Крис Дважды: Игра

Прошло около десяти дней с того момента, когда Лилиана отказалась от таблеток. Девочке все эти дни было очень плохо, но она держалась, старалась побороть саму себя. Одна её часть шептала, что нужно бежать, найти таблетки и купить билет подальше, но она не могла так поступить с Вильямом. Магнуссон хороший брат, ради родных он мог сделать многое, если не всё. Они с Лило были слишком близки, чтобы она предала его. Сбежать было бы предательством, ведь он волнуется о ней больше, чем сама девочка. Магнуссон думает, что жизнь играет с ней глупую шутку. Больно даже глаза открывать, не то что жить. Бедная девочка никак не может бороться с собой. С присутствием в жизни Вильяма ей захотелось пытаться справиться с собой, что приводило лишь к увеличению дозы принимаемых таблеток. Они давали ей ночь без снов и дни без слёз и печали. Отказаться от них довольно сложно. Но всё ближе пустота, к которой Лило так стремилась. Теперь она смирилась с тем, что от проблем не сбежать в мир, нарисованный таблетками. Утро всегда было одинаковым, но сегодня, когда девушка вновь сорвалась в туалет из-за приступа тошноты, она услышала негромкую музыку. Лили помыла руки и лицо, чтобы взбодриться, и вышла в коридор, направляясь в сторону кухни. Там она ожидала увидеть Вильяма и Нуру, которые вчера засыпали вместе. Когда она заглянула в комнату, увидела высокого светловолосого парня, которого она сразу же узнала, но не спешила здороваться. Магнуссон неожиданно ворвалась в комнату Вилли, который смеялся вместе с Нурой, обнимающей его. Парочка застыла, и оба удивлённо посмотрели на кареглазую, а та приложила указательный палец ко рту, прося их молчать. — Вильям, приехал Никки, — прошептала брату на ухо девочка, смотря в упор на Нуру. Сестра знала, что ей нужно уходить. Её точно не должен видеть Николай. — Нура, собирайся. Мы потом тебе всё объясним. Лило встала и подала вещи Сатре, а та непонимающе смотрела то на Вильяма, то на Лилиану. — Вилли, иди на кухню, а я провожу её. — Хорошо. Вильям набросил футболку и джинсы, пока блондинка собиралась. Парень вышел из комнаты, очень медленно и нерешительно. Он не хотел видеть Николая здесь. Сатре хотела бы что-то спросить, но Лило остановила её, попросила отложить все вопросы на потом, на что светлоглазая лишь кивнула и надела пальто. Как только за Нурой закрылась дверь, Лило решила присоединиться к братьям. Она зашла на кухню и улыбнулась, заметив лицо Никки. Он был слишком радостным, да и к тому же выглядел хорошо для неуравновешенного человека с психическим расстройством. Старший брат подошел к ней и обнял, словно никаких ссор между ними никогда и не было. Да, Лило всегда была ближе к Николаю, чем другие члены семьи, а теперь их связь ещё сильнее. «Двое психов в одной семье. Замечательно», — с усмешкой подумала Магнуссон. — Привет, Лило, давно не виделись. — Да, Никки, давно. Лилиана не чувствовала к старшему брату негативных чувств, лишь жалость. И она видела за маской весёлого парня жестокого и мучающегося человека.

***

Две недели Лилиана не появлялась в школе. Две недели Вильям не появлялся в школе. Они оправдались тем, что оба заболели, а знакомый врач выписал им справки. Две недели Нура после школы бегала в квартиру Магнуссона, чтобы помочь психически нездоровой сестрёнке. Кристофер не понимал, что происходит с другом и этими девчонками, да и до сих пор гадал, почему сестра Вила в таком состоянии. Поэтому сразу же, как Вильям и Лило появились в школе, то есть в среду, Крис собрал всех у себя дома. Вильям хотел бы заметить реальный намёк на психиеские отклонения в сестре раньше, чем узнал о депрессии и её проблеме со здоровьем, чтобы было время задуматься, но он совсем не привык к новой Лило, чтобы понять, что у неё проблемы такого маштаба. Не думал, что есть угроза её жизни. Считал, что всё из-за смерти мамы, но, к сожалению, проблемы дали свое начало ещё до трагедии. Картина перед его глазами не пропадала. Его сестра, кровь, рвота, белая кожа и бледные губы, ко всему прочему крик Нуры и испуг, даже ужас, наполняющий дом. И ещё слёзы его сестрёнки, которые льются по щекам, пока она говорит о переломном моменте, чужом человеке и холодном зимнем вечере. Крис сидит рядом с лучшим другом, вокруг гудят члены автобуса, поэтому он не может спросить напрямую. Да, они все друзья, но не каждому можно рассказать о своих личных проблемах. — Кстати, парни, я устраиваю вечеринку в субботу. Лило и я не отрывались две недели, так что пишите своим знакомым, пусть приходят к нам. Ребята кивнули и заулыбались. Вечеринки у Криса всей компанией и у Вила с народом — составляющее лучшей недели. — Пошли покурим, — встал Шистад, похлопав Магнуссона по плечу. Другие поняли, что лучшим друзьям нужно поговорить, ведь Магнуссон весь вечер был загруженный. Парни понимающе улыбнулись и продолжили разговор, пока тем временем Крис и Вил шли в сторону балкона. Как только сигареты оказались во рту у парней, Шистад начал разговор. — Что случилось? — В каком смысле? — Что происходило с тобой и Лило? Я сам видел, что у вас что-то не так. Она не просто болела, с ней творилось что-то более страшное. Ты же после «больничного» загружен так, как никогда прежде, словно твоя сестра умирает. Вильям застыл, выдохнул дым из лёгких и прикрыл глаза, стараясь перевести дыхание. Шистад его лучший друг, он должен знать, что у него проблемы в семье. — У Лило ведь депрессия, из-за неё она принимала таблетки, которые вызвали зависимость. Я помогал ей справиться с этим, но это очень сложно. А дальше мне нужно взять её под контроль, раз я не повёз её в больницу. Это ответственность, большая. Кристофер стоял и молча курил. С каждым разом он убеждается, что девочка не так проста, как может показаться на первых взгляд. — Расскажешь мне о Лило? Шистад не знал, почему задал этот вопрос. Просто девочка начинала интересовать его сильнее и сильнее. — Зачем? — Мне интересна она. Сам знаешь, что она не расскажет ничего, если сама не захочет. Даже если и появится такое желание, будет скрытной. — И что ты хочешь знать? — Просто говори о ней. — Ладно. Она всегда была моим личным антидепрессантом. Она много на кого так влияла. Лило могла в один момент быть беззаботной, а после серьёзной. Всегда решала проблемы, и ничто не ломало её. Даже с потерей Амалии справилась и помогла мне. Всегда сильная. Я видел её слезы, до этого года, лишь раз. После той аварии. Она тогда тоже была в машине, из-за этого поссорились наши родители, но она убедила свою маму, чтобы разрешали ей общаться с нами. Даже Нико удавалось ей сдерживать, а ведь у него были психические проблемы. Обожала балет, искусство, жила этим. Постоянно могла танцевать, даже после самых изнурительных тренировок, даже когда её ноги были в кровь, а я видел, помогал обрабатывать раны. Лило помогала мне видеть прекрасное во всём, особенно в себе. Говорит, нет ничего лучше, чем внутренний мир человека. Каждый по-своему прекрасен. Старалась быть честной и прямолинейной, но что-то теперь сломалось. И меня это пугает, ведь я не Лило, не смогу спасти её одним присутствием. — Знаешь, видно, как она важна для тебя. Но не надо думать, что её нужно исправлять. Ей нужно помочь пережить сложный период и всё. Она и так прекрасна. Последнее слово он выделил, чтобы Вильям не думал, что это его личное мнение. Это было мнение Магнуссона, которое скрывалось за множеством сомнений и мыслей. — Ты же ничего не чувствуешь к моей сестре? — ухмыльнулся Вильям. — В моей голове только два типа девушек: те, что нужны в кровати, и те, с которыми можно о чём-то поговорить. Не смешиваю их. Так что, нет, я не испытываю ничего к твоей сестре, потому что ни к кому из девушек не ощущаю романтических чувств. Только секс, не больше. А с твоей сестрой я и поговорить могу. Магнуссон нахмурил брови, не веря словам друга. Крис сейчас точно врал, он видел. С Лило он разговаривал, но с Лило он мог и спать. Значит ли это, что девочка интересует его в романтическом плане?

***

Лило хотела бы быть одной из девушек, о которых слагают стихи, поэмы или песни, иметь золотистые натуральные волосы, глаза цвета океана, обладать бархатной здоровой кожей. Быть той грустной девушкой, курящей до фильтра, пьющей дешёвый алкоголь до дна, уметь читать людей, как открытую книгу. Но она другая. Может пить только дорогие напитки, курить лишь с ментолом, оставляя несколько затяжек. Она даже в людях не разбирается, абсолютно. Лило перестала считать себя прекрасной, к себе ощущала ненависть и везде её находила. Стоило посмотреть по сторонам и казалось, что всем она неприятна. В школе Ниссен Лило чувствовала себя некомфортно, ощущала себя чужой и ненавистной. Сама не понимает, как так получалось, но училась она довольно неплохо, почти без плохих отметок, хоть и часто пила. Иногда вместо того, чтобы пить и закрываться этим от мыслей, она садилась за домашнее задание, так что преуспевала в образовании. Как обычно и бывало, девушка на переменах сидела на дальней лавочке, где могла подумать обо всем, что мучило. Ей это не нравилось, но после сложных двух недель всё же нужно было подумать. Лило держала в руках телефон, хотя чаще в этом месте она курила. Открыв галерею, она нажала на особый альбом, подписанный как «LL». Фотографии с Лукасом нагоняли какую-то тоску, но в то же время симпатию. Она скучала, сама не понимала почему, но скучала. Достав из сумки пачку с успокоительным, на которое ей пришлось перейти, чтобы опять не подсесть на антидепрессанты, она выпила пару штук, хоть и старалась не переусердствовать. — Интересно ты проводишь время, — усмехнулся парень, положив ладони на плечи Лило, перед этим тихо подойдя сзади. В его голосе прозвучала некая злоба или обида. — Уйди, Пенетратор, — попросила девушка, надеясь, что не сорвется. Этот ироничный голос её выводил из себя. — Что тебя так тянет к нему? Любишь его? — протянул Крис, садясь рядом. Её губы сжались, а глаза заблестели от злости. Шистад не имеет права лезть в её личную жизнь. — Как там говорят? Люди любят тех, кто причиняет им боль, так? У тебя ведь тоже самое? — Заткнись, ты ничего обо мне не знаешь, — огрызнулась Лило, но не уходила, а лишь отвернулась от парня и убрала телефон из рук. Кристофер не просто так ее донимал. Он не хотел, чтобы она снова сорвалась из-за глупого смазливого блондинчика. Шистад особо не интересовался внешностью девушек. Слишком много красивых и пустых куколок было в его кровати, чтобы думать о них. У Криса теперь внешность не имеет особого значения, как впрочем и душа, но с недавних пор он вдруг стал замечать личности всех вокруг. Хочет понять самого себя, но не может. Смотрит на себя и не знает, что и зачем делает. Порой начинает тошнит от своих слов, мыслей, действий. Приступ рвоты появляется каждый раз, когда надевает маску. Но с Лилианой что-то менялось. Он думал, что не такой уж и плохой. Поведение Лило его выводило из себя, особенно, когда дело касалось главы Якудз, хоть он и отрицал то, что это забота. Просто желание сблизиться с загадочной сестрёнкой Магнуссона. Все желают того, что запретно, а Лило влюблена, значит закрыта от других, но Кристофер хочет себе её сердце.

***

Вечеринку решили устроить у Магнуссонов, хоть там и поселился Николай, который сегодня согласился переночевать в гостинице, чтобы не мешать пьяным подросткам. Вильям и Лило никогда так не напивались, как в эту субботу; никогда столько не обсуждали, как в эту субботу; никогда не проводили друг с другом каждую минуту вечеринки, ведь Сатре не появилась здесь. С восьми вечера до одиннадцати ночи они всё говорили и говорили, пока Хенрик не забрал девочку танцевать. Когда она вернулась на диван, улыбающаяся и еле стоящая на ногах из-за опьянения, Вильям думал лишь о том, что скрывалось за этим показным весельем сестры. — Как ты, Лило? — спросил Вильям, подняв стакан с коньяком, который почти никогда брат и сестра не пили. — Нет, Вилли, мне уже не больно, вижу, что ты подразумеваешь. Я долго терпела и держала всё в себе, чтобы боль оставалась прежней. Она стала обычной, привычной. Моё «нормально» это прошлое «ужасно», но сейчас кое-что изменилось. Сегодня мне хорошо. Словно я уже начала меняться к лучшему, всего лишь поговорив с тобой и отказавшись от мира иллюзий. — Я хочу, чтобы ты была такой, какой сама хочешь. Я привыкну к тебе любой. Мы ведь семья, я тебя не смогу разлюбить. Кареглазая улыбнулась, а щёки её покраснели, ведь они редко говорили о чувствах. Во многих семьях так, нечасто друг другу шепчут: «Я люблю тебя». — Ты веришь в родственные души, Вилли? — вдруг спросила Лило, решив поменять тему разговора. — Не знаю. Может быть, они и существуют. — А я не верю. Это бред. Неужели все «родственные души» всегда в одном месте? А вдруг ты в Осло, а он в Вашингтоне? Как чувствовать то, куда идти за ним? Просто нужно смириться с тем, кого выбрал, а не искать в нём родственную душу. Надо искать в нём любовь. Не знаю, просто не думаю, что для каждого человека создан свой. Почему же тогда столько разводов и измен? Почему тогда не находят люди друг друга, раз они судьбой связаны? Девушка поворачивает голову в сторону, куда после смотрит и Вильям. Кристофер танцует рядом с первокурсницей, приобнимая её за талию, а рядом Хенрик, который собирается подойти к Магнуссонам. Но Вилли сразу понимает, что смотрит сестра именно на Шистада. — Что ты чувствуешь к Крису? — Я его не переношу, — старается спокойно ответить Лило, но получается услышать в её словах каплю злости. — Пусть дальше спит со своим девочкам на ночь. Мне всё равно. — Уверена? — Да, конечно. Просто меня он достает, намекает на что-то, а после ведёт себя так, словно ничего не говорил. Это двулично, не находишь? — В этом весь Крис. Хенрик подходит ближе, шепчет что-то о том, что они слишком долго болтают, и вытаскивает свою подругу танцевать. Пенетратор выглядел рядом с Лило гармонично. У него светлые волосы, похожие на пшеничные, карие глаза и среднее телосложение. Ростом он чуть ниже Вильяма, да и вообще чем-то они были похожи, в поведении и характере. Такой человек привлекал Лило, но она не находила в нём ничего плохого. Пенетраторы не такие плохие, как о них думают. Так девочка считала, проведя с ними несколько месяцев, особенно судя по ближнему кругу брата. Парень поднимает худощавую обладательницу светлых прядей волос, а та смеется, сжимая в руках его свитер. Вильям же усмехается, когда теперь видит заинтересованный взгляд Криса, пропитанный чем-то странным. Магнуссону кажется, что они ревнуют друг друга. Крис и Лило проводят вечера с другими, но глаза их встречаются слишком часто. Их тянет друг к другу.

***

Крис её личный садист, а она никогда не сбегает от боли. Крис её личный книголюб, который насыщается её историей, ничьей больше. Крис её личный глоток воздуха, но она задыхается рядом с ним. Крис её личное спасение и погибель, но Лило не может выбрать его роль, а он не спешит, отдавая эту «честь» сценаристу. Он главный актёр в её спектакле. Поцелуи с Лило для Кристофера были чем-то очень странным. Они не были страстными, не были пропитанные животной страстью или похотью. Раньше он никогда не целовался так чувственно и нежно. Вкус её губ ещё сильнее запутывает. Он не чувствует никакой вишни, ванили или цитрусов, как от других. Тут лишь мята вперемешку с горечью и потерянностью, свойственной им обоим. Они чем-то похожи, этого не отнять. Её ледяные прикосновения не сравниваются с другими, в первую очередь, потому что они не пропитаны желанием и жаром. Только холод и дрожь в длинных бледных пальцах. Что уж говорить об ощущениях, которые он испытывает рядом с ней. Желание просто находиться как можно ближе. Кристофер Шистад рядом с Лило переставал быть привычным Крисом Пенетратором. Но он продолжает убеждать себя в том, что просто ждёт удобного случая, чтобы забрать её сердце себе, не замечая, как собственное начинает открываться для неё. Лило же ощущает себя комфортно с ним, и это самое страшное. В последнее время она ощущала себя хорошо только с Вильямом и Нурой, а теперь в этот список вошёл и Крис. Её впервые за долгий промежуток времени что-то пугает. Особенно последствия этой близости и этого комфорта. «Это не нужно мне», — проносится в голове, но тут же уходит на второй план, как только видит его глаза. Пьянят. Лилиане всё равно, что он шепчет ей заученные наизусть шаблоны для его девочек, на это она не обращает никакого внимания, лишь бы он молчал и прижимал к себе, хоть до хруста в костях. Ей так холодно, что она готова сжигать себя, но пепел не подожжёшь. Он хочет отдать ей всё своё тепло, лишь бы она сейчас не дрожала. Лило знает, что Кристофер Шистад не тот, кто ей нужен, но снова и снова оказывается рядом с ним. Лило всё знает, но в эту ночь сама же ляжет под него, чтобы почувствовать его тепло.

***

Второкурсница и третьекурсник лежат на кровати, а свет медленно пробирается в комнату. Крис уже проснулся, что очень странно, ведь он никогда не просыпался в выходные так рано, и смотрит на неё. Гладит пальцами нежную молочную кожу, смотрит на припухлые губы, сжимающиеся во сне, и длинные дрожащие ресницы. Наверное, ей снится что-то плохое, и Шистад хочет её разбудить, но не решается. Подушечками пальцев дотрагиваясь до лопаток, замечает жуткий шрам на её чуть ли не идеальном теле. «И как я раньше его не заметил? Откуда он?» Как только он обвел шрам по периметру, девушка резко открыла глаза и поднялась, отодвинувшись на край кровати. Лило как-то сбито дышала, взгляд её бегал из стороны в сторону, а на лбу появилась испарина. Крис ухмыльнулся, рассматривая небольшую грудь и выпирающие ключицы, но её кашель привлёк к себе внимание Пенетратора. — Что? — удивлённо протянул парень, вглядываясь в лицо девушки, не понимая, почему она такая взволнованная. — Ты что сделал? — Откуда этот шрам, Криси? Её глаза потускнели вмиг, руки в одно мгновение задрожали, что заметил и Крис. Парня начала интересовать интрига, связанная с ней. Девочка просто была насквозь пропитана тайнами. — Неважно. И не называй меня так. Магнуссон загладила волосы назад и накинула на себя футболку, после чего вышла из комнаты, захлопнув дверь. Она не хочет говорить про шрам с Крисом, а ведь он точно будет донимать её вопросами теперь. «Если бы я столько не выпила, ушла бы, а не сразу же уснула бы. Всё, больше не пью столько», — думает девочка, запивая успокоительные вином.