Полюбить монстра...

      В ушах стоял шум, а глаза видели только омертвевшее лицо парня напротив… Даже когда я отвёл взгляд, перед лицом всё равно маячила картина примёрзшего к земле Мирослава: его опущенные плечи, отчаяние в потухшем, безжизненном взгляде.       — Я остаюсь… — блуждая пустыми глазами, сказал я.       — Что? — не ожидала Ванесса.       — Я хочу остаться, — грубо оборвал я, вскидывая на неё мрачный взгляд. Руки сами собой сжались в кулаки. Сейчас я был способен на что угодно.       — Но… ты не можешь! — она растерялась, напоровшись на мой пронзительный прямой взгляд.       — А кто меня остановит? — опасно усмехнулся я уголком губ.       — Дамиен, не устраивай сцен! — встрял Рэн, одёргивая меня за плечо. — Нам всем сейчас… — его реплику прервал смех Ванессы. Я ошарашенно уставился на неё. Девушка искренне расхохоталась, хотя ситуация к этому не располагала никак.       — Истинный бунтарь! — она бросила на меня гордый взгляд, расплываясь в улыбке. Не понимаю, чего она добивается? — Молодец, усвоил мои уроки! Но сейчас, — она посерьёзнела, заставляя меня напрячься, — позволь спросить тебя только одно: говоря, что не вернёшься, ты помнишь о своей семье? — она пристально вгляделась в моё удивлённое лицо. — Ты полностью осознаёшь, на что идёшь? — продолжила наступать Ванесса, давя мою решимость. — Родители холодны к тебе, но я знаю, что ты очень любишь своих брата и сестру. Ты подумал о том, что они будут чувствовать, если ты пропадёшь без следа? — сердце неприятно сжалось. — Ты нужен им, — она подошла и тронула меня за плечо, заглядывая в опущенные глаза. — Но! Я не вправе тебе советовать. «Риск — это вопрос выбора», — процитировала она Руди. — Ты выбрал побег с нами — это похвально. Но… ты говорил, что самое время вырасти, верно? Я думаю, ты и так понимаешь, какое решение примет взрослый на твоём месте. Поэтому желаю тебе повзрослеть, Дамиен. Ты пришёл сюда, следуя за сердцем… Теперь решай, куда следовать дальше, сам.       Девушка отстранилась и отошла на два шага, вглядываясь в моё лицо… Да… я обещал Женевьеве и Микаэлю, что поиграю с ними по возвращении… И мама наверняка будет плакать. Но тут останется Славка! Я не сяду в грузовик, зная, что не смогу потом вернуться к нему…       — Ты… дашь слово, что я смогу вернуться сюда? — против воли в голосе прорвалась жалкая мольба.       — Эх, Вампир… Не делай такое выражение лица! Я… думаю, что возможность определённо будет? — замялась Ванесса, стараясь не смотреть на меня.       — Ты можешь поклясться? — я поднял на неё тяжёлый взгляд, твёрдо, как монеты, чеканя слова. Она стушевалась…       — Нет. Не могу… — её плечи опустились под тяжестью безысходности. — Но время на твоей стороне, Дамиен. Закроется одна дверь — откроется другая, — на её лицо набежала тень… Ей тоже нелегко далось решение бросить это место и оставить тут своё сердце.       — Я понял, — выдохнул я.       — Правда? — вскинулась Ванесса, на что я кивнул.       Мрачную тишину прервало резкое высказывание:       — Так во-о-от в чём дело! — протянул мужской голос. Даже не оборачиваясь, я узнал, кто это, по враз сошедшим с лица Ванессы краскам.       — Игорь… — выдохнула она с плохо скрываемой горечью.       — А я-то думал, чего это вы шифруетесь! — он раздражённо повёл головой из стороны в сторону, кривя губы.       — Ты как?..       — Как я тут оказался? — перебил он, угрожающе приближаясь к девушке, отчего та вжала голову в плечи, — абсолютно нехарактерный жест для Ванессы. — Я догадывался, что вы устроите что-то в этом роде, поэтому с трёх утра следил за славкиной комнатой, — мрачно протянул он. — Я видел, как Мирослав улизнул в окно за Дамиеном, и позвонил остальным.       — Остальным? — вклинился Рэн.       — Рэндал!!! — тут же вторил его вопросу девчачий голос. София выпрыгнула как будто из ниоткуда и повисла на шее сконфуженного парня.       — Соня?! — он озарился улыбкой, которой я раньше не видел, и легко подхватил невысокую девушку на руки… — Как же я теперь уеду… — прошептал он, утыкаясь в копну светло-русых волос.       Из-за тех же кустов вышли члены «Фингала» в полном комплекте и, усмехнувшись на обнимающуюся парочку, отошли к Руди и Захари.       — А я успела! — довольно усмехнулась Соня, отстраняясь. — Думал уйти по-английски?       — Успела… — мягко заключил Рэн, сильнее прижимая кукольно-худенькую талию к себе.       — А ты что скажешь в своё оправдание? — брякнул Игорь, переводя хмурый взгляд с чувствительного идиота на Ванессу. Та открыла рот и растерянно моргнула. — Дурочка… — хмыкнул он, резко сокращая между ними расстояние. Ванесса зажмурилась, не зная, чего ожидать, но в следующую секунду шокированно распахнула глаза, почувствовав чужие губы на своих. — Упрямая как баран… Почему не рассказала сразу? — нежно, без былого раздражения спросил Игорь, отстраняясь.       — Потому что! — тут же надулась Ванесса. — И вообще, ты же мне не доверяешь! — обиженно отвернулась она. — Я тебе никто и звать меня никак. Пришла — ушла, ты даже не заметишь, — против воли в её голосе прорезалось сожаление.       — Я буду тебя ждать, — Игорь, игнорируя жёсткие кулаки девушки, заключил её в кольцо рук.       — Да неужели? Мне плевать! Теперь я не буду тебе верить. Тебе же лучше, если я не вернусь, — найдёшь вместо меня какую-то менее строптивую. Я против не буду.       — Обещаю, что дождусь, — пропуская мимо ушей крики Ванессы, сказал Игорь. Она наконец-то перестала вырываться. — Мне не нужна менее строптивая.       — Ты ведь понимаешь, что такие слова чреваты? — она улыбнулась уже своей задорной усмешкой. — Тогда… я тебя не отпущу. И когда я вернусь, то изведу любую, что попытается к тебе приблизиться, — Игорь расплылся в такой самодовольной улыбке, что я поспешил отвернуться от этой картины.       Я оглянулся, отступая от линии огня… Славка стоит там же, где и раньше, на расстоянии нескольких метров от остальных. На его лице — ни кровинки. Я смотрю на него будто из-за толстого стекла.       Он улыбается мне… Ноги становятся ватными и рыхлыми, но я упорно держу высеченную за тринадцать лет осанку. Я не понимаю, как эти ребята так легко смирились со своей участью…       Надо улыбнуться в ответ — говорю я себе. Надо! Но мышцы лица будто обратились в минерал… Тяжело, но у меня получается выдавить улыбку.       — Я… всё понимаю, — отчего-то его тёплый тон голоса действовал на меня как нарезанный лук. — Ты ведь… не можешь по-другому? — на последнем слове его голос дрогнул, и я еле заметно дёрнулся.       Мы оказались одни, и другие звуки враз стихли. Вокруг нас пространство замерло, задержав дыхание времени.       — Слушай, Слав… Мы ведь не доиграли вчера, помнишь? — я вздёрнул края губ, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — У меня остался один вопрос. Скажи мне… — я заглянул в его глаза. — Какая маленькая вещь сделала бы тебя счастливее прямо сейчас? — я нашёл силы на ободряющую улыбку, но его лицо потускнело и утратило все краски.       — Я… хочу, чтобы ты меня обнял, — выдохнул Славка тихо, по-детски надувая щёки. — Крепко-крепко и не отпускал до самого последнего момента… — он поднял на меня большие просящие глаза, которые отражали такой живой и режущий блеск тоски, что я даже без просьбы обхватил его хрупкие на вид ссутуленные плечи.       Всё равно мы не будем выделяться на фоне остальных. Мне показалось, что он мелко дрожит, поэтому я сильнее стиснул его в своих руках. Славка уткнулся носом мне в плечо, обжигая горячим дыханием кожу сквозь футболку.       — Я буду обнимать тебя так крепко, пока ты не станешь молить о пощаде… — мягко отозвался я, стараясь объятием передать ему всю теплоту и трепет, что плескались в моём сердце, выливаясь за края. Лишь бы ему стало легче…       — Дамиен… — он шмыгнул носом, слегка отстраняясь, но не ускользая из кольца моих рук. — У меня тоже есть вопрос… Ты… — он всмотрелся в мои глаза. — Можешь пообещать, что вернёшься?       Тупой болью прострелило виски. Сердце сжалось, сбиваясь с привычного ритма, а улыбка, которую я так упрямо натягивал, дрогнула…       Я вздохнул и, притянув худого паренька ближе, клюнул его губами в шелковистую щёку. Слава ошалело уставился на меня в ответ:       — Что…       — Мой штраф… — пояснил я, улыбаясь уже искренне, хотя глаза, должно быть, блестели от влаги. — Мирослав, — я сделал серьёзное лицо, хотя голос у меня по-прежнему оставался ласковым. — Я хочу вернуться сюда, поэтому… Когда я запрыгну в грузовик — не оглядывайся, — он вздрогнул, будто ему эти слова причинили боль. — Повернись к рассвету, — продолжил я, убирая прядь текучего золота с его лица. — Позволь солнцу озарить твоё лицо. Рассвет — это всегда начало… И не плачь. Пожалуйста, улыбнись! Порадуй меня напоследок, — я поднял руки и потянул его за щёки, заставив неохотно, скрепя сердце, грустно улыбнуться. — Твоя улыбка — самое яркое, что я когда-либо видел, поэтому — будь моим светом. Тогда я смогу тебя найти, где бы ты ни был. Пообещай мне, что всегда будешь вглядываться в сумерки и помнить обо мне.       — Тц… — усмехнулся он сквозь влагу. — Тебя забудешь, как же… — его голос надломился, хотя он наконец-то улыбнулся искренне.       — Мы — жители тени, — я слегка улыбнулся, разворачивая его лицом к разомлевшему рассвету, что юркими лучами проскальзывал между стволов и веток, медленно пробуждая лес. — И пока ты живёшь под солнцем, я всегда буду в твоей тени, — я указал на причудливый силуэт Мирослава, в котором стоял, обнимая его со спины…

***

      Следующим, что я помнил, были скомканные прощания с друзьями из внешнего мира и суетливый прыжок в заведённый грузовик.       — Смотри за солнцем! Не оглядывайся! — крикнул я Мирославу, что выглядывал из-за леска. Я просил Ванессу удержать меня, если этот идиот не послушается и обернётся. — Только береги себя… И не плачь, иначе я себе этого не прощу!       Мирослав послушно отвернул лицо влево, закрывая веки и позволив солнцу поцеловать свои щёки. На мои глаза против воли навернулись слёзы… Я мог только надеяться, что он не посмотрит мне вслед…