К чему приводит любопытство

— Мэм? — аврор приподнимает бровь и одаривает меня вопросительным взглядом. А сердце не бьётся. Глухо втянуть воздух. Стою в проёме двери и пытаюсь… Сообразить что мне ответить. Мысли яркими ленточками плывут перед глазами, но абсолютно не имеют логического завершения. Я тут же откинула мысли о смерти профессора. У меня будет ещё время подумать. Все мысли как будто метлой отмело на задний план. Все, кроме двух. Скажи да, Грейнджер. Просто скажи да. Это же так просто. Всего две буквы. Д-а. Слышишь? Ты сделаешь благое дело. Тебе же будет лучше. Не тебя ли предал Риддл, стерев память профессору? Не ты ли ревела из-за него ночами? Всего две буквы. И это закончится. И сердце, кричащее разуму о чёртовой любви замолкнет. А любви ли? Мееерлин, хватит. Разве ради этого я врала всем? Друзьям, родителям, профессорам? Чтобы так просто сдаться? О-т т-е-бя з-а-в-и-с-и-т с-у-д-ь-б-а А-н-г-л-и-и. Твоё решение. Только твоё. Господи, быстрее, посмотри как сжались в подозрительном прищуре его глаза. Он хмурится. Водит языком внутри рта. По щеке. Прокляните кто-нибудь такое отвратительное чувство, как растерянность. Ха-ха, вы только посмотрите, Грейнджер сдала позиции. И я складываю губы в знакомую трубочку. Чтобы сказать две злосчастных буквы. Ну, давай же. Представь, что тебя спросили о домашней работе. «Вы выполнили домашнюю работу, мисс Грейнджер?» — конечно, МакГонагалл такого не спросит. Она ведь доверяет своей ученице. Ей все доверяли. Даже он. Даже он тебе доверял, глупая! Сможешь ли предать? Сможешь ли ты предать? Домашнюю работу… Мисс Грейнджер… Выполнила? Выполнила ли я? — Нет, — я поразилась твёрдому голосу и мнимой решительности в глазах. На самом деле от страха меня трясло, а спина под внимательным взглядом аврора норовила сгорбиться. — Вы ведь Гермиона Грейнджер? — неожиданный вопрос. Что ж, аврорат в наше время вполне неплохо работает. Очень, очень неплохо. — Д-да, — смешно до слёз. Голос дрогнул на подтверждении очевидного. Нервы потихоньку сдавали… — Тогда вам можно доверять, — сразу же повеселел аврор, расплываясь в улыбке облегчения. — Вы ведь подруга Гарри Поттера, — и вновь улыбается. Не верю что меня пронесло и киваю. Он кратко прощается и уходит. Сказать что с выдохом облегчения из меня вышел весь воздух, ничего не сказать. Я прислоняюсь спиной к двери, пытаясь хоть немного успокоиться. Он ведь не заметил? Чего он не заметил? Бегающих глаз и нервного покусывания губы. Господи, если у него есть хоть малость детективного опыта, то все признаки вранья на лицо. Да у меня на лице всё написано! А вдруг он пошёл за отрядом авроров? Так, ладно, спокойно, вроде улыбка у него настоящая. Может он вообще не по просьбе Дамблдора? Думай о хорошем, думай о хорошем. А ведь фактически я не выполнила домашнюю работу. Которую мне поручил Дамблдор. Я прикрыла глаза рукой и села на кресло. Сегодня был тяжёлый день. Мне надо тщательно обдумать случившееся. Нужна горячая ванна. Мне немедленно захотелось съехать отсюда. Куда угодно. Казалось, даже под лондонским мостом я буду больше чувствовать себя в безопасности. А там, если что, река. Голова пухнет от мыслей. Такое часто бывало, когда перегрузишься за весь день жутко устанешь и не успеешь отдохнуть, как на тебя, как рояль с пятого этажа, свалятся новые проблемы. Ванну, в опаске что вернётся Том, я решила не принимать. Рассказать ли Тому? С одной стороны, молчать не врать, но с другой… Могу ли я вновь подрывать чужое доверие? Как за такой короткий срок у меня накопилось столько лжи? Не знаю. Знаю только, что стоит поскорее съехать отсюда, сократив пребывание до недели. Надо же, только что приняла огромное решение. Главное. Куда шагнуть. В тень. Я шагнула в тень, а меня взяло и засосало в непросветную тьму. *** Еще полчаса я нервно измеряю шагами комнату, а затем не выдерживаю и плюхаюсь на кровать. Сегодня меня изрядно вымотало. Тело устало, но спать не хочется. В первый час никакого отряда или чего-то в этом духе не последовало. Не пришёл также и Том, что заметно напрягало меня. Я как мать, волнующаяся за ребёнка, ей-Мерлин. Но я боюсь не того чтобы Том простыл. Я боюсь, что Том никогда не вернётся сюда. Просто. Никогда не зайдет в эту старую квартирку. Не ухмыльнётся, как умеет только он. Было страшно терять его. Настолько страшно, что от одной мысли меня передёргивало. Я попыталась отвлечься на книге, но в пять раз прочитать абзац, так и не вникнув в его суть, было выше меня. На часах довольно поздно и все мысли сводились к Тому. Любые. Голова ещё сильнее начала болеть. Сон подкрадывался сзади, обнимая тёплыми руками и затаскивая в соблазнительно пахнущую постель. Кстати, пахнущую так только после парочки заклинаний. Меня отрезвило это воспоминание, и я поклялась дождаться Тома. Хочу посмотреть на его лицо, когда он будет есть салат. Губы растянулись в мстительной улыбке. Я уже хватаюсь за что угодно лишь бы не заснуть. Усталость въелась очень глубоко и надавливала на веки, от чего держать глаза открытыми было довольно сложно. Я сижу на кровати в домашней футболке и в каких-то старых шортах. Голова падает на плечо и «мне не хочется спать» звучит как какой-то несусветный бред. Я чуткая во сне, а в состоянии дрёмы особенно, поэтому улавливаю еле различимый дверной скрип. Всё внутри переворачивается. Сон улетает куда-то вверх, оставляя волнение. Мозг просыпается, а ноги сами несут меня к двери. Уверена, не будь она старой деревяшкой, скрипящей от одного движения, то я бы и не заметила. Молниеносно встаю и бросаю открытую книгу на кровать. Подлетаю к Тому. Вошедший так тихо, так незаметно, что и подумать нельзя что я ждала его возвращения больше чем что-либо в своей жизни. Чуть выбившиеся из элегантной причёски пряди, лёгкое пальто. Белоснежная рубашка. Он вполне себе спокойно снимает пальто и вешает его на старую вешалку. Я напряжённо вглядываюсь в его лицо. Идеальная кожа, абсолютно нигде не потёртая и без изъянов. Ни царапинки на лице. И вообще никаких признаков борьбы. И повреждений тоже. За эти два часа я успела прокрутить в голове тысячу вариантов развития событий. Мне не хотелось потом узнать, что Том умер где-то в подворотне. Или же что его поймали. Так, ещё одна такая мысль и я… Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, я начинаю вспоминать представление гневного диалога, где я кричу на него за позднее появление. Теперь от ярости не осталось и следа. Он живой. Живой и нужный. Сердце начало успокаиваться. — Всё нормально? — вырвалось как-то само. Просто хочется спросить. На всякий случай. Чтобы увидеть его полуулыбку и легкий кивок. Чтобы убедиться в этом. Просто дай мне убедиться в этом. — Да, — тихий, как никогда голос. Взгляд был каким-то усталым. Может даже усталее чем у меня. Его усталость была, словно… Душевной? Какой бред. Я не спрашиваю больше ничего. Просто обнимаю его. Снова. И запах какой-то слишком нужный. Его так мало. Мне так мало его. Висну на нём, двумя руками зацепившись за шею. Его руки неторопливо поглаживают меня по спине. Успокаивающе. А у меня почему-то текут слёзы. Такие откровенные, честные слёзы. Хотя бы немного честности. Хотя бы чуть-чуть. Я очень волновалась за него. Стоит признать, я очень скучала. Безумно. Такие уставшие чёрные глаза. Его глаза. Наверное, такие же уставшие как и мои. Слёзы перестают хлестать из глаз, головная боль постепенно проходит. В его объятиях не хочется спать. В его объятиях хочется кричать до хрипа, сгорать, превращаясь в жалкую горстку пепла, плакать, проклиная и восхваляя судьбу за это, целовать, медленно и нежно, страстно и до боли. Нужно. Всё это было мне слишком нужно. На это просто нет сил. Сейчас нет, завтра будут. Он кладёт руки на мою талию. Я крепко держусь за его плечи. Меняю хватку, закидывая предплечья на его шею. Нежно притягиваю к себе. Провожу губами по щеке. Просто. Мимолётно. Веду носом по его щеке немного прикрыв глаза. Рукой поглаживаю его за ухом. Тёплый. Обжигающий. Нужный. Он тяжело дышит мне в губы. Мы оба понимаем. Просто нужны друг другу. Без лишних слов. Губы. Такие родные. Бледные, сжатые в тонкую полосу. Едва заметные синяки под глазами. Кожа настолько тонкая, что видно зеленоватые венки. Островатое лицо, видимые скулы, которые хочется погладить. Правильный подбородок. Не пытается поднять его сейчас. И глаза — такие тёмные, что перехватывает дыхание. Совсем не холодный. Скорее наоборот. Тёплый. Он несёт меня в его комнату. Ему, наверное, тяжело? А я только дышу ему в шею. Вдыхаю его. Стараюсь как можно чаще вдыхать. Заглотнуть больше. Нужно больше. Глупая жажда. Глупая как и моя зависимость. Нехватка. У меня хроническая нехватка его запаха. Он кладёт меня на кровать и ложится рядом. А я вновь обнимаю его. И ломаю голову — как я вытерпела весь день без этого запаха? Вот же он, протяни руку, поправь волосы. Прошепчи что-нибудь. Что угодно. Пожалуйста, скажи. Слышать твой голос. Это так восхитительно. Вдаваться в нотки. Прочувствовать каждую эмоцию. Ты как бесконечная книга, Том. Закрытая на миллион задвижек и замков. Наглухо запертая. Кто-то говорит, что у тебя только лишь бархатная обложка и прогнившие страницы. Кто-то говорит что ты пустая кипа бумаг. Точнее, так думают. Но для меня ты бесконечная книга. Сколько не листай, сколько не заучивай, каждый раз найдется что-то новое. Словно ты… Ещё не написан. Словно пишешь себя сам. А я читаю. Каждый раз читаю, плевав на реальность. И когда приходиться захлопнуть эту книгу, ощущаешь пустоту. Просто дыру. Простынь слегка сбивается, а я кладу голову ему на грудь. Подсознательно не хочу засыпать. Хочу продлить это чувство. Целостность. Твёрдо прижатые друг к другу. Из головы медленно выползают все те мысли, мучившие меня остаток дня. Остаётся только одна. Засыпать с ним ещё приятнее, чем просыпаться. *** Что хуже всего утром не считая жутко слипающихся глаз и неприятного ощущения во рту? Хуже всего ощущать что рядом с тобой смятая подушка, но совершенно холодная простыня. Ощущать, что ночью кто-то крепко обнимал тебя, а теперь ты просыпаешься один наедине со своими мыслями. Я зашагала в ванную, шлёпая босыми ногами по кафельной плитке. Быстро умылась, приняла попытку расчесаться, переоделась и вуаля — первый шаг к нормализации состояния сделан. Заварить… Чай? Потом я потерла виски и решила. Определённо кофе. На кухне сидел Том, с невозмутимым видом читая газету. Созерцание Тома на, как мне казалось, моей территории было очень непривычным. Если вчера он ушёл практически с утра оставив меня наедине с грязной квартиркой, то теперь восседал за кухонным столом, будто имел на это право. «Конечно имел!» — зашелестела совесть. Его же деньги. И вправду, его право сидеть за столом ещё никто не отменял. — Доброе утро, — без энтузиазма сказал Том, не отрывая глаз от бумажки. — Доброе, — на автомате ответила я, доставая из верхнего ящика кофе. Так, где-то здесь… Я шагнула на небольшую табуретку рядом, чтобы дотянуться до верхнего ящика. — Что ты там рыщешь? — вскользь проговорил он. — Кофе должен быть где-то… Внезапно моя нога соскользнула с табуретки вбок, а рука инстинктивно схватилась за первый попавшийся предмет. Тело падает назад, а я безвольно машу руками. Координация на высоте. В прямом смысле. Я уже предвкушаю ноющую боль в копчике, как меня подхватывают сильные руки. Всё прямо как в романах. Однако меня тут же ставят обратно. Вау, Грейнджер, тебе повезло и ты ухватила кофе. — Будь, пожалуйста, аккуратней, — недовольно и на удивление встревоженно прошипел Том. Привыкай, Том. Жизнь со мной — она такая. Глядишь, из окна выпаду. Хотя, тут вроде второй этаж. После глотка бодрящего напитка мир показался более… Адекватным. Ладно, на самом деле кофе на меня почти не влиял, в основном я надеялась на силу самоубеждения. Да и пила я его редко. А тут — какая удача — завалялась небольшая баночка. Я собираюсь сегодня провести день в поисках ответов. Больше информации про крестражи. Мне стоит перечитать книжку, подаренную профессором, а еще лучше сходить в городскую библиотеку. И желательно в тайне от Тома. Спрашивать его разрешения я не собираюсь. Сколько бы он не считал меня своей личной собственностью это не так. Я имею полное право идти куда мне угодно. Мне в конце концов семнадцать. — Ты сегодня куда-то уходишь? — как бы между прочим спросила я, поднося чашку к губам. — Нет, останусь тут, — вот же блин. Я едва ли не закатила глаза. Так, ладно, хорошо мистер я-контролирую-всё-вокруг, я просто уйду не спросив твоего разрешения. Меня не должно это волновать. Меня это не волнует. Осталось только взять палочку и накинуть мантию. И уйти. Поскорее. — Куда ты собираешься? — я резко замерла и повернулась, вставая к нему полубоком. Недовольно нахмурилась. — Просто прогуляюсь. — Если ты не против, я с тобой, — чёрт, чёрт, чёрт. Я против, я всеми руками и ногами против. — Хорошо, — выдавила из себя. Разворачиваюсь спиной и гневно кривлюсь. Как не вовремя. Том встаёт откладывая газету, а мне невольно хочется прочесть её. Думаю, Том не стал бы читать бессмыслицу так увлечённо. — Я собираюсь в библиотеку, — Том приподнял брови и легко улыбнулся. Привлекательный гад. — Отлично, — подхватывает и быстро надевает пальто. — В маггловскую. — Ещё лучше, — его глаза засветились каким-то странным блеском, словно я подгадала, куда ему нужно было пойти. Лучше бы я молчала. Просто ушла бы и аппарировала. Просто уйди. — Я хочу пойти одна, — я не выдерживаю и говорю ему это в лицо. Лучше хотя бы попробовать. Том на мгновение замирает и смотрит с неприкрытым удивлением. Мягким удивлением. Моё сердце сжимается, когда он смотрит вот так. С теплотой. И идти одной уже не так хочется. Только бы видеть этот взгляд рядом. Неожиданно он наклоняет голову вбок и словно оценивает меня. Тянет к себе за плечи. Смотрит насквозь. Видит насквозь. — Только будь осторожна. Ладно? — это…это забота? Тревога? Господи, я от одного этого голоса могу сделать всё, даже хуже чем под империо. Я, кажется, не знаю что и сказать. — Угу. Проводит по щеке рукой и легко целует в нос. С какой теплотой он это сделал… Мерлин, сейчас возьму и разревусь. Ну как я могла выдать его аврорам? Посмела бы я навсегда забыть цвет этих удивительных глаз? Забыла ли его голос? Его дыхание? Я бы себе не простила. Словно кто-то рядом, кто-то мудрый, знающий как будет лучше, кладёт руки на плечи и говорит, что я всё правильно сделала. Не выдала его. Я. Бы. Не. Смогла. Я накидываю мантию и выхожу. Нужно слегка охладить чувства и разобраться с крестражами. *** В маггловскую библиотеку я действительно пошла. И очень даже не зря. Хотя, с точки зрения выполнения поставленной мной же цели зря. Ибо в обычной библиотеке, как и ожидалось, ничего не было. Единственное, что меня заинтересовало, так это книга с древнегреческой мифологией, которую я с удовольствием позаимствовала на неделю. К тому же я нашла парочку интересных книжек. А теперь. Не могу вникнуть в текст. Глаза просто пробегают по строчкам, а потом возвращаются обратно. Думаю, как легко всё-таки согласился Том. Его ведь обычно нелегко переубедить. А тут… Возможно, он следит за мной? Это превращается в какой-то детективный ужастик, где два шпиона следят друг за другом, причём оба об этом знают. Строчки из книги никак не укладывались в голове. А книга была довольно лёгкой для чтения. Завтра. Я обязательно всё сделаю завтра. Не люблю откладывать дела, но я и вправду сейчас отключусь. На улице уже стемнело. Я засиделась в библиотеке, да и встала не рано. Каждые две минуты я норовила зевнуть. Библиотекарша оказалась милейшей девушкой и позволила взять мне пару книг с собой. Мы пообсуждали с ней пару произведений и остались довольны послевкусием беседы с интеллектуалом. Было приятно знать, что твою точку зрения разделяют. Я взяла старый роман и один детектив, по совету девушки. Я была без понятия чего от него ожидать. Еще два часа я провела перечитывая старые книги. Природа наконец может отдохнуть от знойной жары. Животным не понадобится прятаться в тени, а птицы смогут с умиротворением уснуть. Прямо как я. Спать почему-то хотелось сильно. Я попрощалась с библиотекаршей, и мысленно пожалела что у нас мадам Пинс, и вышла из здания. Воздух немного освежил, и я быстрым шагом направилась к метро. Оттуда в Косой переулок, а там через камин в Лютный. Я шла быстро, прижимая к груди три книжки. — Что такая милашка делает здесь так поздно одна? Твою ж. Как же мне везёт сегодня. Я закатила глаза. Надо же, приветствие было ещё банальнее чем я думала. Он бы ещё предложил проводить. Когда ко мне сзади направились, ускоряя шаг, я еле сдержалась чтобы не выстрелить Петрификусом. Так, Гермиона, Статут секретности, просто помни об этом. А подозрительный тип всё приближался, выкрикивая мне то ли комплименты, то ли угрозы. Несмотря на невозмутимый вид внутри я побаивалась его, так как палочкой мало что могу сделать. Да и случая с Роем мне хватило по горло. — Малышка, ну давай развлечёмся, — его язык заплетается, а неровные шаги доказывают нетрезвое состояние. Меня пробирает дрожь отвращения. Обычный пьянчуга. Я недовольно кривлюсь на отрывки фраз, долетающих со спины. Ускорить шаг. Недовольно цокаю. Руки сильнее прижимают к груди книги. Внезапно на плечи ложатся руки, от чего я приглушённо вскрикиваю. Судя по звуку шагом предполагаемый преступник был на метров пять от меня. Их за секунду не перепрыгивают. Я пытаюсь вырваться, но мгновенно затихаю, когда вижу знакомое лицо. Это был Том. Я выдохнула с облегчением. — Не видишь, она не хочет с тобой идти? — своим фирменным ледяным тоном. — Да кто ты такой?! Том игнорирует его провокацию. Я понимаю, что он может сорваться и использовать палочку, а это будет губительно для нас двоих. Покрепче приобнимает за плечи и прижимает к себе. Я успокаиваюсь и чувствую себя в безопасности. В его руках так убийственно спокойно. Надеюсь, мы просто уйдем отсюда. Том, пожалуйста, давай быстрее. Вскоре мы отрываемся от пьяницы, ещё пару минут пытавшегося следовать за нами. В таком состоянии он не смог осилить ритм ходьбы Тома. Ещё бы, я в трезвом за ним не успеваю. — Ты больше никуда одна не пойдёшь, — звучит более чем убедительно. А я проклинаю себя и пьяного человека, за то что сорвала себе последний шанс найти информацию. — Том, я знаю, но всё же… — Это не обсуждается. Да что же это за день такой кошмарный. Потеряла единственную надежду выбраться из дома. У меня если и был талант, так только все портить. Через пятнадцать минут мы уже были дома. Точнее, в старой квартирке. Я всё еще не могу называть это место домом. Том сразу ушёл в свою комнату, а я мысленно повесила на себя табличку заключённой. Он пытался скрыть, но его злость давала о себе знать. Он же не сможет запереть меня в четырёх стенах? Почему-то казалось что именно он сможет. День какой-то пустой. Бессмысленный, испортивший ближайшую неделю. Придётся хорошенько постараться, чтобы Том ничего не заметил. К тому же, нужно предупредить его про аврора. Просто нужно. И сейчас не лучший момент, но всё же. Я отворяю дверь из своей комнаты и тихо иду к его. Знакомое ощущение поэтому я не хочу его растягивать, кратко стучусь и вхожу. Том лениво листает книгу сидя на кресле и смотрит на камин. Потрескивание дров располагает на диалог. Тишина становится приятной — Ты меня вообще больше никуда не отпустишь? — я почти шепчу, не смея нарушать уютное спокойствие. — О чём ты вообще думала, — спокойно говорит он приглашая сесть на кресло рядом.  — Я могла бы и сама справиться. К тому же, исходя из закона применения магии для самозащиты… — Тебе пора бы прекратить быть такой беспечной, — обречённо вздыхает. Волнуется. Как же мне приятно, что он волнуется. Я подхожу к нему со спинки кресла. Кладу руки на неё, а потом обхватываю ими шею. Он вздрагивает, а я кладу подбородок на его макушку. Прижимаю к себе аккуратно поглаживая местечко под подбородком. — Сегодня сюда приходил… Министерский работник, — Том встрепенулся, а я удивилась спокойствию собственного голоса. — Спрашивал, живёшь ли ты здесь. — И что ты ответила? — Я сказала нет. Ничего не сказала. Почему они ищут тебя? Что ты натворил? — последние слова шепчу сквозь слёзы. Пусть ты ничего не сделал. Пусть ты невиновен. — Гермиона, — на выдохе шепчет он, а потом встаёт и берёт мои руки в свои. Смотрит с теплотой, с которой посоревнуется драконье пламя. — Ничего такого, из-за чего стоит волноваться. Ты всё правильно сказала. Не переживай. Пора спать. Морщусь и смаргиваю слезы. Глупо плакать из-за ничего. Надо взять себя в руки. Успокоиться. — Можно я посплю тут? — сейчас замотает головой и прогонит. Выставит за дверь. Я уже разворачиваюсь и не надеюсь на другой ответ. А он только прижимает к себе. И кивает. А я замираю и внезапно прилившее в голову счастье списываю на усталость. Я в какой-то старой пижаме, но сейчас мне на это абсолютно плевать. Второй день подряд, я в постели с Томом. Да и плевать. С ним тепло. И не так страшно. Я аккуратно ложусь на его постель, мысленно восхищаясь собственной наглости. Том не возражает, а меня это искренне радует. Мне было так страшно. Мне всё время очень страшно. Том обнимает меня и притягивает к себе. Как и вчера, не могу насладиться запахом. Не хочу прощаться с ним. Всей душой не хочу уезжать. Сознание очищается, руки перестают дрожать, а в тёплых объятиях хочется остаться навечно. Я была бы не против каждую ночь проводить так. Проводить с ним.