Калейдоскоп. Путь Ормы.

       Следующие две недели Мисса беспрекословно и даже на опережение выполняла все задания Лиамолы, и под конец женщина перестала приходить совсем. Мышцы ныли, суставы плохо гнулись, и эльфийка отвоевывала каждый дюйм былого движения, плакала от боли и бессилия, но продолжала, усложняя и увеличивая нагрузку. К концу следующего месяца она смогла ходить без посторонней помощи и вспомогательных предметов, а перед тем наконец удержала ложку и начала питаться самостоятельно, хотя еда имела привкус мела. После этого древниец выполнил обещание.        На улице оказалось тепло. Мисса сначала удивилась, подсчитав, что уже должна начаться зимень, но вспомнила родной лес и успокоилась. Там тоже только ночи становились холодными, и то ближе к середине сезона. Наким, который ее сопровождал, промолчал, ведя по хорошо протоптанной и довольно широкой тропе. Около получаса девушка смотрела по сторонам, жадно вдыхая непривычный аромат, доносящийся от вездесущих кустов с крупными цветами, сама не замечая, что замедляется, а когда заметила, быстрее идти уже не могла. И раз она обратила на это внимание, древниец тоже услышал, проскользнуло извиняющееся сожаление. Наким не повернул головы. Он просто растворился в арке, оставшейся мерцать среди тропы.        Сначала девушка отшатнулась. Телепорт! Она только от одного оправилась! С другой стороны, этот делала не она, а древнийцы наверняка не допустят таких глупых ошибок. Арка терпеливо блестела, отражая солнечные лучи. Запах цветов волнообразно накатывал, повинуясь ветру. Ноги противно ныли. Поколебавшись, девушка шагнула внутрь, затаив дыхание.        По нитям будто прошлись наждачкой, парочка самых хрупких рассыпалась. Мисса оцепенела, страдальчески скривившись, будто это не магический слой души зацепило, а ее саму кипятком облили. Наким ждал неподалеку. Несколько секунд она стояла, пока не прошли даже отголоски ощущений, и поежилась, отмирая.        Они оказались в просторном холле, и обстановка была такой же светлой, как в доме Накима. Белая обивка стен, нежно-персиковые занавески на высоких окнах, бледно-сиреневый ковер. Впереди возвышалась широкая лестница, но Наким повел девушку не туда, а в неприметный коридор под ступенями. Пока они шли, Мисса размышляла о том, что неплохо бы самой начать повторять теорию и делать телепорты, хотя бы некрупные — чтобы больше не попасть впросак.        — Еще рано, — неожиданно сказал древниец. Мисса вздрогнула, забыв о его дурной привычке подслушивать.        «Что рано?» — подумала она, и в который раз мысленно дала себе щелбан. Она уже может говорить! Но с таким окружением возможности не представляется, так и разучиться недолго.        — У тебя зажили кости, а не нити, — ответил мужчина, бросив короткий взгляд на повороте. Девушке пришлось ускориться, и ноги возмущенно застонали от небольшого рывка. — В магию тоже придется возвращаться постепенно. Телепорт — сложное заклинание, не с него следует начинать.        Мисса удивилась, что древниец считает телепорт сложным, но вслух не успела спросить и об этом.        — Для тебя и по сравнению с доступным сейчас уровнем. Хотя даже для нас было бы сложно, потеряй орхан столько нитей. — Наким открыл дверь и посторонился. Все мысли о недоступных узорах и ноющих ногах вылетели из головы, Мисса бросилась к кровати. В отличие от той, которая досталась эльфийке, эта стояла напротив окна, а не под ним, и ее окружали непонятные приборы, некоторые из которых тянули шнуры к тролльше.        «Вьюу! Что с ней? Мешает подойти, дурацкая бочка… Какая она бледная, и исхудала так! Дышит? Да, дышит. Такая же трубка, что и у меня была… Пульс… Пульс в норме. Нет, правда, кроме истощенности, ничего больше не видно, тогда что с ней?»        Мысли не были направлены к кому-либо, девушка просто осматривала подругу, не замечая происходящего вокруг. За спиной Накима, стоящего поодаль, тенью возник Маалон.        — Она спит, — негромко сказал он, кинув взгляд на брата. Мисса тут же повернулась на голос, намереваясь задать шквал вопросов, но древниец вновь опережал, отвечая едва ли не раньше, чем мысль появлялась в голове. — Не хотели показывать Мерхит, чтобы менять много не пришлось. Да, но даже младоведы не бросаются на всех подряд среди орханов. Пока мы ограничились физиологией и поверхностной памятью. Ничего больше я ей не сделал, но Лиамола лечила от таких же переломов. Тебя она помнит. Организм уже в порядке, она проснется, когда мы обсудим вашу дальнейшую судьбу.        Калейдоскоп переживаний оборвался удивленным страхом. Она ждала этого разговора, но и опасалась. Что древнийцы могут потребовать взамен? Денег или зелий — запросто, но они знали, что девушки переместились без вещей. Услугу? Вот уж нужны им такие услужники! Каких-то артефактов?        — Мы уже все получили, — старший брат позволил себе легкую улыбку, явно выученную и потому выглядящую чужеродно на смуглом лице. От нее девушка поежилась.        — Маалон сначала хотел вернуть твою подругу домой, — Наким смотрел в глаза, и знахарка отвела взгляд, не выдержав сиреневого спокойствия. — Но у нее оказалось несколько географически-генетических привязок, а направлялись вы вовсе в другое место.        Университет определенно был «другим местом». А еще, вспомнила Мисса, Льик находился в Дамане, который как раз соседствовал с Мерхитом. Они с Вьюу смогут просто дойти, главное, чтобы отпустили с границы! Мысль о телепорте была возмущенно загнана в угол воспоминанием о «поглаживании» по нитям. Но путь все-таки неблизкий, нужны как минимум провизия, а желательно — лекарства на случай рецидивов… Мисса поспешно отвернулась к Вьюу, сжав ее руку и пряча свое лицо за растрепанными волосами. Мужчины наверняка уже все услышали, но ей не хотелось быть нахлебницей. Братья вылечили и содержали их несколько месяцев. Сначала она попросит еду и лекарств, потом одежду, а потом что? Сопроводить? Маалон повернулся к Накиму прежде, чем тот сказал:        — Почему нет?        Мисса с оторопью представила, как они идут вдвоем с Вьюу, а за спиной маячит беловолосый. Или спят у костра, а над ними нависает беловолосый. Или сидят в кустиках, а беловолосый… Она уже решила возмутиться, но промелькнула еще одна картинка. Они не успевают дойти до города, потому что снова оказываются в роли добычи — на этот раз у молодых рифиров*. Вьюу отбивается, но несколько месяцев спячки ее подкосили. Мисса ставит заклинания, но нити еще не до конца зажили и не могут свиваться в узор слишком долго. И тогда за их спиной появляется беловолосый…        Знахарка промолчала. Скорее всего такого не будет, он просто убедится, что девушки нормально добрались до границы, и нырнет в очередную свою арку. Даже до города не дойдет, который она представила. Но этой мысли хватило, чтобы не протестовать. А вот Маалон, похоже, не одобряет затеи: внутри пощипывало от мысленного разговора двух древнийцев. Мисса гладила руку Вьюу, не желая мешать им. В Красном лесу Маалон общался гораздо живее, и даже под конец их пребывания знахарка больше привечала его, нежели Накима. А на своей территории, в Мерхите, они будто поменялись местами. Маалон в последнюю очередь учитывал желания эльфийки, действовал так, как считал нужным, а нужным что-либо пояснять он считал редко. Наким же, несмотря на бесстрастность, присущую всем древнийцам, приглядывал за ней, пусть неуклюже и скованно. Или девушке хотелось так думать. Мисса вздохнула. Получили они всё. А что — всё? Возможно, она просто путает заботу и сбор научных данных? С их-то бурной мимикой это проще простого.        Вьюу пошевелила головой, и знахарка застыла. Но тролльша не проснулась. Мисса прижала уши. Они просто не выводят ее из сна, хотя давно могли бы! Но точно так же они могли держать во сне эльфийку, а может и держали. Девушка глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Она все время их в чем-то подозревает, хотя мужчины ничего плохого ей еще не сделали. Почему? Мисса сжала руку Вьюу, а в голову лезли воспоминания о первом посещении гоблинской общины. Они тоже боялись того, кому не могли противостоять, даже если он не желал зла, как сама Мисса. Она тогда удивлялась, почему коротышки скалятся, хотя потом спокойно общались… Вот теперь знает. Может, стоит самой прекратить скалиться?        — Пробуждение Вьюу займет несколько дней, — сказал Маалон, и девушка вздрогнула. Она успела привыкнуть к покалыванию нитей и забыла о наблюдателях. — У вас есть время обдумать, что понадобится в дороге, и подготовиться к отъезду, Мелисса.        — Х-хорошо, — хрипло выдохнула знахарка, оборачиваясь. Маалон уже ушел, и в дверях стоял только Наким. Миссе захотелось спросить, все ли в порядке, но она промолчала. Повисло ощущение неловкости. Девушка подумала, что стоит извиниться, если что-то все-таки случилось, но Наким обозначил улыбку — еще более скупо, чем брат, — и успел первым:        — Все в порядке.        Мисса немного успокоилась. Перевела взгляд на Вьюу и снова задумалась.        — Можно я побуду с ней наедине? — наконец решилась спросить эльфийка. Вьюу, конечно, спит, и будить ее девушка не собиралась — по крайней мере прямо сейчас. Однако равномерно поднимающаяся грудь, знакомое лицо и теплые руки казались домашними, уютными. Не хотелось уходить от единственной привязки к настоящему миру в этом месте ходячих сгустков магии. Наким некоторое время глядел на девушек, прислонившись к косяку. Хвост, перекинутый через плечо, цеплялся за светло-голубой жилет и забавно рассыпался на отдельные волосинки, что снижало серьезность лица мужчины.        — Хорошо, — ответил он, вставая прямо. — Позови, когда будешь готова.        Знахарка кивнула, и древниец вышел, прикрыв дверь. Их «позови» означало «громко подумай».        Сторона, где стояла кровать, была затемнена. В тишине ровное дыхание Вьюу слышалось особенно четко, и несколько минут Мисса обращала внимание только на него. Потом проступили и другие звуки. На улице щебетали птицы, ругались и общались. Один из приборов рядом едва заметно гудел. Собственное сердце стучало так, что, казалось, заполняло звуком всю комнату. Поколебавшись, эльфийка выбралась из лабиринта бочек, ящиков и субстанций, открыла окно. Щебет стал громче, в лицо дунул легкий сквозняк. Снова потянуло приятным запахом цветов. Девушка вернулась к подруге, уселась прямо на пол. Она обещала Суирий присматривать за дочерью, и ни за что ее не бросит. Даже если вокруг не желают зла.        Под изголовьем знахарка заметила сумку, небрежно задвинутую под столик. Девушка заволновалась. Бросив взгляд на спящую, Мисса потянула сумку к себе и напряженно откинула клапан. Ослабила завязки. Внутри лежала одежда — обеих подруг, какую только Вьюу успела покидать. В кармашки она рассовала самодельную дудку Лира, пару металлических звезд с застрявшими светлыми волосинками, мазь, которую Мисса давала ей, когда менестрелька натерла ногу, дневник, из которого выпал листок с недописанной песней, справочник по травам и ступка с пестиком. Накануне нападения эльфийка хотела поработать и перенесла необходимое в палатку, а Вьюу, видимо, сочла их достаточно важными, чтобы взять в первую очередь. Знахарка облегченно улыбнулась, хотя к горлу подкатил комок. Вьюу, в отличие от Миссы, все сделала правильно.        Пробуждалась тролльша тяжело. Сначала бредила и металась в кровати, потом не узнавала окружающих и пыталась куда-то уйти, бормоча про маму и сестру. Мисса напросилась помогать в уходе за подругой, и когда древнийцы собирались менестрельку успокоить заклинаниями, она набрасывалась на них, будто была Наставницей Вьюу. Однажды Маалон обездвижил Миссу, чтобы та не путалась под ногами, но эльфийка так испугалась за подругу, что оборвала половину заживших нитей, но сумела выпростать их из плена и поставить блок перед тролльшей от магии мужчины. Древниец тогда медленно повернул к ней голову и долго смотрел. А потом спросил:        — Зачем?        От страха мысли пустились вскачь, и она, когда заклинание ослабили, почти наугад, не думая, о чем говорит, пролепетала:        — В-вьюу тролль, магия здесь н-неэффективна. Ей п-просто п-покой нужен и усп-покоительные настои. А плетения еще больше растревожат душу, замедлят пробуждение…        — …Разумно, — после длительного молчания кивнул он, освобождая эльфийку совсем. На подкашивающихся ногах она догнала подругу у порога, уговорила вернуться и сделала ей чай.        На следующий день девушка пошла на поправку. Она пришла в себя, узнала Миссу и очень ей обрадовалась. Познакомилась с древнийцами и была уверена, что те говорят с ней по-эльфийски потому, что не умеют правильно свистеть, но мауньйи знают, и сама разливалась трелями сложнее и громче, чем птицы за окном. Знахарка порадовалась, что успела попросить древнийцев не демонстрировать, что они больше мысли слушают, чем слова. Тролльша, похоже, приняла их за странных эльфов, а не существ из сказок, некоторые из которых пела сама. Впрочем, мужчины показались менестрельке скучными, а запрет на выход из дома — глупым.        — Мы все равно выйдем на улицу, когда отправимся в дорогу, почему нельзя обстановку разведать?! — возмущалась она громким свистом. — И вот еще! Почему тебе можно, а мне нет?!        — Я потом расскажу, — вздыхала Мисса. Она-то знала, почему. Древнийцы могли бы выпустить менестрельку, и ей очень понравится. Она захочет написать песню и рассказать о том, что побывала в сказочной стране, но этого-то древнийцы и не хотят. Они исказят ее память. И уже против подобного категорически была эльфийка. Это подорвет веру девушки в орханов, а несовпадающие воспоминания отдалят подруг. Пусть лучше будет обижаться за то, что по вине Миссы ее не пустили погулять, чем за то, что из-за прогулок вмешаются в память.        Одновременно эльфийка готовилась к отбытию. Она распорола свою старую юбку, найденную в сумке подруги, и сшила из нее себе наплечный мешок, рассортировала вещи, составила список недостающего. Между хлопотами и сборами девушка продолжала восстанавливающие упражнения, а после них по сложившейся привычке дремала днем. В последний день после такого сна она обнаружила на столе книгу, которую раньше не видела. Девушка подошла, с любопытством разглядывая обложку: интересно же, что читал хозяин дома, пока зачем-то тут сидел! У Накима тоже это вошло в привычку, хотя нужда в ней отпала с тех пор, как Мисса встала на ноги. К ее удивлению, название книги было написано не иероглифами, как в большей части библиотеки древнийца, а на эльфийском, причем старом, времен Песни. Телепорты, или, как гласило название, «Двери между местами». Книга вполне обычная — твердая массивная обложка, бумажные листы — значит, на самом деле не эльфийская, но в то время этот язык часто использовали и многие другие орханы. Девушка украдкой огляделась, открыла ее на случайной странице и с середины начала читать пространную классификацию «дверей». Заглянула в начало, но оглавление тогда еще не придумали, в чем эльфийка убедилась еще раз. Пролистала вперед, дойдя почти до последней главы, снова остановилась. «Мягкие» телепорты, «не двери, но потоки, несущие живое».        Обычные телепорты основывались на «зеркальном» принципе, «отражая» входящий объект в неизменном виде на другую сторону. Но это касалось только материальной составляющей, если попавший — орхан, да еще и маг, нити догоняли его сами, стремительно соскальзывая по общей энергопаутине. Такие не требуют в узоре уточнения о входящих объектах, но это с лихвой закрывается необходимостью точно указывать места входа и выхода. Тот, что использовала Мисса, был сложнее. В эльфийских лесах его часто использовали для почты: точной географии он не требовал, лишь направление и расстояние, на которое происходил перенос, а неживые предметы почти не нуждались в уточнениях узора — и в этом он был гораздо проще обычного телепорта. Однако когда входящим объектом являлся кто-то живой, будь то животное или орхан, плетение усложнялось в разы. Необходимо целиком описать параметры живого, чтобы телепорт пропустил и переместил в неизменном виде, к тому же нити, если есть, тоже «отражаются». Такой разновидности учили эльфят, справедливо считая, что им чаще понадобится перемещать посылки, чем перемещаться самим, и детали про перенос живых объектов Мисса читала на досуге, как интересные факты. А когда понадобилось — не смогла все параметры учесть, вот и переломало тела. Так еще и почти все нити оборвались, сожгло заклинанием! Хорошо, что у Вьюу их нет. Эльфийка бы сгорела от чувства вины, если бы еще магические способности загубила подруге, пусть и временно. Но «мягкие» телепорты сильно отличались от «зеркальных». Они не «отражали», а переносили напрямую, очень быстро и очень точно, в промежутке превратив объект в заклинание. Если их применяли, то только для живого — слишком заморочно было бы делать такие плетения для предметов. «Мягкие» переносили и материальную оболочку, и нити, однако для этого надо обозначить в узоре и точные места входа-выхода, и параметры объекта. Каждую нить описать, все размеры, все состояния тела… Мягкими эти телепорты являлись точно не по отношению к своим творцам. Однако перемещение действительно проходило легче, как с водяной горки скатиться — по сравнению, как если бы с подобной горки пришлось спускаться пешком. А еще, вспомнила Мисса, заметив загнутые странички, они считаются самым лучшим вариантом, если нужно телепортировать мага с поврежденным энергетическим телом…        — Есть пойдешь?        Шаги мужчины заглушил ковер в коридоре, поэтому Мисса не заметила его прихода. Она поспешно захлопнула книгу, переводя взгляд на Накима. Настолько домашним — всего лишь темно-серебристая рубашка и светлые штаны — он выглядел нечасто. После вопроса девушка поняла, что действительно не отказалась бы от тарелки каши или супа, но после дневной дремы она обычно сразу шла к Вьюу, а за столь увлекательным чтением уже немало задержалась.        — Тогда предупрежу Маалона, — не стал настаивать мужчина. У Миссы порозовели кончики опущенных ушей. Она и так хлопот добавляет, так еще двоим сразу. — Сегодня снял плетение.        С каждым походом в гости Наким понемногу отодвигал арку, когда девушка была способна пройти большее расстояние сама. Вчера она видела дом издалека. Сегодня — дойдет до него. Мисса кинула взгляд на книгу. Получается, «мягкий»? И каждый день, а то и чаще, он менял его узор — ведь менялась и точка входа, и состояние девушки… Ей стало не по себе. Под силу ли орханам вообще такое? Он же его и открытым постоянно держал, а телепорты не зря считаются сложными заклинаниями, силы отбирают немеряно! Поколебавшись, она все же добавила направленную вопросительную интонацию в мысли. Наким ответил спокойным взглядом.        — Если бы это не было в пределах моих возможностей, я бы не стал рисковать.        — Рисковать? — насторожилась девушка.        — Это тоже был опыт.        — Ничего себе опыты у вас… — по спине прошлись мурашки, подумали, и побежали сильнее. В «почтовом» телепорте Мисса могла ошибиться. Да, их покорежило, но живы они все-таки остались. «Мягкий» терпит гораздо меньше ошибок. На выходе она запросто могла вернуться в то состояние, в котором очнулась здесь.        — Поэтому в первый раз я прошел первым, — скупая улыбка. То ли они стали получаться у мужчины лучше, то ли Мисса привыкла к такому сочетанию неподвижных лиц и бледных эмоций, но вышло естественно.        Мисса вздохнула и подобрала мешок, рывком стянув завязки. Бесполезно говорить или возражать, они на своей территории и в своем праве. А она запомнит и в следующий раз, если успеет и сообразит, задаст нужные вопросы. На них они, по крайней мере, честно отвечали.        Вьюу выглядела подавленной, но ждала подругу с нетерпением.        — Мисса, идем, я сочинила кое-что.        — Песню? — улыбнулась эльфийка.        — Услышишь, — тролльша потянула девушку в комнату, из которой уже убрали скопление странных приборов, поставив вместо них несколько стульев и стол. Вьюу взяла дудку с кровати, на пару секунд застыла и села сама, а Мисса устроилась на ближайшем стуле.        Мелодия была лиричной, тягучей и печальной, но при этом навевала светлую надежду. Передними руками менестрелька играла на дудке, а задними — касалась звезд, которые эльфийка сначала не заметила на сером покрывале. Когда она трогала края — звук был тоньше, если касалась середины — глуше и ниже, причем звук одной звезды отличался от второй. Звон от них был тихий, почти не слышный, особенно за основным инструментом, но без них мелодия приобрела бы совсем другой оттенок. Мисса заметила, что руки Вьюу слегка дрожат, и встревоженно посмотрела в лицо. Обычно подруга играла расслабленно, будто действительно играла, а не показывала результат долгих тренировок, но сейчас обычно живое выражение стало истинно тролльим, каменным. Чешуйки на шее выделялись на фоне кожи бледными ромбиками, едва заметно пульсируя. Почему она так волнуется? Даже показывая сырые песни, Вьюу улыбалась и спокойно играла, случайную фальшь оборачивая шуткой или даже музыкальным отступлением…        Мелодия закончилась, и девушки некоторое время сидели в тишине. Мисса не решалась спросить, а Вьюу сидела, словно статуя, глядя на металлические звезды. Они вызывали у эльфийки легкую тревогу. Мисса знала, что Лир подарил их добровольно, хоть и тайком от сестры. Знала она и то, что для синих это считалось дорогим даром — не только потому, что каждый осколок дорого обходился эльфу, но и потому, что после долгого ношения становился частью носителя, перенимая магический и стихийный фон. Но могла ли это знать Вьюу, рассказал ли об этом Лир?        — Они звучат все тише, — на грани шипения просвистела девушка. Мисса тоже глядела на звезды, и тревога нарастала. Металл почти сливался с простыней, не блестел и будто съежился. Юркая мысль мазнула хвостом, и когда Мисса ее поймала, внутри похолодело.        Они не видели Лира при побеге.        Синие никогда не подбирали металл у своих погибших, потому что он погибал вместе с носителем, рассыпался в пыль.        Лежащие звезды пока были целыми.        Пока.        Знала Вьюу об их свойствах раньше или нет, она была достаточно умной девушкой, чтобы все понять самой. А сейчас Лир умирал — и скорее всего в окружении лаэра. Эльфийка почувствовала себя предательницей, хотя понимала, что ни времени искать эльфенка, ни сил на третьего участника у нее тогда не было. Вьюу и не корила ее — просто пыталась поделиться своей печалью.        — У тебя ведь тоже есть дух, верно? — все так же тихо спросила тролльша. — Я уже не успею сама ему сыграть. Но если это вообще осуществимо, пожалуйста, поделись с ним мелодией?..        Лир чувствовал, когда Вьюу прикасалась к звездам, и даже мог понять, что это песня. Если был в сознании и в принципе в состоянии воспринимать такие далекие отзвуки. Но был ли он? Сейчас Лир умирал. Если бы у Миссы действительно был дух, она тотчас его бы отправила на поиски мальчика. Но дарха она могла только безответно просить. И она просила, просила так жадно, как никогда раньше. Не чувствовала их рядом, но просила, и мелкие духи скатывались с нитей куда-то вдаль, сбегая от этой волны.        — Если духи услышат меня, — голос Миссы сделался сиплым, — то передадут ему.        «Спасибо», — сложила пальцами менестрелька.        Разговор после этого не клеился. Вьюу осталась сидеть на кровати, прислонившись затылком к стене, а Мисса пересела к окну, за которым небо начало быстро темнеть. Птицы озадаченно перечирикивались, ловя насекомых все ниже и ниже, а потом постепенно затихли. Ветер тоже стих, отпустив развесистые лапы кустов и деревьев. Затем пошел дождь, быстро перешедший в ливень. Девушка сочла это хорошим знаком — дарха услышали свою эльфийку. Она сидела так же неподвижно, как подруга, разглядывая, как по стеклу наперегонки бегут ручейки сливающихся брызг.        Маалон вытащил их в столовую через час и заставил съесть по тарелке бульона. Девушки пытались отказаться, говорили, что нет аппетита, но мужчина смог уговорить Вьюу поесть, если свою тарелку одолеет Мисса. Как она справилась, девушка не помнила, но менестрельке тоже пришлось браться за ложку. Знахарка подозревала, что тут снова не обошлось без вмешательства в сознание, однако желания препираться не было, как и толка в этом. Тем более Вьюу мужчина уговорил относительно честно. После ужина Мисса собралась обратно и, отвергнув предложение Маалона о телепорте и предупредив Вьюу о скором отбытии, вышла за порог. Ливень тут же промочил ее с ног до головы. Эльфийка обходила только лужи, давая каплям затечь за воротник и подставляя небу лицо. Почти так же она шла к Дубовой Роще декаду назад, но тогда потерялась в дожде случайно, а теперь сама открывала объятья непостоянным водным дарха. Чувство вины понемногу отпускало, улетучивалось, а печаль становилась из горькой — тихой. Проходил и дождь, будто чувствуя настроение эльфийки.        Когда она подходила к дому, то уже слегка замерзла, и потому накинула и согревающее заклинание, и «покрывало» от дождя. В дверях ее ждал Наким, и выражение его глаз девушку удивило. Оно было... необычным. Интерес, или удивление — непонятно, но столь естественная и открытая для древнийцев реакция поражала. Мисса переступила порог, вжав голову в плечи и прижав уши, как нашкодивший котенок.        — Чем обусловлена такая сильная потребность в дожде? — спросил мужчина, давая эльфийке пройти.        — Я не колдовала дождь.        — Ты просила о нем.        — Я просила не о нем и не вас! — резковато ответила Мисса, вызывающе глядя в лицо древнийца. Он не отвел прямого взгляда.        — Не нас. Но Пиимена обещала сегодня ясную погоду, и ты своим ярким желанием смогла перебить ее узор. Духи лютуют. Мы не идем против них без необходимости.        Мисса слегка устыдилась, опуская глаза. Не подумав испортила кому-то работу… Но вставшие в памяти тусклые звезды и окаменевшее лицо Вьюу тут же смыли стыдливость, оставив уверенность в своей правоте.        — Понятно, — странное выражение пропало с лица мужчины.        Мисса проскользнула мимо него в свою комнату, не поднимая взгляда, а на пороге вспомнила еще кое-что и усмехнулась. Похоже, чтобы вызвать у древнийцев эмоции, достаточно показать, что их заклинания можно преодолеть. Как паралич Маалона. Или узор этой Пиимены, хотя к нему знахарка имела весьма косвенное отношение. Мисса отбросила лишнюю мысль и направилась к шкафу, но на середине пути заметила на столе лежащую книгу. Обычно Наким их к этому сроку уже убирал… Забыл?        — Не забыл, — мужчина не заставил себя долго ждать, но отвечал сквозь стенку через открытую дверь, шебурша на кухне. — Она твоя.        — Моя? — эльфийка выглянула из комнаты.        — Ты хотела повторить телепорты, — мужчина поднял взгляд от коробки.        — А… Спасибо, — Мисса смущенно почесала нос и нырнула обратно в комнату. Это было довольно внезапно. Да, Наким часто подслушивал мысли и отвечал на них, если считал нужным. Но одно дело — отвечать, и другое — делать такие полезные подарки.        Перепроверив собранные вещи, девушка сунула книгу в мешок. Подумала, вынула обратно, бросив на кровать. Завтра они отправятся в путь, и кто знает, когда выдастся время погрузиться в чтение. Мисса высушила волосы простенькими чарами, уложила их в свободную косу, переоделась в уже отстиранную и заштопанную белую сорочку и плюхнулась рядом с книгой. Что же, «Двери между местами», пора вспомнить, как вас открывать!