Когда любовь найдёт меня

      «Пятница, конечно, день хороший, но, явно, не сегодня», — подумал Роман, собирая мелочёвку из упавшей Катиной сумки. Зашёл, называется, спросить у Кати отчёт о продажах за прошлый месяц! — Ром, возьми в зелёной папке на второй полке, — пробормотала девушка и ускакала, словно сайгак на водопой. Рома и взял! Просто случайно зацепил сумку. Та свалилась на пол и показала всё своё нутро вместе с содержимым. Содержимое было вполне обыденным… для Кати, не считая одной вещи. Сам того не ожидая, Малиновский выудил из-под стола коробочку, на которой большими буквами было написано «Frautest». Тесты он не любил ещё со времён школы, потому и заинтересовался, что это за тест такой, да ещё и женский. А потом его вдруг осенило — тест на беременность! Он потряс головой, потом внимательно осмотрел коробочку и нашёл: мелким шрифтом было написано то, о чём он догадался секунду назад. Роман схватился за голову. Кошмар Кошмарович Кошмаров во всей своей красе! Старательно упаковав страшную вещицу в самую глубину Катиной сумочки, Роман бежал с поля боя. Поездка к родителям теперь казалась ему не такой уж ужасной. Конечно, он будет скучать без Кати, это понятно, но у него хотя бы будет время подумать. Всё-таки ребёнок — это очень серьёзно! Готов ли он, Роман, к такому повороту? В связи с открывшимися обстоятельствами прощание с Катей прошло несколько скомкано. Роман разрывался между любовью к Кате и своим страхом. Дети… От мысли, что он может быть отцом, его не хило потряхивало. Чем дальше он будет от Кати, тем легче ему будет обмозговать эту ситуацию. По крайней мере, он так думал. Одно радовало его: Денис сидел за решёткой и ожидал наказания. Как сказал дядя Боря, то, что он обидел Катю, лишь малая доля того, что он натворил. Гадёныш. Воровал у тестя, бил жену… Возможно, обижал таких же светлых девочек, как Катя… Но об этом он ей расскажет позже. Если расскажет, конечно. Будь его воля, он бы стёр из её памяти любое напоминание о Старкове. Что ж, и об этом он подумает, пока будет гостить у мамы… А ещё о том, что он сделал с билетами на мюзикл, о которых благополучно забыл и нашёл только перед самым отъездом. Отдавая их Короткову, чувствовал себя взрослым, отобравшим у ребёнка мороженое. Катя так хотела туда пойти… Но он боялся, что она может пригласить Жданова, и тот согласится. Умом Роман всё понимал и знал, что Кате нет никакого резона приглашать Андрея, да и Андрей не предаст его, но внутри всё так и тряслось, вибрировало от мысли, что Катя пойдёт с ним куда-нибудь и забудет про него, Романа… Вот такой иррациональный страх. Мама, любимая мама, как всегда встретила сына хлебом-солью, точнее, пирогами и ещё десятком другим блюд. — Ах, Варвара Алексевна, — улыбаясь, протянул руки матери Роман, — Как всегда, готова голодного накормить, холодного — обогреть, недолюбленного… — Сын, имей совесть, — перебила его мама, — Прибереги своё неуёмное чувство юмора для сестры. Да, и где обещанная девушка? — встрепенулась она, — На вас по пути напало племя каннибалов, и ты отбивался, как мог? Точнее, чем мог? — Ма, папа тебя снова на ужасы водил? — хмыкнул Роман и погрустнел, — Катя отказалась… — Да ты что? А Катя точно существует? — мама сняла фартук, потом вдруг нахмурилась и испытывающе посмотрела на сына, — Стоп! Ты же в прошлый раз про Людмилу нам вещал! Или ты пудришь мне мозги, или запутался в своём вранье. Роман вдруг ощутил себя той самой, легендарной буржуазией, на которую как-то не так смотрел вождь революции. Хотя, как считал Малиновский, Владимир Ильич и в подмётки маме не годился. Раз уж Варвара Алексеевна обнаружила на своих ушах заботливо навешанную им лапшу, значит, жди беды. Точнее — сознавайся, режь правду-матку, но любым способом попытайся избежать наказания. Потому как наказания мама придумывала нетривиальные. Что поделать — творческая натура! Как-то в пятом классе Роман решил увильнуть от контрольной по алгебре и написал записку учительнице, мол, сын приболел, подделав почерк матери. Правда, вскоре его авантюра раскрылась, и в школе он получил приличный нагоняй. Мама же просто отругала его и, казалось, вообще забыла об этой проделке сына. Ему бы тогда насторожиться… Только на уроке физкультуры он обнаружил на своей любимой майке огромную ярко-розовую надпись «Люблю Юру Шатунова». Всё бы ничего, но этот ужас видел весь класс, особенно девчонки… Особенно громко смеялась Света Кудрявцева, к которой он испытывал большую симпатию, правда, тайную. Надпись отстиралась, конечно, но он ещё долго дулся на маму за этот розыгрыш. И старался вести себя примерно. К сожалению, он обладал прям-таки феноменальной способностью влипать во всякие истории, поэтому частенько обнаруживал связанные узлом шнурки на кроссовках, красную ручку вместо синей и другие приколы в подобном стиле. Тогда он жутко обижался на маму, желая, чтобы она, как все нормальные мамы, ставила его в угол и лишала карманных денег вместо этих издевательств. Теперь Роман вспоминал мамины наказания со смехом. Но всё же побаивался, потому и рассказал ей всё о Кате. Рассказал чистую правду, надеясь, что Варвара Алексеевна забудет о его невинном обмане. Умолчал лишь о находке в Катиной сумке. Всё-таки маме пока рановато об этом знать. — А Катя твоя — не дура, — вынесла вердикт мама, — и, вероятно, очень хорошо тебя знает, раз не верит. — Это кто не верит моему брату? — дверь кухни распахнулась, и в Романа на полной скорости влетела симпатичная зеленоглазая брюнетка, — Дайте мне её координаты, мигом научу Ромку любить! — Может не надо? — испугался Малиновский, — К тому же она меня и так любит. Просто не верит. — Признавайся, в чём накосячил? — сестра повисла у него на шее, одновременно пытаясь жевать пирожок. Выходило с переменным успехом. — Отстань, старушка, я в печали, — попробовал отшутиться Роман, но Карина не отставала. — Давай рассказывай, не то я расскажу маме, во что ты мою квартиру превратил. — Это запрещённый приём! — возмущённо вскричал Малиновский, но, увидев укоризненный материнский взгляд, признал поражение и повторил ту же историю для сестры. И о чём он думал, когда решил, что у родителей ему будет спокойнее, чем в Москве?

***

      У Кати тоже всё было не так радужно, как хотелось бы. ВСО или всевидящее соседское око, кстати, постоянно недремлющее, обнаружило Катину личную жизнь, причём, в непосредственной близости от оного. Мало того, это око было ещё и говорящим. Поэтому можно было не особо удивляться тому факту, что одна из сердобольных соседок решила поинтересоваться у Валерия Сергеевича, а знает ли он, с кем проводит вечера его дочь. Бравый военный всерьёз верил, что о своей Катюше он знает всё или почти всё. Оказалось — зря. Катерина, пришедшая домой с работы не в пример рано, совсем не подозревала о готовящемся отцовском взрыве, потому-то при первых его обвинениях растерялась и не смогла уверить отца в обратном. Валерий Сергеевич, в отличие от Варвары Алексеевны Малиновской, в творческом подходе к наказаниям замечен никогда не был, потому и объявил дочери, что запрещает ей выходить из своей комнаты до понедельника. Удивительно, но вместо того, чтобы виновато покаяться и подчиниться приказу отца, Катя, его тихая домашняя девочка, вдруг неожиданно взбрыкнула и сказала, что уйдёт из дома. Валерий Сергеевич решил, что дочка блефует, и никак не отреагировал на её слова, но не успел он моргнуть глазом, как она вышла из дома с небольшой сумкой в руке и хлопнула дверью. — Скатертью дорога! — буркнул Пушкарёв, — Поживёт одна и вернётся, уж я-то знаю. И ты ей, мать, не вздумай помогать! — пригрозил он Елене Александровне. Злился Валерий Сергеевич недолго. Ну, не умел он долго злиться. — Лен, позвони Кольке. Может, Катька у него? Колька (а Катя действительно была у него) не признался, хоть и жалел Пушкарёвых, но раз подруга попросила, пришлось солгать её родителям. Хорошо, что у его матери была ночная смена, иначе блудную дочь быстро бы вернули родителям. — Кать, а что случилось-то, — попробовал поинтересоваться Зорькин, но, увидев несчастный взгляд подруги, решил оставить расспросы до утра. А утром Катьки и след простыл. Тут уж и Коля заволновался. Пытался звонить, но — куда там! — «абонент недоступен». Ближе к полудню Катя позвонила ему на домашний и сообщила, что сняла комнату. И даже дала адрес. На всякий случай. Мало ли что.

***

— Жанка, спасибо огромное, что приютила, — шмыгала носом Катя и грела руки о тёплую чашку с чаем. — Брось ты эти сопли, Катюш! К тому же кто меня уговаривал принять деньги за съём комнаты? Правильно — ты! Так что мне это тоже выгодно. И жить вдвоём веселее. Замки я сменила. Муж, точнее практически бывший муж — в кутузке, так что вряд ли в ближайший год он сюда заявится. — Он тебя бил, да? — Было пару раз, — призналась Жанна, — Я прощала и верила его словам, что этого больше не повторится. А в последний раз не сдержалась — прогнала его чугунной сковородкой из дома, а потом написала заявление в полицию. Вот так, — она подлила в чашку заварки и развернула конфету, — Теперь сто раз подумаю, прежде чем отношения заводить. Все они поначалу хорошие и обходительные, а потом… — А потом — суп с котом, — печально резюмировала Катя. Как хорошо, что она решила зайти в тот магазин, где работала эта рыжеволосая неунывающая стихия — Жанка. Катерина просто хотела отвлечься от грустных мыслей, и заодно приобрести зимнее пальто — уж что-то слишком холодным выдался в этом году октябрь, и то новое осеннее пальтецо совсем не спасало от снега и пронизывающего ветра. Примерив молочно-белое, с роскошным меховым воротником, пальто, Катя всё-таки не выдержала и разрыдалась. Не так-то легко ей далось это решение — уйти из дома. Что теперь с ней будет? Как она будет жить? Катя сама не заметила, как к ней подбежала Жанна, и она, которая всегда старалась держать всё внутри, выложила всю историю своего ухода из родительского дома. Бывают такие люди — встречаешь их и ощущаешь, словно это старый друг вновь вернулся в твою жизнь. И такому вот другу можно рассказать всё и знать, что тебя поймут и не осудят. Жанка как раз была из таких людей. Взяла и позвала Катю к себе жить. Вот так вот — доверилась незнакомому человеку…

***

      Андрею Павловичу Жданову снова не повезло: так ненавидимый им жёлтенький автомобильчик очевидно дышал к его «Порше» неземными чувствами, иначе отчего он всё время его преследовал? В общем, неделя началась. Вознамерившись догнать нарушителя спокойствия, Жданов прибавил газу. Но ненадолго. Встал в пробке. Злой, как собака, подъехал к «Зималетто» и обомлел: эта… канарейка на колёсах парковалась аккурат возле входа! Вот так удача! Правда, радость его улетучилась, как только он увидел неуклюже вылезающую с пассажирского сиденья Катерину. Чёткое ощущение предательства помощницы раззадорило его ещё больше. И он рванул к этому жёлтому недоразумению. Катя и не подозревала, что Жданов умеет так злиться. Она, конечно, видела его гневным, но сегодня он явно бил все рекорды. Казалось, ещё чуть-чуть — и его чёрное пальто задымится, так он был зол. Андрей подлетел к ничего не подозревающей Жанке, которая уже собиралась уезжать, развернул к себе, открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но смог только ошеломлённо проскрипеть: — Ты?