Попался

10

      Вокруг было жарко, пахло потом и водкой, которую здесь мешали со всем, чем можно. Вытяжка работала плохо — запахи были тяжёлыми. Всё вокруг было насыщено, пропитано тяжёлым воздухом. Кальян, травка или дым для танцпола. Запах, что кружил вокруг, был именно тем запахом моей юности. Ассоциация была давящая, но я не заострял на этом внимания. Это было неважно.       Сейчас всё моё внимание было приковано к ладони, которая спокойно лежала у меня на колене, слегка сминая мои брюки. Она никого не обижала, дискомфорта не доставляла и, в принципе, меня не волновала бы, если бы она была женской, ну или хотя бы мне неизвестной. Если бы эта ладонь легла на моё колено несколько недель назад, до того самого случая, я бы набил морду хозяину этой руки, но теперь я не знал, что делать. Меня это пугало, мне казалось, что он, хозяин руки, всё знает, знает, что́ я вытворял с таким же мужчиной, как он. Мне было страшно, ведь я знал эту лаптю, эту сука-блядь-ну-на-хуй лаптю.       Пить мы пошли часа три назад. Солнце ещё только начинало садиться, когда я увидел, что Перс Хакер прямо-таки ожидает меня у подъезда, как девицу на свидание. Выглядел он именно так, как выглядят, когда пытаются понравиться. Пальто, брючки, что там ещё? Охуительно высокоинтелектуальная рожа? Мысли мои в тот момент очень странно устремились к более интимным, потому что мне вдруг стало интересно, всю ли одежду он надел праздничную и новую? Надел ли он свои счастливые трусы, может быть, или носки? Так на встречу с учителем не приходят… Я было подумал, что всё — конец твой пришёл, мой любимый ученик. Захотелось выдрать эти его чёртовы чёрные волосы, стереть ухмылку и, как собаку за шкирку, зашвырнуть подальше от моего дома, приблизительно в район другой планеты. Мне казалось, что он со мной играется, проводит эксперимент. Я распушился, но он, видимо, заметив мой настрой, сразу начал лить воду:       — Здравствуйте, господин Перец! Я рад, что Вы всё-таки решили пойти со мной.       Как будто я мог отказаться… Как будто моя гордость могла покинуть меня на некоторое время, хотя бы на то время, пока я решал, идти или не идти, когда я выбирал, что надеть, или даже тогда, когда я надевал новые трусы, думая о возможном хорошем окончании вечера… Нет, он всё продумал, он знал, что я приду. Что выйду, что надену новые плавки, что надушусь лучшим парфюмом. Он знал это.       — Я, знаете, немного нехорошо пошутил над Вами. Но надеюсь, что Вы поняли мою шутку, — он залился смехом, а я подумал, что это — наглость в крайней степени. Он просто пошутил, а я просто думал об этом и убивался.       Мне показалось, что пришла пора поставить всё точки над i. Отчего-то в этот момент всё показалось таким ярким. Его пальто, мои лакированные туфли. Нужно было решиться, но я долбоёб же. Я ослабел, подумал, что он всё же младше меня, что он мой ученик, что я и так подаю плохой пример. Что, возможно, оно того не стоит. Благородство проснулось на миг, и я понял, что хороший момент всё решить мне только «показался».       — Прекращай. И пошли уже.       В голове была куча вопросов: «Ты нормальный? Давно не получал?», «Кто так шутит, а?», «Что вообще происходит?», «Сознайся же, что тебе от меня надо!» Я промолчал, момент был утерян, и я чувствовал неловкость. Но… Но она быстро сошла на нет. Моя логика и жажда отмщения уже придумывали, как проучить этого засранца.       Я промолчал тогда, теперь думаю — зря. И вот моё молчание и благородство трещат по швам, а его рука ползёт всё выше от коленки. Глоток какого-то коктейля отсрочивает мгновение. Я всё ещё молчу… А что я должен сделать? Я в шоке. Всё повторяется. Как и тем пятничных вечером. Только теперь я в другой позиции. А ведь я так же водил по мужскому колену, хоть и одетому в чулок. И что же теперь? Всё началось сначала. Все мои планы рушились в одночасье, всё, что я себе напридумывал, было абсолютно неверным. Я нравлюсь ему? Что вообще происходит? Это какой-то развод? Где камеры, куда смотреть? Это же шутка, да?       Вот он — как и я — заглатывает коктейль, вот он — как и я — уходит от реальности. А я смотрю на него и вижу своё отражение. Он придвигается ближе, я чувствую запах коктейля и прикосновение его дыхания к моей щеке. Вот его глаза вроде отрезвляются на мгновение… Я молчу. Я вижу. Возбуждение и вожделение. И всё это направленно на меня. Я здесь объект страсти, я здесь бог для него. Сейчас только я существую в его реальности. Он смотрит только на меня и ведёт своей рукой ещё выше.       Горло жжёт то ли от отвращения, то ли от алкоголя.       Как так выходит, что я стою уже у барной стойки, не знаю. Не хочу думать о возбуждённом Персе за моей спиной, я не знаю, шутка это, прикол или это всё по-настоящему. Я не знаю, что завтра буду делать с этим — с его глазами, смотрящими на меня, с возбуждением, которое я испытал от одного понимания, что я своим телом довёл его до этого, что именно я заставил его глаза так сверкать. Зато точно знаю, что произойдёт дальше.        Сначала он позволяет себе отвратительное шуточки. Теперь он пытается полапать меня. Что ещё он выкинет? А главное — зачем? На этом моя мозговая деятельность остановилась. Потому что я уже был пьян, а за стоечкой сидела красивая барышня. Она томно смотрела в зал и вздыхала, как высокородная особа, хотя всем было понятно, кого или что она тут ищет. Точно не высокообразованного джентльмена. Возможно, она ищет разовый перепих, или папика, или травки. Это было неважно, ведь я уже решил, что сегодня у меня будет секс.       — Что за прекрасная леди тут сидит? Не хотите ли чего-нибудь выпить, госпожа… э-э-э… — жестом я указал на неё, а она в ответ прямо засветилась, как ёлочная гирлянда.       — …Аида. Меня зовут Аида…       Долго сидеть не пришлось, барышня оказалась вполне осведомлённой в том, чего от неё хотят. Через пару коктейлей мы двинулись по направлению к туалету. Ну, а что? Я же пришёл расслабиться, тем более это физиологическая потребность человека, тем более что у меня не было секса с того самого злосчастного случая.       Её бежевое платье скаталось на талию. Сама она сидела у меня в ногах и пыталась расстегнуть ширинку. Мой пьяный, медленный мозг думал, что это сексуально. Хотя вокруг было мало места, пахло хлоркой и чем-то неприятным, я подумал, что это достаточно возбуждает — трахаться в туалетной кабинке. Девушка не медлила. Её рука уже вовсю блуждала у меня в штанах, пока что поглаживая меня через ткань трусов. Она кусала свои припухшие от поцелуев губы и медленно сжимала свои пальцы у меня в штанах. Стенка была холодная, но я был на взводе и мне, как говорят, было фиолетово. Я не замечал уже ничего. Ни стен, ни покрытой разводами плитки, ни белоснежного друга всех людей, ни затоптанного пола. Всё потерялось, и мне хотелось лишь разрядки.        Перс Хакер, эта девушка, мои неудачи — всё поблекло, потеряло смысл. В эту минуту я не думал уже ни о чём. И, конечно, я ничего не замечал вокруг.       Пока напряжение в паху нарастало, а пальцы на ногах начинало сводить так, что я почти падал, Аида не медлила. Рука её, украшенная россыпью родинок, залезла под бельё и активно шерудила там пальцами, то сжимая их, то разжимая.       Чего она медлит? Мы не в отеле и не в красивой кровати, чтобы можно было позволить себе разгуляться. Словно что-то услышав — возможно мои мысли, ха! — она поднялась, посмотрела на меня своими чёрными глазами. Губы у неё были красные, со смазанной помадой, но это только сильнее привлекало, ведь и дураку понятно, обо что смазалась помада.       Всплеск эмоций, и вот я уже целую её, влажно проходя по губам языком. Она отвечает мне и я, возбуждённый до состояния обморока, даже не замечаю у неё во рту чего-то постороннего. Дыхание наше сплелось, и я почувствовал, что рот горит. Таблетка.       Ещё какое-то время я судорожно размышлял о причинах этого поступка, но потом мне всё показалось неважным. Кого вообще волнует — зачем?       Руки мои ослабли, и я облокотился на стену. Мой член стоял солдатиком, и мне хотелось трахаться, но вскружившая мне голову эйфория превратила меня в овощ. Я просто смотрел на неё, на Аиду. Сейчас она стала во сто крат красивее, чем некоторое время назад у барной стойки.       Я закрыл глаза и, что-то тихо мурлыча себе под нос, спустил пониже бельё и слабыми от дрожи руками начал аккуратно водить по своему органу. Было хорошо и так по́шло, ведь я знал — она смотрит на меня. Накатывало волнами: вроде вот в голове связная мысль, а через мгновение я плавлюсь от удовольствия, не в силах о чём-либо думать.       Таблетка возымела всё свое действие, и я почти отключился. Наверное, начались галлюцинации. Открыв глаза, я увидел гибрид: Перс Хакер и Аида. Точнее, в моей галлюцинации был Перс в платье Аиды. И — о-о-о! — он выглядел отвратительно. Не был он красив, не был привлекателен в этом наряде, но эта нелепица меня заворожила. Как это смешно — глотнуть наркоты, развлекаясь с девушкой в туалете, и думать при этом о нём, о Персе Хакере.       Галлюцинация опустилась на колени, открывая вид на раздвинутые красивые сильные ноги. Она облизнула губы и, положив руки на мои бёдра, приблизилась вплотную. Я видел, как она наклонила голову, призывно глядя на меня. Глаза в глаза. Тёплое дыхание обдало мой член, и я поплыл.       Толкнувшись чуть-чуть вперёд, я остолбенел. Мой член прошёлся по её губам и оставил след. Это фантастика. Чрезвычайная пошлость, и я в нирване. Толкнулся ещё раз, и вот её рот накрыл мою головку. Пальцы вцепились в плиточную кладку. Язык прошёлся по уздечке и назад, ладони её бродили ниже, держа за основание и обхватывая яички.       Сосать она начала минутой позже, обхватывая, пошло хлюпая и закатывая глаза. Было влажно и очень хорошо. Я положил руку ей на голову, понуждая взять глубже. И да, она не сопротивлялась. Руки её блуждали у меня в паху. Стянув брюки с бельём вниз, она мяла мои ягодицы и насаживалась ртом. Мне показалось, что платье её чуть приподнялось в том месте, где приподниматься не должно было. Опять же — галлюцинации. Она брала в рот, чуть втягивая щёки. Туда-сюда, вперёд-назад — я вторгался в её нутро. Руки поползли ниже, раздвигая мою крепость, пальцами прокладывая себе путь между половинок. Почти, почти… Кончу и разберусь с её загребущими ручонками.       Удовольствие прошило меня, и я застонал. Пик удовольствия сходил на нет, и я начал приходить в себя. Передо мной стоял он. В брюках. С охуительно раскрасневшейся рожей и тёмными глазами.       — Чо, бля? Где де… девушка?       …       Стоп. Что? Перс Хакер? Какого?.. Так.       Он вытащил свой член из трусов и, облокотившись на дверь, начал дрочить. Его лицо было в сперме. По всей видимости, в моей… Вокруг пахло сексом. А он дрочил. И стонал. Что? Блядь.       — Ты это… Тычобля… Это… Блядь, блядь, блядь!

11

      Я не понимал. Сидел и не понимал. Как так вышло, что я опять наступил на те же грабли? Точнее, не так. Как так вышло, что я опять вступил в связь с мужчиной? Как так вышло, что я, пусть даже и нетрезвым, позволил этому произойти. Ведь я не был настолько в небитие, чтобы упустить этот момент. Теперь я совершенно не понимал, зачем я тогда плакал, убивался, переживал, если на самом-то деле совершенно не против был всё это повторить? То есть я врал самому себе в том, что та ситуация было случайностью, непредвиденным обстоятельством. Я не винил себя, я считал себя жертвой. Случайной целью того мужчины. Мне казалось, что больше этого не произойдёт. Но что я вижу? Я опять согласился на это. Я опять переспал с мужчиной, хотя и не в полном смысле это слова. Именно сейчас, сидя здесь, на своей кухне, я начал себя ненавидеть, злиться. Мозгом я понимал, что гомосексуализм — это не болезнь, это не какая-то хуйня, из-за которой стоит переживать. Ведь я не один такой. Ведь это не только моя проблема.       Я начал раскладывать по полочкам свои внутренние книги. Если бы я был библиотекой, думал всегда я, в меня бы никто не ходил, потому что книги, если о них не заботятся, гниют и покрываются плесенью, теряют свой смысл, буквы, предложения. То же происходит с человеком, если он теряет свои моральные принципы. Не нравственность, а именно принципы, установленные самим человеком. В моей голове был хаос. Я думал, думал, думал. И никогда не доходил до конца. Я не мог осмыслить и понять всего, что меня окружало. Противоречия пожирали меня, как черви. Например, я мог признаться в любви девушке, с которой у нас только что был секс. Но это было враньём, изначально враньём. После секса я говорил, что люблю её, а наутро уходил. Парадокс заключался в том, что в момент, когда я говорил про любовь, я и правда любил её. Но потом, через некоторое время, я к ней ничего уже не чувствовал. Когда я понял, что эти слова лживы от самого основания, я перестал их кому-либо говорить. И теперь вопрос: если я найду человека, который полностью устроит меня, которым я буду восхищаться, смогу ли я сказать, что люблю его? Ведь рано или поздно эти слова станут ложью…       С гомосексуализмом сложнее. Если я влюблюсь в мужчину, думаю, что это чувство сойдёт ещё быстрее, чем если бы это была женщина…        Почему я подумал, что влюблюсь? Получается, я рассматриваю вариант того, что влюблюсь в Перса Хакера?! Какого хуя я об этом думаю? То, что было вчера, может только разрушить наши шаткие взаимоотношения. Я не могу позволить себе чувствовать что-то к этому грязному мальчишке. К сосунку, который курит за школой…       — Господин Перец, мы можем поговорить? — убирая свой причиндал в штаны и вытирая сперму с лица, сказал Перс.       — О чём? О том, что ты меня трахнул, предусмотрительно подсунув наркотики и какую-то девку?       — Нет. Не совсем. Это было весело, знаете. Это был прикол, Вы же в курсе, что слишком вызывающе себя ведёте и что мы Вас ненавидим. Мы — в смысле парни. Девочки тут ни при чём. Вот я и решил Вас проучить. Точнее, так я сказал своим друзьям. Я сказал, что хочу поставить Вас на место.       …       — Но! Но на самом деле это была отмазка, я же не мог сказать им, что тоже теку по Вам, как те распутные девки в коротких юбках! — Перс говорил с ненавистью. — Я не хочу врать Вам, поэтому честно говорю, что всё это только потому, что Вы мне нравитесь, господин Перец…