Haunting me

Меня трясет. Минуту назад я чувствовала себя бесстрашной и непобедимой, но сейчас, сжимая холодные поручни в лифте, я не могу сдержать дрожь. Я не знаю, что это за чувство – страх, волнение или же что-то еще, но оно мне совершенно не нравится. Я пытаюсь успокоиться и с улыбкой вспоминаю о том, как на меня смотрел Клаус. Он определенно не этого ожидал, что наша встреча закончится так. Мне удается побыть одной еще несколько минут, прежде чем появляются остальные. Рик зол и раздражен, Энди взволнованна, а Деймону, кажется, абсолютно все равно. - Я уж думал, ты решила сбежать. После всех твоих выходок этого можно было ожидать, - кажется, для Аларика я превратилась в огромную проблему, но исправить этого я уже не могу. Просто нет времени. - Мне стало плохо и я не смогла остаться, - вымученно улыбаюсь я. - Может, тебе лучше прилечь? До ужина есть еще немного времени, - хлопочет Энди. - Да, пожалуй, я пойду, - мне хочется что-то добавить, как-то показать, что я благодарна ей за эту заботу, но слова застревают в горле. Она ведь делает это не просто так, это ее работа. Аларик провожает меня настороженным взглядом и я не сразу замечаю, что за моей спиной кто-то есть. Энди заходит в комнату за мной. - Ты не сможешь в одиночку снять это платье, - говорит она, заметив мой недоумевающий взгляд. – Уж поверь, я надевала подобное в прошлом году. Один из трибутов споткнулся на подоле и оно порвалось. А ведь я потратила… Я снова перестаю слушать – просто оборачиваюсь к ней спиной и жду, когда дышать станет свободнее. Ткань волной спадает к моим ногам и я оставляю платье лежать на полу. Вряд ли оно кому-нибудь еще пригодится. Я быстро надеваю куда более удобные штаны и тунику, а затем смываю с себя макияж. Кажется, будто он въелся в кожу и мне приходится постараться, чтобы избавиться от него. Теперь в зеркале я вижу совсем не красотку, но так я выгляжу настоящей и от этого становится спокойнее. Странно, но Энди все еще не ушла. Она сидит на краешке моей кровати с прямой спиной и разглядывает свой маникюр. Не понимаю, что она по-прежнему делает здесь, но и прогонять ее совершенно не хочется. Я ложусь на бок, разглядывая Энди. Сейчас я замечаю легкие морщинки у ее глаз, странную напряженность в ее позе и впервые обращаю внимание на то, какого пронзительного зеленого оттенка ее глаза. Наверное, под всей этой косметикой и яркими нарядами скрывается совершенно другой человек, но не уверена, что кто-нибудь сможет копнуть так глубоко. - Волнуешься перед завтрашним днем? – Энди начинает осторожно перебирать мои волосы. Раньше я откинула бы ее руку и снова показала зубы, но теперь мне хочется лишь положить голову к ней на колени и закрыть глаза. Хоть на секунду почувствовать себя в безопасности, хоть на мгновение поверить в то, что кому-то не все равно. Я не позволяла себе подобной слабости с тех пор, как погибли родители. Я должна была быть сильной, я должна была заботиться о брате и думать только о том, как выжить. Но чувства никуда не исчезают, они лишь накапливаются, чтобы однажды разрушить воздвигнутую стену. Я сдаюсь. Я поддаюсь порыву и прижимаюсь к Энди. От нее пахнет чем-то терпким, почти неприятным, но мне все равно. Она ничего не говорит, лишь продолжает гладить меня по голове. Из нее вышла бы хорошая мать. Может, у нее уже есть дети? Я хочу спросить, но в комнату стучит Безгласая, приглашая нас к ужину. Энди не говорит ни слова о случившемся. Как только мы оказываемся за столом, она снова начинает разговаривать в своей обычной манере, раздражать Рика постоянными придирками, обсуждать наши с Деймоном ужасные манеры, но я уже никогда не смогу воспринимать ее как прежде. Наверное, Аларик был прав, когда сказал, что не все капитолийцы плохи. Кто бы мог подумать, что я когда-то соглашусь с ним? Аларик и Деймон что-то обсуждают, но я даже не прислушиваюсь. Сейчас мне не нужны их наставления. Все, что я могла сделать, уже сделано и остается лишь дождаться завтрашнего утра. Арена расставит все по своим местам. Я, как в первый день в Капитолии, пытаюсь съесть как можно больше. Это определенно не помешает, если я хочу выиграть. Наконец, начинается повтор интервью и на этот раз я смотрю с интересом. Наблюдая за трибутами из-за сцены я не разбирала ни слова, но сейчас присматриваюсь к каждому. Не стоит забывать, что это не мое противостояние с Клаусом и там будет еще двадцать два человека готовых меня убить. Мне не в новинку видеть себя на экране, но впервые мне дают сказать больше двух слов. По-моему, вышло довольно неплохо и даже Аларик разоряется на сухие похвалы. Интервью Деймона тоже прошло весьма удачно, хоть в начале и вышло немного неловко. Кажется, он тоже вполне доволен. - А теперь по кроватям! – командует Рик. – Вы же не хотите заснуть на Арене? Я чувствую усталость, но заснуть этой ночью вряд ли будет возможно. Напряжение во всем теле не оставляет меня, я ворочаюсь на кровати, пытаясь найти себе место и наконец-то забыться. Меня не оставляют мысли о доме, о Джереми и о том, что будет, если я проиграю. Видимо, заснуть сегодня не получится. Просто смотреть в потолок мне быстро надоедает и я выхожу из комнаты. Увидев Деймона, я даже не удивляюсь. Не одной мне завтра предстоит оказаться на Арене. Он смотрит в окно, на беснующуюся на улицах толпу. Горят огни, мелькают разноцветные одежды. Для них наша казнь – праздник. В руках Деймона я вижу бутылку. Наверное, украл у Аларика. Или наш ментор сам отдал ее. - Думаешь, это хорошая идея? – я сажусь на пол рядом с ним, скрестив ноги. Мне странно находиться так близко к нему и сейчас это почему-то раздражает. Деймон тоже мой соперник и я предпочла бы видеть на его месте кого-то совершенно незнакомого, но все не могло быть так просто. - Кто-то из нас умрет. Может быть, завтра утром, а может быть через несколько дней. Так зачем отказывать себе в маленьких слабостях? – Деймон делает глоток и я мягко тяну бутылку на себя. Он покорно разжимает пальцы, но я не собираюсь пить. – Знаешь, у тебя есть шанс. - Он есть у нас обоих, - в моем голосе звучит уверенность. – Остается надеяться, что одному из нас не придется убить другого. - Я бы поддался тебе, - с усмешкой выдыхает Деймон. – Брат никогда бы не простил мне твое убийство. - Стефан был бы рад тому, что ты цел и невредим. Остальное не так важно. Деймон смотрит на меня затуманенным взглядом. - Я все еще не понимаю, почему он в таком восторге от тебя. Но ты не такая зануда, как я думал, - он криво улыбается. Видимо, подружки Деймона считали это очаровательным, но я лишь толкаю его локтем в бок. – Держись на Арене подальше от неприятностей. - Они сами меня найдут, - как ни стараюсь, это звучит обреченно. - Ну, хватит! – Деймон, не церемонясь, обхватывает мое лицо ладонями и разворачивает к себе. Он смотрит мне прямо в глаза и я ощущаю исходящий от него запах алкоголя. – Кто-то из нас должен выиграть. И если ты не будешь даже пытаться, ничего не получится. Обещаешь мне быть сильной? - Это же не первая бутылка, да? – я отстраняюсь, не сдерживая смеха. – Но если тебе от этого будет спокойнее, то хорошо. Я обещаю. Мы задерживаемся еще ненадолго прежде, чем разойтись по своим комнатам. Я все еще не чувствую спокойствия и совсем не готова к тому, что будет ожидать меня завтра, но через несколько минут я все-таки засыпаю, надеясь, что не увижу кошмары. За завтраком все сидят с хмурыми лицами и даже Энди молчит, проникнувшись серьезностью момента. Я же пытаюсь запомнить каждую деталь, будто воспоминания о тепле, вкусной еде и комфорте смогут помочь мне на Арене. Пока я не волнуюсь, хоть и уверена, что это временно. Паника еще успеет накрыть меня с головой в самый неподходящий момент. Энди и Аларик провожают нас к летной площадке, по дороге давая наставления. - Уносите оттуда ноги, как только кончится отсчет. Никаких глупых выходок, - на этих словах Рик смотрит на меня. – Уходите как можно дальше, а уж потом думайте обо всем остальном. - И не забывайте, что на вас смотрят зрители, - добавляет Энди. – Я же знаю, вы можете быть очаровательными. - Да, именно о том, как очаровать зрителей я буду думать на протяжении всех Игр, - грубо обрывает ее Деймон. – Может быть, еще помахать в камеру и передать привет родным? - Прекрати, - я несильно толкаю его в плечо. Деймон замолкает, а Энди смотрит на меня с благодарностью. Над полем, сверкая серебристыми боками, зависли планолеты. Прежде, чем встать на тянущуюся к одному из них лестницу, я оборачиваюсь, надеясь, что это не прощание. Но это слишком тяжело и я крепче цепляюсь за перекладину, надеясь, что слез никто не заметил. Окна планолета закрыты чем-то темным, чтобы не было возможности подсмотреть. Никто кроме организаторов не знает, где в этом году будут проходить Игры. Я лишь надеюсь, что это будет не пустыня или заснеженные горы. - Руку, - напротив меня останавливается женщина из персонала. Она держит устрашающе выглядящее устройство, которое, не дождавшись реакции, подносит к моему предплечью. Все происходит так быстро, что я почти не чувствую боли. Под кожей на мгновение вспыхивает красный огонек, а затем исчезает. Дорога до Скотобойни кажется мне бесконечной. На самом деле у помещений под Ареной, в которых мы будем дожидаться начала, есть красивое официальное название, но его уже никто не помнит. Трибуты ведь и в самом деле лишь скот, который они отправляют на заклание. Уже проходя по серым коридорам к своей комнате, я чувствую, что начинаю дрожать. Внутри разливается холод и я с трудом дышу. Надо успокоиться, подавить панику, иначе страх затопит меня с головой, но я не могу. Я все еще не верю, что совсем скоро столкнусь лицом к лицу со смертью, что должна буду убивать, чтобы выжить. В комнате меня ждет Мэтт. Я, так не к месту, широко улыбаюсь. Просто не могу совладать со своим телом, которым сейчас правят инстинкты. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь отвлечься. Эта комната предназначена лишь для меня, после здесь будут лишь туристы из Капитолия, пытающиеся развлечь себя чем-то в перерывах между Играми. Только вот их будут кормить. Я сразу же переодеваюсь, не желая оттягивать неприятный момент. Судя по одежде, это все же не пустыня, что уже вселяет в меня надежду. Сейчас я хватаюсь за все, что не дает мне полностью раствориться в страхе и отчаянии. - По ночам бывает холодно, - Мэтт помогает мне надеть легкую куртку и коротко сжимает мои плечи, пытаясь успокоить. – Не хочешь есть? - Нет, - сомневаюсь, что смогла бы проглотить сейчас хоть кусочек. Времени еще много, а тишина слишком давит, чтобы просто молчать. – Игры ведь никогда не отменяли? Это было бы неожиданно, а зрители любят неожиданности… - Елена, - Мэтт прерывает мою несвязную речь. – Я знаю, это тяжело, но единственный человек, который сейчас может тебя спасти – ты сама. Где-то над нашими головами звучит сигнал к началу и я начинаю дрожать еще сильнее. Мне хочется спрятаться, найти у кого-то защиту, но все бесполезно. Мне остается только встать на круглую платформу в центре комнаты и ждать. - Удачи, - шепчет Мэтт, прежде чем сверху опускается прозрачный цилиндр. Я прижимаюсь к нему спиной, пытаясь найти хоть какую-то опору. Платформа поднимается и несколько мгновений я ничего не вижу, а затем меня ослепляет яркий солнечный свет. В лицо бьет сильный ветер и запах мокрой листвы. - Леди и джентльмены, Голодные Игры объявляются открытыми.