В изменчивый век

Шерлок просыпается постепенно, щурясь в сером пятне дневного света, упавшего на подушку. Монотонный перестук дождя усыпляет, заставляя снова закрыть глаза. Ему на редкость уютно. Он ощущает спиной что-то тёплое и тяжёлое, и инстинктивно подаётся этому навстречу, натягивая одеяло повыше. – М-м-м, – раздается басовитое рокотание сзади, а затем между лопаток прижимается холодный нос. – Доброе утро. Глаза Шерлока сразу распахиваются, в затуманенном сознании проносятся воспоминания о прошлом вечере. Джон, викторианская квартира, миссис Хадсон в корсете, Джон голый посреди их спальни, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя – он всё ещё здесь. Где бы это здесь ни было. Но это не может вызвать у него панику, когда к спине льнёт разгорячённое податливое тело Джона, а за окном размеренно шумит дождь. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя так комфортно и расслабленно. Джон снова шевелится, трётся лицом о спину Шерлока и прижимается крепче. Шерлока трясёт от этой близости, от интимности происходящего. Рука Джона пробирается к нему на живот, там он ловит её и, не задумываясь о том, что делает, прижимает кончики пальцев Джона к своим губам. – Ну, здравствуй, – неожиданно охрипший голос Джона щекочет ему ухо. – Немного томишься спросонья? Хорошо, я тоже. Шерлоку требуется несколько секунд, чтобы понять, что Джон, прижавшись к нему сзади, ритмично покачивает бедрами. И что он возбуждён. Дрожь прокатывается по всему его телу от корней волос до кончиков пальцев ног. О боже, они – прямо сейчас – они наконец, наконец-то сделают это, после стольких лет, и мозг Шерлока плавится от миллиона мелких тревог, вопросов, воспоминаний, страхов, желаний, полузабытых мечт, а затем вдруг становится совершенно пустым, непрерывный шум мыслей заглушают губы Джона, нежно скользящие по скуле. – Сегодня воскресенье, – мурлычет Джон, водя кончиком языка по чувствительному месту под ухом Шерлока, – миссис Хадсон в церкви. В соседней квартире никого. Мы могли бы немного... поваляться. – Ох-х-х, - вырывается у Шерлока, пока он, как кот, трётся головой о губы Джона. Джон покусывает мочку его уха, горячо дыша ему в волосы: – Это означает “да”, дражайший мой? – Боже, да, – выдыхает Шерлок, трясущейся рукой хватая Джона за бедро и привлекая его ещё ближе, как можно ближе. Джон снова шумно выдыхает, прижимаясь долгим поцелуем к его затылку – усы щекочут и без того покрытую мурашками кожу, а нос утыкается в волосы: – Боже, как я люблю тебя по утрам. То есть, я люблю тебя постоянно, но... по утрам ты такой... нежный. Такой благосклонный. – Джон, – бормочет Шерлок укоризненно, впрочем, не в силах скрыть довольную улыбку. – Это правда. Ты прекрасен по утрам. Только погляди. – Джон перекатывается, увлекая Шерлока с собой, пока тот не оказывается на спине, а Джон – на боку рядом с ним. Затем медленно приподнимается, и заглядывает Шерлоку в лицо сверху вниз. – Мягкий и взъерошенный, и с припухшими глазами, и такой непохожий на Мистера Ужасно Важного Консультирующего Детектива Шерлока Холмса. Это просто... ты. Просто Шерлок. Он морщит нос: – И это то, что ... тебе нравится? Просто... Я? – М-м-м, – Джон крепко целует Шерлока в губы и улыбается. – Больше всего на свете. Просто ты – мой любимый ты. Шерлок вытягивает руку, зарывается пальцами Джону в волосы и вовлекает в задыхающийся поцелуй – с зубами и языками, совершенно безыскусный, и даже объективно неудачный. Ему просто необходимо залезть внутрь Джона и остаться там, необходимо дать Джону понять, как это важно и как долго он ждал. Джон подаётся навстречу, обдавая рот Шерлока горячим дыханием. Его член упирается Шерлоку в ногу, Шерлок слегка вращает бёдрами и пуговицы его кальсон безжалостно врезаются в возбуждённую плоть. В это время рука Джона пробирается вдоль его бедра под ночную рубашку. – Ты спал в кальсонах? – Джон с шутливым упрёком качает головой. – Прошлым вечером ты и правда был не в себе. – Я просто... забыл... – Он хочет сказать, боже Джон, прекрати говорить и опять поцелуй меня, ты не представляешь, как долго я этого ждал и я не знаю, сколько ещё у меня времени, и я так тебя хочу, что не могу дышать. Но вместо этого он снова вращает бёдрами, с интересом наблюдая, как рот Джона приоткрывается и яркая краска возбуждения поднимается по его шее к горлу. – Давай это исправим? – выдыхает Джон, проводя пальцами по внутренней стороне колена Шерлока и забираясь ему под кромку кальсон. Он приникает к шее под подбородком и посасывает – достаточно сильно, чтобы оставить след, чтобы Шерлок почувствовал, как лопаются капилляры, как зубы впиваются в его кожу. Шерлок задыхается от этого неожиданно жгучего ощущения. Всё происходящее обжигает его. Глаза и горло горят, перехватывая дыхание. Он даже не знает, реально ли это, но как же хочет верить, что да, что Джон желает его. Что Джон любит его. Он отчаянно обхватывает Джона за плечи и утыкается лицом ему в шею, заглушая жалкий всхлип, который не может сдержать. – Что такое, душа моя? – Джон трётся об его щёку своей, вынимает руку из-под Шерлоковой ночной рубашки и успокаивающе гладит его по руке. Нежность Джона почти непереносима. Она проникает глубоко внутрь и выворачивает наизнанку, не позволяя сдержать поток накативших чувств: – Нет, ничего. Прошу, не останавливайся. – Даже не думал. – Шершавые усы царапают горло, когда Джон прижимается открытым ртом к бешено бьющемуся пульсу, одновременно просовывая руку между их телами и потирая головку члена Шерлока через одежду. – Ну как? Хорошо? – О, боже. – Его бросает в жар, глаза закатываются, живот напрягается от желания, бёдра инстинктивно приподнимаются, неуклюже толкаясь в руку Джона. – Джон. – Шерлок, – стонет в ответ Джон, голос на пару октав ниже обычного. – О боже, как я хочу тебя. Ты такой... Джон, похоже, не в состоянии договорить, какой же Шерлок, но ловко расстёгивает верхнюю пуговицу Шерлоковых кальсон и кладёт ладонь на нежную кожу внизу живота. Он уверенно проводит ладонью по кругу, нарочно поддевая мизинцем вьющиеся волоски. Его глаза цвета влажного шифера зимним утром, а взгляд такой любящий, такой нежный, что у Шерлока становится тесно в груди. Шерлока захлёстывают воспоминания – о том, как Джон смотрит на него с довольной полуулыбкой на губах и как его щёки краснеют, а ресницы опускаются, когда Шерлок ловит его за этим; как Джон гордо и уверенно стоит рядом на месте преступления, веля всем убираться, чтобы Шерлок мог подумать; Джон, подперев кулаком голову за ноутбуком в два часа ночи, не сводит с Шерлока красных сонных глаз. И Шерлок понимает, Джон уже смотрел на него так. Так же интимно, так же собственнически – разве что тогда они не лежали вместе в одной постели. – На что ты смотришь? – хрипит Шерлок; он не хотел, чтобы это прозвучало резко, и сразу робеет, опасаясь что испортил момент. Но Джон только смеётся, качая головой: – На тебя. Мне нравится смотреть на тебя. Разве ты ещё не догадался? – Нет. Не догадался. – М-мм. Для детектива ты ужасный тугодум. Ты уверен, что не ошибся с работой? – Джон трёт костяшками пальцев грудь Шерлока, сминая ночную рубашку. – Ты издеваешься надо мной. – Ни в коем случае, душа моя. – Джон опускает голову, слегка проводя зубами по ключице Шерлока, а затем озорно смотрит на него из-под ресниц потемневшими глазами. – Ну. Может, совсем чуть-чуть. Тебе это нравится. Шерлок не может отрицать, что ему нравится. Это так... собственнически, и, более того, так знакомо. Джон всегда дразнит его, Джон способен заставить его краснеть и запинаться, как никто другой за всю его жизнь. Уж такие они. И здесь, сейчас, даже когда Шерлок почти уверен, что сошёл с ума, Джон такой же, как обычно. За исключением, конечно... – Господи, ты прекрасен, – шепчет Джон, ныряя под одеяло, и начинает обеими руками поднимать ночную рубашку Шерлока, медленно целуя выступ каждого ребра. О, да, за исключением этого. Шерлок наверняка помнил бы, если бы Джон делал такое раньше. Шерлок потягивается и вздыхает, непроизвольно роняя руку на затылок Джона. Он не может видеть Джона под одеялом, не может предвосхитить его действия, может только отдаться ощущениям. Всё его тело содрогается от горячих, нежных прикосновений губ Джона к груди, от того как тот водит кончиком языка по его коже. – Джон, Джон. Это единственное слово, которое Шерлок может подобрать, единственное, что осталось в его голове. Джон высовывает руку из-под одеяла – пальцы растопырены, ладонь вверх – и Шерлок крепко сжимает её. Рука Джона местами в мозолях – большой палец, кончик среднего – но ладонь мягкая и горячая, немного влажная от тепла толстого одеяла. Шерлок гладит его по костяшкам, чувствуя на ощупь маленькие косточки, и одновременно пытаясь дышать. Он хочет запомнить каждую секунду, каждый вздох, ощущение тела Джона поверх его собственного, запах их пота. Он зажмуривается, мысленно обозревая своё сознание в поисках пространства, где сможет всё это сохранить. Внезапно тяжесть Джона пропадает вместе с одеялом, и атака холодного воздуха вырывает Шерлока из раздумий. Перед глазами появляется светловолосая голова – лицо красное, в каплях испарины, кончики усов поникли. – Прошу прощения, что прерываюсь. Но под ним довольно душно. – Он улыбается и становится на колени, снимая с себя ночную рубашку и небрежно бросая её на пол. Тело Джона сияет золотом в тусклой комнате, словно он человеческое воплощение самого Солнца. Его грудь порозовела от жара и возбуждения, щёки красные, мускулистые предплечья блестят. – Я знаю, чтó нас лучше согреет. – Он ещё раз целует Шерлока в солнечное сплетение, перелезает через его колени и шлёпает босыми ногами по голому полу к небольшому камину, которого Шерлок накануне даже не заметил. Джон присаживается на корточки, чтобы развести огонь, нимало не смущаясь ни близости открытого пламени, ни собственной наготы. Шерлок перекатывается набок и жадно за ним наблюдает, потому что это позволено. Позволено желать, позволено следить взглядом за движениями его спины, за тем, как его лопатки соединяются, когда он тянется за поленом, и как напрягаются узкие бёдра, когда он переносит свой вес. Он такой красивый, сильный и мужественный, не будучи жёстким. Джон способен на необыкновенную нежность. Шерлок ощущает яростный порыв заботы, думая обо всём, через что прошёл Джон, через что он сам заставил его пройти. И Джон такой хороший, надёжный и стойкий, что это невыносимо. Его хочется завернуть в это тёплое одеяло, пахнущее ими обоими, задёрнуть шторы и остаться в этой комнате навсегда – вне времени – чтобы больше никто и никогда не смог причинить боль Джону Ватсону. Даже он сам. Шерлок влюблён в него с той самой секунды, как распахнулась дверь лаборатории, но всё это время они только и делают, что причиняют друг другу боль. Не намеренно, всегда ненамеренно, но так или иначе... они всегда всё портят. А ведь Шерлок только и хотел, что любить Джона. И теперь, каким-то непостижимым образом, ему предоставился шанс. Это больно, боже, почему любить так больно, что пробирает до костей. Он не может этого вынести. Он невольно издает какой-то звук, заставляющий Джона обернуться: одна сторона его лица в тени, другая – в красных отблесках огня. – Не терпится, – посмеивается Джон, неверно его поняв. – Нет. Я просто. Люблю тебя. – Это звучит слишком слабо и банально, но только не для Джона, чьи глаза смягчаются, а от их уголков разбегаются морщинки. И Шерлок любит его ещё больше, чем за секунду до этого. – А ты сентиментален, старина! Я тоже люблю тебя, – улыбается Джон, бросая в огонь последнее полено, после чего ставит на место железный экран и вытирает руки. Он шагает к кровати не торопясь и явно намеренно покачивая бёдрами, затем так же медленно заползает на неё, подталкивая Шерлока повернуться на спину, и садится верхом ему на ноги. У него уже почти не стоит – пауза на разведение огня немного охладила тот жар, что разгорался между ними – но Шерлоку всё равно. Тяжесть Джона на бёдрах – самое прекрасное, что он когда-либо чувствовал. Джон нависает над Шерлоком, уперев руки по бокам от его головы, утыкается в шею под подбородком и мурлычет прямо ему в кожу, низко, порочно и многообещающе: – Так на чём я остановился? – Кажется, именно на этом, – вздрогнув, выдыхает Шерлок и откидывает голову назад, открывая Джону шею. Джон слегка прикусывает ему ключицу, и Шерлок старается равномерно дышать через рот, чтобы не потерять над собой контроль прежде, чем всё начнётся по-настоящему. Джон тянет его за рубашку, задирает её вверх и пощипывает сосок, зажимая его между двух пальцев. Он поднимает тонкую ткань ещё выше, бесцеремонно скомкав вокруг Шерлоковой груди, и заменяет пальцы своими губами. Ощущение пронизывает Шерлока насквозь, его кровь буквально закипает в жилах, и он раздвигает бёдра, стараясь, чтобы Джон оказался между ними. Джон, сразу смекнув, поднимается, становясь на колени между согнутых ног Шерлока, затем опускается – так, чтобы прижаться к члену Шерлока своим: Джон обнажённый и горячий, а Шерлок зажатый и сочащийся внутри кальсон. Джон мычит, обводит языком сосок и мучительно медленно вращает бёдрами. – О... о... я... фа... – С припухших губ Шерлока срывается череда бессвязных слогов, его мозг не может угнаться за инстинктивными реакциями тела, которое точно знает, что надо делать. Джон смотрит на него, раскрасневшийся, с потемневшими глазами и влажными губами. – Шерлок, – хрипло выдыхает он. Желание Шерлока растёт при взгляде на Джона, при звуке его возбуждённо-резкого голоса. Он никогда в жизни не хотел ничего так сильно, как сейчас хочет Джона Ватсона. Он хочет, чтобы тот был у него во рту, в заднице, между ног, в каждом потайном местечке, где его ещё никто не касался до сегодняшнего утра. Он хочет его восхитительно ловкие короткие пальцы, твёрдую длину этого идеального члена, язык Джона, оставляющий след слюны по всему телу – всё, что угодно. Он хочет всего. Он поднимает Джона за плечи, обхватывает одной рукой его шею и изливает десять лет сдерживаемого желания в жгучем поцелуе. Джон испускает лёгкий вздох удивления, и Шерлок слизывает его. Кусает нижнюю губу Джона, пока тот обхватывает его ногами. Джон стонет в ответ, тянется рукой назад и, проведя ладонью по бедру Шерлока, впивается пальцами в мягкую плоть его задницы и останавливается. Усы натирают Шерлоку кожу до раздражения, и, господи, это великолепно. Он хочет, чтобы остались отметины, чтобы они саднили и болели несколько дней, он хочет посмотреть в зеркало и увидеть доказательства любви Джона, нацарапанные на его лице. Он впивается ногтями в голову Джона и притягивает его так близко, что едва может дышать, облизывает за зубами и под языком. Их зубы сталкиваются, и Джон отстраняется, прижимается лбом ко лбу Шерлока и тяжело дышит. – Ты не целовал меня так целую вечность... – плечи Джона ходят ходуном, пока он пытается набрать воздуха. Шерлок проводит по ним кончиками пальцев, очерчивает звездообразный контур шрама Джона, я не целовал тебя так никогда, хочет сказать он, но вместо этого озвучивает следующую по счёту истину: – Я скучал по тебе. Джон не отвечает. Он приподнимает голову и с любопытством заглядывает Шерлоку в глаза, нахмурив лоб. Шерлок не может отвести взгляд – он никогда не был так близко к Джону и так долго, никогда не мог смотреть в эти чернильно-синие глаза столько, сколько хочет. Они испещрены чёрными и серебристыми крапинками, тёмные по краю и переполнены желанием. Шерлок убирает одну руку с плеча Джона и касается длинных изогнутых ресниц, которые всегда сводили его с ума. Джон закрывает глаза и улыбается: – Поцелуй меня снова. На этот раз их губы встречаются уже мягче, но это не менее садняще. Ощущение проникает в самую глубь Шерлока и переворачивает там всё так, что ему приходится сдерживать горячие слёзы. Джон прикасается всюду, водит руками по бёдрам и груди, вдавливает пальцы во впадины таза. Прервав поцелуй, Джон сползает вниз и прячет голову под подбородок Шерлока, пока возится с двумя оставшимися пуговицами его кальсон. Шерлок втягивает воздух через нос, выдыхает через рот и пытается не вести себя так, словно никогда не занимался этим раньше. – Ты в порядке, душа моя? Ты напрягаешься. – Джон поднимает голову, его глаза – океан заботы, любви и желания. Его пальцы вопросительно скользят по нижней части живота Шерлока. – Мы можем этого не делать. Если ты хочешь просто целоваться, если ты не настроен на большее – всё нормально. – Боже, нет. То есть, да, да, – выдыхает Шерлок, отчаянно желая, чтобы Джон возобновил свои исследования. Желая, чтобы каждый дюйм их кожи соприкасался. Он запускает пальцы в волосы Джона и тянет его вниз, к себе, чтобы хрипло прошептать ему в рот: – Я не хочу, чтобы ты останавливался. – Хорошо. Хорошо, потому что, боже, я и сам не хочу останавливаться. – Джон целует его снова, нежно и медленно, пробуя кончиком языка края его губ. Он опускается, сплетая их тела ещё больше. Покачиваясь, упирается коленом во внутреннюю сторону бедра Шерлока, а языком проникает ещё дальше в рот. Шерлок открывает глаза, что странно, потому что он даже не помнит, как закрывал их, а Джон по-прежнему целует его. Всё, что он видит, – это растрёпанные золотистые волосы Джона и след от протекшей воды на потолке над ними. Джон на нём сверху. Он снова закрывает глаза и проводит пальцами по голой спине Джона, достаточно сильно, чтобы почувствовать, как кожа поддается его прикосновениям. Дрожа и постанывая ему в рот, Джон расстегивает две последние пуговицы на кальсонах Шерлока: – Прочь, – бормочет он, неловко пытаясь их стянуть. Каким-то образом ночная рубашка тоже снимается, и Шерлок оказывается голым, и, как ни странно, нисколько этим не смущён. Он всегда думал, что будет стесняться, что быть голым перед другим человеком будет ужасно. Но это совсем не так. Это кажется... на удивление нормальным. Потому что это Джон, и ничто связанное с Джоном не может быть ужасным, кроме его отсутствия. Джон ложится на Шерлока и ёрзает бёдрами, гладит его по рёбрам и целует в плечо. – Интересно, – он замолкает, спускаясь поцелуями по руке до локтя. – Интересно, достаточно ли часто я говорю тебе это. Как сильно я тебя люблю. – Можешь сказать мне снова. Если хочешь, – вздыхает Шерлок. – Я люблю тебя. Безмерно, безрассудно. – Джон слегка задевает зубами пульс Шерлока на запястье. – Я люблю тебя так сильно, что едва могу вынести. – О, Джон, – всхлипывает Шерлок, ему почти больно слышать эти слова. Потому что он знает: неважно почему, когда и как, но всё это обязательно исчезнет. Вероятность, что, просто закрыв глаза, он проснётся в мире, где Джон не целует его в шею и не лежит на нём голым, шепча: "Я люблю тебя" – вероятность потерять это нависает над ним тяжким грузом. Джон опускает горячее лицо к впадине внизу живота Шерлока, проводит губами вперёд – назад, вперёд – назад, неторопливо, по выступающей кости. От этого всё тело Шерлока дёргается, ягодицы поджимаются, а бедра выгибаются. Он хочет больше, больше всего, он даже не знает, как назвать то, что он хочет – в голове крутится бессвязный набор слов – глотать, брать, гореть, трахать, сильнее, больше, больше, больше, Джон. Джон. Всегда Джон. Он снова приподнимает бёдра, на этот раз намеренно, и следит за тем, как Джон смотрит на него, рот его всё ещё жарко кружит над изгибом бедра Шерлока, зрачки расширены от желания. Головка члена оставляет влажный след на щеке Джона, и Шерлок стонет, его сердце колотится, живот напрягается, всё тело раскаляется от жажды. Джон делает вдох, который заканчивается стоном, гладит внутреннюю поверхность бедра Шерлока, прижимает его ногу к кровати и удерживает. – Как насчёт... – Джон легко касается губами его члена, закрывая глаза. Он осторожен, чтобы не задеть усами чувствительную кожу, голова склонена набок, внутренняя часть нижней губы скользит мягко. Нежно. Это почти. Сладко. Шерлок не может перестать любоваться, как пульс Джона колотится на его шее, как покраснели его уши. До этого дня он никогда толком не видел Джона возбужденным. Он видел до – как его взгляд становится пронзительным, сосредоточенным, и он постоянно облизывает губы. Он видел после – как Джон на цыпочках спускается по лестнице, чтобы помыться, пока та, которой утром здесь уже не будет, всё ещё наверху в его постели, а Шерлок глотает свою ревность и пытается не смотреть, как взмокшие волосы Джона вьются на его шее. Но Шерлок никогда раньше не видел во время – щёки Джона раскраснелись, глаза почти чёрные и блестящие, а губы мягкие и припухшие. Он прекрасен. – Даааа, – выдыхает Шерлок, протягивая руку и зарываясь пальцами в волосы Джона. Он проводит большим пальцем по округлости его уха – обжигающе горячего – и касается скулы. – Да, я хочу... Прежде чем он успевает сбивчиво сообщить, чего хочет, Джон, взметнувшись, накрывает губами головку его члена и, обхватив двумя пальцами, начинает сосать. Это несравнимо ни с чем – ни с чем – что Шерлок испытывал прежде. Наслаждение пронизывает его так стремительно, что он едва не теряет сознание. Он физически ощущает, как его глаза закатываются, голова откидывается на подушки, а бёдра отчаянно пытаются оторваться от кровати. Ему горячо внизу живота, с внутренней стороны бедер. Он беспрерывно ёрзает, пытаясь толкнуться вверх и внутрь, первобытные инстинкты тела берут своё, и его начинает трясти, а лицо пылает от напряжения. Джон покачивает головой, царапнув зубами по уздечке ровно с таким нажимом, чтобы Шерлок покрылся мурашками до кончиков пальцев, сжал бёдрами уши Джона и простонал его имя в потолок. – Не двигайся, – шепчет Джон, лизнув устье и демонстрируя Шерлоку язык – плоский, розовый и голодный. – Я пытаюсь. – Шерлок трёт ладонью свой живот, лицо, вцепляясь пальцами в свои волосы. Он постанывает. – Знаю, милый, знаю, – понимающе усмехается Джон, преисполненный нежности, и у Шерлока возникает странное чувство, что они уже вели этот разговор прежде, много-много раз. Предплечье Джона уверенно ложится ему на живот, удерживая на месте. Нежно скользя губами, тот опять берёт его целиком и устраивается лёжа между его ног. Он посасывает снова и снова, и тянет, и эти плавные горячие движения заставляют Шерлока издавать звуки, на которые, как он думал, он был не способен. Он чувствует, что должен быть внимательнее, потому что это их первый раз – по крайней мере, для него – и ему необходимо всё запомнить, чтобы сохранить на будущее: покачивающаяся светловолосая макушка Джона, его почти сползшее с кровати тело, его тихое кряхтение и мычание, и то, как собственные бёдра беспокойно ёрзают на кровати. Но невозможно отвлечься от наслаждения, которое решительно струится по венам, от искрящегося белого жара в нервах. Крошечные звёзды взрываются в каждой его клетке, всю кожу покалывает – кажется, что она стала мала, в ней слишком тесно. Он скулит, сам того не желая, и Джон отстраняется, утыкаясь во влажную от пота кожу Шерлока, и ведёт усами по внутренней стороне его бедра. – Ты хочешь... прямо так... или... – пыхтит Джон, опуская руку себе между ног, и, дрогнув, прерывисто вздыхает. – Потому что... Шерлок зажмуривается, лицо горит, он медленно гладит макушку Джона, ероша ему волосы: – Я хочу... – Да? – в ожидании ответа Джон проводит языком по его яйцам, как бы между прочим, и лениво берётся за свой член, потирая большим пальцем кончик – блестящий, влажный и набухший. Он втягивает левое яичко Шерлока в рот и довольно мычит. Шерлок дёргается так сильно, что чуть не бьет Джона коленом в ухо: – Ох, боже мой! – Но если ты... расположен, – хрипло выдыхает Джон, скользя пальцем по Шерлоковой промежности. Он снова облизывает его; кончик языка пробирается между волосками, доставая до кожи. – Мы могли бы... – Я, да. Расположен. – Шерлок слегка тянет Джона за волосы. Джон устремляется вверх, целуя всё на своём пути – пупок, рёбра, грудь – и задерживается на сосках. Он кладёт ладонь на выступ правой тазовой кости Шерлока и накрывает ртом его левый сосок, описывая языком маленькие, сводящие с ума круги и не отрывая мягких, горячих губ от его кожи. Перекидывает ногу через бедро Шерлока и жёстко прижимается к нему – очень-очень жёстко. Шерлок просто лежит, беспомощный, вцепившись пальцами в волосы Джона и удивляясь, что до сих пор не знал, как облизывание сосков может свести его с ума. Его другая рука скользит вниз по животу. Джон ведёт языком по его рёбрам, покусывает ключицы, затем скатывается набок с поцелуем в шею и, обернувшись, протягивает руку к тумбочке, после чего ставит Шерлоку на грудь ледяную жестянку с маслом. Взгляд Шерлока останавливается на ней. Бело-голубые буквы, резьба на крышке. Похоже на старинную. Джон откручивает крышку, опускает два пальца внутрь. Она больше чем наполовину пуста – ею часто пользовались. И Шерлок вновь понимает, что это далеко не первый их раз, и другая жизнь начинает ему казаться сном, а эта – реальной, правильной и нормальной. Может быть, он всегда был здесь, может, у него была амнезия, может... Ход его мыслей прерывает прикосновение скользких пальцев Джона между ягодиц. – Ох, – выдыхает Шерлок, задрожав. – Закроешь за меня крышку, любовь моя? – бормочет Джон, прижавшись лицом к горлу Шерлока. – Ага, ладно, – нашарив одной рукой крышку, он безуспешно пытается её завинтить, тут же сдаётся и швыряет проклятую штуковину на пол, раскинув колени, а Джон долго смеётся, уткнувшись ему в плечо. Шерлок, тоже смеясь, поворачивается и трётся губами о лоб Джона, о его висок, пока тот не поднимает голову и не находит рот Шерлока своим. Он целует его беспорядочно, неловкими припухшими губами и, слегка нажимая, вводит пока что только кончики пальцев. Шерлок прикусывает нижнюю губу Джона, сильно. На языке Джона Шерлок ощущает собственный вкус, соленый и горький. Он никогда раньше не пробовал сперму – ни свою, ни чужую – и с любопытством облизывает губы. – Ты всегда вкусный, – усмехается Джон, касаясь рта Шерлока указательным пальцем. – А ты всегда знаешь, о чём я думаю, – отвечает Шерлок, и это не шутка, потому что так оно и есть, даже когда это не так. – Не всегда. Не прошлым вечером, – Джон откидывает голову, чтобы заглянуть Шерлоку в глаза, и проводит большим пальцем по его губам. – Всё-таки ты... немного другой. Сегодня. Нет. Шерлок не хочет быть другим. Он хочет быть тем, кого хочет Джон. Наверное, это отразилось на его лице, потому что Джон сразу говорит: – Прости, я не хотел... нет. Ты идеален, любимый, ты прекрасен. Прежде чем Шерлок успевает что-то сказать, Джон снова целует его, и Шерлок чувствует в этом извинение – в том, как Джон втягивает его нижнюю губу в свой рот, гладя по волосам – и Шерлок вдыхает Джона всем своим существом, обвивается вокруг него и привлекает к себе. Они целуются снова и снова, Шерлок водит руками по потной спине Джона, очерчивая контуры рёбер, а Джон продолжает разбирать его по частям всего лишь двумя пальцами. – О... боже, Джон... – Да, господи, да. Рот Джона приоткрыт, шершавые усы трутся о верхнюю губу Шерлока. Его пальцы проталкиваются немного дальше. Шерлок с каждым вздохом ощущает, как расширяются его лёгкие, чего раньше он не замечал. Он ощущает всё, что происходит внутри его тела, потому что часть Джона находится внутри него. Он сгибает ногу, отталкивается от матраса, поворачивается к Джону и обнимает его обеими руками, в этот момент понимая, что не сделал этого до сих пор. Джон окружал его вниманием, ублажал как только мог уже бог знает как долго – он совершенно потерял счёт времени – пока сам Шерлок просто лежал, отдавшись прикосновениям Джона, сходя с ума от желания, но ничем не отвечая. Он хочет ответить, боже, очень хочет. Просто он никогда не делал этого раньше и не знает... Джон надавливает костяшками пальцев на пульсирующую точку между ног Шерлока, и вся его нерешительность растворяется в жидком тепле, наполняющем тело. Его спина выгибается, ноги сжимаются вместе, и Джон притягивает его ближе, шепча "шшшш" у самого виска. Шерлок медленно ведёт рукой вниз по рёбрам Джона, проникая языком в рот, находит выступ тазовой кости и очерчивает двумя пальцами. Роскошный, сочащийся член Джона скользит по его бедру. – Можно мне? – шепчет Шерлок, выжидающе положив ладонь на покрытый светлыми мягкими волосками низ живота Джона. Ему приходит в голову, что вопрос звучит нелепо, ведь очевидно, что они занимались этим уже много, много раз. Джон, кажется, не замечает ничего странного, поскольку он вздрагивает и стонет, прижимаясь влажным горячим членом, и бормочет: – Боже, Шерлок, да, дорогой, конечно, – ему в губы. Шерлок ни разу не трогал ничьего члена, кроме своего собственного, но его неопытность не имеет значения, когда он обхватывает Джона – атласно твёрдого и горячего – всё происходит само собой, рука скользит вверх к набухшей головке, заставляя Джона согнуться и застонать, тихо всхлипывая Шерлоку в губы. – Хорошо? – выдыхает Шерлок, втягивая между зубов нежную кожу нижней губы Джона и медленно поглаживая его член, водя большим пальцем по щели. Боже, Джон такой влажный, что Шерлока бросает в жар. – Да. Да, хорошо, любимый, – едва слышно выдыхает Джон, ещё прижимаясь открытым ртом ко рту Шерлока, но перестав целовать. Его пальцы по-прежнему на ободке отверстия Шерлока, лишь немного внутри. Он слегка надавливает, с сомнением: – Ты такой... тесный... сможешь три? Или я должен... Шерлок понятия не имеет, чего он сможет, но он хочет больше – больше чего бы то ни было, что Джон ему сможет дать. – Три, – выдыхает он и проводит приоткрытыми губами по губам Джона, его щекам и подбородку, продолжая свои движения рукой в ограниченном пространстве между их тел. Они переплелись так, словно им всегда это было суждено. – Ладно. Ладно, три, – Джон целует Шерлока под подбородком и проталкивает свои пальцы внутрь. Шерлок извивается, чтобы быть ближе, живот напряжён, руки дрожат. Он перекидывает ногу через бёдра Джона, чьё предплечье оказывается зажато между их тел, а основание ладони восхитительно прижимается к тестикулам. Всё, что ниже пояса – горячее, аморфное. Растекающееся. Ему кажется, будто они сливаются друг с другом, тело Джона неотделимо от его собственного. Он стискивает его в объятиях, смеющиеся губы Джона прижимаются к его горлу. – Кажется, ближе уже некуда, дорогой, – Джон проводит языком по подбородку Шерлока, как-то поворачивает внутри него пальцы и заставляет Шерлока видеть звёзды. – Сделай... сделай так... снова... пожалуйста... – Шерлок выпускает член Джона из ослабевшей ладони, содрогаясь от макушки до поджатых пальцев ног. Тяжело дыша ему в щёку, Джон вращает рукой и беззастенчиво трётся о Шерлока. Шерлок пытается поцеловать Джона, хочет достать его язык своим, их горячие влажные губы раскрыты друг другу, но вместо этого он получает полный рот коротких светлых волос – Джон сжимается всем телом и сочится смазкой Шерлоку на живот, потирая кончиками пальцев растянутый ободок его прохода. – Нужно ещё... ты такой... тесный... сегодня, – Джон облизывает Шерлоку щёку, как будто не может удержаться, и быстро слезает с него, перебираясь к краю постели. – Куда ты... ? Неуверенно взмахнув ватной рукой в том направлении, куда он бросил жестянку с маслом, Шерлок всхлипывает, ощутив пустоту после исчезновения пальцев Джона, и пока тот чертыхается, свесившись с кровати в поисках банки, он спускается рукой по своему телу и обхватывает член, прижимая яйца, заставив себя содрогнуться. Теперь это ощущается иначе, чем прежде, потому что теперь он знает прикосновения рук Джона, рта Джона – и с этих пор всякий раз, прикасаясь к себе, он не сможет не думать о сверкающих синих глазах Джона и его припухших горячих губах. Он тянется двумя пальцами ниже, просто проверить, сможет ли достать, и – о! Он никогда ещё не чувствовал себя таким открытым и влажным, и страждущим. Он ведёт пальцем по растянутому ободку, а затем просовывает кончик внутрь – член подрагивает у живота, размазывая на коже тёплую каплю смазки. Джон привстаёт на коленях, с жестянкой в руке и опасно потемневшими глазами: – Господи, Шерлок, если бы ты только видел себя сейчас... – Иди сюда, – слышит Шерлок собственный голос, возбуждённо-невнятный и низкий, обвивает рукой талию Джона, скользит по выпуклостям его ягодиц, спускается по упругим мышцам задней поверхности бедра. – Нигде не оказался бы охотнее, – Джон снова склоняется над ним, слизывает жидкость с выступающей тазовой кости, оставляя засос и вынуждая бёдра Шерлока беспокойно заёрзать. Джон увлечённо продвигается поцелуями вверх по животу Шерлока, не пропуская ни дюйма обнажённой кожи. Наконец, оказавшись на уровне глаз, он очень легко, почти целомудренно, касается губами рта Шерлока, и тычется в его кончик носа своим. – Я люблю тебя, – шепчет Джон ему в губы и покрывает крепкими поцелуями всё его лицо. – Я люблю тебя, Джон. Время замедляется. Они полностью растворяются друг в друге, Шерлок утопает в матрасе под тяжестью Джона, огонь потрескивает и шипит, дождь стекает по дрожащим оконным стёклам. Это романтично – слово, которое у него и прежде было связано с Джоном – его жуткий блог и плохие стихи, и как он всегда сжигает тосты по утрам, его милая неряшливость – но теперь... Теперь оно будет значить именно это – трепещущая обнажённая кожа и тихие "я люблю тебя", и тепло их тел, сплётённых на смятых простынях. Шерлок удивляется, как легко он смог забыть, что никогда не делал этого раньше, и его колени расходятся сами собой, пока Джон тянется двумя пальцами к жестянке. На этот раз он прилагает усилие, чтобы тело открылось прикосновению Джона. Он чувствует, как сжимается, а затем расслабляется, когда Джон проникает в него снова, сначала два пальца, затем три, и он давится стоном, выгибаясь дугой, а Джон утешает его поцелуем. – Джон, я... о, боже, я хочу... потрогать тебя... – бормочет Шерлок, теряя бóльшую часть слов на языке Джона, и протискивает руку между их телами. Он обхватывает скользкой ладонью член Джона и тянет, и стон Джона резонирует в горле Шерлока. Джон жёстче проталкивает пальцы, заставляя его откинуться на спину, встаёт на четвереньки, зажимая Шерлока под собой, его член твёрдый и горячий, как кровь, влажный кончик тычется Шерлоку в бедро. Он ставит засос Шерлоку на ключице – под стать тому, что на тазовой кости – и на горле тоже, и толкается Шерлоку в ладонь. Его член наливается в пальцах Шерлока, и тонкая ниточка смазки стекает вниз. – Ох, чёрт, чёрт, – шипит он сквозь стиснутые зубы, его бедра дёргаются быстрее, и он начинает жёстко трахать Шерлока пальцами. Шерлоку необходимо смотреть, необходимо видеть, необходимо наблюдать, как Джон раздирает его на части, выводя за пределы ранее неведомых границ. Он поднимает голову. Вздымающаяся спина Джона, струйки пота, стекающие по его бокам, напрягающиеся при движении ягодицы и его правая рука, толкающаяся между дрожащих бёдер Шерлока – от этого зрелища у Шерлока сердце застревает в горле. Он никогда не верил, никогда не думал, что с ним может такое произойти, что он этого заслуживает. И вот. Он удивлённо водит кончиками пальцев по лицу Джона. Джон целует их, улыбаясь с закрытыми глазами. Он меняет положение, наклоняясь ниже, его рука сгибается, и – о! Шерлок чуть не теряет сознание, прогибаясь, как от удара током, а Джон продолжает кружить пальцем на одном и том же месте – внутри – с разной силой, пытаясь, очевидно, заставить Шерлока проглотить свой собственный язык. – О, боже, Джон… я, – Шерлока всего трясёт, кровь так сильно стучит по венам, что он ощущает свой пульс в висках. Он этого не выдержит. Его тело взывает к большему – безотчётное желание быть наполненным, быть оттраханным становится нестерпимым. Джон ему нужен внутри. Джон вынимает пальцы и украдкой вытирает их о постель. Он подталкивает Шерлока развести ноги шире и устраивается между ними: – Готов, любимый? – Готов, как никогда, Джон. – И это чистая правда. Он никогда не хотел этого ни с кем, кроме Джона, и он всегда хотел этого с ним. Он охотно раскидывает колени: – Давай. – Как ты прекрасен, – шепчет Джон, смазывая свой член маслом, содрогнувшись при этом. Он глубоко вздыхает, чтобы успокоиться – его щёки горят – и приподнимает бёдра Шерлока так, что лопатки упираются в кровать, а зад оказывается на согнутых коленях Джона. Он склоняется над Шерлоком, опираясь на руку. – Прекрасен. Я... о... Запнувшись, Джон замолкает и начинает входить внутрь, зажмурившись и приоткрыв тёмные припухшие губы. Шерлок поглаживает спину Джона, скользкую от пота, и пытается вспомнить, как дышать. Ощущение члена, проникающего в него, совершенно отличается от пальцев – объёмный и несгибаемый – и Шерлоку приходится прикусить губу и сосредоточиться на расслаблении мышц. Джон не спешит, нежно глядя на Шерлока из-под полуприкрытых век и медленно, бесстыдно вращая бедрами. Намеренно. Шерлок с трудом втягивает воздух и выдыхает через нос, не в силах сдержать отчаянные стоны и всхлипы, рвущиеся из него по мере того, как Джон погружается. Его бёдра инстинктивно приподнимаются, втягивая Джона всё глубже и глубже, и Джон стонет, уткнувшись лицом в шею Шерлока. – Какой же ты тесный, – тяжело дышит Джон ему в шею, приятно царапая усами нежную кожу. Он просовывает руки Шерлоку под мышки, обнимает затылок обеими ладонями и крепко прижимается всем телом от бёдер до плеч. Его губы скользят вдоль ключицы, вверх по шее, одновременно нежные и неистовые. Джон всё повторяет, что он тесный. Тесный – это, должно быть, хорошо, очень хорошо, если судить по громким стонам Джона, по его прерывистому дыханию, по ненасытности его поцелуев. Джон гладит большими пальцами затылок Шерлока, губы беспорядочно блуждают по плечам и горлу. Шерлок пытается ответить взаимностью сквозь пелену желания, поворачивая голову и целуя волосы Джона, прижимая кончики пальцев к его шее и проводя ими вниз по позвоночнику. Собственное тело становится как никогда реальным, он осознаёт, как оно связано с его сердцем, его мозгом, потому что сейчас он не может думать. Всё, что он может – это чувствовать, чувствовать, как каждый сантиметр его тела пульсирует от присутствия Джона, пьянящий запах секса наполняет его ноздри, внушительный объем Джона внутри него, ощущение своей податливой кожи. Ему почему-то кажется, что всё тело расширяется, растворяется под языком Джона, его пальцами и горящими тёмными глазами. Шерлока продолжает трясти, по телу пробегают судороги, которые он не может контролировать. И он издаёт ужасно беспомощные всхлипы каждый раз, когда Джон двигает бедрами, проникая всё глубже. Он хочет звучать чувственно, а не как голубь-переросток, но не может прекратить, и Джон, кажется, этого не замечает. Тот вообще смотрит в глаза Шерлока не иначе как с обожанием. Он не хочет кончать. Не хочет, чтобы Джон кончил. Он хочет оставаться в этом состоянии как можно дольше, парить в тумане наслаждения, чувствовать, как тело Джона скользит между его бёдер, как пальцы ног впиваются во влажные от пота простыни. У него сводит живот. Это неважно. Он без ума от желания, от любви, от тяжести лба Джона, ритмично прижимающегося к его ключице. – Шер...ох... – Внезапно Джон вздрагивает и сбивается с ритма. – Нет, – Шерлок обхватывает голову Джона, привлекает к себе и целует его в губы с сокрушительной силой. – Нет, пожалуйста, я хочу, чтобы это не кончалось. – О боже... Шерлок, я... – Джон глухо стонет и замирает, осторожно целуя Шерлока в кончик носа. Он тяжело дышит, голос срывается. – Ты... в порядке? От этой нежности внутри Шерлока рушится что-то, о существовании чего он даже не подозревал. Он никогда никому не позволял приблизиться к себе настолько, никогда никому не позволял увидеть, как он задыхается от удовольствия, отдаваясь самым первобытным желаниям, потому что ему было страшно уступить контроль над собственным телом кому-то другому. Позволить кому-то завладеть этой его частью. Даже Джону. О. Прозрение. Мысль поражает его как громом в тот момент, когда Джон смотрит на него, будто он Солнце и Луна, заправляя влажную от пота прядь волос ему за ухо – то, что он не был готов увидеть и что всегда было прямо перед ним. Джон был рядом все эти годы, ждал. Ждал, когда Шерлок впустит его. А парень есть? Джон облизывает губы, сверкая синими глазами. Хорошо, значит ты свободен, как и я. Джон в заминированном жилете обхватывает Мориарти за шею. Беги, Шерлок! Джон ненавидит Ирен, презирает её. Думаешь, ты с ней ещё встретишься? Как мы к этому относимся? Джон стоит напротив окна, ожидая, когда за ними приедет полиция. Я знаю, какой ты на самом деле. Джон сдерживает слёзы, думая, что они вот-вот умрут. Конечно, я прощаю тебя. Джон кладёт ему тёплую руку на колено. Я не возражаю. Джон трясётся от ярости, едва в силах смотреть Шерлоку в глаза. Только поглядите на них! Это вам надо было пожениться. Джон стоит под дождем с двумя чемоданами, взгляд виноватый, но полный надежды. Я вернулся. Насовсем. Если примешь. Шерлок отказывался это признать, потому что боялся – того, что было между ними и что могло бы быть. Боялся проявить слабость и позволить Джону его полюбить. Он больше не боится. Ведь это Джон, он может доверить Джону всё – свои самые неприглядные, уродливые, нелепые стороны и даже голубя-переростка. Он так долго отгораживался от Джона, и вдруг всё это рухнуло. Теперь он может. – Джон, – бормочет Шерлок, протягивает руку и проводит кончиками пальцев по усам Джона, очерчивает контур его губ. Он толкается бёдрами вверх, чувствует тёплое влажное скольжение члена Джона по своей растянутой коже и делает судорожный вдох. – Продолжай. – Я очень надеялся, что ты это скажешь, – выдыхает Джон в открытый рот Шерлока и трётся о кончик его носа своим. Невыносимо медленно Джон начинает двигаться снова, мышцы его спины приятно играют под растопыренными пальцами Шерлока. Он целует Шерлока в шею, в губы, в мочки ушей, трётся желанной шершавостью своих усов о его щёки и соски, но не ускоряется. Шерлок извивается, его пятки подпрыгивают на пояснице Джона, он делает долгий выдох, позволяя всему телу наполниться расплавленным удовольствием. Его бёдра начинают дрожать. Опершись на локоть, Джон просовывает руку между их прижатыми животами, и когда его пальцы смыкаются вокруг члена Шерлока, жидкий жар в венах начинает сплавляться в нечто более настойчивое. Джон криво улыбается ему, поразительно синие глаза одурманены сексом и расфокусированы. – Я хочу наблюдать за тобой, – шепчет Джон срывающимся голосом. – О, – только и может ответить Шерлок, когда его начинает накрывать – он дрожит всем телом, несмотря на изнуряющую жару в комнате. – Вот так, дорогой, вот так, – подбадривает Джон, яростно раскачивая бёдрами и всё быстрее двигая рукой, он проводит ладонью по головке, распределяя смазку и слегка сжимая так, как нравится Шерлоку. – О-о-о, боже, Джон, – выдыхает Шерлок, прогибаясь в пояснице и толкаясь вверх, преследуя кульминацию. Теперь Джон вбивается сильнее, быстрее; чувствуя, как собственное удовольствие нарастает, он ослабляет хватку на члене Шерлока. Его голова склоняется, перекатывается набок, а рот открывается. – Ах, черт... я почти… Они кончают одновременно, тело Шерлока отдаётся этому полностью, его глаза закатываются, он оседает и извивается на подушках. Мышцы его зада сдавливают член Джона, и он чувствует – боже, он действительно чувствует, как Джон кончает – тёплую пульсацию спермы у себя внутри, то, как член Джона становится жёстче, шире. Он откидывает голову и толкается вверх, отвечая на каждый толчок Джона своим, чуть не воя от удовольствия, пока Джон дрожит, чертыхается и стонет тихими "а-а-а", от которых у Шерлока поджимаются пальцы ног. Их обоих всё ещё сотрясает дрожь, когда Джон осторожно выходит и со вздохом падает рядом с Шерлоком. Шерлок молча поворачивается к нему и устраивается в раскрытых объятиях Джона, зарываясь лицом в его шею. Пальцы Джона лениво скользят вверх и вниз по спине Шерлока, и вскоре Шерлок понимает, что они оба погружаются в сон. Он нащупывает одеяло, кое-как укрывая их обнаженные тела. Джон довольно ворчит и неуклюже целует Шерлока в лоб. – Дорогой, нам пора вставать. Миссис Хадсон скоро вернётся из церкви. – Джон, однако, даже не пытается подняться, вместо этого он зевает и почёсывает свои растрёпанные волосы. – Ещё пять минут, – бормочет Шерлок в ответ, уже не в силах открыть глаза, и кладет руку на живот Джона. Джон смеётся, но как-то издалека, будто в туннеле. Шерлок чувствует, что уплывает, падает, а потом... Чернота.