Супруга Тёмного Лорда

Иногда самая большая месть, которую ты можешь получить — прощение.

— Не пойду! Не пойду! Я сорвалась на крик. Воздух в груди обернулся хрипом. Неужели она не понимала, что я просто не могу этого сделать — переступить через себя. Неужели, непонятно что раны, затянувшиеся снаружи, до сих пор кровоточат внутри. Мне больно… — Не пойду. Уходи, Нарцисса. Уходи… — Она там умрёт! — взвыла женщина. — Умрёт! Понимаешь? Вместе с ребёнком умрёт! Из-за тебя! — Не смей! — рявкнула я. — Не смей меня обвинять! Она проживает всё, что выбрала сама! — Хорошо, хорошо, — нервно закивала Нарцисса, — она плохая. Хорошо! Но ребёнок…ребёнок в чём виноват? Ты сама потеряла… — Замолчи! Зачем она сделала это?! Зачем сказала?! Опять поднялась метель. Пошёл снег. — Умоляю… — прошептала Нарцисса. Интересно, а она чувствовала холод? — Уходи… Нарцисса судорожно втянула воздух, и стерев с опухшего лица слёзы, быстро вышла из комнаты. Как только звуки её шагов полностью растворились, я развернулась и подошла к камину. Угли в камине тлели, но они совсем не давали тепла, а может меня уже нельзя было отогреть. Я не знаю. Я ничего не знаю. Хотелось броситься в огонь и сгореть. Почему именно сейчас? Нет ни Тома, ни Роберта, а ей подоспело рожать! «Что вы пережили? И что вам предстоит пережить?» — всплыли в голове строчки из письма Дамблдора. *** Я подошла к покоям Беллатрис, возле которых караулил Люциус, нервно постукивавший тростью по стене. Завидев меня, Малфой оправился и слегка поклонился. Я кивнула в ответ. Из едва приоткрытой двери до нас донеслись голоса. — Руди, это конец! Она умирает. Мы не сможем. — Я пойду к ней. — Нет. Не согласится. Она не придёт. Руди, я бы… — Ради меня согласится… Мы с Люциусом переглянулись. Рудольфусу не пришлось никуда идти. На пороге спальни появилась я. *** — Здравствуй. — тихо прошептала я, вошедшему в комнату мужу, и поманила рукой. Том подошёл и склонился над колыбелью. Он долго молчал. Разглядывал малышку. Потом резко выпрямился и произнёс: — Ты спасла её. Маленький комок жизни безмятежно посапывал. До того как Том пришёл, я долго наблюдала за ней. Верхняя губа чуть пухлее нижней, острый подбородок — черты Тома; чёрный пушок на голове, явно грозящий обернуться короной непослушных кудрей — Белла. — Твою дочь. — я посмотрела на мужа. — Я спасла твою дочь. — Да. — ответил Том, не сводя глаз с малышки. — Мою дочь. — Что ты чувствуешь? — Не знаю. А что должен? — Любовь. — Я…пытаюсь её принять… Он улыбнулся мне, и собрался уходить. — Имя. — позвала я его. — Как её будут звать? Том замер на пороге. Не обернулся. — Мне безразлично… *** Спустя пару дней я пришла навестить больную. Бэлла выглядела ещё довольно бледной и уставшей, но в целом держалась вполне приемлемо для человека, который недавно чуть не отправился на тот свет. — Доброе утро. — равнодушно сказала я, войдя в комнату. Помимо Беллатрис в комнате находилась и Нарцисса, последняя с малышкой на руках расхаживала туда-сюда, что-то тихонечко напевая, и судя по выражению лица Беллы неимоверно её этим раздражала. Пока я обмывала руки и закалывала волосы, младшая Блэк уложила племянницу в кроватку, которую перенесли в комнату матери, и стала молча наблюдать за мной. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я у Беллы, присев к ней на кровать. Беллатриса молчала. Смотрела на меня стеклянными глазами и молчала. Я перевела взгляд на Нарциссу, та нервно улыбнулась и пожала плечами. — Выйди. Сначала, я естественно решила, что Белла адресовала приказ мне, поэтому набрав в грудь воздуха, была готова ответить. — Цисси, выйди. Ух ты... Мы снова переглянулись с Нарциссой. Женщина помялась немного, но под суровым взглядом старшей сестры направилась к выходу. Мы остались вдвоём, конечно, не считая ребёнка. Было видно, что Белла собиралась что-то сказать, но не могла решиться. Я терпеливо ждала. — Спасибо. Я порядком растерялась. Слышать подобное от Беллатрис было подобно грому среди ясного неба. Я не знала как реагировать. Правда, Белла, не дав мне возможности ответить, продолжила: — Что ты испытывала к Элле? — спросила она. Боже, я разговариваю с Беллатрисой Лестрейндж о чувствах…мир сошёл с ума! — Любовь. — ответила я. — Безусловную любовь. Беллатрис ухмыльнулась. — Я знаю, что такое любовь, — Белла сосредоточено ковыряла ногти. — И я не чувствую этого…к ней. Я обернулась в сторону кроватки, где сопела малышка. Как можно было её не любить? Я совсем не представляла. — Я...пытаюсь её принять… Он улыбнулся мне, и собрался уходить. — Имя. — позвал, а я его. — Как её будут звать? Том замер на пороге. Не обернулся. — Мне безразлично… Я почувствовала себя странно… Вдруг спустя столько лет я осознала, почему мне приходилось терпеть Беллу в своей семейной жизни. Они с Томом действительно близки. Беллатрис без смущения принимала его нрав, с наслаждением и гордостью целовала руки, пропитанные кровью. Я такой не была. Всегда любила с сомнением. Бунтовала. Не стала той женщиной, что дарит покой. Я любила неправильно. Но любила. Чем делала только хуже. — Забери девчонку отсюда. — попросила Беллатрис, посмотрев мне прямо в глаза. — Лишнее. — отчего-то испугавшись, ответила я. — Тебе просто нужно время. — Нет. — отрезала ведьма. — Я хочу вернуться на службу. Изменять себе не собираюсь. Забирай. — Пусть Нарцисса… — Нет! — рявкнула Белла. — Она разве примет кого-то, кроме своего драгоценного Драко? — шумно выдохнув, она добавила: — Не хочу, чтобы мой ребёнок был вторым. Боже, эта женщина и вправду сумасшедшая! Я встала и подошла к малышке. Осторожно, боясь разбудить, взяла на руки. Девочка не проснулась. — Её будут звать Хаят. — повернувшись к Белле, сказала я. — Хаят? — переспросила она? — Что это значит? — Жизнь. Белла слегка вскинула голову, кажется, обдумывая мой выбор. — Хаят…хорошо. Нам подходит. — озвучила она свой вердикт, при этом как-то совсем по-девчачьи тряхнув кудрями.