Супруга Тёмного Лорда

Я встретилась со смертью. Мы поговорили. И оказалось — моя жизнь ей не нужна. Но я так не хотела жить…Мерлин, как же сильно я не хотела жить! И я впервые боролась. Боролась за право умереть. Мой организм тяжело поддавался лечению, а глаза не открывались больше месяца. Прекрасное время, когда я ничего не осознавала и чувствовала только тупую боль в костях. Можно сказать, я была счастлива… — Повелитель! Срочно зови, Милорда! Госпожа очнулась! Миледи, вы слышите меня? Роберт. Конечно, я слышала. Все эти недели я слышала. Голоса. Было шумно. Постоянно звенели в голове. — Как она? — тяжелая поступь и холод. Он присел рядом. — Бригита? — я испугалась. Впервые испугалась Тома. Как незнакомца. Он, конечно, уловил эту морозную перемену, и отпустил мою руку, которую накрыл своей; руку, которую у меня не было сил выдернуть. — Миледи, пойдёт на поправку, — нарушил нашу с Томом немую войну Роберт, — кризис миновал. — Хорошо. Хорошо. — пробормотал муж, не сводя с меня странного мутного взгляда. — Делай всё возможное. Он уже собрался уходить, но неожиданно наклонился ко мне и тихо прошептал: «Мы с тобой ещё не закончили», — на моём виске застыл невесомый след от поцелуя. Слеза. Я почувствовала, как она медленно покатилась по лицу. Роберт смотрел на меня с жалостью. Он, превосходный лекарь, понимал, какое лекарство было нужно… *** … — Здравствуй. Я не обернулась. За окном шёл снег. Я наблюдала его…ослепительно белый, он крупными хлопьями окутывал всё вокруг. Он даже ложился мне на ладони, и был под ногами. Колючий на ощупь. Ледяной. Я промерзала. — Можно? Люциус. Неделю назад Роберт говорил, кажется, про то, что Малфой вернулся. Мужчина подвинул стул и сел напротив кресла, в котором я проводила большую часть времени. — Мне сказали ты поправляешься. Вижу, ты ешь. Правильно. Тебе нужны силы. Я посмотрела на поднос с едой, стоявший рядом: на тарелке едва тронутая каша и наполовину пустой стакан воды. — Думаешь, ты так закончишь эту жизнь? Аа?! Я тебя спрашиваю! — от бешенства у Тома вены проступили по всему лицу, а глаза налились кровью. — Что же, как пожелаешь! Эли! — позвал он мою домовиху. Эльф тут же появился перед ним. — Повелитель. — склонилась Эли. — Ты плохо служишь госпоже, Эли. Круцио! Бедняжка упала на пол и забилась в конвульсиях, её кости трещали будто их по частям ломали, а от крика, кажется, трещали стёкла. Внутри меня всё застыло, а снаружи — затрясло. — Либо ты будешь есть и пить лекарства, либо каждый раз, когда отказываешься, кто-то будет расплачиваться за это. Да, Эли? Круцио! Дрожащей рукой я кое-как взяла ложку и зачерпнула суп. Из-за припадка я доносили до рта меньше половины. Я обливалась, давилась, но ела. Он пытал Эли до тех пор, пока тарелка передо мной не стала пустой, тогда он опустил палочку и, ногой отпихнув полуживое существо с дороги, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я слезла с кровати и поползла к стонущей домовихе. — Бригита, я сделал что-то не так? Бригита! Я совсем не хотела, но меня всю заколотило как от удара током. Люциус подскочил и попытался напоить меня, но зубы стучали по стакану, а вода проливалась куда зря. Отбросив идею с водой, Малфой присел на корточки возле меня и сильно сжал мои руки. — Я кое-что принёс для тебя. Слышишь? Бригита, ты должна услышать. Хорошо?! Я кивнула головой. Дрожь постепенно сходила на нет. — Вот так…молодец. Люциус не сказал, но я увидела облегчение в его глазах — он испугался. В глубине души, я была рада ему, но какое-то тревожное чувство загорелось между рёбер. Удивительно. Он ведь был в Азкабане, а выглядел роскошно. Люди в принципе не могу выглядеть хорошо после той тюрьмы, да и никто не может. А Малфой…он словно помолодел лет на двадцать. Такой же каким был в молодости: белоснежные шелковистые волосы, фарфоровое лицо без единого изъяна и подтянутое тело. — Почему ты так смотришь? — мужчина оглядел себя, посмотрел вокруг. — Что, Бригита? Я потянулась и дотронулась до его лица — гладкое и мягкое. — Да, я немного похудел и истрепался. В этом мы похожи. — Люциус отстранился. Я обратно провалилась в глубину кресла. Он не стал тянуть. — Я пришёл вручить тебе письмо. Снег. Снег ложился на его прекрасные волосы, но Люциус будто и не чувствовал. — Хочешь, я прочитаю? Прочитает? Что? Ах, письмо. Какое и от кого? Кто мог мне написать? Я указала пальцем на столик. Люциус положил конверт. На столике почему-то не было снега, но почти везде был. — Я зайду к тебе позже. Он больше не придёт. Я знала. Мы оба знали. — Ну как она? — Рудольфус караулил Малфоя под дверью, и набросился на мужчину, едва тот вышел. — Что-нибудь сказала? — Она молчит. — ответил Люциус. — Будто онемела. А ещё её стеклянные глаза…Я даже сомневаюсь, что она меня узнала. — Видок у тебя неважный, вот она и засомневалась. Люциус фыркнул. Из Азкабана не возвращаются пухлыми розовощекими младенцами, и он не вернулся: белизну его волос сменила седина, кожа погрубела и приобрела сероватый оттенок, он осунулся и сильно исхудал. Малфой накрыл плечо друга рукой. — Боюсь, на этот раз она действительно пришла к концу пути.