Haunting me

Кровь определяет нас. Она показывает нам и всему остальному миру, кто мы на самом деле. Некоторых она делает богатыми, успешными, красивыми. Меня же моя кровь сделала отшельницей. Я до сих пор помню, как после смерти родителей, наша соседка с криками гнала меня и Джереми подальше от своего дома, во дворе которого мы уснули. Сейчас, целясь в мишень, я представляю ее лицо. И лица многих других людей, которые причиняли мне боль. Аланта говорит, что нужно найти равновесие между гневом и спокойствием, и именно этим бесполезным делом я занимаюсь уже пару часов. Я не совсем безнадежна. Несколько раз я даже почти попала в цель, но этого недостаточно. Аланта снова подходит ко мне и молча помогает стать в правильную позицию. Она явно уже не рада тому, что согласилась на эту авантюру. Но продолжаю пытаться и, в итоге, один нож вонзается рядом с центром мишени. Не будь я такой уставшей, обрадовалась бы этой небольшой победе. Оружие для нас выбирала Аланта, предварительно со всех сторон осмотрев нас, и попросив выполнить несколько простых упражнений. Вручив мне ножи, а Деймону меч она прекрасно знала о том, что мы копируем профи из Первого. Это не должно иметь никакого значения, но кто знает, что творится в голове у Клауса и Ребекки. После их сегодняшнего преследования понять, чего можно от них ждать, стало еще сложнее. - На сегодня с вас хватит, - по тону Аланты сложно понять, довольна она нами или нет. – Продолжим завтра. Я чувствую облегчение, хотя и не должна. Нужно использовать любую возможность потренироваться, обрести хоть какие-то навыки, особенно учитывая, что сегодня я не слишком хорошо с этим справлялась. Не смотря на усталость и желание поскорее оказаться в постели, я не могу удержаться от расспросов. - Не думала, что у тебя есть друзья среди капитолийцев, - обращаюсь я к Аларику. – После всего, что произошло. Я не хочу прямо говорить об убийстве его девушки, но это и не требуется. Ментор понимает все без слов и обращает на меня удивленный взгляд, будто я не знаю или не понимаю какой-то элементарной истины. - В нашем Дистрикте ты встречала только вежливых, щедрых людей, готовых помочь в любую минуту? – внимательно глядя на меня, спрашивает он. - Нет, но это ведь совсем другое, - не понимая, к чему клонит Рик, отвечаю я. - Видно, твои родители очень хотели вырастить еще одного повстанца, - с долей осуждения говорит он. – Ты не можешь ненавидеть капитолийцев лишь за то, что они родились здесь, а не в одном из Дистриктов. Можешь не верить, но среди них тоже встречаются повстанцы. Или те, кому совсем не по душе Игры. Если бы Аланте нравилось смотреть, как на Арене убивают таких, как вы, она бы не согласилась помочь. Я замолкаю, пытаясь переварить новую информацию. Но я слишком устала, чтобы пытаться анализировать и делать выводы. Недоумевать по поводу позиции Аларика я могу и завтра, а вот сон ждать не будет. Удивительно, но этой ночью мне не снятся кошмары, хотя была уверена, что после долгого времяпровождения с Клаусом я просто обязана проснуться в холодном поту. Видимо, усталость избавила меня от этого. Еще один плюс тренировок. Проснувшись, я чувствую себя разбитой. Запястья и плечи отдают неприятной болью при каждом движении, но я стараюсь не обращать на это внимания. Даже после почти ледяного душа я не ощущаю бодрости, лишь желание вернуться в комнату и забыться во сне. Во время завтрака я вяло пережевываю тост, пытаясь следить за тем, что говорит Энди, но это удается с трудом. - Сегодня будет трудный день, - пытаясь скрыть зевоту, тихо говорит Деймон, не прерывания болтовню Энди. Он выглядит так же плохо, как и я. По крайней мере, мы на равных. Отвлекшись от еды, я рассматриваю Аларика. Наш вчерашний разговор плотно засел в моей памяти, заставляя задумываться о вещах, о которых я не хочу думать. Интересно, что же он пережил, чтобы даже после пребывания на Играх не видеть во всех капитолийцах лишь наслаждающихся нашими страданиями садистов? Вернувшись в Тренировочный центр, я чувствую себя так, будто и не покидала его. Несколько часов забытья были не в счет. Взглядом я тут же нахожу главную причину всех моих беспокойств. Осознав, что до меня ему больше не добраться, Клаус держится ближе к секции с оружием. Вокруг него стоят остальные профи, что-то обсуждая. Он замечает мой пристальный взгляд и улыбается, будто ему приятно мое внимание. Я спешно отворачиваюсь, пообещав себе забыть о Клаусе хотя бы на сегодня. Снова погружаюсь в рутину. Мы с Деймоном не меняем план и снова учимся выживанию, хотя мне не терпится снова вернуться к оружию. С ним я чувствую себя увереннее, сильнее, хотя еще и не до конца понимаю, как с ним обращаться. Я стараюсь не отвлекаться, запоминая виды съедобных растений, но не могу удержать свое любопытство. Снова смотрю на профи, но теперь ищу «подружку» Деймона. Ребекка сосредоточена, но расслаблена. Она сама будто живое, безупречное оружие. Я ощущаю что-то отдаленно похожее на зависть, наблюдая за тем, как легко она попадает в движущиеся мишени. Стараюсь быть внимательной и запомнить каждое движение, хотя знаю, что вряд ли смогу это повторить. - Тоже записалась в поклонницы Ребекки? – пытается задеть меня Деймон. Только теперь я замечаю стоящую поодаль девочку из Одиннадцатого, которая так же внимательно следит за блондинкой. В ее глазах светится искреннее восхищение, а пухлые губы слегка приоткрыты. Надеюсь, она понимает, что на Арене Ребекка вонзит в нее нож так же легко и без лишних эмоций. Испытанием для меня становится обед. Благодаря моей бесконечной удаче нам достается столик рядом с компанией профи. Они разговаривают громко, не опасаясь, что кто-то посмеет попросить их сбавить тон. Я стараюсь слушать Деймона, а не их, но получается с трудом. - Помнишь ту девчонку из Третьего, с прошлого года? Я так смеялась, когда… - я прислушиваюсь к словам Ребекки, ожидая услышать, как она потешалась над чьей-то смертью. Меня не должно это трогать, надо отращивать кожу потолще. - Скучаешь по брату? – Деймон пытается отвлечь меня, но делает только хуже. Лучше бы я слушала о жестокости профи и представляла себя на месте невинных жертв, чем думала, как справляется Джереми. Я стараюсь не думать о нем и, может быть, зря. Мысли о брате должны помогать мне бороться отчаяннее, сильнее цепляться за жизнь, а не представлять, что с ним случится, когда меня не станет. - Давай не будем говорить о доме, - пытаясь не подавать виду, как сильно это на меня действует, говорю я. - Хорошо, предлагай другую тему, - я замечаю, что Деймон тоже напряжен. Не одной мне профи действуют на нервы. - … они ведь деревьев в жизни не видели. Да они вообще ничего не видели, кроме своих заводов. Мы загоним и убьем их в первый же день, - говорит парень из Четвертого и у меня по спине пробегает холодок. Вполне очевидно, о ком они говорят. Забавляются, представляя, как расправятся с нами. - Как думаешь, сколько еще Аларик протянет без выпивки? – начинаю я. Тема оказывается весьма благодатной. Шутить о нашем менторе, Энди, да и о жителях Капитолия в общем, гораздо увлекательней и спокойнее, чем слушать разговоры профи. Оставшееся время проходит незаметно и мы снова возвращаемся к тренировкам. Прежде, чем я успеваю к чему-то приступить, ко мне подходит Аланта. - Сегодня придется все отменить. Завтра вас будут оценивать распорядители и всем нужно подготовиться. Но ты сможешь остаться здесь, когда все уйдут. На час, не больше. - Деймон тоже останется? – уточняю я. - Нет, только ты. Он хорошо справляется, а тебе предстоит еще много работы. Я знаю, что Аланта не хочет меня задеть, лишь констатирует факт, но я чувствую, что где-то в глубине меня просыпается отчаяние. Мысли о том, что я недостаточно хороша и гожусь лишь в качестве пушечного мяса, преследуют меня до окончания тренировки. Деймон замечает мою растерянность, но я лишь отмахиваюсь от него. Не люблю пускать кого-то слишком близко, а рассказывать о проблемах вдвойне. Мне просто нужно набрать побольше воздуха и справиться с эмоциями. Радует меня лишь одно – я все-таки смогла не обращать внимание на Клауса. Трибуты начинают расходиться. Некоторые торопятся уйти побыстрее, подальше от напоминаний о скорой смерти, другие остаются еще ненадолго, надеясь обрести нужные навыки, чтобы выжить. Я прячусь в едва заметной нише в стене, пока Аланта с другими миротворцами не уходит. У меня есть час, пока здесь не начнутся приготовления к предстоящему показу, и я собираюсь использовать его с пользой. Я закрываю глаза и пытаюсь представить себя на месте Ребекки. Вспомнить правильную позицию, прочувствовать момент, ощутить, как легко нож выскальзывает из руки и попадает в цель. Или в пол за ней. Я стараюсь подавить раздражение и успокоиться. Если я буду поддаваться эмоциям, то ничего не получится. Сжимаю рукоятку ножа, в твердой уверенности, что теперь точно попаду в цель, поднимаю руку… - Нужно немного выше, - я резко оборачиваюсь, услышав голос за своей спиной. Мое сердце отчаянно колотится в груди. Это было слишком неожиданно. Передо мной Клаус, с улыбкой наслаждающийся моим страхом. Я даже не заметила, как он подошел. Что же будет на Арене? Он так же вероломно нападет сзади, а я даже не успею понять, кто же меня убил? - Скучала? – он сокращает расстояние между нами, которое я отчаянно пытаюсь сохранить. Мы и раньше были так близко, но рядом всегда кто-то был. А теперь, когда мы остались наедине, я не знала, чего можно ожидать. После нужно будет сказать Аланте, что их охрана никуда не годится. - Что ты здесь делаешь? – стараясь не дрожать, спрашиваю я. - Вижу, что скучала. Даже обзавелась парой игрушек, чтобы не так сильно тосковать, - он произносит эти слова ласково, с улыбкой на губах, но в его глазах я вижу злость. Будто я разрушила какой-то грандиозный план и теперь последует наказание. Клаус легко касается моего плеча и я чувствую охвативший меня холод. Его рука опускается ниже и я чувствую резкую боль. Он выкручивает мое запястье, заставляя выронить нож. Повинуясь инстинктам, свободной рукой я ударяю его по плечу. Теперь он сжимает уже обе моих руки, но не так сильно. Сейчас Клаус пытается удержать меня, а не причинить боль. Он совсем близко и больше не притворяется. Я тяжело сглатываю, пока он рассматривает мое лицо. Больше всего на свете мне хочется вырваться из его хватки и бежать, не чувствуя земли под ногами. - Все это время я пытался донести до тебя простую истину, но ты, кажется, не можешь принять ее. Или не хочешь, - Клаус склоняется ко мне, и теперь я чувствую себя полностью в его власти. Он отпускает мою руку, и я чувствую легкое прикосновение к щеке. Оно кажется почти нежным, но я знаю, что за ним кроется лишь желание растоптать и уничтожить. – Что бы ты ни делала, как бы ни хваталась за свою жалкую жизнь, ты все равно расстанешься с ней. Сдайся, и все станет намного проще для нас обоих. Я чувствую страх, сковавший меня изнутри и понимаю, что не могу ничего сделать. Все мои самые темные мысли, которые я загоняла внутрь себя только что озвучил Клаус. И он прав, определенно прав. Сейчас эти слова кажутся мне разумными. Даже не замечаю, как начинаю плакать. - Успокойся, - Клаус стирает мои слезы, явно наслаждаясь моментом. – Прибережем это на потом. Когда будешь умолять меня сохранить тебе жизнь. Это последняя капля. Он и так смог сломить меня меньше, чем за пять минут, но и дальше издеваться над собой я не позволю. Собрав последние силы, я отталкиваю Клауса. Он улыбается, давая понять, что сам отпускает меня. Быстрым шагом направляюсь к выходу, пытаясь справиться со слезами. Не хочу, чтобы Деймон или Рик видели меня такой. Но внутри по-прежнему лишь отчаяние и холод. Клаус держится сзади, но не отстает. Хочет, чтобы я представила, как буду убегать от него на Арене. Мне не терпится поскорее оказаться в своей кровати и я спешу к лифту, когда что-то привлекает мое внимание. Немного в отдалении, в небольшом коридоре, явно предназначенном для персонала, стоят двое миротворцев. Я прошла бы мимо, но у стены, напротив них, прижав руки к груди, стояла безгласая. Она была не намного старше меня и могла считаться действительно красивой. Но благодаря Капитолию она лишилась языка и права распоряжаться собственной жизнью. Не нужно было долго гадать, чтобы понять, что с ней собираются сделать миротворцы. Она старается вжаться в стену, стать невидимкой в надежде, что они пройдут мимо и я понимаю, что именно так выглядела всего несколько минут назад, ощущая, что для меня нет пути к спасению. Один из миротворцев хватает ее за руку и начинает куда-то тащить. Я начинаю действовать прежде, чем понимаю, что собираюсь сделать. Клаус бросает на меня недоумевающий взгляд, когда я прохожу мимо него, но сейчас я не обращаю на это внимания. Уже оказавшись рядом, я понимаю, что ничего не могу сделать, чтобы остановить их. Но полный отчаяния взгляд безгласой придает мне силы и безрассудства. Я повисаю на руке одного из миротворцев и он, пытаясь избавиться от внезапно возникшей помехи, отмахивается и попадает мне по лицу. Разжав руки, я падаю на пол. Щека горит и завтра на ней наверняка будет красоваться синяк. Очень вовремя. - Придурок, она же трибут! Их нельзя трогать! – кричит один миротворец на другого. - Откуда я мог знать? Я не видел ее. Решение приходит мгновенно. - Если отпустите ее, я никому ничего не расскажу, - услышав предложение, миротворцы переглядываются. Мне они точно ничего не сделают, а вот девушке может быть только хуже. Конечно же, они соглашаются и тут же уходят восвояси, а я бросаюсь к девушке, которая с недоверием смотрит на меня, будто ожидая подвоха. - С тобой все в порядке? – глупый и неуместный вопрос, но он первым срывается с моих губ. Она кивает, но все еще старается держаться в отдалении. - Не бойся, я не сделаю тебе больно, - еле выдавливаю из себя улыбку, но это помогает. Безгласая улыбается в ответ. – И часто они?.. Я не нахожу в себе сил продолжить фразу, представляя, через что приходилось проходить этой девушке каждый день. Они ведь наверняка были не первыми и не станут последними. Теперь я даже жалею, что Джереми так и не уговорил меня присоединиться к повстанцам. - Мне пора, - я чувствую неловкость от того, что не могу больше ничем ей помочь. – Спокойной ночи. Девушка благодарно улыбается и этого мне вполне достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой. Я не смогла защитить себя, но помогла ей. Осталось только надеяться, что увидев синяк меня не убьет Энди.