Золото

Петра шлепнула на стол увесистый том Всемирной Истории Искусств и сдула со лба челку. Не так она себе представляла идеальное утро. Среда была единственным свободным от учебы будним днем, когда она могла прогуляться по скверику рядом с домом, а вечером завалиться в кровать с ноутбуком и неспешно заняться делами. После изматывающего вторника с пятью парами подряд, среда казалась просто божьим благословением. Только вот у нового профессора, похоже, было свое мнение на счет студентов и их свободных дней. - Кто задает рефераты в первую же неделю? – она плюхнулась на скрипучий библиотечный стул и с тоской посмотрела на девственно чистый лист со своей фамилией в углу. – Только изверги и профессор Доук. - Наивно было надеяться, что нас пронесет, - Петра поморщилась, когда на стол с глухим звуком упал еще один гранит науки, и напротив нее опустилась Рико, задумчиво поправляя очки. – Когда нам все это читать, если сдавать уже в понедельник? - А по-моему он ясно дал понять, что мы уже должны все это знать. - Тогда он либо псих, либо чертов гений. Петра только вздохнула. Очень захотелось треснуть принципиального профессора по его чересчур умной голове. В отличие от усидчивой подруги, Рико устала перелистывать вываливающиеся желтые страницы уже через час. Промаявшись еще минут пятнадцать, она все же не выдержала и, заявив, что без кофе еще чуть-чуть и прибьет кого-нибудь, ускакала в столовую. Петра кивнула, а про себя подумала, что сама скоро разнесет маленькую университетскую библиотеку в щепки, возьмет самый тяжелый том и пойдет мстить профессору Аккерману. Обиднее всего было то, что за этот час им на двоих удалось наскрести всего абзац полезной информации. А в задании все еще стояли пугающие двадцать страниц. Интересно, сам бы он с этим кошмаром справился или решил использовать их в качестве подопытных кроликов? Вот бы она на него посмотрела, заваленного книгами по самую макушку, хотя до этой макушки было не так уж высоко, – Петра сдавленно хихикнула – и в этих его дурацких очках. А дурацкими они были только потому, что появление тонкой черной оправы на носу профессора не предвещало ничего хорошего. Еще она делала его неприлично похожим на томных преподавателей из любовных романов, по которым непременно должны сохнуть все, даже самые хорошенькие студентки. Петра удивленно моргнула. Мысли в голову лезли странные и с учебой совсем не связанные. В памяти вдруг возникла картина недельной давности, когда профессор читал лекцию, прислонившись бедром к пустой парте в первом ряду, а большая часть студенток откровенно пялилась на открытые взгляду жилистые предплечья. Кожа у него была тонкая и бледная, с редкими темными волосками, и мышцы под ней перекатывались так, что оставалось только удивляться, как это девочки не закапали профессора слюной. Это зрелище так заворожило молоденькие девичьи сердца, что профессор Аккерман очень быстро смекнул, что именно в этой аудитории не дает сосредоточиться женской половине курса и как бы между делом спустил рукава. Чувствуя себя белой вороной, Петра, в отличие от остальных, смотрела на его острый профиль, не отвлекаясь на такие мелочи, как открытая шея или обтянутая рубашкой спина. Ни одного изъяна ей найти так и не удалось: даже темные круги под глазами ему шли. Самым вкусным в его образе был тяжелый и как будто все понимающий взгляд исподлобья, бледные скулы и тонкие губы, которые он поджимал каждый раз, когда был чем-то недоволен. А еще его манера двигаться: тихо и плавно, что лишало их любой возможности списать в будущем. И, разумеется, уже знаменитый среди студентов жест, с которым он снимал очки и устало тер глаза, бормоча что-то про бестолочей, свалившихся на его голову. Но, конечно же, ее не мог интересовать взрослый, наверняка уже занятый мужчина, еще и профессор. Конечно же. *** Ривай откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Он, оказывается, успел отвыкнуть от преподавания, думая, что главной проблемой станут тупые студенты, а беспокоиться надо было за больную спину и чугунную голову в конце дня. Помассировав виски, он тяжело вздохнул. Пары закончились, студентов вынесло из его аудитории вихрем, как только прозвучало заветное «свободны», можно было ехать домой, но жесткий пыльный диван так и манил посидеть еще немного. Дома его ждал разве что сосед снизу, уже вторую неделю упорно пытающийся приписать ему залитый потолок в ванной. Запоздало его нагнала мысль о том, что утром Эрвин, пробегая мимо с охапкой тестов, пообещал принести кофе после пар и вообще проставиться перед другом за новое рабочее место. Эрвин. В последнее время он вел себя странно. Всегда открытый и гораздо более коммуникабельный, чем сам Аккерман, он вдруг стал отвечать на все вопросы короткими кивками и деликатно увиливать от темы каждый раз, когда был риск заговорить о личном. Небольшая тревога за друга пока только слабо скреблась внутри, недостаточно, чтобы зажать Смита в угол и потребовать объяснений. Мужчина взглянул на часы. Их кофе, как и сам Эрвин, должен был быть здесь еще сорок минут назад. Это был уже третий гребаный раз, когда он назначал встречу и не приходил. Ривай готов был поклясться, что минут через двадцать ему придет смска, точно такая же, как и две предыдущих: «Прости, завал. С меня кофе в следующий раз». Такими темпами Смит задолжает ему на целую кофейную фабрику. Вздохнув скорее от усталости, чем от раздражения, он поднял очки на лоб, зачесав ими густую челку, и полез в карман за телефоном. На этот раз он не станет дожидаться и просто свалит, пусть Смит идет к черту. *** Когда Ривай вышел из института, Ханджи уже ждала его на улице, зацепившись языком за кого-то из студентов. Элегантная и очень красивая женщина, в теле которой, вероятно по ошибке, находилось сознание гиперактивного взбалмошного подростка. Одетая строго и по классике, - каблуки, брюки, песочного цвета пальто, - она стояла перед скромно смеющейся девушкой и активно размахивала руками, являя собой один сплошной оксюморон. Ривай остановился у дверей и зубами вытянул из пачки сигарету, прикурил, задумчиво разглядывая Ханджи и ее жертву. Растрепанные волосы, прижатые к сердцу книги и расстегнутая безразмерная куртка, под которой наверняка пряталась золотая цепочка. Девушка засмеялась и, перехватив учебники, заправила за ухо гуляющую по ветру прядь. Ривай неопределенно хмыкнул и медленно зашагал в их сторону. - О, привет! – Зое широко улыбнулась ему и потрепала по спине. – А я тут рушу твой грозный образ в глазах студентов. Он поднял бровь, переводя взгляд на смутившуюся Петру. Ее щеки порозовели, то ли от холода, то ли от неловкости, и всего лишь одна крохотная мысль успела проскочить в его голове прежде, чем она заговорила. Это было мило. Ей это шло. - Мисс Зое рассказывала, как вы ходили в поход, - проговорила она и, не сдержавшись, тихо усмехнулась. - Вот оно что, - протянул самый пугающий профессор одного из ведущих институтов страны и вдруг заявил, - тот паук был огромным. Ненавижу насекомых. Петра приоткрыла рот и распахнула свои янтарные глаза, на мгновение удивленно уставившись на преподавателя и внезапно для него рассмеялась. Так звонко и искренне, что Ривай почувствовал, как все тело ударило в жар. Всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы забыть и о ржущей до слез Ханджи, и о дотлевающей сигарете, что вот-вот обожжет пальцы. Он просто смотрел, пораженный. Пролетавший мимо холодный ветер донес до его носа сладковатый запах шампуня и свежести. Резко захотелось прибить очкастую за ее длинный язык. Ривай отвел взгляд и с досадой затушил об урну догоревший бычок. - Что смешного? - Простите, сэр, но история была про то, как вы ставили палатку с профессором Смитом. А про пауков я не слышала, - весело сказала Петра, все еще улыбаясь. Ханджи снова прыснула, но все же сдержалась под грозным взглядом мужчины. - А ты больно много треплешься, я смотрю, - строго, но совершенно беззлобно бросил он подруге и подставил ей локоть. – Пошли, если не хочешь одна домой идти, у меня дел полно. Женщина юркнула ладонью в предложенную руку и, весело помахав новой знакомой, поспешила за Риваем, который, к счастью или к сожалению, так и не увидел странного выражения на лице своей студентки. Маленькая кофейня всего на три столика была ровно посередине между институтом и домом Ханджи. С удобными мягкими стульями, деревянной мебелью и кучей растений на любой горизонтальной поверхности это место было очень популярно, особенно среди студентов. По вечерам на веранде зажигались теплым светом фонари, и люди потихоньку стекались на упоительный запах кофеина после работы к заведению, едва вмещающему всех желающих на двадцати квадратных метрах. Женщина любила бывать здесь, в основном из-за вкусного кофе, которого ей всегда было мало, Эрвину нравилась по-домашнему спокойная атмосфера и быстрое обслуживание, а Ривай признавал это помещение, как единственную «забегаловку, от которой его не тошнит». Они часто ходили сюда, правда, в последнее время все больше поодиночке. - Выбирай скорее, у меня, в отличие от тебя, дела есть, - сказал Ривай, доставая из кошелька кредитку, и нетерпеливо постучал ей по столу. - Сам позвал, еще и недоволен. Да и какие дела? Работа-то закончилась, - весело пропела женщина и ткнула пальцем в табло позади баристы. – Я буду тыквенный латте. Девушка за стойкой кивнула и отвернулась к кофемашине. - Так куда ты лыжи навострил на ночь глядя? Неужели подружку нашел? - Отцепись, очкастая, не твое дело. - Или может друга? – Зое многозначительно подвигала бровями, заставляя Ривая скорчиться от досады. – Ладно, ладно, прости. - Прекрати нести чушь. Она только пожала плечами, не обращая внимания на хмурый взгляд и грубый тон, а краем глаза заметила, что мужчина сделал шаг в сторону, снова скривив лицо. - Ты чего? - Я миллион раз просил тебя не брызгаться этой дрянью, когда мы встречаемся, - недовольно сказал он и натянул шарф повыше, закрывая нос. Ханджи вздохнула. - Ну прости, я была не дома. Я же не могла знать, что ты вдруг захочешь увидеться, - она опустила взгляд на свои сцепленные руки и тихо добавила, - мы месяц не разговаривали. Ривай коснулся ее холодных пальцев, чувствуя за собой раздражающую вину, что так и не удосужился ничего объяснить подруге. И дураку понятно, как сильно она за него переживала. Голова начинала потихоньку болеть от резкого запаха ее духов, которые никто, кроме него не чувствовал так сильно и удушающе, и с каждым вдохом боль становилась все отчетливей. - Не бери в голову, я был занят работой. Сама знаешь, сколько справок пришлось собрать, чтобы меня взяли, - Ханджи понимающе хмыкнула, сжимая его пальцы, обтянутые кожаной перчаткой. - Я, по-моему, еще раз девственности лишился, пока бюрократия имела меня во все дыры. Зоэ прыснула, наконец возвращая себе привычный беззаботный вид и шальной блеск во взгляде. Ривай дернул уголком губ, изображая улыбку, и отвернулся в сотый раз изучить огромную батарею сиропов, стоящих вдоль витрины, но позволил ей продолжить держаться за его руку. Так он просил прощения. - Не понимаю, почему ты продолжаешь что-то от меня скрывать, когда я знаю тебя лучше матери родной. - Ты и приставучая, как мамаша, - женщина засмеялась. На минуту между ними повисло спокойное, уютное молчание – каждый думал о своем. Она расслабленно мяла его ладонь сквозь перчатку, вспоминая с легкой улыбкой сегодняшнее утро в компании внезапно появившегося нового ухажера. А Ривай собирался с мыслями. - Ханджи, - наконец позвал он и, когда она подняла на него взгляд, еле выдавил из себя, - я поеду к Кенни. Сегодня. Мечтательная улыбка пропала с ее лица, стоило ему произнести имя, и Ривай неловко двинул шеей. Новость была из разряда тех, которые не ожидаешь услышать даже в самую последнюю очередь. - Я не хочу проснуться в час ночи от того, что Эрвин в панике названивает мне, как в прошлый раз, - тихо, но твердо сказала она. То ли нелегкий характер друга так на нее влиял, то ли она всегда была такой, но в моменты, когда требовался холодный голос разума, ей не было равных. – Он еле нашел тебя тогда. - Мне просто надо, чтобы старик ответил на один вопрос и все. Это не займет много времени. - А много времени займет реанимация, как думаешь? – Ривай шикнул на нее, ударяя себя пальцем по губам, и Ханджи перешла на шепот. – Ты хоть представляешь, как опасно туда соваться? А если Эрвин узнает? Аккерман заметно помрачнел. - Ты обещал ему, между прочим. К тому же, тогда у тебя не было работы, а теперь ты мало того, что ответственность несешь, так еще и в неоплатном долгу перед ним. Хотя бы ради него не делай глупостей. Ты же знаешь… - Тыквенный латте для Ханджи и американо для Ривая готовы, - громко объявила бариста, прервав поток нравоучений. Без следа былой игривости, Зое взяла свой стаканчик и направилась к выходу, но остановилась в дверях, дожидаясь друга. - Ты же знаешь, что я говорю это, потому что люблю тебя, - сказала она, и пара вышла на свежий осенний воздух.