Haunting me

Утром я первым делом лезу в карман куртки и, лишь нащупав смятый комок бумаги, успокаиваюсь. Отчасти мне любопытно, что сделал бы Клаус, если бы увидел послание своего ментора, ведь он явно не настроен убивать меня прямо сейчас. Именно потому он пугает меня еще больше. Мгновенная смерть кажется не таким уж плохим вариантом, в сравнении с другими альтернативами. Уверена, прежде чем прикончить меня, Клаус припомнит все, включая вчерашнюю драку. - Долго ты будешь притворяться, что спишь? – прерывает его голос мои мысли. Я лежу спиной к Клаусу и не вижу его лица, но мне и не нужно этого, я и так уверена, что сейчас он самодовольно улыбается, уже предвкушая, как я буду мучиться сегодня во время долгого пути. - С закрытыми глазами, я могу притвориться, что тебя здесь нет, - я даже не пытаюсь казаться любезной. За недолгое время поведенное с Клаусом я научилась отвечать на любую его реплику лишь грубостью. Впрочем, он не ждет ничего иного. Когда он отстраняется от меня, я чувствую разочарование. Лежать на холодном каменном полу в одиночку – сомнительное удовольствие, а, значит, я тоже должна встать и продолжить долгий, изнуряющий путь. Надеюсь, в этот раз мне не придется драться с Клаусом, чтобы устроить передышку. На костяшках моей руки отчетливо проступают синяки, но на мне их уже так много, что еще один совершенно не изменит ситуацию. Другое дело – Клаус. Какой бы слабой я не была на его фоне, мой удар вышел достаточно сильным, чтобы оставить на его лице заметный синяк. Как иронично – точно такая же отметина была у меня на лице после удара миротворца. Клаус, не замечает моего взгляда, продолжая возиться с компасом. Похоже, мы не собираемся уходить прямо сейчас и я присаживаюсь у стены, заплетая растрепавшиеся за время сна волосы в косу. Это дает мне возможность отвлечься и вспомнить о том, что, хоть мы вдвоем и застряли в пещерах, Игры все еще продолжаются. Когда мы попали сюда, в живых оставалось еще восемь человек, но сейчас я не в состоянии назвать точную цифру – здесь не слышны пушечные выстрелы и не видны трансляции портретов погибших. Сейчас для меня это не имеет особого значения, куда важнее выбраться отсюда живой и суметь после убежать от Клауса, но позже мне придется столкнуться с другими трибутами, которые смогли выжить. И я не думаю, что эта встреча будет приятной. Мои мысли бегут дальше и я невольно вспоминаю о Деймоне. Выжил ли он или наткнулся на профи и не смог с ними справиться? Или организаторы привели его к одной из своих ловушек? Я понимаю, что не должна волноваться за него, но, видимо, это выше меня. Я никогда не смогу остаться равнодушной к чьим-то страданиям. Хотя, единственное исключение из этого правила сейчас стоит напротив меня. - Со мной что-то не так? – настороженно спрашиваю я, заметив пристальный взгляд Клауса. Я стараюсь не подавать виду, что меня это волнует, но на самом деле я боюсь даже вдохнуть. Раньше он так внимательно рассматривал меня лишь перед тем, как сделать больно, словами или действиями. И в этот раз удар не заставил себя ждать. - Пытаюсь представить, какой бы из тебя вышел победитель. И картина весьма жалкая, - его улыбка снова выводит меня из себя. Почему Клаус всегда выглядит так, будто знает что-то, чего не знаю я? – С твоим стремлением помочь всем на свете ты, скорее всего, сойдешь с ума, если убьешь кого-то. Чувство вины разрушит тебя. Возможно, ты начнешь пить, как твой ментор. Наконец-то у него появится достойная компания. Но, что более вероятно, ты скорее позволишь кому-то убить тебя, чем убьешь сама. Я пытаюсь успокоиться, досчитать до десяти, сделать глубокий вдох, но ярость накатывает на меня, как лавина, которую не остановить. - Возможно, так и есть, но я знаю одного человека, после смерти которого не буду мучиться. Скорее, наоборот, я буду гордиться собой, после того, как избавлю всех от этого монстра. Я поднимаюсь на ноги, не желая, чтобы Клаус смотрел на меня сверху вниз. Я подхожу ближе к нему, давая понять, что не боюсь его, что все его жалкие попытки запугать меня ничего не значат и не дают ему никакого преимущества. - Какие же страстные чувства я у тебя вызываю, - Клаус не думает отступать, он лишь наклоняется ближе ко мне, но впервые благодаря этой близости я не чувствую себя загнанной в ловушку. – Значит, ты ничуть не будешь жалеть, если тебе удастся убить меня? Тебя не будет мучить совесть, не будут преследовать кошмары? - Из-за тебя? – у меня вырывается смешок. – Я смогу спокойно спать, лишь зная, что ты мертв, как и твоя маниакальная идея убить меня. Мне хочется увидеть хотя бы легкое замешательство, но Клаус, кажется, ждет именно этих слов. Есть хоть что-то, что он не продумал наперед? - Если ты действительно так уверена в своих словах, почему бы нам не заключить сделку? – он произносит это будничным тоном, но я уже чувствую подвох. Клаус не стал бы предлагать нечто подобное просто так. – На пути между тобой и победой стою не только я, но и другие трибуты. Так почему бы нам не убить их вместе? А после мы посмотрим, так ли ты сильна, как пытаешься показать. Это кажется слишком простым и слишком заманчивым. Никому раньше для победы не приходилось убить лишь одного трибута и, если быть до конца честной с самой собой, для меня это единственный шанс выиграть. Но что это даст Клаусу? Я нахожу ответ довольно быстро. Я столько раз задевала его гордость и он не хочет, чтобы мое убийство стало незначительным событием. Это его шанс на фантастический финал, который еще долго будут вспоминать. Я ведь получила от организаторов двенадцать баллов, меня считают сильным соперником. Но эта сделка в самом деле кажется заманчивой. - А это не помешает твоим грандиозным планам? – решившись на рискованный шаг, я достаю из кармана записку и, разгладив ее, показываю Клаусу. Впервые я вижу его таким растерянным. Он вырывает клочок бумаги из моих рук и подносит его ближе к себе, будто не верит тому, что там написано. Его взгляд раз за разом скользит по строчкам, будто Клаус пытается обнаружить там что-то новое. Но текст остается тем же. - Как долго она у тебя? – кажется, я еще никогда не видела его таким злым. Клаус роняет записку и хватает меня за запястья. Я пытаюсь не подавать виду, что мне больно, хотя мои кости, кажется, вот-вот начнут крошиться. - Со вчерашнего вечера, - я стараюсь казаться спокойной, хотя сейчас Клаус выглядит так, будто хочет приложить меня головой об стену. - И почему ты решила, что можешь прятать ее от меня? – кажется, мои опасения не напрасны. Клаус толкает меня к стене, зажимая меня в ловушку между камнем и своим телом. - Потому что твой брат, он же твой ментор, приказал тебе убить меня. Я совсем не уверена, что ты привязался ко мне настолько сильно, чтобы наплевать на его указания. И если ты сейчас же не отпустишь меня, я снова разобью тебе нос. Клаус отпускает меня не сразу. В какой-то момент мне начинает казаться, что сейчас он сомкнет руки на моем горле и покончит с этим, но он отступает. - Наша сделка все еще в силе. Если ты согласна на нее, - если бы я знала Клауса лучше, то подумала бы, что он подавлен, но я не уверена, что он способен испытывать что-то подобное. Похоже, они с братом не так хорошо ладят, как можно было подумать. После нашей перепалки мне не хватает духу сказать Клаусу хоть слово и потому, как и вчера, весь день мы идем по коридорам в полнейшей тишине. Я молчу об усталости и жажде, чтобы не вызвать очередной припадок гнева. Может быть, Клаус все еще размышляет над посланием брата и уже готов изменить решение, а мои слова станут последней каплей. Хоть я и согласилась на его странную сделку, не думаю, что это сможет остановить его. Кажется, Клаус из тех людей, которые дают обещания, а потом с той же легкостью их нарушают. Я не устаю удивляться тому, как однообразно выглядит этот коридор. Похоже, организаторы не старались быть оригинальными, когда проектировали его. Через какое-то время я начала замечать, что даже узор мха на стенах повторяется, а под ногами лежат абсолютно одинаковые булыжники. - И что полезного ты узнал благодаря этой штуке? – не выдержав, спрашиваю я, когда Клаус в очередной раз сверяется с компасом. - Что эти пещеры проходят по всему острову. Они как спираль, отходят от гор в центре и идут кругами. Если мы поторопимся, то к завтрашнему вечеру сможем выбраться отсюда, - слова Клаус звучат сухо, но я не ощущаю привычного холода. - Я думала, ты скажешь, что это слишком сложно и я с моим деревенским образованием этого не пойму, - раньше мне казалось, что меня пугает его злость, но, как оказалось, равнодушие выглядит куда более зловещим. - Предпочитаю не повторяться в оскорблениях, - эти слова звучат уже с привычной иронией, что немного меня успокаивает. - И много времени вы тратите на подготовку к Играм? – осторожно спрашиваю я, зная, что ступаю на зыбкую почву. - Всю свою жизнь. Меня отдали в Академию в шесть. Некоторых отправляют позже. Каждый год они выбирают лучших учеников, которые должны вызваться добровольцами. Те, кто не достиг успеха, становятся миротворцами. К счастью, я не среди них. Клаус произносит эти слова обыденным тоном, от чего мне становится лишь страшнее. Они выращивают из детей профессиональных убийц, а никому до этого нет дела. Капитолий думает лишь о развлечениях, а родители, приносящие своих детей в жертву – о выгоде. Они ломают их, делают жестокими и лишают всякого шанса на нормальную жизнь. Если Клаус победит и вернется домой, разве сможет он жить нормальной жизнью? Он не знает, как можно доверять кому-то, как можно любить кого-то. С окончанием Игр его жизнь закончится, даже если он выиграет. - Мне так жаль, - мне стоило бы подумать, прежде чем произнести эти слова, но уже поздно. Клаус резко оборачивается ко мне и я вижу непонимание. - Тебе жаль меня? – усмехается он. – Потому что тебе, такой славной и правильной это кажется чудовищным? - А, по-твоему, это не так? – Я смотрю Клаусу в глаза, хоть мне и сложно выдержать его взгляд. – Я никогда не смогла бы сделать что-то подобное со своим ребенком. - К счастью, тебе и не придется, - грубо отвечает Клаус и продолжает путь. Прямо сейчас его наверняка переполняет желание убить меня или, хотя бы, заставить замолчать, но он, как ни странно, держит себя в руках. Видимо, он понимает, что с переломами я вряд ли выберусь отсюда, даже с его помощью. Следующую пару часов я развлекаю себя тем, что представляю, как сложилась бы жизнь Клауса, если бы он жил в другом месте. Перспективы кажутся почти радужными. Но, на самом деле, я совершенно его не знаю. Вероятно, он и сам себя не знает. Только то, что твердили ему в Академии, пока взращивали целую армию бездушных убийц. Лишь на мгновение, я представляю, что случилось бы со мной, родись я в Первом дистрикте. Я стала бы такой же, как Ребекка? Смогла бы с той же легкостью вонзить нож в Эйприл? Хочется верить, что я все же осталась бы собой, но сейчас мне не кажется, что кто-то способен остаться в здравом уме после этого обучения. Пейзаж впереди меняется, но это совсем меня не радует. На одной из стен разрослись цветы. Они мерцают разными цветами, среди которых преобладает золотой и красный, листья мягко колышутся, будто на ветку, а сладкий запах манит подойти поближе и насладиться им. Не нужно особого ума, чтобы сообразить, что они здесь совсем не для красоты. Наверняка это ловушка организаторов, замаскированная совсем не так хорошо, как следовало бы. - Держись ближе к противоположной стене и старайся идти быстрее, - обернувшись ко мне, говорит Клаус, и на этот раз мне совсем не хочется ему перечить. Я следую за ним по пятам, стараясь не отставать и даже не смотреть на другую стену, но на мгновение любопытство пересиливает инстинкт самосохранения. Я разглядываю переливы на лепестках. Всего мгновение, но этого достаточно. Что-то острое вонзается мне в шею и я вскрикиваю от боли. Я продолжаю идти, не решаясь сделать что-то, пока цветник не оказывается позади. Как только мы заходим за поворот, Клаус оборачивается ко мне и, отдернув мою руку от шеи, сам осматривает ее. - Неужели так сложно было меня послушать? – я снова вскрикиваю, когда он вытаскивает что-то, похожее на толстую длинную иглу из моей шеи. – Наверняка отравлена. Что ж, если ты собираешься умереть здесь и сейчас, то знай – ты была ужасным союзником. - Я сделала все, как ты сказал! Неужели ты думал, что организаторы дадут нам пройти просто так? Эти ловушки созданы для того, чтобы мы в них попадали! – так долго накапливаемое раздражение вырывается наружу и я уже не могу остановиться. - Ты что, не слышала меня? Ты умрешь, Елена, - Клаус встряхивает меня за плечи, заставляя ненадолго умерить пыл. - Нет. Они не сделают этого, - Я сама не уверена в своих словах, но они кажутся разумными, и я очень хочу, чтобы они оказались правдой. – Им важны рейтинги, которые мы обеспечиваем. Они не стали бы убивать меня сейчас, безо всякой причины. - Разве что им интересно посмотреть, стану ли я таскать тебя за собой, пока будет длиться твоя агония, - Кажется, Клаусу нравится перебирать эти варианты, а мне совсем не до шуток. Я думала, что если и умру здесь, то от его руки, а не от яда. - Значит, у меня все еще есть шанс перерезать тебе горло прежде, чем я умру? – мой голос звенит от напряжения. Видимо, скорое приближение смерти плохо на меня влияет. Я уже готовлюсь сделать что-то глупое, когда слышу знакомый звук. Кажется, мой ментор все же не забыл обо мне. Посылка лежит за очередным изгибом коридора. Пока я вскрываю контейнер, Клаус внимательно следит за мной, видимо, опасаясь, что я скрою от него очередное послание его брата. «Съешь и успокойся. Это не смертельно. Аларик». Мой замечательный ментор прислал мне яблоко. Конечно, это лишь повод, чтобы отослать записку и сейчас я почти готова послать ему воздушный поцелуй в камеру. Есть лишь одна проблема – если это не смертельно, значит, есть другой неприятный побочный эффект, о котором мне лишь предстоит узнать. - Кажется, я все-таки не умираю. - Прекрасно, - Клаус улыбается. Что-то подсказывает мне, что совсем не от радости за меня. Остаток дня для меня проходит как в тумане, во всех смыслах этого слова. Я не подаю виду, когда моя голова начинает тяжелеть и кружиться, Клаусу плевать на мое самочувствие. Когда мы устраиваемся на ночлег, я вздыхаю с облегчением. Клаус говорит о том, что мы, почти наверняка, выберемся из пещер к завтрашней ночи, но я не слушаю. Все, чего я хочу – лишь удобнее устроиться на земле и уснуть. Даже близость Клауса меня сейчас не беспокоит. По крайней мере, не так сильно, как раньше. Мой сон кажется на удивление реальным. Будто я в самом деле там, на заснеженной улице, кутаюсь в пальто и сжимаю в руке снежок. Мои варежки давно промокли и пальцы покалывает от холода. Я оглядываюсь вокруг и вижу знакомые дома. Высокие, величественные. А вот дом моих родителей. Я вижу свою маму, стоящую у ворот и улыбающуюся мне. - Елена, - зовет она меня. – Иди домой, я приготовлю горячий шоколад. И позови брата. Все это кажется мне знакомым, но каждый раз, когда я пытаюсь понять, почему этот сон кажется мне таким реальным, как я будто натыкаюсь на невидимую сцену, через которую мне не пробиться. Я бегу по улице, пытаясь найти Джереми, оглядываюсь вокруг, но его все нет. Пока я продолжаю поиски, мимо проходит миротворец. И еще один. И еще. Их здесь не меньше десятка и я понимаю, что они идут к моему дому. Случилось что-то плохое, что-то ужасное. От предчувствия беды по моей коже пробегает холод. Улыбка моей матери меркнет, когда два миротворца хватают ее за руки и ведут за собой. Она оборачивается, кричит мне что-то, но я не слышу. Я бегу к ней, так быстро, как только могу. Миротворцы останавливают меня лишь на заднем дворе, куда они уже привели мою мать. Один из них хватает меня за рукав пальто и, как я ни стараюсь, мне не удается вырваться. - Закрой глаза. Пожалуйста, Елена, закрой глаза, - наконец, я слышу, что кричит моя мама. Но уже слишком поздно. Все кончается в мгновение ока. Выстрел эхом звучит в моих ушах, пока я наблюдаю за тем, как тело матери оседает на землю. Снег вокруг нее окрашивается красным. Миротворец отпускает меня и я бегу к ней, будто все еще могу что-то исправить. Я бросаюсь ей на грудь, зажимаю рану руками, хоть и знаю, что это не поможет. Отец говорил мне, что иногда уже ничем нельзя помочь. Я не чувствую ее пульса, но все еще надеюсь, все еще верю, что она вот-вот вдохнет, встанет с земли и прижмет меня к себе. - Мама! – Я слышу голос брата. Я оборачиваюсь к нему и понимаю, что что-то не так. Этого не может быть. Когда убили наших родителей, мы были детьми, а Джереми выглядит так же, как в день последней Жатвы. Но я не успеваю сосредоточиться на этих мыслях – один из миротворцев хватает его и приставляет к голове Джереми оружие. Страх разрывает меня изнутри. Нет, только не это. Я не могу потерять еще и его. - Нет! Не нужно! – кричу я. – Отпустите его, пожалуйста. Но миротворцы не слышат моих слов. Или им все равно. Раздается еще один оглушающий выстрел. - Нет! – Я закрываю глаза и кричу во всю силу легких. Кто-то хватает меня, наверное, миротворцы, и я яростно отбиваюсь. – Отойдите! Уберите руки! Хватит! - Проснись, Елена, это всего лишь сон. Эти слова не значат для меня ничего. Вокруг темнота, а на моих глазах только что убили мою семью. Я не могу успокоиться, я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения всепоглощающего ужаса, от которого меня трясет. Боль приводит меня в сознание. Я неосознанно прикладываю руку к щеке, куда и пришелся удар. Я открываю глаза и вижу перед собой Клауса. Никогда бы не подумала, что рада буду его видеть, но сейчас это так. Мои руки все еще дрожат, когда я стираю слезы. Я понимаю, что все это было нереально, но пустота и холод внутри все никак не покидают меня. - Все в порядке? Ты больше не будешь кричать и пинать меня? – равнодушно спрашивает Клаус. - Я надеюсь, - мой голос дрожит, как и все мое тело. Это не укрывается от взгляда Клауса. - Что такого ужасного ты увидела? - Всего лишь воспоминания. О том, как миротворцы убили мою мать, - я стараюсь не смотреть на него, глядя лишь на свои руки. Я не хочу больше говорить об этом и надеюсь, что Клаус не продолжит расспросы. - Попробуй заснуть. Я легко улыбаюсь. Кто бы мог подумать, что Клаус может быть таким заботливым? Я все еще сильно дрожу, когда ложусь рядом с ним. Кажется, холод никогда не оставит меня. Не смотря на это, я чувствую себя очень неловко, когда Клаус обнимает меня и притягивает ближе к себе. Это лучшая поддержка от него, на которую я могу рассчитывать.