Сердце из стали

Память — странная штука, вырывает жизнь кусками, показывает бледные картины прошлого, которого, иногда кажется, и не было вовсе. Под завывания ледяного ветра мне припомнились пламенеющий закат, солнце, медленно ускользающее за кромку леса, край жёлтого пшеничного поля, девушка, плетущая венок. Сытный запах спелых колосьев наполнял почти щенячьей радостью, от которой хотелось петь и дурачиться. Может, приподнятое настроение объяснялось близостью смуглой брюнетки, хохотавшей в лицо и швырявшейся в меня соцветиями васильков. В мои грёзы наяву вмешивается сонный голос госпожи Анны: — Почему так тихо? Метель кончилась? — Сейчас погляжу. Костёр давно погас и мне приходится заклинанием вызывать светляка, чтобы не переломать ноги среди валунов. На выходе упираюсь в снежную стену и силюсь пробиться наружу: сначала использую меч как лопату, затем беспорядочно швыряюсь огненными шарами. Госпожа Анна подходит и, видя мои тщетные попытки, без лишних слов встаёт рядом, нанося сильнейший удар боевым огненным заклинанием. Комья снега вперемешку с обломками скалы обрушиваются нам на головы. Я лишь успеваю прикрыть Анну от особо крупных кусков горной породы, как масса грязного снега засыпает нас едва ли не по колени. Я получаю в спину множество тяжких ударов, подхватываю слабеющую волшебницу, ей повредило острым осколком переносицу. — Да, вашу ж эльфийскую мать! — Ерики протискивается к нам на помощь и несколькими гребками широких ладоней освобождает ноги полуэльфийки от снежно-каменного крошева. Передав орку слабеющую от шока Анну, с трудом выбираюсь из грязного сугроба. Да, уж! Погорячилась волшебница с боевым заклинанием. Ерики грубовато встряхивает её за плечи: — Идти можешь? — Д-да…кажется. — Тогда, ходу отсюда, пока обвала не случилось! Как можно быстрее, мы убираемся из коридора обратно в пещеру. На всякий случай, в котомке госпожи Анны всегда есть заветная склянка с чудодейственным снадобьем. Я прошу у Анны платок, обильно смачиваю его лекарством и прикладываю хозяйке на переносицу. Волшебница шипит, точно кошка, бормоча выражения, далёкие от высокого эльфийского слога. Ерики удивлённо хмыкнув, отворачивается к кострищу. Он молча возится над ветками, сложенными горкой, высекает искры из огнива и, вскоре, пещера наполняется уютным светом костра. Орк пристально смотрит на меня и уважительно произносит: — Я думал, ты — человек. Сейчас смотрю, нет. Люди от такой потери крови уже падают на колени, а ты ничего, стоишь. Смотрю под ноги. Правый ботинок наполнился кровью и под ногой начала растекаться чёрная лужица: — Эх, пропала моя обновка. Анна отнимает от лица платок, хмурится: — Не об этом думать надо. Решительно поднявшись, она бегло осматривает меня. Оказывается, панцирь доспеха пробит на спине острыми осколками в нескольких местах. Волшебница выносит вердикт: — Сейчас раны очищать нельзя, чтобы не усилить кровопотерю. Нужен Рагх, он спасёт. Ерики, ты с нами? — Куда ж я денусь? — бормочет орк, прикрепляя секиру за спину. — У тебя нет других вещей? — озадаченно спрашивает волшебница, направляясь ко второму выходу. — Нет, — с досадой роняет великан, уступая мне дорогу. Перекинув за плечо котомку, волшебница широко шагает по каменному коридору, держа над головой светящийся шар. Её светляк пылает ровно и мощно. Если бы не слабость, постепенно сковывающая движения, я бы сказал, что неплохая прогулка у нас получается. Через некоторое время каменные стены начинают сужаться и славному представителю клана Виграхтов приходится протискиваться боком, раздирая в лохмотья свою добротную кожаную куртку и штаны. Пахнет морозной свежестью, впереди брезжит дневной свет. До выхода остаётся несколько шагов, но орк не может сделать больше и шагу, скала не горит желанием упускать свою добычу. Ноги не держат меня и я сажусь на валун у выхода: — Больше я не ходок, Анна. Волшебница склоняется надо мной. Лицо её, перепачканное грязью и кровью, делается некрасивым от злости, глаза горят жутким жёлтым огнём. Анна цедит сквозь зубы: — Какой ты, к чёрту, охранник, если бросаешь свою хозяйку на произвол судьбы? Быстро встал и помог мне выдернуть из этой сраной щели орка. Оказывается, у меня ещё осталось немного сил. Если честно, я впервые вижу госпожу Анну в ярости. Бр-р-р! Век бы её такой не видеть! Ерики приумолкнул, ему, как и мне, довелось впервые встретиться с гневом волшебницы. Такую лучше не сердить, развеет в звёздную пыль и памяти не оставит. Мы старательно тянем орка за руку. У Анны над верхней губой от усилий проступает испарина. Волшебница ворчит: — Ну ты и жирный, Ерики! — Я не жирный, а мощный, — осторожно возражает орк, кряхтя и дёргаясь в каменных тисках. — Выдохни, чёрт бы тебя.., — кричит полуэльфийка, смешно стукая кулачком по лопатообразной зелёной ладони. Орк шумно выдыхает и, в следующее мгновение, летит кубарем на снег. Сделав пару шагов к сверкающей белизне, я неловко заваливаюсь на бок. Впервые, за столько лет, мне хочется спать. Вяло улыбаюсь этому открытию и устало прикрываю глаза. Голос Анны Канингхем, по-военному отдающий команды орку, слышится всё тише. Ерики взваливает меня на спину. Хочу произнести: «Оставьте меня в покое!» Но с губ срывается лишь мычание.

***

Мне снился дивный сон, в котором я ел малину с ладони черноволосой девушки — милой хохотушки. Она сплела венок из васильков и торжественно, словно корону, водрузила мне на голову. Незнакомка гадала по руке, с восторженным придыханием суля мне долгую и счастливую жизнь. От её шустрых пальчиков было щекотно и весело, а губы благоухали парным молоком и ежевикой. Гладя меня по щеке, она жарко шептала до боли знакомым голосом: — Джо, милый, открой глаза, просыпайся! Хотел было ответить, что я не сплю вот уже много лет, но только рассмеялся, целуя горячие пальцы. — Слава эльфийской праматери, он приходит в себя! — доносится голос Анны. — Ты смотри, только очнулся, а туда же, дамочкам ручки лобызать! — насмешливый баритон с мягким странным акцентом интригует и я с трудом разлепляю веки. Лежу на столе, таком же, как у госпожи Анны в лаборатории. Антураж комнаты подсказывает, что я нахожусь именно в помещении для научных изысканий. Надо мной склонились госпожа Анна и весьма колоритный незнакомец. При угольно-чёрных бровях и усах, собеседник Анны совершенно сед, но не стар. По человеческим меркам я бы определил его возраст как ближе к пятидесяти. С кончиков его узловатых длинных пальцев стекает вязкая энергия лечебного заклинания. Полуэльфийка содействует в меру своих сил и возможностей. Судя по тому, как незнакомец досадливо дёргает острым подбородком, помощь ему не очень-то и нужна. В моём теле ворочается глухая боль. Она вынырнула из пучины давно забытого прошлого и нагло заявила о себе, недовольная манипуляциями волшебников. Уверен, ей хочется заполучить меня целиком, со всеми моими заколдованными потрохами. Очень неловко, но я мычу от боли и зажмуриваюсь, лишь бы не видеть сочувствующих фиалковых глаз хозяйки, представляя, насколько жалким и беспомощным выгляжу в её глазах. Сквозь пламя мышечных спазмов еле различаю голос незнакомца: — Анна, иди поспи, основную работу мы сделали. — Нет, дядюшка, я ещё побуду рядом. Вдруг, что-то пойдёт не так. — Иди, силы твои на исходе, не хватает мне здесь ещё одного почти-покойника, — отвечает новоявленный дядюшка тоном, не терпящим возражений. Хочу спросить у Анны, откуда у неё появился в Драконьем Логе родственник, но проваливаюсь в темноту. Мне больше ничего не снится. Через время открываю глаза и стараюсь пошевелить пальцами рук и ног. Боли нет, это радует. Призрачно мерцающие нити оболочки, в которой я пребывал во время лечения, распадаются. Спина начинает ощущать до блеска отполированный камень лабораторного стола. Надо бы осмотреться. Исследуя помещение в поисках своей одежды, вижу, примостившегося в кресле у большого книжного шкафа, спящего незнакомца, видимо, ему я обязан спасением. Благодаря своей наготе, без лишнего шума подхожу вплотную к неизвестному и разглядываю его хорошенько. Грива седых волос стянута в хвост на затылке. Нос с горбинкой, тонкие губы и острый подбородок придают лицу незнакомца хищное выражение. Широко распахнутый ворот чёрной рубахи обнажает жилистую шею и крепкую грудь, испещрённую шрамами, тяжело вздымающуюся от натужного дыхания. Вид давних боевых отметин невольно вызывает восхищение, и я отступаю, в почтении склонив голову. Где же, всё-таки, моя одежда? У стола нахожу большой кусок выбеленного полотна из тонкого сукна и набрасываю на плечи. Рядом, вдоль стены тянутся бесконечные полки с перегородками, в каждой нише находятся самые разнообразные предметы, необходимые для исследований: склянки с разноцветной жидкостью и газом, пучки засушенных кореньев, плошки с семенами неизвестных мне растений. Из ниши, находящейся напротив уровня глаз, на меня таращится сушёная голова огромного нетопыря. — Как тебе моя лаборатория? — слышу за спиной знакомый баритон. — Впечатляет, — оборачиваюсь и цепенею от неожиданности, меня гипнотизируют жёлтые глаза со змеиными зрачками. — Ну, чего застыл? Ах, это, — незнакомец снисходительно улыбается в роскошные усы, прикрывает свои яркие очи на один миг и смотрит на меня уже обычными, вполне человеческими, карими глазами. — Ты в гостях у хозяина Драконьего Лога. — Это я уже понял, — вздыхаю, — я — охранник госпожи Анны, Джонатан. — Это я уже знаю, — вторит мне Рагх, поднимаясь и натужно кашляя. — Благодарю за моё спасение. Долго я лежал? — Три дня. — Немудрено, что ты ослаб, излечивая меня. Надеюсь восстановление магических сил не заставит себя долго ждать. — Ты про мой кашель? Забудь. — Рагх подходит к одной из многочисленных ниш, бережно откупоривает склянку с клубящимся в ней зелёным туманом, нюхает содержимое и с облегчением улыбается. — Отпустило. Проблемы с дыханием я заработал давно, и не врачевание твоих ран тому причина. Если тебе интересно, порасспроси у Анны об их семейных легендах. А я то думал, что всё знаю о Канингхемах! Рагх подходит к окну, следит за кружением снежных хлопьев, задумчиво произнося: — Не понимаю, если честно, привязанности Анны к тебе. Только ради неё я ввязался в эту авантюру, стоившую мне десятка лет потерянной жизни. Нет, не нужно сожалений, благодарности твоей мне тоже не надо. У меня давние счёты с этим семейством и я плачу долги… Да. Надолго замолчав, дракон созерцает снегопад. Я прочищаю горло, привлекая внимание Рагха: — Кхм, я могу спросить? — Конечно. — Моё снаряжение сильно пострадало от камнепада? Мне бы облачиться в привычное. Дракон хитро улыбается: — Думаю, для Анны ты хорош даже в этом тряпье. Впрочем, это не моё дело. Твоя одежда и доспехи в полном порядке и ждут тебя в гостевой комнате, как выйдешь отсюда, по коридору прямо и направо. Тебе пора, иди. И да, Джонатан, ты чертовски приятный собеседник. Я откланиваюсь со словами: "Просто умею внимательно слушать", - и бегу трусцой по коридору. Анна спит на кровати, свернувшись калачиком. Нахожу в углу, за ширмой свою амуницию. Когда доходит очередь одевать доспехи, начинаю греметь снаряжением и Анна просыпается. Она вскакивает и, едва не опрокинув ширму, устремляется в мои объятия. Мы стоим и молчим, крепко обнявшись. Всхлипнув, Анна прижимается мокрой от слёз щекой к моей груди, а я глажу её по растрёпанным волосам и баюкаю, словно дитя. Мне хочется, что бы это мгновение длилось подольше. Странная, но приятная боль возникает в сердце и распространяется огнём по всему телу. Хочу вытереть волшебнице слёзы, но она сердито уворачивается: — Не смотри на меня, я некрасивая, когда заплаканная! Как ты себя чувствуешь? Я послушно отвожу глаза: — Очень хорошо, не считая сердечной боли. Но это мелочи. Госпожа Анна озабоченно вертит меня так и сяк, прикладывает ухо к груди, стучит по ней пальцами. На лице её читаются тревога и страх: — Час от часу не легче, собирай вещи, немедленно выдвигаемся в обратный путь.