Калейдоскоп. Путь Ормы.

       Картины сливались в один нескончаемый кошмар. Голова словно в пыльном мешке находилась, тело болело тупо и ноюще, зудело, сжималось в судороге. Яркий слепящий свет сменялся мягким сумраком, руки и ноги казались одеревеневшими. Сожженные нити остро реагировали на соседние магические потоки и при соприкосновении крошились еще больше, но потом кто-то раздвинул потоки в стороны. Перед глазами проносились безумные образы, сопровождаемые тяжелой, гулкой пульсацией в висках: то лаэра верхом на камкорге сносил головы стоящих в ряд Вьюу, то светловолосая женщина дергала за нити, которые оказывались многочисленными косичками Лира, то волки, то «волки», то духи, то горы, то дудунок, который срезал улыбающийся Зайхдац четырьмя руками… От сновидений оставалось липкое послевкусие смолы, в которой увязала Мисса. Снова яркий свет, долгий, мучительный, затем приглушенный, но настойчивый… Девушка не понимала, кто она, где, и сколько это еще будет продолжаться. Вспышка боли в правом боку, медленное онемение, каменные легкие, которые слабые мышцы пытались поднять, чтобы наполнить воздухом. Сладковато-кислый запах, поселившийся в носу и во рту. Невесомое прикосновение нити, обернувшееся новой разрывающей болью, но на этот раз не у материального тела, а энергетического. И следом множество таких прикосновений, мягких, коротких, но точных и болезненных, пока все нити не окунулись в тот же жар, что и грудь. Наверно, она кричала. Если бы Мисса была в сознании, она бы кричала. Но память уплывала, искажалась, плавилась, и она не узнавала свой голос, который все время представляла разным. Кислая сладость забилась в горло, покалывая и не давая перестать дышать.        Когда Мисса в первый раз открыла глаза, пребывая в ясном сознании, за окном наступали сумерки. Она лежала в кровати, накрытая одеялом до подмышек, но не могла пошевелиться. Изнутри тянуло и зудело, кости ощущались обмотанными теплой неподвижной пленкой, проникающей внутрь отдельными щупальцами. Валики ощутимо упирались в спину и шею. Над головой парило бирюзово-зеленоватое облако, вращаясь и клубясь, и от него к нижней части лица тянулся жгут. Кажется, этой субстанцией сейчас и дышала Мисса. Девушка скосила глаза в окно. В стекло стучались ветки кустов, а ветер относил их в сторону. На подоконнике лежала синяя лента. Эльфийка слегка нахмурилась, узнавая. Обвела глазами остальную комнату, задерживаясь на мебели и расположении дверей. Ее было сложно узнать, но все-таки здесь Мисса однажды была. Во время паломничества, пока жила у оримо Накима.        — С пробуждением.        Мужчина появился внезапно. Мисса испуганно вздрогнула, и от этого по спине пробежала судорога боли. Она хотела ответить на приветствие, но едва попыталась напрячь горло, как легкие неприятно сдавило. Девушка с досадой выдохнула.        — Вам сейчас не следует разговаривать, Мелисса.        Маалон вошел в комнату, сбросил на стул белый халат, усаживаясь рядом. Темно-синяя рубашка не вязалась с той светлой обстановкой, что устроил в своем доме Наким, но самому древнийцу она шла. А вот светло-бежевые штаны почти сливались с окружающим. Мисса прикрыла глаза. Несмотря на приглушенный свет, они болели, если долго на что-то смотреть. Присутствие мужчины ощущалось прохладным сгустком магии, и закрытые глаза не мешали его видеть.        — Стоило бы соблюдать покой, но вы впервые за долгое время проснулись. Возможно, некоторые объяснения помогут сохранить душевное равновесие и поспособствуют восстановлению.        «Я в Мерхите?» — первая мысль была глупой, по-детски напуганной. Конечно, она в Мерхите! Маалон не заставил ждать ответа.        — Да.        «Что произошло?»        — Я и брат хотели это спросить у вас. Но с нашей стороны, если коротко, произошло следующее: Лиамола нашла ваши тела и взяла к себе на исследования. Весть о ее находке дошла до меня, а я решил, что брату было бы интересно продолжить общение с вами. Поэтому мы попросили Лиамолу вылечить вас, но перенесли в этот дом.        «Вьюу?..»        — Та девушка лежит в моем доме. У нее меньше повреждений, но опыта… обращения с немагическими существами и с нестандартной анатомией у нас нет, поэтому вас лечат отдельно.        «Она в порядке?» — Мисса даже открыла глаза. Маалон сидел очень просто, и лицо его было спокойно. «Повреждения»… Это из-за телепорта? Наверняка, ведь, судя по ощущениям, ей кости сращивают, а лаэра только легкие повредить успели.        — Телепорт действительно был слишком топорным, — согласился Маалон, с некоторой задержкой кивнув. — Возможно, с большими ошибками в заклинании вас бы размололо, вам повезло. Оримо Вьюу мы поддерживаем во сне, но она в лучшем состоянии, чем вы, Мелисса.        Мисса снова прикрыла глаза. В запах добавились соленые нотки, и готовое сжаться горло расслабилось, не давая дыханию сбиться. Оримо. Да, пожалуй Вьюу можно так назвать, она осталась живой, а древнийцы ее вылечат от ошибок Миссы. Орма хранит любимых своих детей. А вот эльфийке друзей сохранить получается плохо…        Внезапно переживания показались неуместными. Мисса жива и в безопасности, что еще надо? Девушка нахмурилась, ловя мысль за хвост. Ей оставили подсказку об этом. Подсказку… Синяя лента! Соленый вкус во рту усилился.        «Оримо Маалон, пожалуйста, не трогайте мою память», — она вновь открыла глаза, чтобы казаться убедительнее. В голове все еще сидело легкое неверие, что можно общаться, просто думая.        — Интересная у вас ассоциация, — отметил мужчина, глядя на подоконник, где лежала лента.        «Не переводите тему. Я понимаю, что ничего не могу вам сделать, если вы откажетесь, но мне дорого мое сознание в своем настоящем виде. Вряд ли я вам интересна больше, чем в качестве объекта изучения, но… — стало горько. Она ведь права, если что, и ничего сделать не сможет. Совсем ничего. Даже если те захотят слепить из эльфийки безмозглую зверушку и поставить в какой-нибудь свой музей. — Пожалуйста!»        — Эти воспоминания вызывают повышенную эмоциональную реакцию, оказывающую негативное влияние. Я и так утомил вас, — Маалон встал. Мисса попыталась пошевелиться, но сидящее внутри заклинание не дало сдвинуться ни на полпальца.        «Оримо!..»        Возможно, мысль древниец услышал, но оборачиваться или отвечать не стал. Выходя из комнаты, он погасил тусклый светильник возле двери.        В пустой комнате ветер за окном звучал особенно отчетливо. Он шумел и шумел, и от его шепота, от пустоты и тишины комнаты клонило в сон. Почти совсем стемнело, силуэты мебели в комнате едва угадывались. Лента чернела на подоконнике, предупреждая о чем-то, но мысли стали мутными, бессвязными, текучими, и Мисса тревожно задремала, затем заснула и вновь погрузилась в неприятные рваные сны.        На следующий день пришла женщина. Она ничего не говорила. Молча проводила манипуляции, разглядывая Миссу насыщенно-малиновыми, почти красными глазами. Песочного цвета волосы она убрала в сложную прическу, а красивое приталенное платье прикрыла расстегнутым светло-серым лабораторным халатом. Она поправила валики под спиной и шеей эльфийки, некоторое время смотрела на грудь, и под ее взглядом внутри что-то ощутимо сдвинулось, задев подживающие нити жаром. Похоже, древнийке было все равно, спит Мисса или бодрствует, потому что на мысленные вопросы та даже головы не поворачивала. Она отреагировала на другое. Когда знахарку от ее взгляда потянуло в сон, Мисса стала сопротивляться и потянула к себе нити, желая сплести защиту, еще даже не зная, какую. Часть из них тут же болезненно лопнула, другая натянулась, жалобно хрустнув.        — Глупо, — сказала женщина. И Мисса все равно заснула.        Ближе к вечеру вернулся Маалон. Девушка не надеялась ничего увидеть на его лице, но было немного приятно хотя бы увидеть знакомое. В этот раз он стоял у стенки, прислонившись к ней затылком, и ничего не говорил. Думать с ним оказалось лениво и почему-то очень тяжело. Мисса глядела в потолок. Точнее, в колеблющуюся субстанцию над головой, наблюдала за ее движениями. На подоконнике приник к стеклу цветок, пытаясь вылезти из горшка к солнцу. Облако над кроватью кружилось, скручивалось, волновалось и пенилось. На потолке не было ничего, и девушка разглядывала углы, обитые белыми плинтусами, и примыкающие обои светло-голубого оттенка. По их краю вилась темная змейка, ее очертания были ребристыми, а на краях играли блики от лампы. Ухода древнийца она уже не заметила.        Повторилось все и на следующий день, только больше Мисса ничему не сопротивлялась, чувствуя себя куклой в умелых руках мастера игрушек. И на следующий. Еще через день Лиамола не пришла, а в начале новой недели появилось третье лицо. Девушка не стала здороваться, постепенно привыкнув к своей беспомощности и некоторому пренебрежению со стороны древнийцев. Только отметила мысленно новое присутствие, не отрывая взгляда от изрядно надоевших, но неизменно приковывающих к себе клубов и переливов бирюзово-салатового облака. Кисло-сладкий запах за прошедшие дни иногда пропадал, и дышать становилось тяжелее, но эльфийка ценила удлиняющиеся минуты обычного чистого воздуха. Еды ей ни разу не приносили, однако и есть не хотелось. Вопросов это не вызывало, и вообще после первого дня она потеряла всякий интерес к окружающему. Время суток эльфийка определяла по свету за окном, потому что сон, приход Лиамолы или Маалона и моменты одиночества наедине с потолком настолько перемешивались друг с другом, что сливались в один долгий непрерывный день. Приход брата главного надсмотрщика не нарушил это бесконечное течение времени.        — Я рад, что ты выглядишь лучше, Мелисса, — безэмоциональность голоса не вязалась со смыслом сказанного.        «Все еще "равная ментально", да?» — лениво подумала девушка. Внутри облака клубы свернулись спиралью, сжались, а затем повернулись, образуя шар… Мысли грузно следовали за этим движением, неподъемные, шаткие. Почему он панибратствует? В Оха-але вот обращался так же, как второй древниец, предельно вежливо и отстраненно. Пару минут Наким и держащийся поодаль Маалон молчали, видимо о чем-то переговариваясь. Затем старший брат вышел. Наким медленно подошел к кровати, сел рядом на стул. Мисса отметила это лишь краем глаза, потому что не отрываясь смотрела на колеблющуюся гладь.        — Да.        «Забавно», — подумала эльфийка, не улыбнувшись даже мысленно.        А потом дернулась. Вспомнила прошедшую неделю. Ужаснулась себе и происходящему, перевела испуганный взгляд на древнийца. Неделю! Неделю она валялась в состоянии, немногим лучшем сна вне планов! Что с ней сделал Маалон? Выключил чувства? Изменил память? О, он явно не сдерживал количество ограничений, но сейчас все воспоминания вернулись к ней. Этот белобрысый негодяй заставил ее забыть Вьюу! Он сказал, что той лучше, но можно ли теперь верить его словам?        «Зачем?» — поглядела она на Накима. Белый хвост был небрежно подвязан на уровне затылка и свисал петлей набок. Жилет, красивый перламутровый платок на шее, а рукава необычные, вроде рубашка, но как будто тканная. В бесстрастных глазах темнел след творимой магии. Она не могла сама вспомнить произошедшее, а значит постарался древниец. Но почему?        — Мой брат решил, что эмоциональные переживания и повышенное возбуждение снизят темп выздоровления. Он показал первое пробуждение. Однако в самом начале мы с ним договорились, что ты — гостья в моем доме. Я считаю, что подобные меры могут улучшить физическое выздоровление, но замедлят психическую адаптацию и магическое восстановление.        Благодарность теплом разлилась в груди девушки, но не могла выползти целиком, сдерживаемая опаской.        «Это ведь вы… ты оставил ленту?»        — Да.        «Я тогда поняла подсказку. Правда, толку от этого не было…»        — Предупреждение.        Подсказка, предупреждение — одна ягода. Мисса поглядела в окно. Цветок совсем приник к стеклу, а за пределами стен раскинулось ясное небо.        «Могу я увидеться с Вьюу?»        — Сейчас нет.        Мисса глубоко вздохнула, и вместе с этим привычный запах зеленой субстанции исчез. Девушка сделала еще несколько глубоких вздохов, уже не относящихся к грустным мыслям. В груди почти перестало тянуть.        «А когда будет можно?»        — Вам обеим еще надо восстановиться, — уклончиво ответил древниец.        Интересно, сколько они уже тут пробыли? Кости срастаются небыстро, но это у обычных орханов. Насколько далеко ушла медицина расы грани?        — Вас нашли полтора месяца назад.        Полтора месяца! Это не очень много для лечения таких повреждений, но в последний месяц лета будет набор в Университет, а Вьюу очень хотела поступить в этом году… Мисса перевела взгляд на потолок сквозь клубящееся марево. Не успеет. Ей придется либо вернуться домой, либо до следующего набора сидеть в Льике и готовиться к испытаниям. Может, остаться с ней на этот период, помочь? Уже не так грустно будет подруге в чужом городе. Облако дернулось, и эльфийка сморгнула. Она так рассуждает, будто им просто добираться далеко, а выйти в любой момент могут. Будто не она виновата в том, как их переломало. Будто она точно знает, что с Вьюу и сколько займет лечение, хотя не видела ее… не видела полтора месяца, если верить древнийцу!        Наким продолжал сидеть возле кровати. Маалон на его месте давно бы ушел, сказав, что уже изрядно утомил пациентку. А его брат сидел. Мисса решила, что ее это напрягает, но не вызывает протеста, особенно пока мужчина не колдует.        «Спасибо, что не бросили», — запоздало вспомнила девушка и прикрыла глаза. Возможно, Маалон не так уж неправ? Спать хотелось сильнее обычного. Мысли хаотично прыгали с Университета на цветочные горшки, с окон на лианы в Желтом лесу, с веток за стеклом на Орму. Ощущение неподвижной магии рядом успокаивало.        Еще через день зеленое облако исчезло. Дышать стало немного тяжелее, но девушка уже была на это способна, и очень радовалась косвенному признаку выздоровления. Теперь по щеке проходила какая-то трубка, ныряя в нос, но к ней девушка быстро приспособилась. На очередном осмотре внезапно пошла на контакт Лиамола.        — Сожми кисти, — сказала она, а Мисса почувствовала, как внутри тела ослабло чужеродное напряжение.        Она попыталась выполнить указание, но пальцы сильно дрожали, не слушались, а боль растеклась знакомой и довольной лужицей в руках. На глаза навернулись слезы. Хотелось признать свое поражение, сказать этой холодной женщине, что Мисса не может… Но воспоминания о посещении Илен-аля заставили стиснуть зубы и попытаться еще раз. Те лечебницы принимали эльфов и в худшем состоянии, а отлежаться времени у них было гораздо меньше. Видела бы ее сейчас Клинок! Лапки сложила, нос повесила, глупая красная эльфиечка… Мисса снова пошевелила пальцами, стягивая их друг к другу, и расслабила только когда дрожь стала сильнее, чем усилия девушки. Некоторое время Лиамола наблюдала за усердием пациентки, затем оборвала одним словом и дала следующее задание.        Спустя полчаса, когда древнийка оставила эльфийку в покое, Мисса была готова вернуться на поляну с лаэра, лишь бы закончились мучения. Тело тягуче ныло, жужжало и стонало, хотя со стороны могло показаться, что она почти не двигалась. Знахарка тоскливо поглядела в окно. Яркую синь неба пересекали светящиеся полосы облаков. Кусты затаились, темно-зелеными тенями отгораживая комнату от прочего мира. «Прочий мир», по воспоминаниям, представлял собой всего лишь дорогу, но через дорогу, почти на горизонте, стояло интересное конусообразное здание с тянущимися туда серебристыми лианами. И чтобы увидеть его, надо хотя бы раздвинуть ветки. А для этого — заново научиться вставать, открывать окна и сжимать зеленые стебли. Заново научиться двигаться. А еще — делать нормальные телепорты, а не те, после которых несколько месяцев у древнийцев на лечении проводишь! Мисса сначала тихонько всхлипывала, а затем разрыдалась. Сегодня она себя чувствовала совершенно беспомощной. Эльфийка подвела и Суирий, которой обещала приглядывать за дочерью, и Вьюу, она подвела караван, да и сама застряла на краю земли. Древнийцы! Орма, она попала от лаэра к древнийцам, и неизвестно, кто хуже! Одни принесут в жертву во имя своих злобных духов, вторые — расковыряют всю душу, прежде чем помогут, и еще должен останешься!        — Я помешаю?        Мисса настороженно затихла, стараясь унять внезапные слезы. Получалось еще хуже, чем растягивать пальцы: всхлипы прорывались, рвались наружу и вскоре вновь набрали силу. Девушка так и не решилась посмотреть, кто из братьев пришел сегодня, упрямо отвернувшись к стене. В голове мельтешили колкие мысли, а ночь на поляне вставала обрывками образов.        — Расскажи о той ночи целиком, — древниец зазвучал гораздо ближе. Мисса вновь захлебнулась слезами, но теперь они были о беззащитности перед собственными целителями. Можно смириться с тем, чтобы лежать перед ними голой — но обнажать мысли стократ труднее. Зато стало понятно, кто пришел. Только он держался такой близкой дистанции в разговоре. Хозяин дома. Маалон подобного себе не позволял.        Наким сел, но больше ничего не говорил, пока всплеск эмоций эльфийки не утих сам собой.        «Простите», — общаться не хотелось, особенно сейчас.        — Я читал, что слезы могут являться признаком страданий, но при этом облегчают их. Так расскажешь?        «Если будет угодно», — равнодушно согласилась эльфийка, и начала вспоминать нападение с момента пробуждения. Эти воспоминания тоже шли скачками — сначала затхлое заклинание, потом поляна вне палатки, вот илен-хи навстречу идут, вот зелье Анисы…        — Погоди, — перебил древниец, — дай немного помочь.        Мисса заколебалась. К тому, что древнийцы слышат прямые мысли, она уже привыкла, хоть иногда и злилась. Но сейчас он, видимо, хочет посмотреть по-другому, залезть внутрь. Эльфийка могла это сравнить только с удалением и искажением воспоминаний, которыми пользовался Маалон. И подобное вызвало только неприязнь. Она бы с удовольствием сказала «нет», но не была уверена, что ее послушают. Она откажет, а ее все равно «прочтут» как надо, только плохо будет всем.        «Как хочешь», — глаза слипались после слез, а иллюзия выбора заставляла чувствовать себя в ловушке. Он и раньше таким занимался, или не он, а брат, просто теперь предупредил вопросом. Пожалуй, это было даже благородно и вполне заслуживало поощрения.        Мысли обрели плавность и логичность, потекли ровно, будто она смотрела сон, а не вспоминала прошедшее. И начался этот сон с того, что по нервам ударило заклинанием, а Мисса встала, отбросив плащ…

***

       Маалон приходил все реже, Наким — все чаще, а Лиамола оставалась дольше. Через некоторое время Миссе разрешили поворачиваться и садиться, а упражнения эльфийка стала делать и без присмотра. Хотелось быстрее увидеть Вьюу. Поменялось течение времени: оно оставалось обманчиво тягучим и быстрым, но теперь отщелкивалось, как крупные бусины на счетах. В отличие от брата, Наким не ограничивался наблюдениями. Он постоянно задавал новые вопросы, и это отделяло один день от другого. Однажды мужчина попросил внести исправления в статью, сделанную после посещения Оха-аля, и долго читал ее вслух, поясняя отдельные моменты. В другой раз древниец составил список эльфийских слов и выражений, которые вызывали у него вопросы. Он спрашивал про связь эльфов с духами и духов с артефакторикой, про политику и народное к ней отношение, про другие расы и про паломничество. На одни вопросы девушка отвечала нехотя, вспоминая ответ прежде, чем поднимало голову нежелание отвечать. На другие — с радостью, со всеми подробностями. Когда Наким поинтересовался растениями и лекарствами, которые готовят в Оха-але, знахарка с удовольствием стала перебирать в памяти разные истории. Одна тема касалась другой, а там и третья, и еще, и еще… Мисса успела вспомнить справочник, который остался в потерянной сумке, учебники в молодости, собственные маленькие открытия и много, много растений, прошедших через ее руки. Нестерпимо захотелось достать ступку и пакет с завернутыми ингредиентами, поработать над каким-нибудь зельем, которое обязательно пригодится в дороге. Но всё, всё осталось в сумке, а сумку пришлось бросить на поживу налетчикам. Мисса сжала край одеяла, и пальцы протестующе застонали: они все еще плохо гнулись, дрожали. Эльфийка не удержала бы пестик, как сейчас с трудом удерживает крупные мягкие мячи. Один раз она попробовала перейти на маленькие фрукты, но те падали на одеяло, едва оторвавшись от него. Наким наблюдал за ее переживаниями, не отводя пристального взгляда. Многое из того, что она вспоминала за эти дни, приводило мысли к последнему путешествию.        — У вас было недостаточно охраны? — внезапно спросил он, когда Мисса утерла вновь слезящиеся глаза.        «Что? Нет, охрана в караване была. Нам просто не повезло, застали врасплох, да еще то заклинание… Не повезло…» — Мисса сама не замечала, как вторым слоем мыслей расползлись старые подозрения про Зайхдаца, про его предательство.        — А если бы не заклинание?        «Тогда бы не было побоища, охрана успела бы поднять тревогу. Но я не знаю, поменялось бы что-то еще или нет. Возможно, я могла бы увести Вьюу и…»        Девушка снова ушла в себя, закусив губу. Тогда бы не понадобился телепорт. Они бы смогли сбежать. И Вьюу была бы цела! Да и сама Мисса. Если, если, если… Если бы тогда на поляне оказался древниец, ничего бы вообще не произошло! Но он никогда бы там не оказался, а теперь это и значения не имеет!        — Почему? — негромко спросил Наким. Мисса моргнула и попыталась вспомнить, о чем она сейчас думала, привычно отгоняя раздражение на вторжение в мысли глубже, чем следовало.        «Почему не имеет значения?»        — Нет, почему не произошло бы?        Эльфийка некоторое время бездумно глядела на него, а потом поняла и опустила голову.        «Лаэра терпеть не могут сильных магов. Необязательно древнийцев. Но у нас из сильных магов были только эльфы, всего трое. Себя я мастером не могу назвать, Лир еще не вошел в полную силу. Клинок… Лина была хорошим магом, но ее одной было недостаточно для того, чтобы уравновесить численный перевес».        Знахарка представила, как древниец едет в соседней телеге и Зайхдац, прижав уши, пытается делать вид, что в противоположной части каравана обзор лучше, люди послушнее и даже солнце меньше слепит. А сам шипит от боли. И как потом его сородичи, уже нахлебавшиеся своего дикого пойла, идут на лагерь, но, пронзенные нитями Настоящего Сильного Мага, падают замертво, подрагивая в предсмертном экстазе. Картинка одновременно радовала и вызывала еще большую тоску. Такого не случилось и случиться не могло.        «Когда я смогу увидеться с Вьюу?» — безнадежно спросила эльфийка, ожидая в который раз услышать расплывчатое «когда-нибудь». Глаза Накима потемнели, нити защипало, слегка обожгло, но заживающие концы уже не обломились, как в прошлые разы. Еще несколько минут он молчал, и осмелевшая девушка посмотрела на магическую составляющую. Взор с непривычки слепило, однако поменять зрение получилось легко. Нити древнийца трепетали в сложном узоре, стремительно касаясь других, рассыпанных в пространстве паутиной.        — Когда твердо встанешь на ноги, — наконец ответил мужчина.