы не увидеть его выражения разочарования. С диким волнением Беатрис мрачно предвкушала, что друг скажет нечто такое, что точно положит конец их взаимоотношениям. Секунда, две, три. Но Снейп молчал. Внутри всё стало пусто, будто из неё вытащили все жилы. Готова ли она теперь услышать, как рушится всё, что было у неё с ним?       Беатрис с опаской приподняла веки — он выглядел…глубокомысленно отрешённым, будто сейчас напротив него не сокурсница, младшая на два года, а бурлящий котёл со сложносоставным зельем. Хотя, примерно так Лайтвуд себя, наверное, и ощущала. И всё же молчание друга для неё равносильно вечности.       Она уже готова была что-то вставить, разрядить повисшее в воздухе немое напряжение — хоть как-то, даже нелепой шуткой. Но он наконец заговорил — всё также негромко, не спеша, словно время, плавно близящееся к отбою, их вовсе не касается.       — Это частично объясняет твои всплески, — Снейп слегка кивнул, будто сам себе, и откинулся на спинку стула, не отводя от неё взгляда.       У Беатрис в животе всё скрутило, а кровь в голове, казалось, потекла в ином направлении. Он не отшатнулся, не отодвинулся. Даже остался рядом. Он остался.       — Но… не может же быть, что это у тебя с самого начала? — запнулся в размышлении брюнет.       — После второго курса, — уточнила Беатрис, разминая от переживания фаланги. — Помнишь, тогда умерла Миртл. А потом я «болела». В общем, меня сорвало на эмоциях, случился магический выброс и подсознание создало астральный сгусток…       Слова давались ей с трудом — последние Беатрис прошептала, чувствуя, как в горле встаёт ком. Снейп не ответил сразу. Пальцы его снова заскользили по столешнице, на этот раз впустую, без ритма. Веки чуть опущены, губы поджаты. Словно варит в голове какой-то эликсир, где один неверный шаг — и всё взорвётся.       И всё же — он поднял глаза. Спокойно. Осторожно. И совсем без страха, что её и удивило. Да, внутри него бушевало замешательство — это было заметно по легкому напряжению в челюсти. Но страха — ни капли.       — Я не боюсь тебя, — сказал Северус наконец, словно прочитал её мысли. — Даже, если ты — обскур. Это… не ты. Не целиком. Я слишком долго с тобой знаком, чтобы думать, что это как-то отменяет всё остальное.       Он помолчал, нахмурился, и добавил чуть тише:       — Просто теперь мне ещё больше не хочется, чтобы ты оставалась одна.       Слова попали точно в её трещины — в те места, что она так старательно скрывала. Беатрис уставилась на него, не веря, что это всё не сон, не придуманный в её мозге исход.       — То есть…ты не считаешь меня… чудовищем?       Снейп скривил губы в своей обычной манере:       — Если бы я отворачивался от каждого, в ком магия нестабильна, мне пришлось бы отказаться от идеи быть волшебником.       Он откинулся чуть ближе, подперев подбородок кулаком:       — Ты — особенная, я тебе уже говорил об этом, когда мы только познакомились. И ты… похожа на луну, — будучи смущенным от собственного откровения, Снейп выхватил перо, наделав тут же кучу клякс на столе. — Каждому нравится быть под солнцем, а вот под луной — не каждому дано понять её значимость…       — Значит, выходит ты — избранный, — несмело улыбнулась Трис.       — Я — слизеринец, — фыркнул он. — А ты — моя подруга. Как по мне, тут всё просто…и бояться нечего.       Она не выдержала и тихо рассмеялась, смахивая из уголков глаз слезинки облегчения и усталости. Для неё это было неожиданно тепло — всё-таки дружба не потухла между ними. Он всё ещё здесь. И обещал оставаться.       — Спасибо, Сев, — выдохнула Беатрис и почувствовала, что теперь в её внутреннем противостоянии страхам прибавилось фигур для боя.

***

      Просторный класс был погружён в сухую полутень. Ещё без десяти минут три Лайтвуд пришла в аудиторию ЗоТИ, чтобы заранее проанализировать обстановку. Парты к тому моменту уже были убраны в ровные стопки под стеной, а боггарт таился в своём прибежище — дальнем шкафу, запертый на магическую печать. Кроме Беатрис, в помещении было ещё трое учеников: две четверокурсницы с Хаффлпаффа и одна шестикурсница с Рейвенкло.       Вскоре Рэдмонт, спустившись на кафедру по лестнице из личного кабинета, достал из выдвижного ящика стола какой-то блокнот. Он повернулся к студентам, кивнул на их приветствие и произнёс:       — Мисс О’Нил, начнём с вас.       Бледнея, когтевранка вышла вперёд с палочкой наизготовку. Боггарт на её глазах превратился в школьного директора с испепеляющим взглядом из-под очков-половинок и списком отчисленных студентов. Прозвучало заклинание, но существо снова завихрилось, показывая рассерженных родителей девушки с табелем неуспеваемости. Та взмахнула волшебным орудием снова — справилась, но дрожала. Профессор, стоя слишком близко, одобрительно коснулся её плеча. Беатрис нахмурилась, видя столь неформальное отношение учителя к ученице, но О’Нил, похоже, не напрягало такое поведение — та не отстранилась. Затем показали свои навыки хаффлпаффки, расправляясь со своими страхами немного дольше.       Рэдмонт, не выпуская из рук блокнота, постоянно в нём что-то черкал. Он посмотрел на слизеринку и приглашающим жестом и с улыбкой велел ей выйти в центр. Беатрис, выудив палочку из рукава мантии, уверенно вышагнула к злосодержащему шкафу — на сей раз она достаточно подготовила свой козырь, ей было чем отбиваться.       Существо ожидаемо стало преображаться только расстояние между ним и ней сократилось до минимума. Её страх — одиночество. Абстрактный и глубокий. Вокруг та же самая картинка, что и в прошлые разы — тьма, густой непроглядный туман и она, рыдающая на половицах, брошенная всеми и вся. Беатрис медленно вдохнула через нос и на выдохе спокойно произнесла:       — Риддикулус, — палочка направленна точно в цель, на содрогающуюся в плаче фобию.       Секунда — невыносимый звук прекратился. Над девушкой-боггартом появляется образ её отца, который склоняется, обнимает ту за плечи и ласково гладит по голове, а рядом успокаивающе лелеет старушка-соседка. Живая, настоящая Беатрис молчит. Палочка до сих пор пронзает невидимой траекторией боггарта, а ядро выдаёт импульс сильнее предыдущего. Вместо Адама возникают по очереди её друзья: Нарцисса с Андромедой держат её за руки и тепло улыбаются, Кристофер дарит ей огромный мешок желейных конфет, Люциус участливо с гордой осанкой очищает её одежду от пыли. И в самом конце — Северус. Как всегда, молчаливый… но взгляд карих глаз говорит о многом, излучает искру поддержки, когда он подает ей руку. Взаимное рукопожатие — и черный туман рассеивается. Темное существо, измождённое от её магии и позитивной энергии растворяется в пространстве, будто на него вылили ведро едкой кислоты. Сработало.       — Неплохо, — прокомментировал профессор. — Значительный прогресс. Уровень «Превосходно», если вам угодно знать.       — Теперь я сдала зачёт? — спросила Беатрис, сжимая всё ещё древко в ладони.       — Да, считайте, что ваша оценка уже в журнале, — улыбнулся мужчина. — Вы сегодня, как я погляжу, в ресурсе. Могу предложить вам остаться ещё ненадолго и разобрать пару приёмов дуэли. Разумеется, факультативно, — его глаза прищурились. — Или вы спешите?       — К сожалению, — сухо ответила она. — У меня есть дела, профессор.       Как и тогда в его кабинете, он не стал настаивать, только слегка кивнул. Через минуту его тут же обступили другие студентки, спрашивая про факультатив и отвлекая вопросами о разных видах заклятий. Это мой шанс. Посмотрите-ка на эту тихоню — уже по чужим столам лазит! Цыц.       Она медленно приблизилась к учительскому столу и делая вид, что интересуется учебным планом на его поверхности, скользнула взглядом по ящикам. Один из них был не заперт и слегка приоткрыт. Беатрис пригнулась, в спешке изучая упорядоченные листы бумаги, какие-то пустые бутылочки, носовой платок и… список. Беатрис почувствовала, что сердечная мышца бьётся за грудиной как угорелая, когда она бегло вчитывалась в содержимое. Некоторые названия были либо полустёрты, либо зачёркнуты, но ей удалось кое-что разобрать и заучить порядок. В тот же миг Рэдмонт повернулся, а Беатрис отступила от стола, притворяясь, что поднимает укатившуюся от неё волшебную палочку.       — Извините, профессор, я пока не готова к дуэлям, — сказала она почти бодро. — Руки плохо слушаются после… давайте, в другой раз.       — Конечно, он обязательно будет… когда вы возьмёте себя в руки, — его тон был неестественно гладким. — До свидания.       Она, не глядя, кивнула и вышла из класса, стараясь держаться прямо, хотя по ощущениям ей хотелось бежать отсюда со всех ног. Колотящийся неистово сердечный ритм всё не поддавался её попыткам усмирить тот, хотя она дышала глубоко и полной грудью. А потом Беатрис решительно пустилась по коридору. Следующий пункт назначения — библиотека.

***

      Зимний свет просачивался через помутневшие стёкла, окрашивая ряды стеллажей с книгами в молочно-серый оттенок. К нему добавлялись ещё бледно-желтые цвета, рассеянные точечно по всему библиотечному залу, от единичных посетителей. Тихий шелест страниц и редкое постукивание перьев по пергаменту отдалённо доносилось до Беатрис успокаивающим, почти музыкальным, мотивом.       Она сидела на нижнем ярусе, за дальним столом с видом на внутренний дворик. Вокруг неё были разложены справочники по Травологии и Зельеварению. После отработки она, стоило ей добраться до полок с книгами, выписала на вырванный из тетради лист все компоненты, которые запомнила: Эссенция белладонны Мелиса Нектар скополии Вербена Морфиопия (?)       Напротив каждого наименования слизеринка подписывала на что те влияли. Она знала, будучи отлично подкованной в знаниях о различных травах: белладонна — вызывает временное притупление воли, мелиса — седативный эффект (в малых дозах неопасна), вербена — память. Из найденной здесь старой статьи о зельеделии, датируемой пятью годами ранее, Лайтвуд определила, что нектар скополии усиливает внушаемость. До введенного на неё запрета в шестидесятых, та имела большой спрос среди политических деятелей — пару капель парфюма со скополией и толпа сама пойдёт за оратором.       Не нашла Беатрис пока что только никакой информации о последнем пункте, перерыв, наверное, уже с десяток фолиантов — некоторые приходилось откладывать сразу, едва она замечала, что в содержании нет и намёка на то, что ей надо.       — Эм, привет…       До неё вдруг донесся робкий девчачий голос, и Беатрис, чуть вздрогнув, обернулась. Перед ней стояла Азалия Эплвайт в вязаном свитере с вышивкой веточек поверх блузки, чуть сползающем с плеча. Сама девушка неловко переминалась с ноги на ногу, держа в руках небольшую стопку из трёх книг. Нашлась пропажа…       — Привет, — кивнула Беатрис, подвинув стул. — Присядешь?       Гриффиндорка выглядела уставшей, но будто всё равно где-то внутри обрадовалась, что слизеринка предложила разделить с ней рабочее место.       — Нет-нет, — спешно замотала та отрицательно головой, и на её губах расцвела извиняющая улыбка. — Я уже закончила свою подготовку по Чарам, — она слегка приподняла маловесную стопку руками. — А ты, как обычно — с Гербологией?       — Вроде того, — ответила Беатрис, вертя в пальцах магловскую ручку и поглядывая на список. — Пытаюсь найти кое-что.       — Кстати, — внезапно обронила Азалия и подошла ближе. — Мне Эванс сказала, что ты меня искала. Так… что ты хотела?       — Спросить про профессора Рэдмонта, — Лайтвуд пытливо уставилась на неё. — Это правда, что он попросил помощи у тебя и Нарциссы тогда перед Рождеством?       Эплвайт вздрогнула, но не ушла в глухую оборону. Лишь залилась неярким розовым румянцем на щеках при упоминании учителя.       — Да. Он… — девушка смущённо откашлялась, словно это должно было ей помочь сбить назойливую эмоцию, — просил, чтобы были студенты с разных факультетов. Чтобы… сравнить. Я тогда помню тоже удивилась, как и Блэк. Но, всё прошло даже замечательно. Мы мило разговаривали.       Беатрис на секунду закусила губу, не зная стоит ли ей заходить далеко в расспросах. Многозначительная пауза повисла между ними. Беатрис выдохнула и решила-таки спросить:       — Он… не трогал тебя? — она отвела взгляд. — Не пытался быть… ближе, чем положено?       Азалия резко подняла голову. На лице тут же отразилась смесь удивления, смущения и легкого ужаса, будто разноглазая только что рассказала ей какую-то жуткую непристойность.       — Что?.. Нет! Конечно, нет! Он… вёл себя совершенно… корректно. Просто разговаривал. Я же сказала.       Лайтвуд прикрыла ладонью выписанные улики и в уме отогнала затею о дальнейшем выуживании фактов. Если Рэдмонт уже использовал на студентках какие-то сильнодействующие зелья, а Беатрис именно это и подозревала, то те не могут отдавать полного отчёта о своих действиях и мыслях. А значит спрашивать о возможных «странностях» — бесполезно.       — Извини, я пойду, — кратко попрощалась с ней Азалия.       Она, не став дожидаться новых вопросов от чудаковатой слизеринки, напоследок как-то искоса взглянула на неё, и почти бегом вышла из читательского зала, оставляя после себя легкий шлейф каких-то духов с лавандой.       Беатрис глядела ей вслед, чувствуя за уходом девушки что-то невыразимое, но тревожное… Пока кто-то не отодвинул стул рядом. Это был Северус. Его извилин ей как раз и не доставало. Она была рада видеть друга. Тот пах немного дымом от лабораторного котла.       — Что у тебя там? — краем глаза заглянул он в её записи, всё ещё держа мантию на сгибе локтя.       — Нашла в столе у Рэдмонта, — спокойно сказала она и двинула листок к нему. — Как думаешь, насколько законен такой список?       Снейп повёл пальцем по бумаге, одновременно сдувая пожирневшую челку от паров после варки, что мешала обзору.       — Нектар скополии, белладонна… Слишком смахивает на ингредиенты для какого-то любовного зелья, — хмыкнул он. — Или зелья подчинения. Их много видов. Я читал.       — В Запретной секции под чарами? — почти без осуждения, чуть прищурив глаза, скорее риторически, спросила она полушёпотом, дабы не услыхала мадам Пинс.       — Да, — просто ответил Северус и усмехнулся. — Там много чего действительно стоящего. Больше, чем в этом… общедоступном хламе, — он кивнул на обшарпанные справочники. — Не знал, что у тебя гриффиндорские замашки — рыться в столе у учителя. Тянет на стопроцентное взыскание.       — Это всё ради Нарциссы, — прошипела Беатрис, а потом тише добавила, наклонившись ближе к товарищу: — Ты же меня не сдашь?       — Кто я, по-твоему: друг, или враг? — фыркнул он. — Своих не сдаю.       Беатрис с облегчением заметила, что Северус вчера вечером слов на ветер не бросал — продолжал относиться к ней так, как и всегда, не смотря на крохотную лишнюю обскурную деталь. Это придавало внутренних сил.       Он снова навис над бумагой и указал на последнюю строчку, именно ту, про которую она и хотела у него спросить.       — Кстати… морфиопия. Очень редкий компонент. Вряд ли найдёшь его в свободной продаже, — Снейп дробно постучал по выведенному ею вопросительному знаку около названия. — А ещё, у корня специфический вкус — чем-то похож на ваниль.       Слизеринец поднял глаза, но Беатрис уже застыла, точно её поразило разрядом молнии. Она вспоминала чаепитие у Рэдмонта: две чашки, ваниль, которую она не опознала в напитке. Значит ли это, что зелье было лишь в одной чашке? Неужели она всё это время ни разу не являлась целью? Значит, ей не показалось и Нарцисса…       Её пальцы судорожно сжали край стола, а настольная лампа замигала от магического напряжения.       — Всё в порядке? — тихо спросил Северус, нахмурившись.       Беатрис едва слышно выдохнула:       — Кажется… теперь всё только начинается.       Она сгребла листок ладошкой, смяв тот ненамеренно. Внутри всё кипело — догадка не давала покоя, как заноза под кожей. Беатрис рассказала Северусу о совместном походе с Нарциссой в кабинет профессора ЗоТИ. Он мельком бросал на неё взгляды, но молчал, видимо, в его голове тоже складывался какой-то паззл.       И в этот момент раздался голос — раздражающе самодовольный, но звучащий чуть тише обычного, он порвал тишину:       — Не поверишь, кого я только что видел, — лениво бросил Сириус Блэк, не ставший распыляться на обыденные приветствия. — Твою Цисси, — он уселся на край их стола. — Не знал, что она увлекается…ночными прогулками.       Беатрис подняла на него серьёзный взгляд.       — Сейчас только шесть вечера. Надеюсь, ты не следишь за моей подругой, — произнесла она предупреждающим тоном.       — Успокойся, Чудачка, — он склонился чуть ближе, создавая тень. — Я не настолько больной, — ей показалось, что тот хотел ещё добавить «как ты». — Просто бывает, идёшь мимо… и видишь странные вещи.       — И что ты видел? — спросила Беатрис тихо, но настойчиво.       Сириус делает паузу, смотря на падающий снег за окном. Снейп, застыв, наблюдает за ним, не сводя бдительного взгляда.       — Скажем так… у некоторых учениц появляются новые хобби, — наконец выдал Блэк. — Например, сидеть у преподавательских кабинетов, когда вся школа уже спит.       Беатрис прищурилась:       — Уж не хочешь ли ты сказать, что…       Гриффиндорец быстро её перебивает:       — Я ничего не говорю. Просто подумай. Профессор Рэдмонт — славный малый, не так ли?       — Как ты вообще выяснил, что она ходит по ночам? — сказал Снейп, сжал челюсти и нахмурился. — Семейный сомнамбулизм?       — И почему ты пришёл ко мне? — подхватила тон друга Беатрис. — С чего вдруг такая забота о кузине?       Сириус откинулся назад, опёршись ладонями о край стола. Его лицо на мгновение потускнело:       — Пускай даже она — Блэк, — хмыкнул парень и скривился. — Но иногда приходится вытирать за семьёй следы. Пока они не обожглись. Особенно, если в огне может загореться весь дом.       И он замолчал. Беатрис смотрела на него долго, в упор, силясь понять, что тот имел ввиду на самом деле. Северус же начал закипать, словно оставленная пробирка на выкрученной до максимума горелке — выдавали только слегка сдвинутые к переносице брови.       — Ты не сказал, откуда знаешь, — процедил Снейп.       На это Сириус лишь фыркнул, легко вскакивая со стола, словно с него стряхнули что-то липкое:       — Меньше знаешь — крепче спишь, Нюньчик. Мне пора. Чао, — и, не оборачиваясь, тот исчез между книжных рядов, засунув руки в карманы брюк.

***

      Ночь — тихое, таинственное время суток. Особенно, когда накрывает многовековой замок, полный волшебников, волшебниц…и магических животных. У изголовья кровати беловолосой девушки, убаюканной теплом и тяжестью одеяла, сидел угольно-черный ворон. Он сторожил покой своей хозяйки, пряча голову под крылом, но внезапный шорох во тьме заставил его встрепенуться.       Сначала — почти неслышный звук, как будто чьи-то мягкие шаги пересекли комнату, а потом затихли. Янтарный глаз птицы блеснул — чуткий инстинкт уловил какие-то передвижения. Он вспорхнул, приземлившись около подушки слизеринки, и цапнул клювом её за локоны.       — Мм… Лихт?.. — пробормотала Беатрис спросонья, отмахиваясь. — Отстань. Ещё не утро.       Но ворон не унимался. Он потянул снова — сильнее, нетерпеливее. А потом — ощутимо клацнул её за палец.       — Ай! — возмущённо выдохнула девушка.       Она резко села, прижимая руку к груди. Только теперь, протирая заспанные веки, она осознала: что-то не так. Спальня привычно утопала в полумраке, но один её житель отсутствовал. Кровать младшей Блэк была аккуратно заправлена, словно никто в неё и не ложился. Под покрывалом лишь грубо набитая подушка — имитация, слишком очевидная.       — Что за… — шёпотом произнесла Беатрис в непонятках.       В следующий миг она отбросила с себя одеяло и подорвалась, путаясь в нём. Соскользнув с постели, она босыми ногами отпружинила на ковре и на цыпочках подбежала к спальному месту Андромеды.       — Меда, проснись, — трясла та шатенку за плечо, — …проснись, это важно.       Средняя Блэк что-то промямлила, сонно поморщилась, но, услышав настойчивость в голосе подруги, распахнула глаза.       — Что случилось? — хрипло спросила Меда, всё ещё не до конца пробудившись.       — Нарси нет, — сказала обеспокоенно Беатрис, наклоняясь ближе. — Постель пустая, а вместо неё подушка. Я думаю…она куда-то ушла. Втайне.       — Ночью?.. — Андромеда теперь села, глядя на соседнюю кровать и постепенно бледнея. — Но куда?       — Не знаю, — Беатрис бросила короткий взгляд на своего питомца, расхаживающего по её чемодану вперёд-назад. — Меня Лихт разбудил. Наверное, что-то слышал.       — И что будем делать? — Меда нервно обернулась на завозившуюся под пологом Беллу. — Я теперь точно не усну.       — Я пойду за ней, — решительно отрезала Беатрис. — Догоню и приведу обратно. Вдруг она просто вышла ненадолго.       — Одна? Ты уверена? — прикусила губу Блэк. — Это может быть опасно. Что мне делать, если вы вдвоём не вернетесь?       — Дай мне полчаса, — твёрдо прошептала Беатрис, уже натягивая поверх пижамы мантию. — Если я не вернусь — поднимай Беллу и идите за деканом.       — Хорошо, — смирилась Меда, а потом добавила: — Если с вами обоими что-то случится — я себе не прощу.       — Я тоже, — кивнула Беатрис.       — Будь осторожна, — вполголоса крикнула ей Андромеда, когда та выходила за приоткрытую дверь.       — Обязательно, — тихо ответила Беатрис, накидывая капюшон.       Лайтвуд прошмыгнула в общежитский коридор, одномоментно активируя Дезиллюминационные чары. Её сердце билось быстро, когда она почти вслепую сначала спускалась по ступеням, а потом кралась вдоль гостиной. На мгновение Беатрис затаилась в тени за аркой. В дневное время это место — живое, гулкое, наполненное голосами и смехом — теперь выглядело словно замершим.       Из-за дальних колонн едва слышно что-то капало — то ли вода со свода, то ли чей-то отдалённый шаг. И действительно. Беатрис поспешила притаится за высокой спинкой массивного кресла. Со стороны мужского общежития вышел длинноволосый парень-блондин, в котором Беатрис тут же узнала Малфоя. Он прошёл мимо неё и округлого столика, на котором остались волшебные шахматы в позиции незавершённой партии — ладья ставила мат королю.       На встречу слизеринцу вдруг вышла старшекурсница, шедшая той же дорогой, что и Лайтвуд недавно.       — Сегодня твоя очередь патрулировать выше, — надменно высказалась та. — Не хочу случайно наткнуться на Пивза.       Беатрис медленно попятилась, чтобы не задеть софакультетницу, но не просчитала то, что одна из ламп загорится от её перемещения — старый замок будто потешался, устраивал шоу для полуночников.       — Кто там?! — испуганно взвизгнула пятикурсница, выставляя палочку перед собой.       Лайтвуд мысленно чертыхнулась и замерла с надеждой, что её не раскроют.       — Успокойся, Мариабель, визжишь как банши, — хмыкнул Люциус и прошёлся к светло-зелёному гобелену, изображающему древнюю ведьму в короне. — Можешь идти вперёд, — сказал он, вглядываясь в пространство. — Я пока проверю здесь.       Старшекурсница обидчиво фыркнула на оскорбление и ушла. В следующую секунду Люциус выудил свою волшебную палочку из рукава и уставился с сузившимися глазами прямо на место, где пряталась Беатрис.       — Я знаю, что ты здесь, — сказал он негромко. — Слизеринцы не бродят ночью просто так. Ревелио.       Хамелеонские чары в тот же миг слетели, являя ему Лайтвуд, в полуприседе и неловко моргающую.       — Беатрис? — на долю секунды растерялся Малфой. — Ты что здесь делаешь? Только не говори, что опять за какой-то чепухой вылезла?       — Нарцисса — не какая-то чепуха! — выпалила раздражённо Беатрис, привставая и разглаживая мантию. — Она исчезла. Я иду её искать.       Вкратце она изложила блондину все свои подозрения, догадки и информацию об уликах, которые даже Северус назвал «не совсем легальными». Люциус приподнял бровь, скрещивая руки на груди, но напряжение уже проступало в его лице. Недолго думая, он окинул её оценивающим взглядом, а потом кратко кивнул:       — Идём. Накинь чары обратно — не хватало ещё с Филчем объясняться.       Беатрис молча обновила заклинание и бесшумно последовала за Малфоем. Он держал свою палочку впереди, освещая путь Люмосом. Двигался быстро, но точно, будто у него уже был план. Разноглазая шагала рядом, пытаясь поспевать за ним и сохранять маскировку.       На первом этаже слизеринка оттянула однокурсника за край рукава и потянула к нише. Сперва парень недоуменно дернулся, противясь движению, но всё же позволил себя вести. У стены Беатрис произвела парочку нехитрых махинаций, которые отворили тайный ход. Люциус уже с пониманием усмехнулся, пробормотал что-то о «полезных чудачествах» и привидениях, и нырнул в проход за ней.       Вышли слизеринцы уже на третьем этаже. Малфой, заметив краем глаза какое-то копошение, стремительно рванул по коридору за угол. Беатрис, не успевшая понять что произошло, бросилась за ним. То, что она увидела, заставило её иронично хмыкнуть и упереть руки в бока.       — Слежка не твой стиль, Блэк, — Малфой держал гриффиндорца под прицелом.       Сириус спешно спрятал что-то за спину и продемонстрировал, что безоружен.       — Какая встреча, — протянул он. — Тоже не спится, Малфой?       — Моё присутствие здесь обоснованно обязанностями старосты, — прошипел блондин. — А вот тебя здесь точно после отбоя быть не должно.       Беатрис недовольно цокнула языком и вынырнула из-за сокурсника, показываясь перед Блэком и сжимая кулаки:       — Потом поупражняетесь в любезности! Сейчас главное — найти Нарциссу! Блэк, ты шёл за ней, верно?       Оба посмотрели на неё по-разному: Люциус взыскательно, а Сириус в изумлении. Потом парни переглянулись и испытывая взаимную антипатию, синхронно отвернулись. Гриффиндорец сначала поднял что-то невидимое с пола, а потом поведал, что и вправду обнаружил, что кузина куда-то направляется.       — И?.. — нетерпеливо застучала ногой по каменной плите Беатрис.       — Свернула к классу ЗоТИ, — пожал плечами Блэк. — Дальше не успел — не один я в школе по ночам гуляю.       — Нужно торопится, — озвучил общую мысль Малфой и развернулся. — Беатрис, за мной. Блэк, не отставай. Если кто-то из нас попадётся, то остальные прячутся и не высовываются.       — Раскомандовался тут, — раздраженно пробубнил Сириус, скрываясь под какой-то невидимой материей. — То, что тебе удалось стать старостой на год раньше, ещё не говорит…       — Заткнись, иначе я тебя вырублю и оставлю в доспехах! — прошипела гневно Лайтвуд, отчего Блэк машинально захлопнул рот.       Прежде чем стать полностью прозрачным, Сириус одарил её разозлённым взором. Втроём они повернули по темному коридору, ведущему к классу Защиты от тёмных искусств. Скоро замаячила нужная дверь. Люциус первым просочился внутрь, взламывая замок Алохоморой. Беатрис следом, сбрасывая чары. Её ладонь судорожно сжимала палочку. Сириус зашёл последним, запирая за ними.       Аудитория тонула в полутьме. Потолок с угрожающим скелетом дракона казался ещё выше. Слизеринка нервно втянула носом воздух, который, как ей показалось, пропитался затхлостью, влажной древесиной и… чем-то ещё — едва уловимое, химическое.       — Чувствуете… запах, — шепнула Беатрис, прикрывая нос.       — Сомневаюсь, что это от Блэка, — проговорил настороженно Люциус.       — Эй, — прошипел гриффиндорец и указал на профессорский стол. — Сюда. Это… вы только гляньте.       Беатрис нагнулась над тем, что ей показывал Сириус — тот самый блокнот, с которым Рэдмонт был неразлучен. Первое, что бросилось в глаза — список студентов. С разных факультетов, но… исключительно старших курсов. И абсолютно все — девушки.       Блэк начал перелистывать страницы. Мелькали отдельные досье и характеристики на каждую студентку, но написанные странным образом, будто те были не обыкновенными учащимися, а… объектами наблюдения сумасшедшего ученого. Беатрис почувствовала, как на затылке волосы встали дыбом, когда она увидела фото Нарциссы с дословным под ним описанием её физических ощущений в той, или иной ситуации.       — Жесть какая-то, — прошептал пораженный Сириус. — Что этот Рэдмонт здесь только вытворяет? Ставит эксперименты над людьми?       Тем временем Люциус обшаривал остальные ящики. Доставал склянки, мотки пергамента, какую-то коробку с мятой упаковкой. Затем поднялся, говоря, что стол набит чем-то совершенно не академическим.       Взгляд Беатрис упал на витую лестницу, ведущую наверх — в личный кабинет преподавателя. Она, затаив дыхание, начала подниматься по ступеням, ощущая, как сердце с каждым шагом глухо бухает в груди. Дошла и прислонилась к тяжелой дубовой двери. Из-за неё донеслось… тихое, приглушенное, но внятное… стон?       — Что ты там… — начал Люциус, но Беатрис уже отшатнулась, в шоке оборачиваясь.       На миг образовалась тишина, пока парни на неё смотрели. А потом за дверью послышался шорох и… шаги — их обнаружили. Сириус опередил всех. Его лицо было почти белым, как известь. Он бросился вперёд и рявкнул взрывное заклинание:       — Бомбарда!       Уже приоткрывающаяся дверь вылетела из петель, обдав их осевшим облаком пыли. Одновременно все услышали грохот и глухой звук столкновения кого-то с чем-то. Когда всё рассеялось, стало понятно — Рэдмонта отбросило взрывной волной почти в самый дальний угол помещения. Но то, что предстало их взору дальше было невообразимым. Беатрис застыла, а потом со всех ног рванула к письменному столу внутри.       Там лежала Нарцисса. Вся бледная, почти безвольно раскинутая. Кофта спущена с плеча, рубашка наполовину расстегнута, с открытым доступом к лифу. Взгляд её был остекленевшим, губы приоткрыты. Она не сопротивлялась. Не говорила. Она просто… лежала.       — Цисси! — громко выкрикнула от ужаса Беатрис.       Она стала отрезвляюще похлопывать её по щекам, но толку было никакого. Люциус окликнул её, говоря, что приведёт подмогу и стремглав умчался вниз. Сириус тем временем помог спустить сестру на пол, прислонить ту к мебели сажая, и тревожно застыл рядом. Тогда Беатрис направила на блондинку палочку и прошептала заклинание первой помощи, которое обычно помогало при синкопальных состояниях.       — Экспурго!       Из острия палочки вырвался мягкий, но упругий поток магии. Она постаралась сделать его не сильным, но достаточным, чтобы окатить лицо безвольной подруги.       — Давай же, Цисси… — прошептала Беатрис, склоняясь и проверяя дышит ли вообще младшая Блэк. — Очнись.       И в следующий миг ресницы Нарциссы дрогнули. Сначала едва заметно. Потом снова. Она моргнула и её брови сдвинулись в недоумении. И наконец губы выдохнули едва слышно:       — Бесси…       Сириус несдержанно выступил, чтобы коснутся кузины, но внезапный луч сзади сбил его с ног. Беатрис в замешательстве дернулась, ища источник шального невербального заклинания. И нашла — Рэдмонт стоял на своих двоих и отряхивался от пыли. Взгляд Лайтвуд метался между учителем и Сириусом, павшим неподвижно у выхода из кабинета. Профессор же, как ни в чём не бывало, с походкой хищника направился к слизеринкам. Чисто инстинктивно Беатрис загородила собой подругу. Нарцисса, ещё не полностью пришедшая в себя, но ясно видящая опустившегося к ним на одно колено Дэмиана, закричала. И её крик сорвался на истерический плач.       — Руки прочь от моей подруги! — рявкнула от переполняющей её злости Беатрис. — Какого чёрта…       Рэдмонт усмехнулся.       — Кажется, вы говорили, что не настроены на дуэль, мисс Лайтвуд.       От его прозвучавшего совсем близко голоса, Нарцисса ещё больше вскрикнула и отчаянно обхватила Беатрис за талию, словно она — та последняя соломинка, за которую можно было ухватится. Бывшего невыразимца, казалось, только поощряет такая реакция — он с особым вниманием изучал каждую эмоцию, прослеживал скатывающиеся по щекам Блэк слезинки.       — Всё же той дозы для мисс Блэк было недостаточно, — с неким пренебрежением отозвался мужчина. — Воспоминаний быть не должно, но они есть. Удручающий провал.       — Что ты с ней сделал? — процедила Беатрис.       Дэмиан как-то отрешенно уставился вверх, где были до сих пор развешены клетки с лампиридами.       — Нет ничего удивительнее человеческого сознания, — проговорил он внеземным тоном. — Разве что то, что скрывается под ним. Я только попытался дотронутся до сути. Настоящая магия в подчинении воли. Особенно женской воли, такой… гибкой. Люциус, поспеши.       — Вы — псих, — прошипела Беатрис, целясь в него палочкой. — И извращенец. Вас посадят.       Усмешка тут же сползла с лица Рэдмонта. Кажется, он разозлился. В одно мгновение он обезоружил её своим волшебным орудием, словно по щелчку пальцев, и с блеском злорадного торжества уставился на студентку.       — Не смогут, — шикнул тот не хуже гадюки, склоняясь ближе. — Все доказательства находятся здесь. А теперь я их… сотру.       Её глаза в панике округляются, когда она видит кончик волшебной палочки, целящейся ей прямо в лоб. Внутренний голос Альтер, долго дремавший, зазвучал ясно в её голове. Ты знаешь, как остановить. Позволь мне.       — Нет… — прошептала она, дрожа, а затем молвила, будто сама не своя: — Не посмеешь…       Она вытянула руку вперёд — и тьма, перенаполненная и необузданная, хлынула из неё мощным потоком, сметающим всё на своём пути. Внутри Беатрис взорвалось. Не страх, не ужас — гнев.       Рэдмонта отбросило прочь. Его тело швырнуло в застеклённый шкаф. Звон. Очередной вскрик Нарциссы. И опаляющая магическая энергия Беатрис вокруг.