тевинтерская рапсодия

Письмо принесли рано утром. Мэйварис позволила себе еще немного полежать в постели — солнце только лениво выкатывалось из-за горизонта, и можно было не беспокоиться о какой-то там несделанной работе. Работа, конечно, была, как и всегда — но приятнее было думать не о ней, а о том, что теперь, после месяца пустования, второе место в ее постели наконец-то встретит своего законного хозяина. Ну, или почти законного. Она оставила принесенное письмо на вечер — так, ей казалось, будет приятнее читать, и отправилась разбирать корреспонденцию от Марии и Агаты. У последней, кажется, все наладилось с дочерью, так что она непременно собиралась написать ответ. Как-то очень плавно все перешло к огромной куче старых книг, которым уже было не место на полках в библиотеке, разнообразному бардаку в комнате и кабинете (их она почему-то убирала исключительно сама, не напрягая слуг; возможно, для того, чтобы отвлечься от кое-чьего отсутствия), а после перетекло в первый за день прием пищи, прогулку по саду, визит старой знакомой, с которой они около часа спорили, нужна ли охранная руна еще и на входе на территорию имения, и нашла она себя только после захода солнца, устроившуюся в кресле (фактически плюхнувшуюся туда) без малейшего желания как-либо шевелиться. Одна из горничных тихонько подошла, тронула ее за плечо: — Миледи? Ужин готов. Прикажете принести? Судя по голосу, это была Рей. Или Тасса. Ей было слишком лень открывать глаза, чтобы разобраться, какая из близняшек пришла ее проведать. — Нет, спасибо, дорогая. Я не голодна. — Ваш муж настоятельно просил предлагать не один раз. Она тихо рассмеялась. — Мой муж узнает мое мнение об этом, когда вернется. Но я правда не голодна. Спасибо. Горничная, видимо, кивнула и зашуршала платьем к выходу. Около пары минут, хотя по ощущениям выходило, что около часа, стояла тишина и покой. Она практически на самом деле чувствовала, как кровь бежит от сердца к ногам и рукам, почему-то обходя голову. Как иначе объяснить, что она ощущалась такой пустой? В конце концов, она нашла в себе силы приоткрыть один глаз. На столе все так же лежало одно-единственное нераспечатанное письмо, и она со вздохом поднялась. Вот оно, это долгожданное наслаждение от известия. Она сначала покрутила конверт. Никакой дополнительной информации на нем не значилось, и она вздохнула. Она извлекла изнутри письмо, развернула его — и почувствовала резкое и непреодолимое желание убивать. Экспедиция еще не была окончена, конечно же, по мнению ее дражайшего супруга, поэтому он собирался отсутствовать дома еще n-ное количество дней, не считая тех, что потребуются для перемещения из точки А в точку В. Точкой А, несомненно, являлись какие-то демоновы руины да пустыни, а точкой В — ее пустующая постель, в которую теперь Мэйварис пускать кого-то кроме себя категорически не собиралась. О чем и поспешила сообщить в ответе.

***

«Дорогой друг!» Он опасливо открыл письмо шире. Дальше по тесту из всех приличных слов были только «вы» и «я», так что дочитывать он не решился. Дориан заинтересованно глянул через его плечо, а после рассмеялся: — Вижу, Мэй затягивающуюся экспедицию не оценила. Он обернулся, поджал губы. Дориан продолжал смеяться и в итоге вынес вердикт: — Нет, друг мой, домой вам лучше не возвращаться. Еще ближайшие недели две. И он почему-то подсознательно был с этим согласен.