Падальщики

Дешёвый виски с колой стоит и дожидается своего часа на столе, в изящной рюмке, в компании витающего в воздухе сигаретного дыма. Как бы ни было это странно, Глеб сегодня один. Семён не смог прийти, кажется, у него свидание с Ольгой, несмотря на то, что он обещал поддержать его в этот момент. Падальщики вновь скребут по скользкой душе, выцарапывая одно и то же имя каждый раз, которое звучит смертным приговором у Романенко в голове... Андрей Евгеньевич. Глебушка, тебе нужно перестать верить в эту любовь. В то, что в один день он подойдёт и скажет тебе, даже если при всех, при твоей матери, три заветных слова, которые ты сейчас шепчешь куда-то в пустоту, сам себе. Не стоит надеяться на эту глупость, милый мой, это бесполезно. - Идиот... Глеб сам себе ставит диагноз, дотягиваясь до рюмки и маленькими глоточками выпивая ром. Романенко затушил сигарету и закрыл глаза, не глядя бросая окурок в рюмку. Интерн впервые сидит у себя за последнюю неделю. Скоро интернатура закончится, он станет врачём и... Что тогда? Он забудет своего начальника? Забудет, как любит и любил? - Глеб, тебе пора прекращать пить. По-честному, тебе хотя бы вчера выйти на работу и ответить на звонок твоей любимой и в то же время ненавистной мамочке. - Ну правда, Глеб, тебе пора начинать бросать это дело, выглядишь ты ужасно. Все её слова слышны через какую-то странную призму воды или стену, ты слышишь лишь их слабые очертания, но не можешь понять их смысл. - Ты меня вообще слушаешь, Романенко?! Кажется, ты её разозлил, мой милый. Не стоило тебе отворачиваться сейчас. Ты надеваешь свой халат и выходишь из кабинета главного врача, по совместительству твоей мамочки. Ты бы бросился ей на шею, не будь твоим предметом издыханий её возлюбленный. - Глебыч, ты что такой хмурый? - навязывается Семён, но, не получив ответа, пытается ещё раз и уходит. Как-то невыносим он стал в последнее время для интерна. Романенко заходит в небольшое помещение, где его уже встречает Быков с чашкой в руках и парой язвительных упрёков в кармане. - Ну что, флюрограмма лупоглазая, явился всё-таки? Начало дня у тебя задалось, сладкий, похмелье, крики и этот противный, но до жути любимый голос. - Ладно, не важно. Карта твоей сегодняшней жертвы "лечения" на столике. Надеюсь, ты хоть сегодня не облажаешься, подстилка триперного кролика. Глеб хмурится и старается хотя бы сдержать слёзы, не говоря уже про острый язык. Он берёт в руки стопку бумаг и документов и идёт в палату, осматривать пациентку. Глеб, надеюсь, хотя бы это научит тебя быть не таким сопляком. Не быть наивным маленьким мальчиком с глупыми, нереальными мечтами и надеждами. Но нет... Ты продолжаешь, продолжаешь биться желание стать "его" в черепной коробке, как венка на шее, заставляешь падальщиков пожрать твоё грязное тело и уродливенькую душу, стирая в кровь милые пальчики держа бутылку с дешёвым вином, словно глупый подросток. Сегодня утром ты сделал опрометчивый шаг, сняв не надолго маску, хотя бы потом не облажайся. Глеб встречает Филла, с улыбкой на губах, здоровается и глупо, как и всегда, шутит, но.. - Глеб, всё хорошо? - с акцентом спрашивает проницательный паинька Филл и вопросительно выгибает бровь. Ричард всегда был проницательным, а не заметить подавленность Глеба было как-то не в его духе. - Нет, Филл, всё в порядке. По-крайней мере, сейчас. Романенко огибает его, не слушая то, как парень пытается его остановить, и залетает в ординаторскую. Тут как тут и Андрей, которого Романенко сладко, где-то в подсознании, называет Андрюшей. - Ну что, Робин-Гуд неотёсаный, давай, какой там диагноз у тебя вышел? Глеб протягивает историю болезней, опуская глаза. Интерн ведёт себя слишком странно, чем вызывает крутящийся на языке у учителя закономерный вопрос: - Что с тобой вообще происходит, злодей ты операционный? Не выспался или алкоголь запугал? Глеб молчит, опустив взгляд, и пожимает плечами. - Молодец, - неожиданно выдаёт Быков и кладёт в руки Глебу документы обратно. - Тебе повезло, ты угадал диагноз. А теперь чеши отсюда, в отделении ещё не мало работы.