Ненависть

Это было самое убогое девятиэтажное здание, расположенное на окраине Токио. Дом выглядел настоящей развалюхой с исписанными граффити стенами и облупившейся краской на лестничной клетке. Лифт был сломан. Когда Харука Тэно поднималась на четвёртый этаж, она старалась не прикасаться к хлипким перилам и с ужасом представляла, что здание могло с лёгкостью обрушиться в любую минуту, словно детский конструктор. Харука постучала в квартиру 51 и замерла в ожидании. Она знала, что Ичиро Такахаси, бывший следователь убойного отдела полиции Токио, был дома. Детектив слышала работающий телевизор и слышала шаркающие шаги. Наконец дверь открылась, и пожилой мужчина с недовольным видом уставился на Харуку. На фотографии пятнадцатилетней давности, когда он расследовал преступление, совершённое в приюте «Лунное Королевство», господин Такахаси выглядел цветущим мужчиной с небольшими залысинами. Харука предполагала увидеть немного постаревшую версию человека с фотографии в газете. Но время преобразило его в другую сторону. Судя по одежде, которая свободно висела на тощей фигуре бывшего следователя, за последнее время он потерял немало веса. Но Харуку пожилой господин встретил воинственно. — Чего надо? — нелюбезно спросил старик, смерив молодую женщину колючим взглядом. — Здравствуйте, господин Такахаси. Меня зовут Харука Тэно. Я — частный детектив. И я хотела бы поговорить с вами… — Я знаю. Вы звонили утром. — Вы позволите зайти? — Я не желаю говорить о «Лунном Королевстве»! Старик начал было закрывать перед ней дверь, но Харука выставила ногу, останавливая его. — Эй! Что вы себе позволяете! Я вызову полицию! — Валяйте. Но я буду приходить к вам каждый божий день, пока не получу ответы, — заявила Харука. — Так что вам проще поговорить со мной сейчас. Клянусь, что не отниму много времени… Несколько секунд господин Такахаси взвешивал варианты и наконец понял, что лучше уступить этой напористой дамочке. Не сказав ни слова, он оставил дверь открытой, а сам отправился вглубь квартиры. Расценив этот жест, как приглашение к беседе, Харука последовала за ним внутрь и закрыла за собой дверь. Господин Такахаси выключил телевизор, и в наступившей тишине Харука услышала шум проносившихся по шоссе машин. В квартире было чисто и очень опрятно, но, несмотря на кажущийся порядок, здесь отчётливо ощущался застарелый запах плесени старого здания и прогрессирующей болезни. — Почему вы хотите расспросить о «Лунном Королевстве» именно меня? — спросил старик, усаживаясь в кресло. — Ведь я был отстранён от ведения дела и переведён на бумажную работу сроком на три года… — Потому что мне не удалось найти ни одного живого свидетеля того происшествия, — ответила Харука. — По странному стечению обстоятельств все пострадавшие дети из приюта «Лунное Королевство» мертвы. Мертвы так же полицейские и психологи, которые вели это дело. А те, кто остались живы, отказались говорить со мной… — И вы ещё удивляетесь, почему я послал вас утром по телефону? — усмехнулся старик. — Я верю, что вы бы хотели узнать правду… — Я и так её знаю. А так же знаю, что делают сильные мира сего, если ты сунешь нос не в своё дело, — он поднялся. — Послушайте, мисс Тэно… У меня рак… и оставшееся время я бы хотел прожить в покое… Да и вам самой не мешало бы прекратить копаться в этом тёмном деле… — К сожалению, я не могу забыть свой долг и сдаться, как это сделали вы. Одной семье угрожает опасность от воспитанника «Лунного Королевства». И мне очень нужно знать, что там произошло, чтобы понять его мотивы и предотвратить преступление… Услышав решительный голос Харуки, хозяин квартиры отвернулся от неё, смахивая слёзы. — Что вы можете знать о долге, мисс Тэно? Иной раз приходится уйти в тень, чтобы выжить и не попасть в мясорубку… — За что вас отстранили от дела? — За то, что я не поверил в виновность четы Мори, — устало вздохнул бывший следователь. — Я на своём веку повидал много мерзавцев, и поверьте, эти люди таковыми не являлись… — А как же показания детей и экспертиза на предмет насилия? Господин Такахаси фыркнул. — Показания! Знали бы вы, чего стоили эти показания! — Боюсь, я не совсем понимаю… — Таковых людей, которые понимают очень немного. Вы себе представить не можете, что могут сделать взрослые с пластичной детской психикой. Стоит только раз вытянуть нужное заявление, как история сразу обрастает жуткими подробностями… и дети действительно поверят в то, что придумали… — А как же следы насилия? — Они были найдены не у всех воспитанников. Только у некоторых… — Но в этом нет логики! Как вы могли построить теорию, основываясь лишь на личных впечатлениях? — Это не было впечатлением, а всего лишь шёпотом моей интуиции. Полиция не там искала. Кто-то подставлял Мори с самого начала… — И кто же это? — Я сделал ставку на их приёмную дочь Берилл… Харука взглянула на старика с недоумением. — Берилл? Берилл Мори? Та, что пропала, когда начался процесс? — Именно. — Но почему именно она? — Потому что…с этой девушкой было что-то не так… Когда я разговаривал с детьми под наблюдением психологов, мне показалось очень странным, что все они как один говорили будто бы обожают Берилл… Хотя в глазах у них стоял настоящий ужас. — И что же на этот счёт ответили психологи? — Ничего. Списали все на пережитый стресс… — Но, может, всё так и было? Смерть воспитанницы Мицу Исикава, которая, возможно, была близкой подругой, издевательства… — Нет. Люди говорят о том, что нужно уничтожать зло, но основная масса не может его даже опознать, когда видит. Берилл Мори являлась вовсе не той, кем хотела казаться. И по моему убеждению она то и была истинной хозяйкой в этом приюте… — И как, позвольте, это могло получиться у семнадцатилетней девчонки? Старик пожал плечами. — Возраст довольно условное определение… Особенно если речь шла о Берилл. Этой девушке было многое по силам. Ведь согласно тесту на интеллект, который делался преподавателями в приюте, IQ Берилл Мори в двенадцать лет был равен 180… Плюс ко всему она была невероятной красавицей… — То, что девушка умна и красива, ещё не означает, что она исчадье ада. — К сожалению означает. Если вы знаете, что мать и бабушка этой девушки были настоящими психопатками, умершими в больнице для душевнобольных… На их руках кровь нескольких человек и если бы не диагноз, то скорее всего этих дам приговорили бы к смертной казни… Глаза Харуки округлились. — Что?! — Берилл попала в приют «Лунное Королевство» в двухлетнем возрасте, когда её отец отказался от неё. Чета Мори была просто очарована этой малышкой с глазами цвета янтаря и решили её удочерить, несмотря на вероятность унаследовать болезнь своих родных. Я читал дневник Акихо Мори, и могу с уверенностью сказать, что приёмная мать души в ней не чаяла. Когда ей выдвинули обвинение, она призналась во всём и отказалась отвечать на вопросы. То же самое сделал и отец. А потом спустя полгода супруги покончили жизнь самоубийством в тюрьме. Ясно, как день, что они покрывали Берилл, когда поняли, какого монстра вырастили. Но Мори любили её без памяти и предпочли умереть в позоре, чем допустить, чтобы их малышке причинили вред. Берилл же этим удачно воспользовалась… — Простите… всё, что вы говорите это, конечно, интересно… но в одиночку провернуть такое семнадцатилетняя девчонка не смогла бы, какой гениальной и красивой бы она не была! — возразила Харука. — Совершенно верно, — кивнул старик. — Именно поэтому я считаю, что ей помог некто очень могущественный, сумевший направить следствие в иное русло. Этим объясняется и моё отстранение от дела и смерти очевидцев, выглядевшие как несчастные случаи, спустя время… Кто-то заметал следы… Поэтому вы сейчас сидите в этой квартире и задаёте вопросы мне, а не кому-то другому. Харука задумалась. Невероятная теория бывшего следователя теперь не казалась ей бредом. Ведь ей пришлось изрядно попотеть, чтобы получить доступ к информации о «Лунном Королевстве». А это могло означать только одно: кто-то из высокопоставленных чиновников очень сильно не хотел, чтобы это произошло даже спустя пятнадцать лет. — И кем мог бы быть этот таинственный покровитель, как вы думаете? — спросила Харука. — Я не знаю. На счёт приюта всегда приходили пожертвования от состоятельных и известных людей… — А был кто-нибудь из них, кто присылал денег больше, чем все остальные? Особенно незадолго до трагедии с убийством одной из воспитанниц… Господин Такахаси покачал головой. — К сожалению, я не помню… но у меня сохранились кое-какие бумаги из этого дела… Я так и не избавился от них… С этими словами старик ушёл в другую комнату. Он долго не возвращался и Харука уже начала нервно посматривать на часы, когда господин Такахаси вернулся и протянул ей пожелтевший от времени листок. — Это выписка из банка со счета приюта «Лунного Королевства» о поступлении средств, — пояснил старик. Харука взяла листок из его рук и пробежала его глазами. — Твою мать! — выругалась она, заметив одно повторяющееся имя. — Вы что-то нашли? — удивился старик. — Я… да… не знаю ещё… — пробормотала Харука. — Мне… мне надо идти… Попрощавшись с господином Такахаси, детектив выбежала на лестничную клетку. Она стала поспешно спускаться вниз по ступенькам, как вдруг на её пути возник высокий человек, одетый в чёрный костюм. Он стоял, не шелохнувшись, и пристально смотрел на Харуку. «Они выследили меня!» — подумала молодая женщина. Решение она приняла мгновенно. Опустив голову, Харука бросилась прямо на человека в чёрном костюме и, врезавшись в него, сбила с ног. Тот вцепился ей в лодыжку, но Харука что есть силы, рванула вперёд и высвободилась из захвата. Выскочив из здания, она попыталась скрыться в толпе прохожих, двигавшихся по улице. Однако не успела детектив сделать и нескольких шагов, как в ужасе замерла на месте. Ей навстречу шли трое мужчин в знакомых черных костюмах. Они молча двигались на неё, преграждая дорогу. За спиной Харуки послышались торопливые шаги, и через мгновение нечто твёрдое упёрлось ей в поясницу. — А теперь, мисс Тэно, я попрошу следовать за нами и без резких движений, — послышался холодный голос позади. Харука выпрямилась и вскинула подбородок, когда трое мужчин окружили её. — А если я не послушаюсь? — спросила она с вызовом. — Тогда мне придётся проделать в вашем теле несколько дырок. На ваш счёт мне даны самые строгие указания… — И где же он? — Кто? — Ваш босс. — Вы встретитесь с ним, если пойдёте с нами, мисс Тэно. На её запястьях захлопнулись наручники. — Я так понимаю, у меня нет выбора, — криво усмехнулась она. — Совершенно верно.

***

В девятом часу вечера чёрный автомобиль представительского класса въехал на стоянку бюро судебно-медицинской экспертизы. Выйдя из машины вместе с начальником безопасности Ёшидой, Ятен почувствовал, что после долгой поездки у него онемели все мышцы. Они прошли через автоматические двери и направились прямиком к охраннику, патрулировавшему первый этаж. — Простите, могу я кое-что узнать? — спросил Ятен. — Это вы, господин Коу? — послышался у него за спиной женский голос. Молодой человек совершенно не заметил невысокую женщину средних лет, с собранными в пучок волосами и очками в круглой оправе с толстыми линзами. — Меня зовут доктор Аки Сакураки, — представилась она. — Я решила вас подождать, чтобы вам самим не пришлось искать дорогу в морг. — Большое спасибо за заботу, но я бы хотел поскорее увидеть тело, — ответил Ятен. — Со мной пройдёт ещё вот этот господин. Его зовут Рей Ёшида. Это он вам звонил с утра. Доктор Сакураки пожала ему руку. — Вы проводили вскрытие? — спросил Ятен. — Ещё нет. Тело доставили в наше бюро только утром, и сейчас оно находится в холодильнике. Вскрытие назначено на завтра… Я лишь произвела первичный осмотр и определила возможную причину смерти… Лифт вон там… — При опознании будет присутствовать представитель от полиции? — поинтересовался Ятен. — Да, конечно же, — кивнула судмедэксперт. — Если вы опознаете тело, то это упростит расследование убийства. Ну что? Вы готовы? Молодой человек изогнул бровь. — Неужели все так ужасно? Доктор Сакураки вздохнула. — Скажем так… я по воле своей профессии порой сталкиваюсь с разными случаями проявления смерти… Но что касается этого тела, я бы предпочла больше никогда ничего подобного не видеть. Они прошли прямо по коридору, и доктор нажала на кнопку вызова лифта. — Неужели повреждения тела такие сильные? — спросил Ятен. — Дело не в повреждениях. Следов разложения у тела так же не наблюдается… И это немудрено, ведь его обнаружили на пляже рыбаки спустя примерно часа четыре после наступления смерти. Двери лифта открылись и Ятен с Ёшидой и судмедэкспертом вошли в кабину. — Как тело попало на пляж? — спросил Ятен. — Никто не знает. Свидетелей нет. Они вышли из лифта на цокольном этаже и направились в приёмную морга, где их уже ожидал мужчина средних лет, одетый в синий деловой костюм. — А вот и вы, доктор Сакураки! — мужчина подошёл ближе, чтобы поздороваться. — Я думал, вы уже не придёте… — Спасибо, что дождались, детектив Исикава. Эти господа… Коу и Ёшида…я вам говорила… они пришли, чтобы опознать нашу девочку… — Очень хорошо! — улыбнулся детектив. — Надеюсь, сегодня одним безымянным трупом станет меньше. Мужчины пожали друг другу руки, а затем двинулись в секционную. Доктор Сакураки открыла холодильник и вытащила из него каталку с упакованным в непрозрачный пакет трупом. Она проверила бирку, чтобы убедиться в том, что не ошиблась с телом и резко дёрнула застёжку молнии. Без тени колебания доктор обнажила тело рыжеволосой девушки, при виде которого Ятен и Ёшида словно онемели. — П-п-почему она выглядит… ТАК? — спросил молодой человек, немного придя в себя, разглядывая мёртвое лицо Нару Осако, которое ему удалось узнать с большим трудом. — Потому что эту девушку сварили в кипятке… заживо, — пояснила доктор Сакураки. — В-вы уверены? — сглотнул Ятен. — Абсолютно. Но перед этим ей раздробили молотком руки, предварительно накачав обезболивающими… Видимо кто-то хотел, чтобы она не умерла от болевого шока раньше времени… — Жесть! — выдохнул Ятен, отворачиваясь от ужасного зрелища. — Особенно если учесть, что эту девушку я видел в добром здравии сутки назад… — заметив, что детектив навострил уши, Ятен вздохнул. — Это Нару Осако… она помогала с уборкой у меня в доме… — Но почему вы принялись искать её так быстро, господин Коу? — спросил полицейский. — Потому что я подозреваю эту девушку в причинении вреда здоровью моему сыну… Но она исчезла очень быстро и служба безопасности моего деда так и не сумела её отыскать, пока не поступила информация о найденном теле с похожими приметами… — Вы знаете, кто мог желать зла Нару Осако? Ятен покачал головой. — Нет… Я не был в курсе её личной жизни. — Возможно, убийца что-то хотел от неё, поэтому и пытал… — предположил Ёшида. — Думаете, это был допрос? — изумился детектив. — Скорее уж наказание, — пробормотал молодой человек. — Раньше в Японии так казнили ниндзя, которые не могли выполнить заказного убийства. И тот факт, что тело так быстро нашли, говорит об одном… — И о чем же, господин Коу? — спросил начальник безопасности. — Это послание, Ёшида, — тихо ответил он. — Кунцит Сайто говорит со мной… Обезображенное тело Нару Осако означает, что он вышел из тени и с этого момента перешёл к активным действиям…

***

Когда Ятен наконец вошёл в спальню, где его ожидала Минако, он валился с ног от усталости. На душе у него было пасмурно. Потом на глазах у изумлённой жены быстро переходя от одного окна к другому, молодой человек принялся опускать жалюзи. — Что ты делаешь, Ятен? — спросила Минако, не поднимаясь с постели. — Почему не идёшь ко мне? Он не ответил. Словно одержимый молодой человек метался по спальне, проверяя окна. — Ятен… Минако встала и обнажённой подошла к мужу. Она всегда ложилась спать нагишом. — Что случилось? — спросила девушка, обвивая руками шею молодого человека. Внезапно он вздрогнул и замер. Ятен запустил пальцы в золотые волосы Минако и стал жадно вглядываться в её встревоженное лицо. — Я хочу видеть твои глаза, — сказал он нежно. — Когда ты смотришь на меня, они темнеют, как сапфиры… — Что… Но Минако не успела договорить. Ятен стал целовать её в податливые пухлые губы. Он обрушился на неё с такой неистовостью, что она тут же забыла обо всем на свете, оглушённая его грубым и стремительным поцелуем. Минако задыхалась и стонала от невероятного наслаждения, полностью подчинившись воле Ятена. Сейчас она хотела лишь одного — слиться с ним в единое целое. — Сердце мое… жизнь моя… моя фея с золотыми волосами… — шептал молодой человек, как молитву, когда его губы стали покрывать поцелуями её лицо, шею и грудь. — Господи, как же я соскучился по тебе… Захлёбываясь учащённым дыханием, Минако стонала в его руках, ласкавших её. Внезапно Ятен поднял Минако и бережно положил на кровать, прижимаясь к ней все сильнее. — Мина… послушай… — шептал молодой человек сквозь поцелуи. — И никогда не забывай того, что я тебе скажу… Я люблю тебя больше жизни… — Ятен… — Нет, не перебивай! Я хочу, чтобы ты это всегда знала… Чтобы ни случилось… — Но что может… Но молодой человек больше не владел собой. Его ладони накрыли грудь Минако, а пальцы чувственно сдавили её. Дыхание молодого человека обжигало нежную кожу. Минако никогда не видела его таким с выражением болезненной страсти на лице. — Поклянись, Мина… поклянись нашим сыном, что ты всегда будешь верить мне, — то ли молил, то ли приказывал Ятен. Прижавшись к его груди Минако слышала, как неистово бьётся его сердце. Она вдруг почувствовала, что нужна ему как никогда. — Клянусь, — прошептала она, заглядывая в беспокойные зелёные глаза. Эффект оказался мгновенным. Он улыбнулся, и Минако ощутила, что напряжение, давившее на него все это время, стало стихать. Ятен взял её руки в свои, запрокинул их ей за голову и, высвободив из штанов напряжённый от желания член, вошёл в неё, медленно заполняя собой. Минако ответила ему громким стоном. — Вот так, моя девочка, — пробормотал Ятен, делая первый толчок, а потом ещё и ещё, наслаждаясь собственными ощущениями. Быть внутри неё было просто невероятно и так правильно, как будто Минако была создана лишь для него одного. Молодой человек ещё никогда не был таким нежным, и Минако почти сразу же достигла вершины, взрываясь восхитительным и яростным оргазмом. Она сжала его член, и Ятен тут же кончил, выкрикнув её имя. — Мина! Какое-то время он лежал на ней, по-прежнему удерживая её запястья. Находясь в полубессознательном состоянии, Минако внезапно почувствовала лёгкую тревогу. Как будто ощутив, что эта лёгкая эйфория любви была последней между ними… Почувствовав, что она зашевелилась, Ятен приподнялся и посмотрел в её глаза. — Я люблю тебя, — сказал он ласково, вновь целуя её в губы. — Расскажи мне, что тебя встревожило… И где ты сегодня был? — спросила Минако. Ятен вышел из неё, отстранился и сел на кровати. — Я был в морге на опознании тела Нару Осако… — Что?! — ужаснулась Минако. — Но ведь ещё вчера она была жива… — Да… А сегодня утром её тело нашли на пляже. Нару убили… — Но… кто… кто мог это сделать? — У меня только одна кандидатура… — Кунцит? Ятен кивнул. — Но как?.. Почему? Молодой человек обхватил ладонями её нежное лицо. — Мина, — проговорил он тихо. — Я хочу рассказать тебе о себе то, чего даже Тайки и Сейя не знают… Мне было всего восемь, когда это произошло…

***

Ятен пришёл в себя неожиданно, как будто его резко вырвали из сна. Обстановка оказалась неожиданно незнакомой: камин, выложенный мозаикой, резной комод, стол и стулья… Сам он лежал на кровати и нечто холодное упиралось в его бок. Он уже хотел было отодвинуть край одеяла, как вдруг услышал шорох, похожий на то, как скребутся мыши. Мальчик повернул голову, всматриваясь в полумрак комнаты, и его испуганные глаза встретили ничего не выражающий взгляд высокой и невероятно красивой молодой женщины с карминовыми губами. Она смотрела на него строго и оценивающе. — Кто вы такая? — спросил Ятен. — Меня зовут Берилл… — А где это я нахожусь? — удивился мальчик, припоминая, что заснул он ещё в своей постели. — Ты должен вести себя тихо, а не то разбудишь своего сводного брата, — ответила женщина. — Брата? У меня нет никаких сводных братьев! — фыркнул мальчик. Берилл улыбнулась. — А вот и есть… Его зовут Аки… С этими словами она отогнула одеяло и показала мальчику годовалого малыша, похожего на восковую куклу. Это его окоченевшее плечо, касалось руки Ятена. — А почему он не дышит и не шевелится? — спросил Ятен, рассматривая ребенка. — Потому что он спит. И тебе нужно поспать… — Я не хочу спать! — крикнул Ятен, подскакивая на ноги. — И вы все врёте! Ваш Аки не может быть моим братом! К тому же он умер! Разве вы не видите?! Эта выходка заставила Берилл вздрогнуть и бросить взгляд на тело малыша, по-прежнему безмятежно лежавшее на кровати. — Ты ошибаешься… Аки просто спит… — Это вы ошибаетесь, тётя! — воскликнул мальчик, тряхнув серебристыми волосенками. — Ваш малыш мёртв! И он не мой брат! Берилл резко схватила Ятена за плечи и выпрямилась, поставив колено на кровать. — Жив или мёртв… это не имеет никакого значения — прошептала она, и у Ятена вдруг похолодели пальцы. Он не привык бояться, но что-то жуткое проскользнуло в том, как эта женщина на него смотрела. Берилл улыбнулась и склонила голову на бок. Её глаза были необыкновенного цвета янтаря, и Ятен почти физически ощущал могильный холод, исходивший из глубины её зрачков. Что-то переполняло душу этой женщины, рвалось изнутри наружу. Руки Берилл на его плечах дрогнули. Ятен сощурился и замер, наконец, осознав, что это было. Ненависть. — Ч-чего вы от меня хотите, тётя? Я вас совсем не знаю… — пробормотал мальчик. — От тебя ничего, — улыбнулась Берилл. — И ты прав… Ты меня совсем не знаешь… Сын Михата Коу… Но ты сломал мне жизнь, потому что он выбрал тебя и эту твою сучку-мамашу! И теперь ты заплатишь за это! С этими словами Берилл накинула на голову Ятена одеяло, заглушив его отчаянный вопль. В зимнем лесу, посреди которого стоял одноэтажный домик, словно последний оплот цивилизации, было холодно. В лучах полуденного солнца снег казался необыкновенно белым. Ятен глухо кричал и бился, но крепкие руки Берилл держали его словно стальным капканом. Вытащив его из одеяла, Берилл накинула петлю на шею мальчика и затянула изо всех сил, душа вопль. Лицо Ятена покраснело. Он вцепился в верёвку пальцами в отчаянье, пытаясь сбросить удавку. Но силы были не равны… — Ненавижу! Ненавижу! Господи, как же я тебя ненавижу! — кричала женщина. — И чего ему не хватало?! Я ведь была для него всем! Я и эту суку Мицу убила, потому что она грозилась рассказать моим родителям о нас! И что же?! Михат Коу ведь на свою жену совсем смотреть не мог! Но смотрел, когда ты был рядом! Смотрел, даже когда я забеременела! Ненавижу! Ненавижу! Она поднялась на ноги и стала рассматривать ближайшие деревья. Затем замахнувшись, Берилл захлестнула верёвку на нижней ветке. Но натянуть не успела. С безумием в глазах и пеной на губах, одетый в горнолыжную куртку к ней бежал молодой мужчина. — Берилл, стой! — крикнул он на бегу, сбиваясь временами на четвереньки. Она застыла от неожиданности. Верёвка выпала из её рук. Рыдая в голос, Михат Коу подполз к сыну на коленях и стал стаскивать петлю с шеи. Ятен сделал спасительный вздох. Жуткая синева стала понемногу сходить с его лица. — Михат… — пробормотала Берилл дрогнувшим голосом. Он молча взглянул на неё. И смотрел. Долго-долго смотрел, пытаясь проникнуть в чёрную душу той твари, которая чуть было не убила его ребёнка. Закутав Ятена в одеяло, Михат Коу поднялся. Резким пинком он сбил Берилл с ног. Она повалилась в белоснежный сугроб, поднимая в воздух облачко рыхлого снега. Михат схватил женщину за волосы, вытащил из сугроба и поставил перед Ятеном на колени. Затем он вложил нож в руки сына и сказал: — Бей. Смотри этой суке в глаза и бей. Ятен взглянул на нее, но ударить не мог. Мальчик не хотел этого делать и не понимал зачем. Заметив его колебания, Михат ударил сына по лицу. — Бей, щенок! Бей, я сказал! Она хотела тебя убить! Или ты или она! — Папа… — прошептал Ятен. — Жизнь должна значить для тебя всё, если она твоя. И ничего, если она чужая, сынок! Так что бей! Стоя на коленях, Берилл улыбнулась. — Ну, давай же. Давай… Убей меня, милый мальчик, если от этого станет легче… Она улыбнулась ещё шире. И хотя было светло, Ятен отчего-то не мог разобрать черт этого прекрасного лица. Только карминовые губы, только нож, прижимавшийся к её горлу. — Давай, мальчик. Давай. Пожалуйста, — она запрокинула голову так, что лезвие ещё сильнее прижалось к бледной коже. — Пожалуйста. Давай. Пожалуйста. Убей. Сделай это. Давай, давай, давай… Казалось, она совсем не разлепляла губ. Слова просто вылетали из её глотки и отдавались ему в руку. — Давай, давай… Сделай это, пока ОН смотрит! «Жизнь должна значить для тебя всё, если она твоя. И ничего, если она чужая, сынок» — Давай, мальчик, давай… — Зачем ты это сделала? — Давай же… — Почему я? Почему ты хотела убить меня? Почему не ЕГО? — Ну, пожалуйста… Глаза цвета янтаря слабо мерцали. Белое горло умоляюще вздрагивало под ножом. И просило, умоляло: давай, давай… — Наши боги — это мы сами. Мы и только мы творим собственную судьбу. Сделай это, и моя ненависть будет принадлежать тебе… Ведь нет ничего страшнее любви и сильнее ненависти! Запомни это, мальчик! Навсегда запомни… Когда он выпрямился, то увидел, что Берилл стоит, не шевелясь, и продолжает смотреть на него все той же ясной, лучезарной улыбкой. И в это мгновение лезвие ножа вошло в её тело…