Haunting me

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, стараясь унять дрожь. Я бы предпочла подобраться поближе к костру, походить на месте, чтобы немного согреться, но всякое желание сделать это отбивает пристальный взгляд сидящего напротив Клауса. Я с тоской смотрю на нашу мокрую одежду, развешенную на ветках дерева, и чувствую себя совершенно беззащитной в одном белье. Конечно, это всего лишь неприятная мелочь по сравнению с постоянной угрозой смерти, но напоминание об этом отнюдь не делает меня счастливой. В отличие от меня, Клаус, кажется, совершенно не чувствует стеснения, заставляя меня смотреть куда угодно, но не на него. Конечно, мне и раньше доводилось видеть полуобнаженных парней, к этому меня обязывала подработка в качестве почти-доктора в Низине, но именно сейчас это кажется смущающим и неуместным. Может, потому, что Клаус с такой же легкостью может разглядывать меня. Что он и делает. Стоит мне отвлечься от рассматривания синяков на своих коленях, как я встречаюсь с его пристальным взглядом. Оценивающим взглядом. Я не могу прикрыться еще больше, что совершенно меня не радует, потому остается лишь смириться и сделать вид, что для меня это в порядке вещей. - Ты дрожишь от холода или от страха за свою невинность? – это насмешливое высказывание полностью лишает меня самообладания. К щекам приливает краска, а остроумный ответ все никак не находится. – Можешь не волноваться, ты не в моем вкусе. - Не представляю, что должно произойти, чтобы это начало меня волновать. - Одна мысль о чем-то подобном кажется мне абсурдной и нелепой. Клаус воздерживается от еще одной остроумной реплики. Я почти согреваюсь, когда с побережья начинает дуть сильный ветер. Что ж, организаторы никогда не отличались милосердием, но я надеялась, что после трех дней под землей они хоть ненадолго оставят нас в покое. Я подбираюсь поближе к костру, где уже сидит Клаус. Теперь ему совсем не до острот. Я невольно вспоминаю о том, как мы согревались по ночам, но быстро отметаю эти мысли. Ни за что не прикоснусь к Клаусу, пока не высохнет наша одежда. Услышав знакомый звук, я невольно улыбаюсь. Уверена, на этот раз Рик послал что-то более полезное, чем яблоко. К серебристому парашюту, опустившемуся на землю, подходит Клаус. Когда он достает из металлического контейнера что-то похожее на плед, во мне просыпается надежда, что этот день окончится хорошо и мы не замерзнем до смерти. Но моя радость длится ровно до того момента, как я понимаю, что плед лишь один. - Ты ведь не собираешься отдать его мне? – мой голос дрожит от холода, но не думаю, что это изменит решение Клауса. - А самому продолжать мерзнуть? Нет, конечно. Но ты можешь перестать вести себя так глупо и просто сесть рядом со мной. Это и в самом деле самое простое и очевидное решение, но это не значит, что оно мне по душе. - Мне не так уж холодно, - пожимаю я дрожащими плечами. - И потому твои губы синие? – с раздражением спрашивает Клаус. – Прекрати вести себя так глупо. Я же тебя не съем. Он прав и я понимаю это, но слишком сложно перебороть себя, привыкнуть к тому, что твой главный враг находится так близко. Раньше нас разделяло хоть что-то, но эта ситуация напоминает новый уровень безумия. Мысленно проклиная организаторов, я поднимаюсь и сажусь на поваленное дерево рядом с Клаусом, укутываясь в плед. Чтобы полностью укрыться, мне приходится подвинуться ближе к нему и теперь мы соприкасаемся плечами. Я испытываю странную смесь неловкости и растерянности, когда нахожусь так близко к нему. Но я стараюсь не обращать на это внимания, особенно, когда понимаю, что начинаю согреваться. - Откуда у тебя шрам на спине? – нарушает Клаус наше долгое молчание. - О чем ты? – удивленно спрашиваю я. К сожалению или к счастью, я не помню обо всех своих шрамах. - Об этой полосе. - У меня перехватывает дыхание, когда Клаус касается моей кожи, проводя пальцами по рубцу на спине. – И об этой. - Я уже поняла, - грубо прерываю его я. Все, чего я хочу – чтобы он перестал так бесцеремонно меня касаться, будто у него есть какое-то право на это. Клауса забавляет мое смущение, но он все-таки убирает руку. – Зачем тебе знать об этом? - Может быть, ты отвлечешься и перестанешь дрожать. Это раздражает. Я могла бы перечислить длинный список того, что раздражает меня, с красочными примерами и дополнениями, но это стало бы лишней тратой сил. Клаус никогда не воспринимает мои слова всерьез, для него важны лишь действия. Ничего ужасного не случится, если я расскажу ему о шрамах, меня в любом случае не волнует его мнение. - Когда мои родители погибли, нас с братом вышвырнули на улицу. Приходилось хвататься за любую возможность выжить. Я понемногу воровала нам еду и однажды попалась. Меня отвели к миротворцам, а они выбрали порку в качестве наказания. Всего пять ударов, но этого оказалось достаточно, чтобы оставить шрамы. - Почему никто не забрал вас? У тебя ведь есть другие родственники? – я поворачиваюсь к Клаусу, пытаясь понять, не издевка ли это. Но нет, он кажется серьезным. - Мои родители были повстанцами, но даже будь это не так – никому не нужно два лишних рта, если сам едва сводишь концы с концами, - я легко повела плечами и тут же пожалела об этом, почувствовав, как снова коснулась Клауса. - Они просто отвернулись от вас? – я улыбаюсь, услышав удивление в его голосе. - То есть тебя ничуть не удивляет то, что каждый год двадцать три человека должны погибнуть только ради развлечения капитолийцев, а вот то, что кто-то не взял к себе сирот кажется странным? – я едва сдерживаю смех, ощущая нелепость происходящего. - Это нельзя сравнивать с Играми, - Клаус произносит это как хорошо заученный текст, но, кажется, он и в самом деле так думает. - Почему? Чем одна жестокость отличается от другой? Только тем, что здесь есть правила и крохотная надежда на выживание. И, как бы ты не хотел думать по-другому, сейчас мы равны, - я снова переступаю черту, касаюсь тем, которых не должна, но это уже неважно. Я не собираюсь отступать от своих слов, даже если Клаус снова начнет мне угрожать. - С каких пор ты стала такой смелой? – он смотрит на меня с вызовом, ожидая, когда я сделаю очередной дерзкий и совершенно безрассудный шаг. Кажется, пауза слишком затянулась и Клаус продолжает провоцировать меня. Он легко касается моей щеки, с интересом рассматривая меня, как в вечер после интервью, на крыше. По моей спине пробегают мурашки. - Откуда у тебя это? – кажется, Клаус теряется от такой быстрой смены тем. Я кончиками пальцев касаюсь шрама на тыльной стороне его ладони. – Теперь ведь моя очередь задавать вопросы. - Несчастный случай на тренировке, - коротко отвечает он, кажется, совершенно теряя интерес к нашему разговору. Он вновь отодвигается от меня и я должна бы быть благодарна за это, но что-то кажется мне неправильным. - Это ведь ложь. - Клаус бросает на меня быстрый взгляд, но тут же поворачивается к костру. – Я рассказала тебе правду, почему ты не можешь поступить так же? Его эмоции сменяются так быстро, что я не поспеваю за этим следить. Теперь Клаус зол, чертовски зол. Он наклоняется ко мне, заглядывает прямо в глаза. - Не лезь не в свое дело, - от его тона все колкие фразы застревают у меня в горле и это, наверное, к лучшему. Клаус откидывает плед и направляется к дереву, на котором развешена наша одежда. Даже в его напряженных движениях можно увидеть плохо скрываемую ярость. Наверное, я должна остановить его, успокоить, но моя жизнь мне дороже. Я закутываюсь в плед и продолжаю смотреть на костер. - Поищу нам ужин, - уже одевшись, коротко бросает Клаус. Я лишь киваю, но он уже этого не видит, направляясь в сторону леса. Только через несколько минут я понимаю, что осталась совершенно одна, рядом с костром, дым от которого в любой момент может заметить другой трибут, а единственное оружие, что у нас было, унес Клаус. Может, именно на это он и рассчитывал? Что кто-то другой убьет меня. Нет, это звучит совсем неправдоподобно. Клаус держал меня рядом с собой так долго не для того, чтобы позволить кому-то другому всадить мне в спину нож. Но это не значит, что я не должна быть готова к нападению. Одежда еще слегка влажная, но я стараюсь не обращать на это внимания. Я постоянно оглядываюсь вокруг, прислушиваясь к каждому шороху, но никто так и не появляется. На земле я нахожу увесистую палку, надеясь, что она сгодится в качестве оружия, и вновь усаживаюсь у костра. Ожидание растягивается на несколько часов. Сквозь крону деревьев я наблюдаю за тем, как садится солнце и начинаю терять надежду, что Клаус вернется за мной. Вся еда, что была в рюкзаках, промокла и превратилась в непонятную кашу. От голода мне становится лишь холоднее и я закутываюсь в плед. Несмотря на неудобную позу, я чувствую, как начинаю засыпать. Слишком много событий произошло за этот день, и усталость дает о себе знать. Я заставляю себя сосредоточиться на чем-то, раз за разом открывать глаза, но в какой-то момент понимаю, что это бесполезно. Сон накатывает на меня словно высокая волна. В первую секунду я не понимаю, что заставило меня проснуться. Сонно оглядываюсь вокруг, растираю онемевшие руки и тянусь к фляжке с водой, чтобы избавиться от сухости во рту. Затем раздается вскрик. Наверное, именно этот звук разбудил меня в прошлый раз. Тонкий девичий голосок замолкает, сменяясь невнятным мычанием. Я слышу шорох сухой листвы, чьи-то тяжелые шаги, направляющиеся ко мне. Пока я спала костер погас и теперь я могу различать лишь смутные силуэты. Я прижимаюсь к земле, надеясь, что меня не заметят, но эти меры предосторожности к лишнему. - Елена. - Клаус все-таки вернулся. – Иди сюда. Что-то тяжелое падает на землю, и я вновь слышу крик. - Замолкни, наконец, - раздраженно отзывается Клаус. Я встаю и оглядываюсь вокруг. Первое, что я вижу – девушка, лежащая на земле. Если бы не ее светлые волосы и кожа, я не разглядела бы ее в темноте. Я не сразу понимаю, что это – та самая блондинка из Четвертого, что едва не вырвала рюкзак у меня из рук. Отметины от ее ногтей зажили еще не до конца. Клаус наклоняется к ней и тянет за веревку, которой связаны ее руки. Девушка с трудом поднимается на ноги, сплевывая что-то на землю. Теперь ясно, как Клаус сумел заставить ее замолчать. - Ты так и собираешься стоять там и смотреть? – обращается ко мне Клаус. Я подхожу ближе, совершенно не понимая, чем я могу помочь. – Подержи. Он отдает мне нож и отходит к нашим вещам, роясь в поисках чего-то. Левый глаз девушки заплыл и едва открывается, с уголка ее губ стекает кровь, но, увидев меня, она улыбается, будто увидев старую подругу. - Ты, в самом деле? – слова даются ей с трудом, я едва различаю их. – Что же такое ты сделала, чтобы стать союзником профи? - Кажется, я уже сказал тебе заткнуться, - странно видеть, что злость Клауса направлена на кого-то другого. Я уже видела, как он убивал, в самом начале Игр, но это совершенно другое. Он толкает девушку к дереву и крепко привязывает ее. – А теперь, будь так добра, ответь на пару моих вопросов. Нож все еще в моих руках, но угроза исходящая от Клауса не требует подтверждений. Но девушка, кажется, еще не теряет надежды спастись. - У тебя еще есть шанс передумать, - она улыбается, будто ей не грозит смерть. – Она беспомощна, мы оба это знаем, а мы могли бы помочь друг другу. Пора бы сбросить этот мертвый груз. На какое-то мгновение мне кажется, что Клаус всерьез рассматривает ее предложение. - Кажется, ты не понимаешь, Кэролайн, - он произносит это медленно, будто с садистским удовольствием зачитывая приговор. – Твоей изворотливости недостаточно, чтобы выжить здесь. Девушка перестает улыбаться, но я все еще вижу огонь в ее взгляде. Она еще не сдалась, не до конца. - Как много трибутов осталось в живых? - Пятеро. - Мало, слишком мало. Чем нас меньше, тем меньше времени до решающего момента, когда останется лишь один. Мои руки начинают дрожать, но я стараюсь это скрыть. – Я, вы двое, парень из твоего дистрикта и девушка из твоего. На мгновение меня охватывает радость. Деймон все еще жив. Но затем я понимаю, что это ничего не значит. Сейчас он лишь один из моих врагов. Мне остается лишь надеяться на то, что его убьет Ребекка, избавив меня от зрелища его смерти. - Ты знаешь, где они? - Парень ранен и скрывается где-то рядом с горами. Больше я ничего не знаю, - на последних словах голос Кэролайн едва заметно дрожит. Она знает, что последует дальше. - Пора покончить с этим, - голос Клауса словно отрезвляет меня. Он убьет ее, сейчас, у меня на глазах. Я ничего не могу с этим поделать, я и не должна. Это Игры, я не могу спасти всех, как бы этого не желала. Я собираюсь протянуть Клаусу нож и отвернуться, но происходит кое-что непредвиденное. Кэролайн удается освободиться. Веревки падают к ее ногам, а я застываю на месте, совершенно не зная, что следует предпринять. Она выбирает легкую жертву, меня. Кэролайн скалится, словно дикий зверь и бросается на меня, свалив на землю. Я больно ударяюсь головой и пытаюсь лишь оттолкнуть ее, заставить отстать от меня. В этот момент я почти забываю о том, что у меня в руках есть оружие. Я продолжаю отталкивать ее, пока не понимаю, что Кэролайн затихла. Я поворачиваюсь на бок, скинув с себя ее тело. Нож угодил как раз между ребер. Я смотрю на его сияющую рукоятку, на которой застывают капли крови, на свои руки, на которых остались багровые разводы и не осознаю, что происходит. Я не могла сделать этого, не могла убить ее. Это недоразумение, фарс. Я не знала, что делаю. Она напала на меня, хотела убить меня. Но у нее не было оружия. Я отделалась бы лишь ушибами, если бы дала ей сбежать. - Пойдем, им нужно забрать тело, - Клаус тянет меня за руку и я подчиняюсь, иду вслед за ним, не отрывая взгляда от девушки, лежащей на земле. – Осторожнее, смотри под ноги. Я спотыкаюсь и почти падаю. Клаус подхватывает меня, заглядывает мне в глаза. - Я не хотела этого, - слова вырываются сами собой, а за ними следуют слезы. Они застилают все перед моими глазами. – Я не хотела ее убивать. Это случайность, нелепая случайность. Не понимаю, как она выбралась из тех веревок. Ты должен был привязать ее покрепче, тогда ничего не случилось бы. Я поднимаю взгляд на Клауса и понимаю, что что-то не так. Жертвы всегда хорошо знают своих мучителей, интуитивно понимая значение каждого жеста, каждого взгляда. И, лишь взглянув на него, я понимаю, что произошло на самом деле. - Ты подстроил это, - я отталкиваю его, отступаю назад и вытираю слезы. – Ослабил веревки. Ты знал, что она выберется, знал, что она попытается напасть на меня. Ты дал мне этот проклятый нож! Мой голос срывается на крик, но я ничего не могу с собой поделать. - Возможно. Но это ничего не меняет, - он говорит это спокойно, будто только что не произошло ничего особенного. – Теперь ты убийца. Ничем не лучше меня. От этих слов по моей спине пробегают мурашки. Я хочу сказать ему так много, засыпать оскорблениями, ударить его, сделать больно. Но у меня не хватит сил, чтобы сделать это. Я чувствую, что к горлу подкатывают рыдания и делаю то, чего желаю сейчас больше всего. Убегаю. Я бегу от боли, от мыслей о том, что сделала, от размышлений о будущем, которого у меня нет. Клаус не догоняет меня, но я знаю, что позже он выследит меня. Это уже не имеет никакого значения. Я падаю на колени, прячу лицо, пытаясь заглушить рыдания, но они все равно прорываются наружу. Кажется, будто из меня выжали все. Все эмоции, все желание продолжать борьбу. От меня не осталось ничего, кроме пустой оболочки. Потому я не сразу замечаю новую посылку от Аларика. Звук становится назойливым и мне не остается ничего, кроме как пойти на него. Открыв оболочку, я даже не сразу замечаю, что именно мне прислали. Первой в глаза бросается записка. «Один поцелуй и твои проблемы решены. Аларик». Я перечитываю ее еще раз, прежде чем достать небольшой металлический цилиндр. Внутри него нечто, странно напоминающее на ощупь слегка подогретый свечной воск. Решение всех моих проблем. Я прячу его в карман и стираю слезы. Остается лишь надеяться, что убивать во второй раз будет проще.