Сердце из стали

У портала собралось несколько людей, по-видимому, горожан, и пара тёмных эльфов. На фоне серокожих великанов вижу себя щуплым подростком. В каждом их движении — скрытая сила. Под просторными дорожными плащами редких гостей Навил-сити угадывается лёгкое снаряжение, значит, прибыли издалека. Не один портал доведётся им пройти. Дабы избежать неприятностей в пути, за плечами юного эльфа — небольшой арбалет, широкая ладонь старшего привычно покоится на рукояти двуручного меча. Госпожа Анна украдкой рассматривает эльфов — представителей вымирающей расы. Они остановились недалеко от шумных горожан, пытающихся пройти портал без очереди. Гости толкуют между собой и поглядывают на волшебницу. Тот эльф, что постарше, презрительно кривит губы. Некоторые тёмные эльфы считают ниже своего достоинства пересекаться с полуэльфами, называя их осквернителями расы. Подступы к общественному порталу, тем временем, освобождаются. У самого входа, на кривоногом табурете сидит гном с каменной табличкой в грязных руках. Гости города нас опережают всего на несколько шагов. Вытирая засаленным рукавом вспотевший лоб и хмуря косматые рыжие брови, страж портала угрюмо спрашивает у старшего эльфа: — Милсдарь, вы ж не будете чертить на казённой табличке руну входа засохшим куриным дерьмом? Старший эльф застывает, растерянно моргнув, его спутник, пряча улыбку, опускает голову и сдвигает капюшон на самый нос. Плечи госпожи Анны вздрогнули, уверен, что она мысленно рыдает от смеха. Спустя пару мгновений, ошарашенный изречением гнома, эльф произносит: — Полагаю, без разницы, чем пишут на табличке, лишь бы деньги за проход платили. — Ох, не скажите, милсдарь, был у меня тут странник, грифель дома забыл, дрыщ его в качель! Несколько медных монет исчезают в объёмном кошеле, привязанном на кушаке гнома, а на табличке появляется замысловатый знак, который эльф пишет обычным карандашом. Начертанная руна вспыхивает на миг ослепительно-голубым светом и гаснет. Эльфы не верят своим глазам. Гном смущённо чешет косматый затылок, стирает грязной тряпицей знак и просит ещё раз написать руну. Не срабатывает. Бурча и чертыхаясь, страж портала возвращает медяки их бывшему владельцу со словами: — Не принимают вас и всё тут! Должно быть, портал с той стороны повреждён. — И что делать? — старший эльф так смотрит на гнома, что тот поёживается. — А х…хто его знает? — Можно что-нибудь придумать? Мы, конечно, поиздержались в путешествии, но я дам двойную плату за переход. Гном разводит руками, мол, ничем не могу помочь. Госпожа Анна подступает к эльфам, приоткрывая лицо, ей приходится поднимать голову, чтобы встретиться со старшим взглядом. — Этот портал довольно древний и не всегда срабатывает. Меня зовут Анна Канингхем, я отправляюсь в своё поместье. Если желаете, можете к нам присоединиться, оттуда моя бабушка организует вам переход в частном порядке. — Желаем, — вздыхает старший эльф, приложив ладонь к сердцу, слегка кланяется и представляется, — я — Тавернин Синерги, а это мой сын, Лукас, благодарю за приглашение. Младший Синерги кивает и жадно разглядывает госпожу Анну. Он так бойко мусолит её глазами, что боюсь, ляпну какую-нибудь колкость. Анне это не понравится, поэтому, я молчу. Волшебница подходит к стражу портала, который приосанился и даже повеселел, вручает ему пригоршню медяков. На своевременно подставленной табличке чиркает фиолетовым коготком руну своего перехода. Устойчивое сияние знака указывает, что путь открыт. Серо-голубые переливы портала принимают нас по очереди: Анна, я, гости. Яркая вспышка, шум в ушах, пронизывающий холод и мы ступаем на посыпанную красным песком садовую дорожку поместья. Портал Канингхемов выглядит солидней. Это не общественная арка, выложенная из кирпича, а настоящий гранитный монумент в виде перевёрнутой подковы, с углублениями для кристаллов в основании, с помощью которых портал настраивается как на вход, так и на выход. Первое, что звучит по прибытии это: «Анна, какого дьявола твой дорогущий палантин делает на этой засранной корзинке?!». Кто бы сомневался, что я это услышу. — Я тебя тоже люблю, Нани, — госпожа Анна сияет безмятежной улыбкой и, снимая на ходу перчатки, касается губами плеча старшей хозяйки поместья. — Позволь тебе представить наших гостей: Тавернин и Лукас Синерги. Эльфы, особенно Тавернин, с величайшим почтением склоняются перед Наниэль Канингхем. Бабушка Анны — чистых кровей тёмная эльфийка. Несмотря на почтенный возраст, она статна и хороша собой. Госпожа Наниэль исполнена непередаваемой грации зрелой женщины, её магическое обаяние чувствуется за несколько шагов. Даже у меня, бесчувственного чурбана, как часто называет меня Анна, раз-другой стукнуло моё заколдованное сердце. Первым приходит в себя Тавернин: — Простите за беспокойство, мы ненадолго… — Пустяки, — прерывает его госпожа Наниэль, — нам редко наносят визиты, поэтому, я настаиваю, чтобы вы, хотя бы немного, погостили у нас. Эльфийка дотрагивается до замысловатой высокой причёски, лёгкое голубоватое сияние исходит от её волос, на сером подбородке, от пухлой нижней губы и вниз по длинной шее, струится мерцающий рисунок, нанесённый специальной мастикой. Когда только успела красоту навести? Госпожа Наниэль уводит гостей и внучку в дом, я остаюсь на песчаной дорожке с корзиной в руках, из которой тотчас же раздаётся требовательный писк. Птенцы драконьего зимородка проголодались, это понятно. И что мне прикажете делать, ловить мух? Приподнимаю палантин, крик раздаётся ещё громче. Бедолаги! Самый голодный птенец зимородка цапает меня за палец. Ух ты, прокусил кожу! Была бы у меня живая кровь, текла бы уже, а так выступила капля и застыла на пальце, запечатывая ранку и переливаясь медным оттенком. Снимаю плащ, кладу под корзину, чтобы от осенней земли не натянуло холодом, и принимаюсь искать в сухой траве газона подходящую живность для птенцов. Занятие это непростое, поэтому, разбрасываю свои сверкающие доспехи где попало. — Позволь спросить, что ты делаешь? — Анна склоняется надо мной, её глаза искрятся смехом. — Должен хоть кто-то позаботиться о несчастных птицах? — бурчу я, охотясь на шального кузнечика. Говорю шального потому, что к этому времени года насекомые, обычно, прячутся по своим норкам в ожидании зимы. — Как это мило, — уже в голос хохочет госпожа Анна, — великий и ужасный Джонатан Бирд — гроза кузнечиков. Ты забыл, наверное, это — не простые птенцы, кормят их свежим мясом. Ну, хватит ползать по газону, давай руку. Отерев выступившие от смеха слёзы, Анна протягивает мне узкую ладошку. Я сжимаю её горячие пальцы и делаю рывок. Конечно же, волшебница падает на меня, хохоча и чувствительно ударяя меня кулачком в грудь. Схватив её кисти, я замираю, слушаю её бурное дыхание. Анна осторожно ставит ладони мне на грудь. Обычно прохладные, сейчас они, будто, прожигают полотно моей рубашки, раскалённым железом впечатываясь в кожу. Становится по-настоящему больно, как тогда, давно. — Анна, что ты там возишься? — доносится издалека голос старшей Канингхем. — Ну, что за ребячество, дорогие мои? — теперь госпожа Наниэль стоит рядом с нами, осуждающе покачивая головой. — Если вам так хочется размяться, идите в тренировочный зал и юного Синерги возьмите с собой. Сдаётся мне, он неплохо стреляет из арбалета и фехтует. Быть может, Джонатан научится у него чему-нибудь. — Ещё неизвестно, кто, кого и чему научит, верно, Джо? — Анна подмигивает мне, резво вскакивает на ноги, отряхивая от сухих травинок свои кюлоты*. Она подхватывает корзину и, с невозмутимым видом, вышагивает вслед за госпожой Наниэль. Мне не остаётся ничего другого, как подобрать разбросанную амуницию и направиться в зал для тренировок. Пока Анна даёт распоряжения по поводу крикливых птах, я разбираю учебные мечи и нахожу среди них лучшую пару, что я вырезал месяц назад из бука. Делаю восьмёрки в воздухе поочерёдно то одним деревянным клинком, то другим. Воздух свистит, рассекаемый учебным оружием. За моей спиной раздаются вялые хлопки, это Лукас Синерги «восхищается» моим мастерством владения мечами. Рядом с ним — госпожа Анна. Эльф и полуэльфийка выглядят сейчас как день и ночь. Она — бледноликая и прекрасная, обманчиво хрупкая и нежная. Анна успела переодеться в белоснежную рубашку, чёрные брюки плотно облегают стройные ноги в мягких яловых сапожках. Он — серокожий великан с пронзительно синими глазами. Чёрное дорожное одеяние ладно сидит на нём, плаща и арбалета уже нет, но лёгкая защита в виде кожаных наручей и нагрудной пластины из панциря морского дьявола говорит о нём, как об эльфе, всегда готовом ввязаться с заварушку. Судя по его иссиня-чёрным волосам, не тронутым сединой, ему не больше ста лет. — Господин Лукас любезно согласился провести со мной учебный бой, — поясняет волшебница, довольно сияя на меня глазищами, надевая перчатки с наручами и показывая знаком, чтобы я помог ей закрепить кирасу. — Что за охота пыхтеть тебе в этом панцире? — шепчу я Анне, затягивая потуже ремешки снаряжения. — Хочу нос ему утереть, он такой самоуверенный, — её еле слышно и я склоняю голову. Мягкие губы госпожи Анны почти касаются моего уха, — увидишь, я смогу победить. У меня был хороший учитель. Анна Канингхем изгибает бровь и выразительно смотрит на меня. Сердце, в который раз за день, больно толкается о рёбра. Мне хочется спросить: «Зачем тянешь душу из меня, чего ты хочешь?» Но я молчу. Вручаю учебное оружие поединщикам, хлопаю волшебницу по плечу и подталкиваю в центр зала, к эльфу, чтоб его… Ясен день, он не станет калечить Анну. Но, кто знает, как пойдёт бой? Волшебница наносит несколько пробных ударов, кружа вокруг эльфа, отыскивая в защите слабые места. Великан с лёгкостью парирует удары, на его тонких губах играет снисходительная улыбка, он рассчитывает запросто справиться с соперницей. Погоди, тёмный, скоро госпожа Анна разогреется, тебе тоже станет жарко. Соперники обмениваются серией ударов, присматриваясь друг к другу. Я рад, что Анна помнит уроки, не бросается, очертя голову, в бой с заведомо сильнейшим поединщиком, а, словно, опутывает того сетью обманных движений и выпадов. Кажется, что Лукас начинает уставать. Глупая ухмылочка гостя исчезает, движения становятся более сосредоточенными и осторожными. Лукас едва успевает отбивать множественные удары волшебницы, а она начинает походить на снежного сильфа*, настолько стремительны и молниеносны её перемещения вокруг тёмного. Я расслабляюсь: госпожа Анна — выносливая и очень упрямая соперница, с младшего Синерги сойдёт семь потов, пока он одолеет мою ученицу. То, что Анна проиграет сегодняшний бой, я вижу отчётливо. Ей не хватает практики и хладнокровия, а это достигается годами тренировок. Поединок затягивается, меня начинает раздражать эльфийско-ослиное упрямство. Наконец, господин Лукас оттесняет соперницу к стойке с доспехами и отработанным финтом выбивает из рук Анны Канингхем учебный меч. Для Анны это настолько неожиданно, что она замирает, следя распахнутыми от удивления глазами за полётом клинка. То, как Лукас Синерги ловит трофей даже у меня вызывает лёгкую зависть. Тёмный эльф широко улыбается, поднимая мечи над головой. И зря. Воспользовавшись ослабленным вниманием победителя, Анна делает обыкновенную подсечку, и Лукас головой влетает в стойку с доспехами. Металлический лязг и грохот заглушает ликующий клич Анны Канингхем. Волшебница ставит ступню на грудь поверженного эльфа и с напускной суровостью спрашивает: — Сдаёшься? — С удовольствием, — смеётся эльф, схватив госпожу Анну за лодыжку, — при условии, если я буду находиться и дальше под такой изящной ножкой. Анна тотчас убирает ногу, а Синерги встаёт, не торопясь отряхивается, среди разбросанных доспехов находит учебные мечи и протягивает мне со словами: — Отличный материал, хорошо держит удар. Ты делал? Молча киваю, внутренне изнывая от желания двинуть ему по его наглой серой морде. Но Анне это не понравится. — Ты — великий аданги*, — признаёт волшебница мастерство соперника, — сколько возьмёшь за три урока фехтования? — Я бы с удовольствием остался здесь ещё на три дня, но мы и так слишком задержались в вашей стране. До Такии путь неблизкий. Мы воспользовались гостеприимством госпожи Наниэль, а завтра ранним утром нас с отцом уже здесь не будет. Очень надеюсь, что ты, как-нибудь, соберёшься в путешествие и приедешь к нам погостить. И я научу тебя своему коронному финту. — М-да, лихо ты меня обставил, — смущённо улыбается госпожа. — Ты тоже не промах, — хвалит госпожу Анну тёмный эльф. — Ну, так что, приедешь? — Кажется, господину Тавернину я не понравилась, вряд ли он захочет видеть полуэльфийку в стенах своего дома. — Не обращай внимания, он только с виду грозный. На самом деле, в Такии нет никого добродушнее моего старика. Я считаю, надо поддерживать отношения и обзаводиться новыми связями, нас, эльфов, и так мало осталось. Если тебе будет спокойнее, возьми своего голема. Та-а-к. Вот, с этого места, пожалуйста, поподробнее.