fansite "The Collector"

Я зашел к Чонгуку с огромным пакетом товаров, которые он заказал мне. Я поставил их на диван, коротко улыбнулся ему в знак приветствия и обернулся к телевизору. Чон смотрел клип своей группы, и моя совесть неприятно екнула внутри. Я все это отнял у него, я был виноват в том, что он грустно смотрел на парней, а не был с ними в этот момент. — Мне нравится эта песня, — сказал я, чтобы разрядить обстановку. Чонгук сел по-турецки, выключил телевизор и обернулся ко мне, странно улыбаясь. Он выглядел лучше, щеки подрумянились, синяки под глазами почти прошли. Мне было приятно видеть его таким. — Еще бы, она должна тебе нравится, ты же наш поклонник. — Я купил все, что ты просил, разберешь? — я схватил пакет, положил Чонгуку на кровать и принялся наблюдать за тем, как он одно за другим доставал то, что я привез. — Все верно? — Гель нужно было розовый взять, там не было? — бормотал он, и я улыбался, потому что это все было таким приятным и домашним. Чонгук выглядел родным, казалось, мы жили так всегда, мы всегда были близки, всегда доверяли друг другу, делили на двоих быт. Единственное, что омрачало впечатление – цепь на его запястье. — Что делал весь день? — я присел на край кровати, я улыбался, глядя на Чонгука, рассматривая его подкаченные руки, шею, усеянную родинками. Он был невероятно красивым, словно сошел с обложки глянцевого журнала. Был похож на восковую фигуру, насколько светлой и красивой была его кожа. — Смотрел диски, ел. Здесь особо заняться нечем. Сегодня проветривал, такой воздух здоровский, это пригород? Я замялся, я не хотел даже примерно ему говорить, где мы находимся. Он был открыт со мной, но я, все еще, боялся ему довериться. Я не мог этого сделать, потому что он сам говорил, что за этими стенами – вся его жизнь. А всей моей жизнью был он. Разве я мог рисковать? Я был циничен и эгоистичен. Я был ужасен, но я продолжал держать его рядом только для того, чтобы дышать с ним одним воздухом. — Мы далеко от города, — соврал я и поднялся. — Можем сегодня вечером кино посмотреть. Или ты чем-то особенным хочешь заняться? — Например? — Чон принялся раскладывать вещи, что я привез, на тумбочку. Я следил за тем, как напрягаются его сильные руки, мышцы на спине. Он пробуждал во мне сумасшедшие чувства, мне так хотелось его касаться, мне так хотелось быть ближе. Я не знал, смогу ли когда-нибудь позволить себе это. Сможет ли Чонгук позволить мне. — Можно в нарды поиграть, у меня в зале доска валяется. — Ты хорошо играешь? — кажется, это его удивило, он обернулся, он был одет в футболку от одного известного бренда, что я недавно купил для него, и у меня на сердце становилось тепло от мысли, что в какой-то степени он меня не отталкивал, он меня принимал. — Да, я учился в детстве, правда уже лет пять не играл, но кое-что помню. Мы можем попробовать вместе. Нет ничего сложного. — Хорошо, только у меня условие, — сказал он, а я напрягся. Я не любил, когда он начинал говорить таким тоном. — Какое? — Мы будем играть за пределами этой комнаты, — он заметил, как я изменился в лице и напрягся. — Пожалуйста! Я уже не могу здесь сидеть. Ты, конечно, круто ее обставил, и это даже похоже на мой собственный стиль, но я сижу здесь десятый день, это реально невозможно. Я прикусил губу, принялся взвешивать в голове все «за» и «против», у меня от нервов начали ладошки потеть, и я принялся тереть их о грубую ткань джинсов. — Эй, не переживай, никуда я с этой цепью не денусь. Ее же хватит, чтобы выйти из комнаты? — Но далеко мы с ней не продвинемся. Даже до зала не дойдем. — Ну, подвинешь стол и стулья сюда. Я хочу увидеть твой дом. Конечно, было бы чудесно, если бы ты и вовсе снял эту штуку, но, что-то мне подсказывает, что честному слову ты не поверишь. — Сейчас не время, — кивнул я, — но со столом и стульями я что-нибудь придумаю, если тебе надоело здесь сидеть. И я не обманул, я действительно придвинул стол, стоящий в зале к проходу, к нему же стулья из кухни притащил, нарды сумел отыскать, лишь бы нам с Чонгуком было чем вдвоем заняться, лишь быть ближе к нему. В тот момент мне казалось, что я близок к своей цели, поэтому я все время маячил у него перед глазами, мне казалось, что так он сможет ко мне привыкнуть, а со временем и полюбить. Чуть позже я приготовил ужин, мясо пожарил, салат нарезал, сока налил. Все это расставил на столе и даже улыбнулся тому, что вышло – некое подобие романтического ужина. Оставалось только свечу поставить, зажечь, но я решил, что это будет слишком, можно было и без нее обойтись. Я зашел к Чонгуку, он валялся на кровати и деловито листал книгу. — Не думал, что тебе нравится читать. — И все равно оставил ее здесь. — Мало ли. — Вот да. Привезешь мне еще что-нибудь? Привези что-то из Достоевского, давно хотел перечитать. — Ты серьезно сейчас? — я был удивлен? Нет, я был шокирован, потому что это шло в разрез с тем представлением о Чонгуке, которое было у меня. — А что? Ах, да! Я же тупой, да. На самом деле, нет. Это образ. — Компания даже это продумывает? — тихо спросил я, потому что было неловко спрашивать нечто подобное. — Да, поэтому, друг мой, ты даже не в курсе, кого похитил, — он поднялся на ноги и широко улыбнулся. — Мы же наружу идем? — В проход, — поправил его я, но Чон продолжил довольно улыбаться, будто в лотерею выиграл. Я ввел пароль, открыл дверь, прошел в нее и придержал, чтобы Чонгук вышел. Цепь звякнула, я потянул за нее, пропустил в проем насколько это было возможно, а потом отпустил дверь. Осталась маленькая щель, я забил на это. — Ух ты, — сказал он и осмотрелся. — Этот коридор такой огромный. Сколько здесь комнат? — Не знаю, — честно ответил я и прошел к столу, Чонгук последовал моему примеру и уже через несколько минут сидел напротив меня. — Я хотел бы осмотреть его целиком, когда ты позволишь. Ты, в самом деле, богач. Откуда у тебя столько денег? — Это все отец. У него бизнес, а я — единственный сын. — Балует, — понимающе кивнул Чонгук и принялся за еду. Я улыбнулся, взял в руки приборы и принялся резать мясо. Чон ел с удовольствием и аппетитом, иногда посматривал на меня и улыбался, а у меня от этой улыбки легко становилось на душе, я неосознанно протянул вперед руку и накрыл его лежащую на столе ладонь. Он оторвался и непонимающе взглянул на меня. А потом кивнул, будто сам себе, и аккуратно убрал ее. — Я тебя понимаю. Я нравлюсь тебе, так? Я почувствовал, как вспыхивают щеки, как быстро начинает колотиться сердце, как в горле слова застревают. Я только и делал, что открывал и закрывал рот, думал, что мне нужно сказать, чтобы оправдаться, и нужно ли вообще оправдываться?! — Я так и понял, когда ты сказал, что похитил меня, чтобы «любить». Это было жутко, я испугался сначала, но потом успокоился. Со временем. Люди все время в кого-то влюбляются, - он поднял на меня серьезный взгляд, мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, а потом Чонгук начал заливисто смеяться, откинув голову назад, демонстрируя красивую шею с обилием родинок. — Что? — Ничего, — прохрипел он, — мы как в плохой мелодраме, жуткое зрелище. Несем бред какой-то, будто умное что-то. В общем, я хочу сказать, что ты можешь любить меня, только не перегибай палку. И, желательно, отпусти меня домой. Мое предложение с договором — в силе. Разве ты не должен доверять тому, кто тебе нравится? — Учитывая ситуацию, в которую ты попал из-за меня…— замялся я и принялся за еду, чтобы чем-то себя занять, потому что в ту минуту во мне билось непреодолимое желание отпустить его. Наплевать на все, на собственную жизнь после и отпустить его домой. Я реально был в шаге, поэтому я взял себя в руки и молчал до тех пор, пока мы оба не доели свой ужин. Потом я отнес посуду в раковину, протер стол и поставил на него доску нардов. Чонгук присвистнул. — И как в эту хрень играть? Я никогда не был силен в подобного рода играх. У нас Тэхен мастер на все руки, он бы точно стал для тебя достойным оппонентом. — Это несложно, — заверил я, — я смогу тебя научить. И я принялся Чонгука учить. Он внимательно меня слушал, кивал, хохотал, когда ему было что-то непонятно даже после того, как я объяснил несколько раз. Он был простым в этом плане, с ним было легко общаться, он не расстраивался по пустякам, был азартным и с удовольствием изучал игру. Он даже не расстроился, когда я выиграл несколько раз подряд. Я ему поддавался, но его навыки не улучшались, поэтому я просто выигрывал. Это был триумф. Не победа в игре, а то, что мы играли вместе, мы были вместе, и это «вместе» я любил больше всего, я его боготворил. Этот вечер стал таким неединственным. На следующий день мы снова вышли в коридор, там же поели, поболтали, в нарды не играли, зато нашли другие дела — онлайн тесты в интернете, проходили их, хохотали. Я узнавал Чонгука, Чонгук – меня. Он много вопросов не задавал, но сами наши разговоры складывались так, что мне самому хотелось все выкладывать. Я рассказал и об отце, и о мачехе, которая водит его вокруг пальца, которая, как ему показалось, мне совсем не нравится. — Нет, — пытался заверить я, — мне абсолютно все равно. Она не трогает меня, я не трогаю ее. Мы живем в одном доме, разговариваем исключительно по делу. — Она красивая? — он жевал орешки, казалось, что ему безразлично, но он внимательно на меня смотрел, мне казалось, ему интересны наши разговоры. Я пожал плечами. — Я в этом не разбираюсь. — Зато разбираешься во мне, — он откинулся на спинку, закусил губу и стал водить по мне внимательным взглядом. — Почему я? Почему ты выбрал не Тэхена, не Джонни, что во мне особенного? — Я не смогу объяснить, — признался я и, засмущавшись, засмеялся, опустив голову. — Мне показалось, что ты подходишь мне. Ты мне подходишь, — утвердительно сказал я. — Тебе было не страшно? Как ты решился меня похитить, как ты вообще все это сделал? Что сейчас? Меня ведь ищут, тебе не страшно? Я не мог сказать Чонгуку, что его никто не ищет, что компания, скорее всего, просто скрывает факт его исчезновения. Я не знал, почему они так поступали, но никто, ни один человек не подозревал, что Чон находится где-то в неволе. — Мне не страшно, — это было честно, я не боялся. Сейчас я уже все знаю. Я не боялся, потому что был болен, мне было все равно, страшно мне не было. Мне было плевать, что будет, если меня поймают, зато мне было страшно подумать о том, что со мной станет, если я останусь без Чонгука. — Я готов все перетерпеть. — Ты еще не подумал о моем предложении? — Я не смогу его принять. — И ты всю жизнь продержишь меня на цепи? Ты думаешь, что сможешь с этим справиться? — Все ведь было хорошо! — возмутился я. — Все было хорошо, зачем ты опять говоришь об этом? — Потому что это проблема! — он повысил голос, даже со стула вскочил, но потом вновь на него опустился и тяжело вздохнул. — Послушай меня, давай решим этот вопрос. Я вижу, что ты, кажется, реально не желаешь мне зла. Если бы хотел убить, давно бы сделал это, у тебя есть возможности. Давай решим этот вопрос, разве я предложил плохие условия? Я молчал. Его условия плохими не были, но я бы снова его потерял. Внимание публики, любовь фанатов, он был таким привыкшим к этому, он бы забыл обо мне. Я бы не был для него номер один, не был бы центром его вселенной. Я хотел ею быть. Я хотел быть в это мире чьим-то центром. — Поговорим об этом потом, — сказал я. Настроение упало, мне было неприятно даже думать о том, что я вновь останусь один. Я не хотел оставаться один. Я встал из-за стола, но Чонгук схватил меня за руку, мы столкнулись глазами, я тяжело дышал, смотрел на него, у меня в ушах шум стоял, мне казалось, что он высасывает из меня мысли, он слышал меня, он смотрел на меня так внимательно, будто реально понимал, о чем я думаю. — Не уходи, ладно, давай поговорим об этом потом. Сядь. Сядь на место. Я кивнул, сел. Он продолжал смотреть, голову склонил, руки сложил на груди, кажется, пытался понять меня хотя бы так, но не мог. Я видел, что он старается, он меня не ненавидел, лишь хотел дойти до сути моих мыслей. А я не мог объяснить, потому что сам себя не знал. Никогда себя не мог понять. Позже у меня появилось время, чтобы все переосмыслить, но тогда я был не в силах. — Хорошо. Если отпускать меня не хочешь, может выйдем во двор? Хотя бы один раз. Обещаю, я буду вести себя хорошо, мне нужен свежий воздух. — Потом. — Когда? — Потом. — Нет, скажи точно. Когда? Можешь притащить цепь длиннее, придумай что-нибудь. Меня не интересует, просто выйти на крыльцо. Я же живой человек. Я довольно спокойно на все реагирую, если ты заметил. Я не возмущаюсь, хотя мог бы. Эта штука, — он подергал звенья цепи, — реально мне мешает. И я молчу о том, что она натерла мне руку. — Я купил тебе специальную мазь, — пробубнил я, хотя понимал, что он говорит правильные вещи. — Спасибо. Нет, правда, спасибо. Я реально тебе благодарен, я анализирую все и понимаю, что, если бы, на твоем месте был бы кто другой, он мог бы вовсе не заботиться обо мне. Но уступи еще немного. Мы ведь нормально общаемся. — Ты только что втирал мне, чтобы я отпустил тебя. — Если ты решил, что мы поговорим об этом потом, то поговорим потом. Сейчас давай говорить о прогулке. Мы погуляем? — он замолчал, наклонился, в мои глаза заглянул, постучал пальцами по моей ладони, что лежала на столе. — Чимин? — Да, хорошо, — сказал я, но тут же пожалел об этом, потому что не знал, как это организовать, что я могу сделать, чтобы обезопасить себя. — Я что-нибудь придумаю. — До завтра? — Чонгук! Он смотрел на меня, он меня просил, его глаза были такими красивыми, такими огромными, похожими на прелестные глазки кота из мультфильма «Шрек», и я часто закивал, потому что, да, я реально решил, что сделаю это. Я был уверен, что смогу сделать, что угодно, если он будет так на меня смотреть. Я не мог уснуть до трех ночи, все раздумывал, ворочался с боку на бок, пытался прикинуть, все сопоставить, все продумать. Даже голова разболелась от такого количества мыслей, даже за таблеткой пришлось вставать. Я решил, что выход есть. Что я смогу это сделать, я должен был довериться Чонгуку, но я не мог поверить ему на сто процентов, поэтому я изобрел две крутые штуки. Во-первых, я решил, что в этой сложной ситуации мне помогут наручники. Они у меня были, я накупил много подобных вещей, когда планировал похищение. Во-вторых, это раствор хлороформа на тряпку, на случай, если Чонгук начнет кричать или попытается сбежать. На следующий день я пришел к Чонгуку с самого утра. Он еще спал. Я умилился, подошел ближе, присел на корточки. Отлично. Прекрасно. Я готов был расцеловать ладони проведения за то, что оно помогало Чонгуку освоиться здесь, за то, что он уже спал в этой комнате со спокойной душой, не боялся. Я разглядывал его лицо, пересчитывал родинки на щеке, неосознанно потянулся рукой, провел указательным пальцем по линии роста волос. Я его боготворил, я держал его на цепи, мне казалось, я приручил свет. Божество было на привязи в моем доме, и дело было не в красоте. Его внутренний огонь зажигал и меня, делал меня счастливым, заставлял чего-то хотеть. Впервые в жизни хотеть чего-то по-настоящему. — Прекрати пялиться, — пробубнил он, даже не пошевелившись. Я испугался, отшатнулся, шлепнулся на задницу, а потом заметил, что Чонгук глаза приоткрыл и улыбнулся. А у меня замерло сердце. Я был им одержим, я был сумасшедшим, потому что я не представлял без него жизни. Я думал, что он будет ко мне привыкать, но на деле происходило иначе. На деле, это я к нему привыкал, я с каждым днем все сильнее и сильнее начинал от него зависеть. Мне хотелось упасть перед ним на колени и благодарить лишь за то, что он есть в этом мире. Но я знал, что буду выглядеть глупо. А мне было важно, как я выглядел в его глазах. — Утро доброе, — брякнул он и перевернулся на спину, но смотреть на меня продолжал. — Доброе, — выдохнул я и расплылся в улыбке. Да, это было, в самом деле, доброе утро. Утро, в которое я хотел бы возвращаться каждый последующий день.