Северная легенда

Собрать дань со всей Влесославльской Земли - небыстрое дело. Уже осень далеко перевалила за вторую половину, и деревья стояли в золоте и багрянце, когда князь Святослав приготовился, наконец, ехать. Зато обоз ломился от сокровищ, достойных самого богатого княжества. Золото и серебро; меха куниц, соболей, горностаев, лисиц, выдр, бобров, росомах, рысей; янтарь и жемчуг, и другие драгоценные каменья; превосходное оружие, каким впору было владеть великому князю; привезенная с берегов Полунощного Моря драгоценная кость моржа и индрика-зверя. Все это предназначалось чжалаирскому хану, его родичам, соратникам и женам. Князь знал от отца и кое-что выяснил у Сумбата, кого и как имеет смысл одаривать, а в остальном надеялся разобраться на месте. Перед отъездом еще раз лично проверил каждую бочку, каждый ларь, чтобы, чего доброго, не вздумал кто-нибудь из ушлых влесославцев подменить часть дани. Вот, наконец, и настала пора уезжать. Со Светланой и детьми попрощался еще вечером, теперь жена стояла молча, бледная, как русалка, положив дрожащие руки на белокурую голову Владислава, прижимавшегося к материнским коленям. Казалось - если бы сейчас из глаз княгини и выкатилась слеза, тут же замерзла бы прозрачной льдинкой. Из своих дружинников Святослав выбрал самых разумных и молчаливых, чтобы никаким безрассудным поступком не навлекли гнев чжалаиров. Оставшиеся не скрывали своей тоски. Когда князь уже садился на коня, к нему сквозь собравшуюся толпу протолкался Лучебор. - Княже, молю тебя - если найдешь мою Потвору, выкупи ее, а я за тебя - хоть в огонь, хоть в воду! - умолял он. - Я и так сделаю, что смогу, постараюсь выкупить Потвору и других пленных, сколько хватит средств, - пообещал Святослав. - Но ничего обещать не могу. Если только она жива. И если ее не отправили куда-нибудь подальше Ерденовой Орды. Сам ведь говоришь - красивая девушка... Лицо Лучебора исказилось судорогой, шрам на лбу налился синим. Но он поймал руку князя и прижал к своим горячим губам. - А может быть, меня возьмешь с собой, Святослав Вирагастич? Я сам разыскал бы ее! Степные травы, ручьи и овраги сказали бы, где она, жива ли... - Нет, не могу, - с состраданием проговорил князь. - Нельзя тебе ехать к чжалаирам. Ты не сможешь вытерпеть всего, что там предстоит: слишком сильно ты ненавидишь их. Не сумеешь сдержаться, и погубишь нас всех. Признав его правоту, Лучебор, весь поникнув, отступил назад. Зато с князем ехала Дарина. Святослав крайне удивился, когда она впервые за все время обратилась к нему с просьбой, да еще с такой необычной. Пытался ее отговорить. - В Орде моей власти нет, там властвует Ерден-хан. Я не могу никому обещать ни жизни, ни свободы, ни безопасности. Те, кто едет со мной, попрощались с родными, как перед войной. А уж взять к чжалаирам молодую девушку, и красивую девушку - верх опрометчивости. Смуглое лицо Дарины зарделось, как маков цвет, хотя она видела, что князь сказал так от чистого сердца, не собираясь нарочно хвалить ее. Она опустила голову, но тут же вскинула ее, гордо взглянув в глаза Святославу: - Я не думаю, что про... чжалаиры позарятся на меня, княже. Они собрали себе столько красавиц, что должны были сделаться разборчивыми. Да и не настолько уж я юна и хороша, так что могу их не бояться. Но мне, как летописцу, нужно знать, как живут они у себя дома. Я видела их пока лишь на войне, но не рождаются же они на ней! Как я напишу об их завоеваниях, если знаю все лишь с чужих слов? И как я представлю твою встречу с ними, если не увижу ее своими глазами? Тебе, княже, предстоит проложить мост между чжалаирами и нами. Может, со временем по нему пройдут люди, до сих пор видевшие друг в друге только врагов. И мне пропустить такое историческое событие?! Да никогда в жизни! Как бы могла я описать подвиги твои и славу, сидя здесь, точно мышь в норе? Войну я с горем пополам сумела представить по вашим рассказам, но вообще-то, историку не следует оставаться в стороне от событий. - Большинство историков не променяли бы свой покой и книжную пыль на опасность для жизни, я уверен, - усмехнулся Святослав. - О, но ведь то были настоящие ученые, "книжные черви", поглотившие не одну тысячу пергаментов, и твердо знающие, что, как и по каким правилам происходит в мире. Я еще не настолько стара и мудра, чтобы писать историю "вообще", мне необходимы личные впечатления. Долго они спорили, но, в конце концов, Святослав согласился взять летописицу с собой. Его тронуло, что Дарину интересовали трудные и извилистые пути разных народов сквозь жизнь. Он и сам часто об этом думал, читая летописи старых времен и наблюдая сам, как скрещиваются судьбы не только отдельных людей, но племен и государств. Теперь Дарина сидела в возке, готовом тронуться в путь. Она гордилась доверием князя Святослава, и стремилась во что бы то ни стало его оправдать. Увидев, как ласково, но твердо прощается князь со своей супругой, она отвела взгляд. А княгиня Светлана тоже невольно вздрогнула, увидев Дарину в обозе. Ей была чем-то неприятна княжеская летописица, хотя бы и обязанная Святославу жизнью. Из благодарности осталась служить, подумать только! От чжалаиров он ее спас в разрушенном Вратограде! Сама на чжалаирку проклятую похожа: волосы черные, лицо широкое, смуглое... Лучше бы князь ей хорошего мужа подыскал, да, видно, ей не того нужно... Упаси пресветлая Лада, в своем муже Светлана нисколько не сомневалась. Святослав и после пяти лет брака и рождения двух детей был с ней так же внимателен и ласков, как в первый день, так что она вправду чувствовала себя юной невестой, только что начавшей вкушать будущее счастье. Но не хотелось думать, что во время поездки, которая, быть может, продлится долго, рядом с ним будет не она, а совсем другая женщина. Если бы Святослав позволил и ей поехать! Сами-то чжалаиры, как приходилось слышать, всюду кочуют вместе с семьями, с женами и наложницами. Но ею Святослав не осмелился рисковать, еще пошутил, что самое-то драгоценное сокровище оставляет во Влесославле в целости и сохранности. Вот и вновь стало ее уделом ожидание, как и у множества женщин до нее... Конские копыта и колеса телег подняли тучу пыли, и в ее облаке скрылись из глаз провожающих задолго до того, как в самом деле исчезли за поворотом. Дорога резко виляла, пересекая то обширные болотистые низменности, которые с трудом удалось замостить, то огибая овраги, то продираясь сквозь густой черный ельник. Воинам приходилось сдерживать коней, чтобы за ними поспевал обоз. Тяжело груженые возы раскачивались на ухабах, колеса вязли в ямах, размытых осенним дождем. А вокруг непроходимыми колючими стенами по обе стороны высился лес без конца и края. - Самые лешачиные места! - сплюнул Остей, возвращаясь на свое место после того, как помогал обозным вытащить из ямы застрявшее колесо. - Здесь только нечисти водиться, или разбойникам вроде тех, что на чжалаиров напали... - А тебе что, проклятых жаль? - тут же поддел Немирко. - Если разбойники с ними одними воюют, так им спасибо сказать следует! - Стойте! - обернулся к ним князь Святослав с таким видом, что те вправду остановились. - Чтобы никто не смел называть чжалаиров проклятыми - не то кто-нибудь донесет, и не сносить нам головы. Даже мысленно надо отучиться от этого слова, чтобы ненароком не сорвалось с языка! Кто не может привыкнуть, пусть вернется домой. Слышавшие приказ дружинники пристыженно краснели, зная, что князь не шутит - вправду отошлет за лишнюю болтовню. Немирко готов был спрыгнуть с коня и упасть на колени, испугавшись, что князь отошлет его, испытанного оруженосца. - Прости меня, Святослав Вирагастич! Не надо домой, как же я без тебя-то вернусь? Обещаю, ни словечка плохого о чжалаирах больше не пророню даже мысленно, чем хочешь поклянусь... Но чем именно был готов поклясться Немирко, так и осталось неизвестным. Потому что тут как раз затрещала и стала падать через дорогу большая ель, словно кто-то тянул ее, как ярмарочного паяца на веревочках. Тут же из леса показались люди, пешие и верхом. - А, вот как! У нас вправду завелись разбойники! - вскипел негодованием князь Святослав, выхватывая меч. Дружинники последовали его примеру. Лесные люди попятились, не решаясь принять бой. - Стойте! - проревел низкий мощный голос, и навстречу князю смело вышел рослый мужчина, знаком показывая, что безоружен. - Здоровья и долгой жизни тебе, князь Святослав Вирагастич! Князь всмотрелся пристально, не решаясь узнать его, но сомневаться было невозможно, хоть и много лет уже прошло, как он видел этого человека. - Мастер Индрик! - проговорил он, впрочем, не таким уж и удивленным голосом. - Так значит, это вправду ты на чжалаиров охотишься, как на гусей! А я, как мне показали твой знак, и не поверил: думал, ты давно в Ирие обретаешься. Бывший вратоградский кузнец довольно усмехнулся, повел могучими плечами так, что кожух на них затрещал. - Многие хотели меня в Ирий отправить, да покамест ни у кого не получилось! Боги и наши леса меня хранят, чтобы было кому мстить проклятым. Конечно, то, что мы делаем - это так, капля в море, а все-таки, душу отвести можно. Да и они теперь с опаской ездят, даже тебе пожаловались! Святослав спрыгнул с коня и смело отошел в сторону вместе с Индриком. Княжьи дружинники сгрудились, выжидая, чего ждать от лесных ватажников, а те с опаской поглядывали на них. - Рад был с тобой повидаться да поблагодарить за прошлую работу: твои доспехи не раз меня выручали в бою, - проговорил Святослав. - А вот за то, чем теперь занимаешься, не могу похвалить. Не думал, что ты станешь своих соотечественников подстерегать на большой дороге! - Когда? Сегодня, что ли? - с искренним негодованием отозвался Индрик. - Елку свалили, только чтобы вы остановились, придержали коней. И больше от нас никому, кроме проклятых, вреда нет. А подстерегал я тебя, княже, единственно за тем, чтобы побеседовать. К нам в лес тоже много слухов стекается. Слыша, как ты одолел викингов да аллеманов, я тоже не раз вспоминал, какие доспехи выковал тебе! - В этой поездке мне доспехи не понадобятся, - невольно вырвалось у Святослава. - Еду не биться, а договариваться с чжалаирами. - И о том известно, - кивнул Индрик. - Вот и заступил дорогу, чтобы поглядеть, каким ты сделался, княже, чем дышишь нынче. - Откуда тебе известно? - удивился князь. - Так я же говорю: в лес много слухов стекается, - хитро усмехнувшись, Индрик развел руками. - Бывало, только соберутся проклятые нас разыскивать на Низу, а нам уже сорока на хвосте вести приносит. Мы затаимся, а потом быстренько перебежим подальше, где нас не ждут. И тут Святослава будто подстегнуло что именно с этим человеком посоветоваться о своем трудном решении. - Ну а ты что думаешь: простительно ли нам платить чжалаирами дань? - вполголоса спросил он. Индрик гордо выпрямился перед ним. До чего же высок и могуч, будто сам древний Святогор вернулся вновь, воплощением силы и неукротимого духа Сварожьих Земель! - Меня что спрашивать? Я разбойник лесной, меня твои законы не касаются! Меня-то, клянусь секирой Перуна, ничто не заставит им дань платить. Пусть лучше по нашим лесам меньше, чем тысячей, не ездят, иначе не все домой вернутся! Такая сила ощущалась в каждом слове, в каждом взгляде бывшего кузнеца, что князь Святослав почувствовал себя рядом с ним хрупким и уязвимым, точно побег орешника рядом с дубом. Вот он, тот свободолюбивый бессмертный дух, который нельзя ни убить, ни покорить никаким завоевателям! Не станет Индрика - он воплотится вновь и вновь, бесчисленное количество раз, во множестве других мужчин и женщин. Тем временем атаман разбойников тоже размышлял о чем-то своем. Наконец, обратился к князю: - Раз уж встретились, жаль расставаться так скоро. Неизвестно, придется ли еще повидаться... Если не брезгуешь, княже, дозволь тебя с дружиной пригласить к нам в гости, в одно из наших обиталищ. Подумав немного, Святослав согласился. Оставив обоз с большей частью дружины дожидаться их в лесу, сам с немногими ближниками направился в лес. С ними пошла и Дарина, которой сделалось любопытно увидеть разбойничье гнездо. Индрик и его люди двигались по лесу бесшумно, как будто родились здесь, так что подготовленные воины с трудом успевали за ними. Немудрено, что до сих пор никому не удавалось их поймать. Следуя за мелькающей в зарослях широкой спиной Индрика, Святослав удивлялся, как легко скользит сквозь лес могучий витязь. Исчезла прежняя тяжелая поступь, заложенная скованностью движений в кузнице. С тех пор он научился рассчитывать каждое движение, так что под его ногами и ветка не трещала зря. Лесные обитатели привели гостей на поляну среди леса, ничем не приметную с виду. Раньше, чем их успели спросить, двое разбойников принялись снимать куски земли вместе с травой. Под ними обнаружился вход в пещеру, в глубь которой вела лестница. - Дерн! - присвистнул Ловец, внимательно вглядевшись. - Да как ловко уложено, от травы и не отличишь!.. Я думал, что умею прятаться, но до вас, честно сказать, мне далеко. Индрик, первым спускавшийся по лестнице, довольно усмехнулся, услышав эти слова. - Таких убежищ у нас много - отсюда и до самой степи, где нынче хозяйничают проклятые. Где-то пещеры были до нас, мы их лишь расширили и обустроили, где-то нашли другие укрытия или выкопали сами. Проклятые могут целой тьмой толпиться наверху, и не догадаться, где искать. В стенах пещеры было воткнуто несколько смолистых факелов. Когда их зажгли, князь и его спутники разглядели большой грот неправильной формы, видимо, естественный. Видно было, что люди обитают здесь давно, и успели неплохо обустроиться. Была даже сделана печь, самая настоящая, хоть и сложена из дикого камня. Вместо стола в пещере стоял большой пень, а постели сложены из елового лапника и устланы шкурами. Стали собираться здешние обитатели. Всего их было числом около двух сотен - и те, что встретили князя в лесу, и другие. Среди них оказались и женщины: одни хлопотали в пещере, другие явились вместе с воинами, такие же быстрые и поджарые, как волки, с луками за спиной. - Вот: уходил я в лес с десятком человек, да общая беда собрала ко мне многих других, - произнес Индрик, перехватив удивленный взгляд князя. - Это не все - лишь те, кто здесь сейчас оказался. А так, наши всюду бывают. - Войско! - с невольным одобрением проговорил князь. - И все от чжлаиров в леса подались? - Кто от проклятых, а кто и от своих: бояр да княжеских управителей. Как стали на людей кабальный гнет налагать - многим оказалось лучше в лес сбежать, как волкам. Увидев, как помрачнело лицо князя, Индрик указал ему на пень-стол, куда женщины водрузили здоровенную сковороду с жареным мясом. - То не в упрек тебе говорилось, княже, иначе бы тебя сюда и не звали. Ты ешь, ешь. Видишь, кабан какой попался давеча. У него сейчас хорошее мясо, на желудях откормился - лучше некуда. Лесные разбойники и впрямь отлично устроились в своем тайном убежище. Кроме кабана, гостей угостили еще супом из грибов, потом подали пирог с морошкой и к нему - брусничный квас. Откуда взяли муку, Святослав не спрашивал. Наверняка окрестные жители давно осведомлены были о лесных жителях и одобряли их счеты с чжалаирами, а может, и сами сразу после нашествия скитались по лесам. Когда обед закончился, князь Святослав сказал Индрику: - Благодарю, что посвятил меня в свою тайну. А сейчас я тебя очень прошу: хотя бы некоторое время держись со своими молодцами подальше от Орды. Я обещал их послу выловить разбойников в лесах, и от этого тоже зависит, как меня примут там. Так что затаитесь пока, не мешайте мне. Если будет нужна помощь, я сам тебя извещу. Ты скажешь, как тебя найти? В глазах разбойничьего атамана блеснула надежда. Он с готовностью протянул князю свою грубую ладонь в пятнах от ожогов, способную, сжавшись в кулак, сплющить подкову. - Если тебе, княже, надоест договариваться с проклятыми - только шепни в лесу первой же березке. Не только мы - весь народ тогда поднимется. Святослав кивнул, будто обещая, но точно знал, что на всеобщее восстание он народ не позовет. "Сейчас, когда у слишком многих людей еще не отболели старые раны, такой призыв и впрямь многих собрал бы под мои знамена. Не за меня - против чжалаиров. Те, кто вынужден таить свою ненависть, сразу воспряли бы духом, если вместе с ними выступят княжеские дружины. Будь здесь Лучебор, сразу загорелся бы возможностью мстить чжалаирам. И таких людей, навеки искалеченных нашествием, по свету маются тысячи. Я могу их понять, но не имею права мыслить, как они. Иногда, может быть, и лучше было бы раствориться в священной ненависти, как Индрик, позволить испепеляющему пламени поглотить твою душу. Но Индрику нечего терять. Я не стану ему объяснять, почему его путь не подходит мне. Он тоже делает важное дело, даже без надежды на победу". А вслух проговорил просто, не возбуждая несбыточных надежд, но и не призывая лесных мстителей смириться, что было бы заведомо напрасно: - Если твои лесные молодцы пригодятся для доброго дела, я сам вас извещу. Посидите пока тихо, а я постараюсь и от вас отвести беду. Может быть, вам нужно что-то еще? - Да нет, лес и мир нам дают все необходимое, - отозвался Индрик сразу поскучневшим тоном. - Разве вот железа бы побольше... Я стараюсь всех вооружить, как подобает, ковать оружие сам не разучился пока, и двоих парней выучил. Но хорошего железа не хватает. - Если вернусь во Влесославль, помогу с железом, - обещал Святослав. - Отправлю обоз с ним в Низовые Земли, а вы в дороге перехватите. Только возчиков отпустите живыми. Они знать ничего не будут, чтобы вышло достоверно. - Хорошо придумано! - одобрил Индрик. - Сделаем все так, что и сам распроклятый хан ни за что не догадается связать тебя с нами. Святослав тяжело вздохнул, договариваясь со своим странным союзником. - А то, может, все-таки надумаешь домой вернуться, к людской жизни? Ты же кузнец, мастер, каких, может, и не бывало в Сварожьих Землях - тебе ли по лесам таиться, как волк? Вратоград теперь отстроили, а хочешь - и во Влесославле открою тебе мастерскую. И молодцам твоим позволю вернуться, если захотят. Пусть хоть в городе селятся, хоть в любой деревне избы ставят. Рабочих рук не хватает всюду, пашни лесом зарастают, иные края совсем обезлюдели, а тут - такая сила! Или, может, в дружину ко мне пойдешь с желающими? Тысячником тебя хоть сейчас поставлю, а там и до воеводского звания недалеко... Словно туча, поднялся Индрик из-за пня-стола, взглянул на князя почти враждебно, из-под сомкнутых черных бровей. Прошелся по подземному залу, словно не находя себе места. Его шаги гулко отдавались в пещере. При свете факелов по стенам металась громадная черная тень. - А-а, ты предлагаешь мне вернуться во Влесославль, который платит дать проклятым? - насмешливо поинтересовался он. - Мне с тобою вместе кланяться врагу или ковать подарки ордынским ханам? Никогда! Быть рабом чжалаиров меня не заставит ничто на свете! Я родился свободным человеком, и свободным умру! И ни один из нас, лесных мстителей, не покорится ни проклятым, ни своим богачам обдиралам, жиреющим на людском горе. Все слабаки отсюда давно ушли. Остались те, кто не привык кланяться, а если и умел раньше, отучился. А в жилых местах слишком много хозяев норовят сесть на шею человеку; как же их терпеть? Пришибешь еще кого-нибудь ненароком, а потом снова в лес бежать... Княжеские дружинники сгрудились вокруг князя, изумленные - никогда не слышали, чтобы на их господина посмел повысить голос простой смерд, да еще говорить так резко, будто с равным себе. Однако Святослав ничего не возражал, лишь поднялся на ноги и молча глядел, не вступая в спор с атаманом. Только когда тот смолк и остановился напротив, скрестив руки на груди и сверля собеседника пронзительным взором, князь проговорил: - Ну что ж, мы друг друга поняли. Хорошо, что довелось нам встретиться, атаман Индрик. Благодарю за приют и угощение. Пусть Боги и впредь хранят вас, лесные мстители. Он подал знак, что пора уходить. Как раз в это время один из разбойников, чтобы развеять напряжение, принялся рассказывать, как целый день прятался от чжалаирского разъезда в дупле огромного дуба. За оленьей шкурой, отделявшей угол пещеры вместо занавески, заплакал ребенок. Жизнь шла своим чередом даже у людей, выброшенных из круга обычной жизни. Дарина начала было царапать пером по бересте, описывая встречу с разбойниками и их особый уклад. Об их лесном воинстве она тоже непременно напишет в своей летописи, чтобы и впредь люди знали, как жили и боролись в их время. Опишет и разговор князя Святослава с Индриком, все, как есть, не отдавая никому предпочтения - пусть будущий читатель решает сам, кто был прав. Каждый сделал свой выбор, и уж с него не свернуть. Втайне ей было жаль, что князь Святослав не сумел убедить Индрика. Но и лесным мстителям, не сложившим оружие перед могучей Ордой, она сочувствовала также. После встречи с разбойниками больше уже никого не встречали в пути. Ехать пришлось долго и однообразно, до самого Брониславля, где остановились на несколько дней. Там князь Святослав встретился с отцом и получил от него последние наставления. На пятый день от Брониславля увидели дорогу, всю изрытую колдобинам и наполовину заросшую подступающим лесом, как будто ее несколько лет никто не чинил. - Это же дорога на Колояр! По слухам, этот город утонул в озере Светлом во время нашествия, или же Боги спрятали его. По крайней мере, с той поры никто не видал ни одного колоярца, - так сообщил Ловец, бывавший в здешних местах. Князя Святослава живо заинтересовала эта весть. Дарину тоже, и она обрадовалась, когда князь велел свернуть в ту сторону. - Поглядим, что там теперь. И, если вправду милость Богов над этим краем, пусть Они и нас поддержат у чжалаиров. И путники свернули к Светлому озеру, хоть воевода Карислав выражал сомнения в сложившейся вокруг Колояра легенде. - Я думаю, ничего там нет, княже. А колоярцы не объявлялись, потому что их всех истребили там, и никто не спасся. Если свернем туда - увидим возле озера пепелище, потихоньку зарастающее сорной травой, и больше ничего... Но нет - они не нашли пепелища, отъехав к озеру Светлому. Вообще ничего, указывающего, чтобы здесь когда-то обитали люди. Золотой осенний лес спускался к самым берегам озера, и листья дубов и ясеней золотыми корабликами плавали по воде. Ивы склоняли свои гибкие ветви к озеру. Еще зеленые камыши поднимали над водой свои острые листья, как пики. Выглянувшее из-за туч солнце озарило окрестность ярким светом, и все вокруг ожило, заиграв яркими красками. Озерная гладь, не испорченная даже мелкой рябью, открывала золотистое песчаное дно и зелень водорослей, сколько мог окинуть глаз. Над озером протянул, курлыкая, клин журавлей. - Кажется, это место Боги создали для себя, - Дарина подошла ближе. - Не верится, чтобы здесь стоял город, жили люди... - Люди-то жили, только вот вопрос - куда подевались после? - произнес Карислав, оглядываясь по сторонам. - Ни развалин, ни костей - ничего нет, как если бы город был разрушен. Словно и впрямь озеро его поглотило, - воевода подозрительно взглянул на безмятежную гладь, словно опасаясь, что она окажется обманчивой. Но князь Святослав рассудил иначе. - Я думаю, что Боги и впрямь были здесь. Их присутствие видно во всем. Такая красота не может таить зла. Значит, и Колояр исчез по их воле. Не наше дело решать, почему Боги сделали то или другое. Лучше отдохнем спокойно, полюбуемся этим прекрасным озером, прежде чем ехать дальше. Они расседлали коней, предоставив им пастись, а сами пообедали и набрали воды из родника поблизости. Затем устроились на берегу. От прозрачных вод озера не хотелось отводить глаз. Они успокаивали не только глаза, но и душу, смывали с нее пыль и усталость прожитых дорог. Пройдут сотни, тысячи лет - а озеро Светлое будет все так же безмятежно покоиться в своих берегах, и так же кто-нибудь к нему придет, ища покоя... Дарина, улегшаяся на плаще у самого берега, заметила рядом на мелководье двустворчатую раковину. Достав ее, разломила, и обнаружила жемчужину. Крупная, совершенно круглая, молочно-белого цвета, с ни с чем не сравнимым перламутровым блеском. Не веря своим глазам, девушка осторожно покатала жемчужину по ладони, ощупала и разглядела ее со всех сторон. - Какая красота! - прошептала она. - Как будто полная луна уменьшилась до размеров жемчужины... Светлое озеро сделало мне прекрасный подарок! Она порывисто обернулась к князю, также отдыхавшему возле воды, облокотившись на руку. Но, взглянув, поняла, что он ее не видит и не слышит. Он глядел в воду, не отрываясь, будто заколдованный. Когда, наконец, поднял голову, лицо его сияло, будто озаренное вышним светом, какой крайне редко проявляется в обычных обстоятельствах. - Смотрите! Разве вы не видите: там, под водой, серебрятся крыши! А, если взглянуть сверху вниз, как будто с горы, то увидишь там избы, как у нас, на поверхности - целый город. Люди ходят и ездят по его улицам, все хорошо одетые. Играют дети. Над ними тихо и светло, а вместо неба над головой - прозрачный водяной потолок. Такого не может быть, и все-таки это правда: целый город живет в глубинах Светлого озера! Живые люди, не водяной народ. Все, что жило, росло, цвело на суше, осталось жить под водой. Я вижу, как в садах зреют яблоки, и люди собирают их в корзины. Вот оно, чудо Богов! Колояр не исчез, он здесь, в озере! Скажи это кто другой - люди не поверили бы, решив, что их разыгрывают, или приписав чудесное наваждение колдовству озера. Но в князе Святославе его ближники не могли сомневаться: всем ведомы были ясность и твердость его ума. Теперь легенды о Светлом озере, прежде казавшиеся невероятными, обретали новую силу. Уже не только князь Святослав, но и чуть ли не все спутники его уселись по берегам озера, вглядываясь в прозрачную глубину. Затаив дыхание, каждый ждал - не откроется ли и ему подводное видение? Однако чудес больше не случалось. Единственным, что мелькало в водах Светлого озера, оказались их собственные лица, отражавшиеся в нем. - Нет, я не вижу ничего, - вздохнула Дарина, последней отрываясь от воды - уж очень хотелось и ей что-нибудь там разглядеть. - Нам Боги не позволяют увидеть того, что показали тебе, Святослав Вирагастич. Князь снова поглядел в озеро. Когда обернулся к спутникам, его лицо было растерянным и, пожалуй, смущенным. - Поглядите лучше, друзья! Город вправду под водой, я его вижу. Я не безумен, и не стал бы морочить вас. - Что ты, княже! Разве кто-то усомнится в тебе? - изумился Остей. А Яросвет проговорил: - Такое бывает, ты знаешь. Боги с какой-то целью решили тебе одному показать подводный город. Может быть, в знак отличия, а может - твоя судьба будет еще как-то связана с этим озером. Точно не скажу, я тебе не княгиня Влада и не Светозар Ростиславич. Но я тебе верю, и каждый из нас тоже. - Мне тоже на миг почудилась смутная тень, как будто я смотрел в сумерках или сквозь туман. Но стоило вглядеться лучше, как все пропало, - сообщил Карислав. - Знать, так угодно было Богам, - проговорил Остей. Князь Святослав переводил взгляд с озера на своих воинов. Чудесное видение наполнило радостью его душу, но то, что оно явилось ему одному, приводило в смятение. Так было однажды в детстве, когда на его день рождения великий князь Мирослав Станиславич прислал племяннику подарок - короткий меч, а Истославу не досталось ничего, ведь праздник был не его. Тогда было так стыдно перед старшим братом, что даже радость от подарка почти растворилась в горечи. В конце концов, он сам предложил Истославу владеть мечом вместе. Но чудесное видение уж никак не разделишь на всех! Но одновременно князь чувствовал и признательность своим воинам: ведь не усомнились же, что он вправду видел в озере город! Без сомнений, без зависти отнеслись к его рассказу, поверили, что он достоин послания от Богов. Садясь на коня, чтобы ехать дальше, Святослав обернулся к озеру, все так же безмятежно хранившему свои тайны. - Благодарю тебя, Светлое озеро! - вслух проговорил он. Но только камыши зашевелились в ответ. Дарина, направлявшаяся к своему возку, улыбнулась князю, продолжая любоваться своей жемчужиной. - Боги любят тебя, княже, если послали такое видение! Хоть ей и было жаль, что не удалось хоть глазком взглянуть на подводный город, но в том, что ее князь заслуживает самых лучших знамений, летописица не сомневалась. Она не удивилась бы, доведись ему увидеть Ирий при жизни.