К чему приводит любопытство

Вновь провести ночь в тёплых объятиях. Быть уверенной, что на утро я смогу костяшками пальцев погладить впадшую скулу Тома, и улыбнуться на созерцание его поддрагивающих век. И проснуться в своей комнате, заботливо укрытой пледом. Одной. В душе поселилась обида. Я знала, что не увижу едва проснувшегося Тома, но было до чёртиков обидно вновь это пережить. Утро было всё таким же холодным. Неудачная сторона комнаты, да и к тому же погода в последнее время испортилась. Ночью шёл ливень, неплохо так успокоивший проснувшуюся среди ночи меня. Я очень давно не видела Тома спящим. Вчера просто вскочила и нервно дернулась, а потом заметила слегка нахмурившегося Тома. Спящего. Безобидного. Когда он проявляет свою слабость в этом уже есть какое-то своё очарование. Железобетонный Том, непробиваемый и равнодушный становится беззащитным и уязвимым. В каком-то смысле слабым. А потом он притянул меня к себе, и я заснула под капли, ударяющие о крышу дома. Я невольно потянулась, ощущая в дыре знакомую пустоту. Утро было безрадостным и пустым. Таким же, как впрочем и всегда. Мне понадобилось чуть больше времени чтобы проснуться. Риддла дома не было, но я знала, что мне знатно влетит если я посмею выйти из квартиры. Вот же он придурок. Но он беспокоится. Всё равно придурок. На смену пустоте пришла скука. Вчера я неплохо скоротала день за стопочкой книг и беседой с библиотекаршей. Сейчас же делать абсолютно нечего. Уборка закончена, дома я одна, выходить мне никуда нельзя. Хотелось к чёрту нарушить этот глупый запрет на выход из дома, но меня постоянно что-то останавливало. Не хотелось подрывать его доверие. Мерлин, когда я начала беспокоиться об этом? И всё же мне было приятно его волнение. Оно грело и раздражало одновременно. В итоге я решила полистать новую книжку. Всё остальное в доме прочитано и чуть ли не вызубрено по строчкам. Древнегреческие мифы были довольно занятны ибо в Хогвартсе о них говорили поверхностно. Наконец открыв страницу, я поднесла её к носу и насладилась запахом. Издание было новое, хотя содержание книги на греческом было отнюдь не о современном мире. Я окунулась в мир книги. Приноровившись читать в гриффиндорской гостиной, я могла делать это под не сильно раздражающие звуки. А читать в практически полной тишине на кровати ранним утром, лишь под звуки неугомонных птиц, в абсолютном одиночестве мне безусловно нравилось. Книжка даровала какое-то желанное спокойствие. Я прочла её примерно за полтора часа. Лениво потянувшись, зашагала на кухню. На часах девять тридцать. Я мысленно поблагодарила книгу, которая помогла скоротать утро. Иначе бы я просто умерла от скуки. На кухне Тома не оказалось. Впрочем, не удивительно. Палочкой подманив к себе хлопья, я залила их молоком. На столе лежала свежая газета. Я приподняла бровь в вопросе. С каких это пор Тому интересны дела в магическом мире? По крайней мере, они сейчас интересны мне. Я плюхаюсь на стул и пододвигаю тарелку. Беру газету и ложкой зачерпываю хлопья. С наслаждением подношу завтрак ко рту и возвращаю руку на стол. Внезапно хлопья щекотнули горло, а молоко выскользнуло изо рта и потекло по губе. Глаза удивлённо расширились, а из горла вырвался кашель. Сжав в руке ложку, смаргиваю подступившие слёзы. Заставляю себя глотать. А потом глаза вновь возвращаются к строчке в газете. «Пожиратели смерти возобновляют свои действия. Министерство пока что держит всё под контролем. Статья о том как избежать паники, а также обезопасить себя и своих близких.» А вот это уже не шутки. И то что газета лежит здесь на столе не случайность. Из груди вырывается обречённый выдох. Всё. Будет. Нормально. Сейчас главное не раскисать. Если Том как-то причастен к Пожирателям… Мерлин, да не может быть такого. Я с грохотом ударяю об стол ложкой, а второй рукой прикрываю глаза. Тру переносицу и крепко жмурюсь. Чёрт. Этого ведь. Не может. Не может быть. Том ведь не стал бы. После всего что было. Не стал бы. А тогда зачем ему было стирать память профессору? Куда он постоянно уходит? Почему его разыскивают авроры? Пора смотреть правде в глаза. Не трусливо прятаться в этой душной комнате, а взглянуть на всё без розовых очков. Прекрати идеализировать Риддла. Прекрати. От злости руки сжимаются в кулаки. Сейчас он, возможно сидит с Пожирателями и обсуждает нападение, или совершает его. А я вынуждена сидеть в четырёх стенах по его воле. Не дождётся. Я саданула кулаком о деревянную гладь. Изнутри всё просто горело. Я не буду сидеть сложа руки. Если бы я только раньше… Если бы только раньше я заметила эту газету, то уже ушла бы. Ушла оглушительно хлопнув дверью. Наплевав на его дурацкий запрет. Наплевав даже на его заботу. Вся ответственность за него и его действия на мне. Я, можно сказать, спасла его, не выдав аврору. И сейчас он так грубо пользуется этим. Я не собиралась его сдавать. Конечно же нет. Этого, пусть и идиота, я не смогу предать. Я знала, что тогда, когда в дверном проёме показался аврор, у меня на самом деле не было выбора. Язык бы не повернулся сказать что-то другое. Больше оставаться в этом «чудном» месте я не намерена. Куда угодно, только лишь выбраться из этой тюрьмы. Бежать, не оглядываясь. А ведь я много сил вложила в эту квартиру. Чего стоит только сияющий ламинат. Палочкой отлевитировав вещи в чемодан, я принялась одеваться. Невзрачная серая футболка, джинсы и кеды. Затем я быстро вытащила свои книги из шкафа и также сложила их в чемодан. Поставив рекорд на сборах, я принялась писать записку Тому. Чтобы он не думал, что меня похитили. Хотя, увидеть его шокированное лицо было очень заманчиво. Когда я взяла ручку (век технологий!) и с горем пополам нашла какую-то бумажку, слова напрочь отказались формироваться в предложения. Черновика у меня не было, поэтому мысленно извинившись за кляксы и помарки, я принялась писать. «Дорогой Том, Прости, что не сказала тебе это лично. Мои родители вернулись из командировки, и я поехала их встречать. Уверена, что останусь у них. Спасибо, что дал временное жильё, вот половина денег. Не беспокойся, остальное я верну как только ты прибудешь в Хогвартс. Не ищи меня. Гермиона.» Краткость сестра таланта. Никаких слезливых прощаний и извинений. У меня и вправду было немного денег и я отложила их Тому. С одной стороны глупо и неосмотрительно, с другой он действительно мне помог. Мне жаль, Том. Если я не уеду сейчас, то вряд ли когда-нибудь вырвусь. Внезапно на меня накатила грусть. Нахлынула также неожиданно, как и решение съехать. И в голове вопрос — а правильно ли я поступаю? Я прикрыла глаза, прогоняя порыв. Не хватало тут ещё расплакаться. Без Тома будет очень тяжело. Тяжелее чем когда-либо. Я закусила губу и окинула взглядом квартиру напоследок. Мрачная атмосфера приелась за три дня и стала какой-то привычной. Я всегда очень привязываюсь к местам жительства. Вот я уже скучаю по Хогвартсу… Трясу головой, отгоняя то ли мысли, то ли слёзы. Беру возмущённо мяукнувшего Живоглота. А ему тут нравилось… Так, ещё немного мыслей в таком русле и я действительно останусь. А этого делать никак нельзя. Взяв рюкзак и усадив туда кота, я легонько чмокнула его в макушку. Он не даст мне пропасть. Я беру чемодан, предварительно уменьшив его и выхожу. Мысленно строю себе маршрут к тётушке. Насколько я помню, ехать придётся на метро… *** Я обречённо опустилась на кровать. Она встретила меня колючим пледом и скрипом. Старая комнатка. Когда я гостила у тётушки (что было довольно редко) она заселяла меня в одну единственную комнату на втором этаже. Вскоре, когда приезды стали чаще, она специально обустроила её для меня. Ну, для тогдашней меня комната была вполне приемлимой. В розовых оттенках и с милыми кукольными домиками. Сейчас же это смотрелось… Странно. Взрослая девица в комнате, пестрящей розовым и фиолетовым. И всё же место отдавалось в груди приятной ностальгией. Здесь всё словно пропахло тётушкиными пирогами. А она и вправду хотела его продать. Как хорошо что никто не клюнул. Если вкратце, то увидев меня тётушка Мегги невероятно обрадовалась. Взлетела на небо. На смуглом лице словно разгладились морщины, в глазах заплясали задорные бесенята. Её улыбка вызвала тёплый отклик в душе. Первым самым неприятным испытанием стало знакомство Живоглота с тётиной живностью. Она овдовела много лет назад и теперь почти весь дом был похож на зверинец. В детстве это было похоже на сказку — приехать к тёте, поиграть с её котами, покушать яблочного пирога и хорошенько надышаться свежим воздухом. А теперь что — я скрываюсь от психопата-убийцы у тёти в доме, подвергая её опасности. Об этом я, благо, позаботилась. Наложила какие только помню чары на дом. Кроме магглоотталкивающих, конечно. Всё-таки лишать собственную тётю чаепития с подружками было не по-человечески. Кстати о котах, с Глотиком подружились четыре из пяти, а пятая — единственная кошка, вильнула хвостом и зашипела. Могло быть и хуже. Тётя Мегги напоила меня вкусным чаем и рассказала мне просто кучу всего. Она так оживлённо рассказывала, что я не успевала отвечать, а только лишь сглатывала чай, улыбалась и вежливо кивала. У тёти давно не было гостей, что было заметно по слоям пыли в углах. Впрочем, не мне её винить. Я сто раз поблагодарила её за тёплый приём и предоставленный ночлег, а потом прямо-таки завалилась на кровать. Обессиленно рухнула. Живоглот прыгнул рядом, устраиваясь у меня на груди. Плед был в некоторых местам надкусан молью. В комнате неизбежно пыльно. Опять убираться. В какой раз я восхвалила своё совершеннолетие. С палочкой это будет намного проще. За день я жутко вымоталась. Ещё хуже чем днём до этого. Мало того, что точный адрес я не помнила, так ещё и пару раз ошиблась, приехав не туда. Жизни словно нравилось высасывать из меня все соки. Я погладила урчащий комок, и сама попыталась уснуть. И вновь закон подлости, сон никак не хотел идти. Перед глазами проплывал сегодняшний день. А как там Том? Интересно, он обрадовался? Или наоборот, рвёт и мечет? Я усмехнулась представляя его лицо. Засыпать без сильных рук, сжимающих тебя в объятиях было трудно. Очень трудно. Настолько, что заснуть без Тома мне показалось невозможным. Как-то же спала до этого. Но словно всё это было не то. Не те сны. Мне ещё никогда так хорошо не спалось как с ним. Я вообще сегодня усну? Я начала себя ругать. Не усну — поздно встану, а мне между прочим нужно найти работу. У тётушки я заперта не была, а потому мне необходимо было зарабатывать себе на жизнь. В маггловских заведениях это было попросту не выгодно. За обмен фунтов на галлеоны взымали плату. Поэтому заработанная половина безжалостно срезалась, а если учесть какие копейки платили бы мне, то там останется ровным счётом ничего. Значит, надо было найти место в волшебном мире. Волшебные деньги мне, как никак, нужнее. Первым и самым желанным местом работы были лавочки в Косом переулке. Любые. В свежекупленной газете никаких вакансий не было. Кроме, разве что, словно кричащей о себе свободной должности в Горбин и Брэксе. Нет. Этот вариант однозначно отпадает. Вероятность быть замеченной там возрастает в сто раз да и к тому же… А ведь оттуда будет удобней следить за Томом. Шутишь? Нет, ни за что. Я не буду работать в этом сомнительном магазинчике. Тоже самое я твердила себе после того как обошла весь Косой переулок не найдя ни одного места. Желающих было слишком много. Я попросту не успела. Да и не нужна я там никому. Тоже самое я твердила себе, входя в старую дверь, высеченную из тёмного дерева. Тоже самое я почти шептала себе под нос, когда на меня внимательно посмотрел хозяин. Тоже самое ярким колоколом в голове трезвонило когда он предлагал мне место. А я согласилась. Будь что будет, как говорится. Буду работать в ночную смену, а значит шанс встретить Тома минимален. Конечно, после первой ночи у тётушки я более чем не выспалась. Поэтому с чего бы это сонное, с синячищами под глазами, вечно зевающее существо так приглянулось Горбину — я не знала. После того как на его предложение я согласно кивнула, мне в адрес прилетело что-то вроде «Отмыть, накрасить и как новенькая!» Правда, уже не от Горбина. А от какой-то средних лет дамы, судя по бейджу, его заместителю. Мне уже не понравилось что они придают такое значение внешности. Я пришла сюда продавать антиквариат и хлам, а не светить мордашкой. И всё же после пробного рабочего дня, мне предъявили контракт и условие выглядеть подобающе. Поддерживать статус солидного заведения. Ага, Горбин и Брэкс солидное заведение. Ну тогда хоккей любимый спорт Рона. На следующий день я предприняла жёсткие меры — расчесалась. Мне сказали следить за внешностью и выглядеть подобающе, ну я и пытаюсь. При моём виде женщина охнула и отвела в служебное помещение. Там она попросила меня использовать макияж и мило одеваться. Я слушала её с фальшивой внимательностью, на самом же деле, раздумывала, не порвать ли мне этот контракт к чёрту прямо сейчас. Но платили здесь неплохо, да и требовали мало. Всего-то хорошо выглядеть. К моему преогромнейшему сожалению, мадам заметила как я «внимательно» её слушаю. Заметила и пробормотала что-то похожее на «Ничего сама не может нынешняя молодёжь» и потащила меня переодеваться. Спустя полчаса я стояла в зеркало и не могла себя узнать. На вид мадам не была стилистом, но что она со мной сотворила… Волосы лежали гладкими волнами доставая до лопаток. На лице даже если очень пристально вглядеться не заметно синяков из-за заклинания выравнивая тона. Глаза аккуратно подведены стрелками, на губах красовался бледно-розовый блеск. Брови аккуратно подчёркнуты карандашом. Всё очень ненавязчиво и почти естественно. Я даже залюбовалась. Из моей любимой серой футболки она переодела меня в нежно-голубое платье. Моя одежда аккуратной стопкой покоилась на стуле. Я не могла себя узнать. Слишком уж ухоженной я выглядела. А в душе, как бы я не препятствовала этому, зародилась уверенность, и даже чувство симпатии к самой себе. Хотелось в таком виде сначала покорить мир, а потом лечь в кровать и умереть от стыда. Мне не позволительно так выглядеть. Хотя… Всякий раз, когда Джинни собирала меня на вечеринки, я ощущала себя девушкой лёгкого поведения. А сейчас… Собой. Я ощущала себя собой. Причесаться оказалось не так сложно. Я поклялась себе после работы в этом магазине никогда такого не повторять. Да и таланта у меня не хватит… Из раздумий меня вырвала умиляющаяся мной дама. Она любовалась плодом своих творений и вдохновленно вздыхала. — В молодости я была такой же как ты, — смаргивая слезы прошептала она. Это заметно отрезвило меня. — Простите, мэм, а нельзя ли надеть джинсы? — знаю, та ещё бестактность, но в платье мне было просто напросто неудобно. Непривычно было ощущать себя… Девушкой. Во всей красе стереотипов, конечно. — А ну-ка шагом марш работать! Никаких джинсов. Я её, понимаешь ли, одела по писку моды, а она мне тут… Под бормотание эмоциональной женщины я поспешила выскочить из двери. На меня недоверчивым взглядом смотрел хозяин магазина. — Вы, вероятно ошиблись магазином. Иначе что такая прекрасная леди делает в таком захолустье? — да уж. Насчёт захолустья в точку. — Я собиралась тут работать, сэр. Не узнаёте? — он пригляделся и округлил глаза. Закашлялся и его взгляд стал более удручённым. — Узнаю. Тогда приступайте к работе. *** Может, это и вправду внешний вид так влияет на восприятие? Не знаю, правда, но люди, заходившие сюда, подходили консультироваться и даже брали что-то после моих пламенных речей. Хозяин магазина был доволен моей работой. Все купились на милую внешность. До боли обидно. «Зато как прибыльно» — прозвучал в голове голос Горбина. Так я провела неделю. Целую неделю под зорким взглядом мадам и хозяина лавки. В красивом обличье и милой одёжке. Люди начали более активно заходить в практически мёртвый магазин. Я подумала, мало ли что, но когда моя напарница — Аманда, подтвердила слухи, я обречённо стукнулась головой об стойку. Аманда была пробивной девчонкой, пару лет закончившей школу в Америке. Невероятно красивая, обаятельная, умеющая находить выход из любой ситуации. Я ей немного завидовала. Мы работали в две смены — она дневную, я ночную. Поэтому выбирать клиентам к кому подойти не приходилось. Моё самолюбие не подогревало то, что спустя три дня работы в Горбине посетителей ночью стало подозрительно больше. Аманда дружески хлопнула меня по плечу. Она устало покосилась на входную дверь. Клиентов днём по её словам было от силы пять. Я хихикала, наблюдая за скукой девушки. Её эмоциональность могла сравниться только с Джинни. Может, поэтому мы и сдружились. Мне нравилась Аманда за её говорливость и обаяние. В ней горел задорный огонёк. Чего не скажешь про меня. Я сбила себе режим, расстроив тем самым тётушку. Тёмные круги едва замазывались заклинаниями. Сегодня я особенно не выспалась. Так как я спала днём это делало многие вещи неудобными. Например, походы в супермаркет. Сейчас я почти засыпала, так как никто за последние два часа сюда не пришёл. Аманда то и дело зевала, постукивая кончиками пальцев по столу. Я перехватывала её инициативу и зевала ничуть не хуже. Наконец, моя смена. Я лениво надеваю форму и смотрю как собирается Аманда. Мы обе жутко хотим спать. Клянусь палочкой, если сегодня ночью никто сюда не взбредёт, я самолично наору на Горбина за бессмысленность ночной смены. Аманда надевала кофту, как зазвенел колокольчик, и в дверь вошла тёмная фигура. Я уже собиралась сказать фирменное «Добро пожаловать!», как заметила слишком знакомый силуэт. Сердце делает два удара, а он два шага, чтобы я могла определить правда ли это. Взгляд замирает на его пальто. Я сдерживаюсь от стона. Жмурюсь, и благодарю Мерлина, что он пока не смотрит на меня. Внезапно я оцениваю обстановку и пихаю Аманду вбок, в надежде что она поможет. — Аманда, обслужи его! — очень тихо, почти сквозь зубы. — Чего? — сонно бормочет она, путаясь в рукавах кофты. — Обслужи его, — толкаю её настойчивее, так как Том приближается. Сомнений быть не может. Это он. — Моя смена закончилась, — слишком громко говорит, приковывая взгляд парня. — Будь добра выполняй свои обязанности сама. Надев кофту она сонно кивает мне и уходит едва задев плечом Тома. Будь она чуть бодрее, заметила бы красоту Тома, а значит и помогла мне, ведь Аманду неизбежно тянуло на красавчиков. — Чёрт, — очень тихо. Ещё тише. Так тихо, что это похоже на шумный выдох. Том выглядит хорошо. Его усталость выдают только тёмные круги под глазами, но если мне они дарят вид зомби, то ему придают загадочности. — Я могу вам чем-то помочь? — я пытаюсь перестроить свой голос и взять на ноту ниже. Поведись! Пожалуйста! Он кивает головой и подходит ближе. Как на зло я сегодня особо сильно не прихорашивалась, а потому волосы под конец дня завились. Да и макияж слегка стёрся. — Можете принести мне книги из раздела чёрной магии? — так свободно говорит это. Ах, да. Лютный переулок. Преступность и криминал. Я радуюсь возможности отвернуться и ищу глазами книжный отдел. Спиной чувствую, он пожирает меня глазами. Наверняка уже узнал. Чёрная магия… На кой-чёрт ему чёрная магия? И всё же я встаю на табуретку и беру десяток книг. Я не я, если не пошатнусь, едва ли не свалившись на пол. Но история с кофе не повторяется, а я благополучно слезаю с табуретки. Когда я передаю в руках стопку древних фолиантов, наши руки соприкасаются, заставляя меня покраснеть. Сердце жалобно ноет от его запаха. Тело рвётся вперёд. Обнять его. Прижать к себе родное тело. Он ставит книги на стол и садится на барный стул у стойки. Это ему что, библиотека? Так он меня узнает. Если уже не узнал. — Спасибо, — говорит своим восхитительно-чувственным голосом с хрипотцой. А потом я весь мир проклинаю. Потому что мои глаза не выдерживают и смотрят в его. А он не привык игнорировать. Поднимает на меня взгляд и застывает. Его рука замирает на открывшейся странице. — Гермиона? — Том. Затем он глухо выдыхает и внезапно хватает меня за горло. От неожиданности ноги бьются об стойку, а тело заваливается на него. Он притягивает меня к себе за горло. Дышать становится трудно. Сердце отбивает ненормальный ритм. — Где. Ты. Чёрт. Возьми. Была? — почти рычит в лицо. Я словно маленький котёнок морщусь и пытаюсь вырваться. И действительно, как котенок, нагадивший хозяину в тапок. — Какое тебе дело? — соскребаю остатки гриффиндорской отваги. От того и гриффиндорской, что безрассудной. — Какое мне дело? — сильнее тянет на себя, от чего я судорожно ищу опору. Руками держусь о стол, чтобы не упасть прямо на него. — Такое, что ты, ничего толком не сказав, исчезаешь не пойми куда на неделю, — его рык постепенно перерастает в шипение. Я жалобно сдвигаю брови. Мне это напоминает наше ранее знакомство. Такое же дикое. И он ведь тоже меня почти придушил. — Имею право. Он неожиданно встаёт, и рывком тянет на себя. Я падаю на стол, больно ударяясь животом и грудью. Смотрит на меня яростным взглядом. Пробирающим до костей. Пронизывающим. Мышцы от этого сходятся в судороге. — Ты хоть знаешь, как я волновался, — шепчет прямо в губы, совсем тихо. По телу разливается тепло. Он волновался. — Целую неделю места себе не находил. Не знал, жива ты или нет. Ты хоть знаешь, что могло с тобой случиться? Хватка слабеет, позволяя мне глотнуть воздуха. Знаю. А ты ведь, правда волновался. Может я и вправду эгоистично поступила? Так, даже если это и так время обдумать это ещё будет, а сейчас мне надо вырваться. — От-пусти. Горло внезапно оставляют в покое, но зато вокруг талии обвиваются чужие руки. Он вытаскивает меня из противоположной стороны стола и прижимает к себе. Держит. Крепко. В таком положении я чуть выше него, поэтому кладу руки ему на голову и ласково поглаживаю волосы. Целую в лоб, оставляя ряд поцелуев по переносице. Разлука была слишком долгой. Меня вновь вымотало. Из меня выжали все силы. Впервые за долгое время ощущаю себя выжатым лимоном. Он ставит меня на пол и жадно впивается в губы. Словно мы не виделись не неделю, а целую вечность, потому что то, как он властно вбирает их в себя, заставляет сердце трепетать в груди. Он обхватывает меня за шею и за талию, не позволяя разорвать поцелуй. Я изучающе провожу языком по его нижней губе. Прижимаюсь ближе. Теряю контроль. Медленно и бесповоротно. Языки переплетаются, играясь друг с другом. Пальцы неосознанно зарываются в тёмные волосы. Свет становится тусклее, а мир оказывается на заднем плане. Весь мир. Если бы не злосчастный колокольчик на двери. Том мгновенно отстраняется, а я хлопаю глазами, пытаясь отвыкнуть от чужого вкуса. Поцелуй был слишком диким. Слишком неправильным. Но таким нужным. Фантастически нужным. — Мерлиновы кальсоны, кажется, я не вовремя, — ещё как вовремя! Если бы не ты, я бы просто съела его. Ну или он меня. — Нет, нет, совсем нет! — голос кажется таким неестественно севшим. — Правда? Я бумажник забыла, — Аманда кажется более бодрой чем полчаса назад. — Я. — Книги, — вежливо напоминает Том. Выглядит так как будто вовсе и не въедался в мои губы тридцать секунд назад. — К-конечно, — я упаковываю сложенные в стопку книги. — Готово. — Благодарю, — о, а мы тут прям полны культурности. Аманда переводит взгляд то на меня, то на Тома. Её это забавляет. На стойке она берёт бумажник и, слава Мерлину, хватает меня под локоть. — Я могу проводить вас, — вежливо предлагает Том. Аманда останавливается и смотрит мне в глаза. А я всем видом и лёгким мотанием головы кричу «нет» — Спасибо, но мы сами. — Как скажете. Том пожимает плечами и выходит из здания. А я готовлюсь отвечать на вопросы подруги. На целую кучу вопросов. Теперь я пойду домой. Неважно что хозяин сделает выговор, всё равно я завтра уволюсь. Работать когда Том знает где, я не решусь. — Что это было? — восхищённо спрашивает Аманда. Её глаза странно блестят под лунным светом. — Ничего. — Я видела это ваше ничего. — Аманда фыркнула. — Ты его там чуть не съела. — Неправда. — Чего уж ты так робела-то? Парень что надо, красавчик, — последнее слово она протянула с особой мечтательностью. — Я парней не за внешность выбираю, — пробормотала я, прижимая к груди сумку. Мы с ней шли по дороге вдоль закрытых лавок. — Я заметила, — озорно ухмыльнулась она. — Я его давно знаю, между прочим. — Чего тогда сбежала? Козёл что ли? — да, Аманда. Тот ещё козёл. Настолько козёл что весь магический мир с упоением поддакнет тебе. — Не бери в голову. Внезапно по улице раздался звонкий девчачий смех. Аманда протёрла уголок глаза ладошкой. Она согнулась пополам, хватаясь за живот. Она сонная или всё-таки пьяная? — Наша дорогая Герм наконец повзрослела. Я выдавила из себя замученную улыбку. Остаток дороги мы прошли в тишине. Мне нужно было дойти до метро, а ей в сторону Косого переулка. — Ну, бывай, подруга, — она хлопнула меня по плечу и пошла направо. На развилке я осталась стоять одна. — Пока. Затем я шла и смотрела себе под ноги. Просто не верится! Мне остался один день до зарплаты. Один. И эта неделя не была бы бесполезной. И мой сбитый режим хоть чего-нибудь то стоил. Я вздохнула и уже приготовилась спуститься в подземный переход, как на плечи легли чья-то руки. А я почему-то не удивилась. Почти не вздрогнула. Это был Том. Конечно, кто как не он может так незаметно подкрадываться со спины? — Мне казалось, она никогда от тебя не отлипнет. — С ней я чувствую себя в безопасности. — Тем не менее, если бы на моём месте был кто-то другой, она бы тебя не защитила. — Я не пятилетняя девочка. — Ведёшь себя, как пятилетняя. — Не могла же я сидеть там вечность, Том. Ты же знаешь, я не люблю быть запертой, — мы так и не поворачивались лицом. Он просто обнимал меня со спины и дышал в висок. Так, как он умеет. Так, как мне нужно. — Просто покажи, куда тебя довести. Я обессиленно киваю. — Аппарировала когда-нибудь? — только на метр. В конце года у нас были курсы по трансгрессии. О, нет. Ты же не хочешь… — Мерлин… — Не совсем. Том крепко прижимает меня к себе, а я ощущаю сворачивание в трубочку и подступ тошноты. Голова кружится. Перед глазами все мелькает в картинках, пока ноги не ударяются об твёрдую землю. Легелименция? Точно. Впрочем, неважно. Заставь он меня аппарировать и моя рука окажется где-нибудь в параллельной вселенной. Мы находимся около дома моей тётушки. Для волшебников его не видно и перед глазами Тома должен быть пустырь. — Неплохо. — Спасибо. — Пропустила шов, — я округляю глаза, когда рука Тома указывает на небольшую, проблешину в щите. Я говорю что-то нечленораздельное и тянусь к Тому. Он приобнимает за талию и легко чмокает в губы. Словно не рискует целовать. Боится сорваться. Улыбается. Толкает меня к дому. — Приходи завтра в Горбин и Брэкс. — Зачем? — Просто приходи. А потом он исчезает в водовороте собственного магического вихря. Я перехожу через барьер и иду к тётушке. А в голове мысль: «Никогда не переступлю порог этого магазина!» Вхожу, открывая дверь ключами. На цыпочках взбираюсь по лестнице, и еле слышно открываю дверь. Ложусь на постель и с головой укрываюсь одеялом. Лёгкий пинок в грудь и я уже прижимаю к груди Живоглота. Засыпаю под успокаивающее мурчание.