Супруга Тёмного Лорда

Середина июля выдалась невероятно жаркой, но вместе с тем погода не могла не радовать: солнце без смущения заигрывало с сочной зеленью, с нежными разляпистыми цветами, с каждым живым существом в отдельности, не одно из которых отказываться от яркого палящего света совсем не хотело. Терпеливо держаться и не роптать на обжигающие кожу дни помогал прохладный северный ветер, заботливо разряжающий наколённый воздух. Посреди всего этого возвышенного великолепия лета поместье Малфоев выглядело особенно удручающе. Оно было словно безвозратно оторвано от чудес вокруг. Здесь, в доме, поселилась лютая зима, сковавшая и живых, и мёртвых. Сугробы, какими мы знаем их — бриллиантово-белыми, скрипучими — не лежали под ногами, увидеть такое, конечно, было невозможно, но вот почувствовать…почувствовать можно, потому что ступаешь — и ноги окутывает морозный холод, касаешься пирил и на руках остаются красные царапины как от мёрзлых хлопьев снега, захочешь согреться — не согреешься, невозможно; слишком сильна ярость, ставшая причиной превращения особняка в тартар. И призраки, и люди покрылись вьюжной коркой льда. Мы забыли о смехе, без того редком, о показательно громких слезах, стихла брань и прекратились споры…мы умолкли. Умолкли, как те трусы, что бахваляются бесстрашием, а когда наступает решающий час, замирают: в надежде остаться для беды незамечанными. В открытое настежь окно я наблюдала, как две крупные длинношерстные псины со смешными весящими ушами плескались в фонтане; собаки пищали от удовольствия, то расплёскивая лапами в разные строны воду, то опуская в неё морду и носом пуская пузыри. Я завидовала им. Завидовала собакам. Представляете? Очень завидовала. Мне хотелось бы обернуться одной из них и бултыхаться в прохладной воде. Хотелось бы, чтобы спасение от жары стало моей единственной проблемой. Смотря в окно, я машинально поглаживала заметно округлившийся живот. Мой несчастный ребёнок…он всё понимал. По крайней мере, я так думала. И жалела его. *** — Что с тобой? — с беспокойством спросил Рудольфус — Я беременна. — Как жаль, — неожиданно произнёс он, — жаль, что твоему ребенку суждено родиться среди этой грязи. Тебе следовало бы родить в другое время и от другого… *** — Милый, Руди. — я накрыла лицо ладонями и расплакалась. — ГОСПОЖААА! Едва я успела протереть глаза, увидела домовика Малфоев, который порядком меня напугал, бросившись с воплями мне в ноги. — ГОСПОЖА! — продолжал он выть, хватаясь и утирая свои сопли о подол моего платья. — Прекрати! —  пытаясь спасти платье, я дёрнула ткань так сильно, что несчастный эльф с писком опрокинулся на спину. Невольная грубость немного остудила пыл бедолаги, и поднявшись на ноги, он замолчал, лишь продолжил подвывать. — Говори, что случилось? Получив разрешение, домовик точно с цепи сорвался и принялся взахлёб тараторить: — Господин зол. Он пытает мистера Драко. Мистер Драко. Ему плохо. Хозяйке плохо. Морси не выдержал. Вы можете помочь. Морси знает. Миледи, пожалуйста. — пока я ошарашенная новостями стояла в оцепенении, преданный малфоевский слуга снова попытался пасть к моим ногам, но я, заметив его порыв, быстро отошла в сторону, и домовик рухнул на пол перед пустым местом. — Где они? — В гостиной. В гостиной. В гости… Чем закончился монолог эльфа, я уже не услышала, так как бежала вниз. Меня охватило странное воодушевление, которое не подобает чувствовать в подобной ситуации. Однако в сердце неожиданно поселилась уверенность в том, что если мы переживем сегодняшний день, зима в доме закончится — мы проснёмся. Я будто ветер ворвалась в гостиную, и подобно тому же ветру, который разбивается о стены, о скалы, о любые преграды, способные прекратить его порыв, я резко остановилась, наткнувшись на жалось, сковавшую меня при виде происходящего. В комнате царила разруха. Темно. Всё было разбито на большие и маленькие куски, покрыто пылью и грязью, будто место это никогда не знало уборки. Но, по-настоящему, пугало другое… Пугала кровь, которая лужей пропитала ковёр вокруг Драко, валяющегося на полу. Он лежал и казался недвижимым, только правая рука, на которой покоилась голова, слегка подрагивала. Его полуживое тело символично находилось в центре гостиной, становясь апогеем творившегося вокруг хаоса. А в стороне у стены, уперевшись ладонями в пол, на коленях, рыдала Нарцисса. Её всегда безупречный образ исчез как и не было, словно никогда и не существовала совершенная миссис Малфой, с прической «волос к волосу», без одной даже самой маленькой складочки на платье, с лицом, будто выточенным из мрамора. Я видела женщину, чье лицо ракраснелось и опухло от слёз, чей наряд был порван и чем-то испачкан, чьи волосы сплелись паутиной и торчали во все стороны. Я видела женщину, которая будучи живой умирала. За спиной Нарциссы стояла Беллатриса, целившаяся волшебной палочкой в голову младшей сестры, видимо, на тот случай, если та соберется броситься к сыну. У камина же, в паре метров от места, где лежал младший Малфой, стоял мой муж. Его лицо было обращено к пламени — единственному источнику тепла и света в тюрьме из четырёх стен. В руках он держал палочку, которую аккуратно поглаживал. — Повелитель. — колени привычно согнулись для поклона. — Что ты здесь делаешь? — Том немного повернул голову. Его голос звучал спокойно и отрешено. — Домовик сказал… — Домовик значит. — перебив, протянул Том, будто пробовал слова на вкус. — Позови его. — обратился он к Нарциссе, на что та издала не то всхлип, не то стон. — Зови. — повторил приказ Том, направляя свою волшебную палочку на Драко. Глаза женщины расширились от ужаса, и она отрицательно заматала головой. Миссис Малфой попыталась дёрнуться в сторону сына, но возвышающаяся над ней Белла предупреждающе наступила ей на край платья. — Ммморси. — захлебываясь слезами, пролепетала Нарцисса, и тут же в комнате появился эльф. — Ты побеспокоил миледи? — под взглядом Тома, домовик скрючился в три погибели, но всё же утвердительно закивал головой. Мысль в моей голове не успела созреть, а зелёный луч уже сверкнул в воздухе, и смертельной стрелой вошёл в грудь несчастного эльфа. Морси пискнул и упал замертво. Руки у меня затряслись. Я не могла перестать смотреть на маленькое тельце на полу, остывшее по нелепой прихоти сильных мира сего. — Теперь Драко. — Том развернулся и плавно ступая подошёл к парню, не на секунду не переставая перебирать длинными костлявыми пальцами по волшебной палочке. Брезгливо муж ткнул в юношу ногой, и тот со стоном перекатился на спину. — Мерзость. — выплюнул Том. И тут впервые он посмотрел на меня. Я сильнее выпрямилась, и крепче сцепила пальцы, надеясь, что невидно, как они дрожат. — Жаль, — смотря на меня, заговорил Том. — последним достойным Малфоем был Абраксас. Он, наверное, переворачивается в гробу, наблюдая за своим наследием. Если я не ошибаюсь, Абраксас всегда считал, что от проблемы нужно избавляться с корнем. Не так ли, Бригита? Упоминание отца придало мне сил, словно сам Абраксас встал за моей спиной, готовый бороться вместе со мной, поэтому когда я заговорила голос звучал твёрдо. — Мистер Малфой был строг, но справедлив. Он с каждым рассчитывался по заслугам. — Верно. Верно. — согласно закивал Том. — Вот он как раз и заслужил! — муж взмахнул палочкой, и Драко резко подбросило вверх, на долю секунды тело парня зависло в воздухе, а потом под вопль Нарциссы также резко упало обратно. — Твой сын решил, что может спрашивать с меня, и это после того как его ничтожный отец провалил простое задание, не справившись с подростками! — на одном выдохе высказал Том. — Он ошибся…он не хотел. — пролепетала Нарцисса. — Вини мужа. И себя. Вы прервали род Малфоев. Прервали?! Видимо, до нас с Нарциссой в одно время дошёл смысл этих слов, потому что она неистово закричала, а я бросилась к мальчику. — Не делайте, Повелитель. — я упала возле Драко и накрыла его руками, словно это могло спасти от смерти. — Пусть Люциус сам отвечает за свои ошибки. — Как он ответит? Отдыхая в Азкабане? — брови мужа насешливо изогнулись, а губы вытянулись в тонкую ниточку. — Слишком легко. Слишком. — Пожалуйста… — Нарцисса, не отрываясь следила за сыном. Беллатрис окутала её веревками, вероятно, не в силах больше сдерживать угрозами, обезумевшую от страха за ребёнка сестру. — Не соглашаюсь. — рявкнула я. — Абраксас, умирая, доверил нам свою семью. Мы не можем убить его внука. Не можем. Заметив, что муж задумался, я решила не оступать. — Абраксас назвал меня дочерью этого дома. И если Вы называете меня женой, прошу не позволяйте мне склонять голову перед памятью отца. Тем более, — сердце забилось бешено от горьких воспоминаний, — у нас долг перед Абраксасом. Вы же знаете… Том знал.