Сердце из стали

Ужин прошёл в непринуждённой обстановке и вся волшебная компания переместилась в гостиную, оформленную в лучших традициях Канингхемов. Госпожа Наниэль, лениво потягивает любимую трубку, пуская кольца сиреневого дыма, потчует Тавернина прославленной роменской настойкой. Они расположились у пылающего камина в глубоких старинных креслах, по виду напоминающих, скорее, королевские троны, чем обычную мебель. Старший эльф делает крохотные глотки из серебряной чарки, поддакивает госпоже Наниэль, слушая её монолог о трудностях жизни в нынешнее, нелёгкое для эльфов, время, задумчиво смотрит на огонь. Отблески пламени превращают лица собеседников в загадочные золотые маски. Анна запретила уходить, поэтому, я маюсь от скуки, слушая светскую беседу старших эльфов. Взяв с полки трактат «Мифы Ромении», битый час читаю одну страницу. Скорее, по привычке, чем по долгу службы, слежу за разговором, ведь слуга, а тем более охранник, обязан быть готовым каждое мгновение к тому, чтобы помочь своему господину. Картина, развернувшаяся передо мной, наполнена почти семейной идиллией: Наниэль и Тавернин обсуждают преимущества роменской кухни перед такийской, Лукас бренчит на древнем тамбурине, добытом Анной невесть откуда. Стараюсь убедить себя, что мне нет дела до их болтовни. Если я — голем, то и чувств у меня не должно быть. До сегодняшнего дня я считал себя человеком. В доме Канингхемов ко мне относились как к человеческому существу, несмотря на мои необычные способности. Юный Синерги, невольно, посеял во мне зерно сомнения. Хочу вспомнить своё детство и не могу, в памяти всплывают лишь обрывки былого, больше похожие на сны: притихший зимний лес, пурпурные облака на закате, осенний листопад, милая деревенская девушка, робко улыбающаяся мне из ускользающего марева прошлого. — Джонатан, будь добр, проверь ворота, похоже, я позабыла их запереть, — прерывает мои невесёлые думы Анна. — Это наша вина, — гудит негромко Лукас, прикладываясь к кончикам пальцев моей госпожи, — мы отвлекли вас от домашних дел. — Ничего, я даже рада. Надо, хотя бы иногда, отвлекаться от ежедневной рутины и ты с батюшкой нам помог сегодня это сделать. Анна нежно улыбается собеседнику, накручивая белый локон на палец. Волшебница не спешит отнять руку от галантного, кошки бы его драли, кавалера. Лукас всё ещё продолжает тискать ладонь молодой хозяйки, рассыпая ей утончённые комплименты. Спешу выйти на свежий воздух. Атмосфера всеобщего согласия и благодушия раздражает и становится невыносимой. Уже не задаваясь дурацким вопросом, кто я, человек или голем, просто злюсь, как сотня красноглазых демонов во время гона. Принесла нелёгкая семейство Синерги в наши края, ведь так всё было хорошо и спокойно! Мы читали с Анной волшебные книги, основная часть которых, по сей день, остаётся для меня загадкой. Анна научила меня простейшим заклинаниям, на большее я не способен. Мы с ней искали редкие ингредиенты в самых отдалённых уголках Ромении. Собрав необходимое, Анна зимними вечерами колдовала надо мной, пока я барахтался, находясь в бессознательном состоянии в энергетическом коконе, сотворённом волшебницами. К чести госпожи Анны, после каждого магического опыта я пробуждался полным сил и новых умений, о которых раньше и не подозревал. Сдаётся мне, что полуэльфийка мастерила из меня эльфа, ну, или кого-то вроде него. Таким образом, я приобрёл способности быстро передвигаться, видеть в кромешной тьме, регулировать температуру тела. Единственное, чего я не мог, так это воспылать страстью к дамским прелестям. Отсутствие этого навыка, до недавних пор, госпожу Анну устраивало и не тяготило меня, при моей службе в этом умении не было нужды. Теперь, по каким-то своим причинам, Анна всячески пытается распалить во мне эмоции, уснувшие в далёком прошлом. Чтобы отвлечься, поднимаю голову и вижу крупные звёзды, что драгоценной россыпью переливаются в вечернем небе. Они сияют очень низко, кажется, подпрыгни и достанешь рукой. Холодный ветер изгоняет сердитые мысли, швыряя мне на голову листву клёна, растущего у ворот. Понимаю, что стою над зачарованным замком уже долго. Так-с, что у нас тут? Всё с ним в порядке, как всегда. На скобяное изделие лучшего мастера Навил-сити Анна Канингхем наложила одно из своих трёхэтажных заклятий. Да, вы не ослышались! Бывает забористая, трёхэтажная ругань, а у госпожи Анны — мудрёное, многоступенчатое колдовство. Во всём, что касается волшебства, она принципиальна и дотошна. — Джо, где тебя черти носят? — слышу за спиной взволнованный (не сердитый!) голос Анны. — Не следует потомственной волшебнице употреблять крепкие слова, — произношу, еле сдерживая улыбку. Отрадно сознавать, что она печётся обо мне. — Зануда, — показывает мне язык Анна, хватает за руку и тянет в дом. Сжимаю холодные пальцы волшебницы (пальцы, которые только что целовал проклятый эльф) и с силой притягиваю её к себе: — Подожди, я хочу спросить кое о чём. — Например? — её глаза светятся в темноте. Так бывает всегда, когда она нервничает. — Почему я не помню своё прошлое? Что случилось много лет назад, отчего я стал не таким, как все люди. — Ты никогда не был таким, как все, — тихо шепчет Анна, опуская глаза. Дыхание её начинает сбиваться. — Эльф сказал, что я — голем. — Неужели это удивляет тебя? — Не то, чтобы очень сильно… — Послушай, сейчас не время и не место обсуждать детали твоего прошлого. Обещаю, когда гости уедут, я тебе всё расскажу. — Хорошо. Теперь, разреши мне не возвращаться в гостиную, мне неприятна физиономия этого Лукаса. Анна смеётся: — Уж не ревнуешь ли ты, Джонатан? — Нет. Я всего лишь охранник и не имею на это права. — «Всего лишь охранник», — поддразнивает меня госпожа Анна, — для меня ты — мой верный и суровый Джо, который может, на правах давней дружбы, высказывать свою точку зрения по поводу моих новых знакомых. Так, говоришь, у Лукаса неприятная внешность? — Не хочу обсуждать мужскую, то есть эльфийскую, красоту. Я наотрез отказываюсь продолжать разговор и спешно удаляюсь в тренировочный зал. Тёмное помещение гулко отзывается на мои шаги. До бледных рассветных сумерек я оттачиваю приёмы эльфийского фехтования, сдабривая удары по манекену выбросами боевой магии. Ранним утром в зале появляется госпожа Анна, голос её раздаётся, словно издалека: — Бедный Густав, за что ты его так? Я опускаю деревянный клинок, передо мной — истерзанный манекен, который Анна называет Густавом: — Ничего, сделаю новый, — швыряю на пол четвёртый по счёту меч, треснувший от чрезмерно частых ударов, — гости отбыли? Кивнув, Анна обходит остатки Густава, внимательно разглядывая места попадания магических шаров: — Ты — молодчина, раньше у тебя намного хуже получалось, сила шаров была меньше. — Раньше я не был таким злым. — Глупый, зачем сердиться? Это из-за Синерги? Так их уже давно след простыл. — Помнишь, что ты обещала? — Конечно. Я всё расскажу тебе, но, чуть позже, а сейчас собирайся, мы едем за драконьей чешуёй, Нани попросила для зелья. Сколько тебе времени нужно на сборы? — Немного, ты же знаешь, я лёгок на подъём. Спустя полчаса, стоя у фамильного портала, эльфийка даёт, напоследок, Анне совет: — Постарайся не намочить чешую, иначе, свойства её ухудшатся. — Сказала бы внучке, не промочи ноги! Так нет, чешуя важнее, — шутливо ворчит Анна, целуя эльфийку в плечо. — Я тебя тоже люблю, дорогая, — скупо улыбнувшись, госпожа Наниэль несколькими отточенными движениями творит над головой каждого из нас охранные знаки, силы их хватит на день пути. Привычное покалывание разливается от макушки до пяток, пробирает лёгкая дрожь, это защита начинает своё действие. Теперь любые колдовские чары будут для нас бессильны. Наниэль Канингхем вкладывает кристаллы аметиста и кварца в лунки у основания портала, тщательно выписывает на специальном выступе руну перехода, которая моментально вспыхивает желтоватыми искрами. Путь к Драконьему Логу открыт. — Жду вас послезавтра в это же время, — госпожа Наниэль передаёт внучке мешочек с гостинцами для старого Рагха, хозяина Драконьего Лога. — И, прошу тебя, Анна, не заставляй меня нервничать, возвращайся поскорее. Анна коротко кивает, плотнее укутываясь в тёплый плащ. Там, куда мы направляемся, уже хозяйничает зима. Держа наготове меч, я окунаюсь в золотое сияние портала. Совершив переход, мы попадаем в снежную круговерть. Ураганные порывы ветра едва ли не сбивают с ног полуэльфийку. Оглядываюсь на закрытый портал. В нерабочем состоянии он выглядит как неприметный вход в пещеру, находящуюся в скальной породе. — Переждём бурю здесь, — кричу я сквозь завывания вьюги госпоже Анне и углубляюсь в недра пещеры, озаряя путь слабым сгустком света, сотворённого мной простейшим заклинанием. Мы идём по узкому коридору, стены которого уходят ввысь, в непроглядную черноту. Первое, что я делаю, попав из коридора на гладко вытоптанную площадку небольшой пещеры, это отражаю удар секиры орка. Рунный клинок, проснувшись, сияет от предвкушения битвы. Орк молод и горяч, дерётся, бестолково размахивая оружием, сердится на свои промахи, рычит и брызгается слюной. Посредине пещеры тлеют угли догорающего костра. Даже при таком слабом освещении мне хорошо виден нападающий. Зеленокожий гигант, высокий и крупный для своего возраста, неловко управляется с секирой. Парируя удары, прикидываю, как бы мне побыстрее завершить неравный бой: схватка со столь слабым противником не делает чести воину. — Элли-а-сан, — слышу за спиной звонкий от напряжения голос Анны, произносящий заклинание сна. Чтобы не зацепило, я падаю под ноги незадачливого бойца. Яркий луч ударяет в грудь оторопевшего орка, видимо, он впервые испытывает на себе чары эльфийского колдовства. Уворачиваюсь от оседающей громады нападавшего, коротко поблагодарив госпожу Анну. — За что? — удивляется волшебница, разглядывая похрапывающего во сне, совсем нестрашного, орка. — Не хотелось бы его убивать. К тому же, надо узнать, откуда в Драконьем Логе орки. — Не орки, а орк, — слышу недовольный голос очнувшегося от искусственной дрёмы. — Это Анна Тодд-а-Нэлль Канингхем, я — Джонатан Бирд, а ты кто, — вопрошаю у поверженного. — Ерики из клана Виграхтов, — произносит орк, усаживаясь на каменном полу и потирая зашибленный во время падения локоть. — Ты зачем напал на нас, Ерики? — вмешивается госпожа Анна, поигрывая шариком света на ладони. То, что этот огонёк безвреден, орку пока знать необязательно. Ерики опасливо косится на непривычное зрелище волшебного огня: — Спал у костра, вы меня врасплох застали. Так я и думал. Орки, конечно, народ суровый, но зря в драку не лезут. Кочуют себе по степям Араганны, что южнее Ромении, до других им и дела нет. — Каким ветром тебя занесло в Драконий Лог и где твой клан? — продолжаю спрашивать. Подбросив на угли сухую корягу, Ерики уныло сопит. Маленькие крылья его плоского носа нервно раздуваются и опадают. — Не хочешь говорить, не надо, — подозрительно легко соглашается Анна и поворачивается ко мне, — пока пережидаем непогоду, надо поесть. Что же, я только «за». Достаю из котомки сушёное мясо, сыр и хлеб. Волшебница делит еду на две ровнёхонькие части, одну из которых подаёт орку. Ерики жадно втягивает трепещущими ноздрями воздух, фыркает по-лошадиному и отрицательно качает головой. Гордый, значит? Ладно. Волшебница делает вторую попытку, проникновенно говоря: — Неизвестно, сколько ещё продлится вьюга, подкрепи силы, раздели со мной трапезу. Сдержанно поблагодарив, орк принимает пищу и расправляется с ней в два счёта. Госпожа Анна, утолив голод, дремлет, а я, как всегда, остаюсь бодрствовать. Положив мне на колени котомку, Анна склоняет на неё белоснежную голову и быстро засыпает. Ерики долго молчит, уставившись на языки пламени, чутко прислушиваясь к завываниям непогоды. В конце-концов, он засыпает, убаюканный потрескиванием костра и монотонной песней вьюги. Аккуратно, стараясь не разбудить Анну, я подкидываю сухую ветку в огонь. Разгоревшееся пламя немного лучше освещает пещеру, становится виден второй выход из неё, куда и уходят клубы дыма от костра. Пляшущие языки пламени отбрасывают причудливые силуэты теней на стены, горящее дерево потрескивает, выпуская ввысь снопы танцующих искр, их завораживающее кружение наводит на разные мысли о жизни и смерти, плотно переплетающихся в моём бытии. Следуя путём легчайших видений, возникающих в памяти, я бреду тропой своих призрачных воспоминаний.