Почти жива

Элиза обратила взор к сводам Цитадели, восхищенно оценивая их высоту. Когда-то здесь стоял голый ледяной пик, облагороженный лишь остатками древних нерубских укреплений, которые столь редко можно было увидеть над поверхностью, да витой лестницей, вырубленной прямо во льду не известно кем и как давно. Это место называли Вершиной или Шапкой Мира, и название ему более чем подходило. После того, как армия Иллидана сломала зубы при штурме Ледяной Короны, Плеть почти сразу же начала работы по дальнейшему укреплению этого места. Долгое время не стихал здесь грохот тысяч инструментов и машин, за которыми трудились пленные и более-менее разумная нежить. Элиза помнила, как невероятно быстро покрытая льдом долина и горная гряда вокруг нее обрастали башнями, стенами и крепостными валами, а в центре всего, словно стремясь пронзить своими шпилями небеса, тянулась ввысь колоссальная Цитадель. Даже облака расступались, будто разрубленные титаническим лезвием, когда проплывали над ней. Как только строительство закончилось, внутри повисла гробовая тишина, которую крайне редко кто-то решался нарушить. Элизе не нравилось, когда это происходило. Обычно глубоким и жутким эхом тут проносились крики исполинских созданий, что сшивали из останков разных существ Мерзоцид и его чумные алхимики, или же что-то еще более отвратительное происходило во владениях кровавой королевы Ланы и ее плеяды консортов. Но то были редкие вспышки, только сильнее подчеркивающие, что ничего хорошего не могло происходить в месте, где царила такая гробовая тишина. И даже тут находилось место для красоты и величия, которому позавидовали бы Лордерон и Кель’Талас в свои лучшие годы. На верхних уровнях Цитадели с внутренних балконов открывался вид на тот самый ледяной шпиль, вокруг которого она и была построена. Удивительную конструкцию обволакивала молочная дымка, похожая на ту, которой обладал Иней, и она вихрями устремлялась вверх, к самому Трону. Когда Элизе не нужно было выполнять никаких приказов, она предпочитала стоять здесь и наблюдать за этим. Иногда вокруг шпиля начинали летать поднятые личами ледяные змеи — скелеты драконов, искрящиеся некромантическим пламенем, или же плавно кружили самые таинственные и могущественные слуги Плети — валь’киры. Из всех созданий армии нежити только они не напоминали мертвые или умирающие куски плоти. Холодное голубовато-белое свечение, исходящее от кожи этих прекрасных созданий, укрывало их плоть, создавая впечатление, словно крылатые воительницы были сотканы из света. Глядя на них, Элиза из раза в раз убеждалась, что валь’киры не могли принадлежать этому миру, природа или магия едва ли способна создать нечто подобное. И даже они были в конечном счете лишь слугами Короля-Лича. Все, что способно познать смерть, было в его подчинении. Возможно ли, что он привел этих существ оттуда, с той стороны? Элиза прикрыла глаза, полностью растворившись в тишине. В последнее время слишком уж часто ее собственный голос начинал путать мысли, уводить их в уголки сознания, которых она не касалась уже много лет. Никакой пользы это принести ей сейчас не могло — только навредить, если она не вовремя отвлечется в бою, что непременно скоро настанет. Такой армии, как Плеть, совсем не сложно найти врага, с которым придется сражаться. Она прошла вдоль центра верхнего яруса Цитадели, выйдя на огромный балкон, с которого открывался вид на всю гряду Ледяной Короны. Это место почти всегда было покрыто мраком, даже когда полярная ночь отступала, густые тучи никуда не пропадали, не оставляя холодному северному солнцу ни шанса. На балконе смиренно сидело несколько малых ледяных змеев, готовых по первому зову лететь туда, куда велят им их всадники. На одном из таких Элиза и покинула Низину Шолазар, оказавшись в ловушке на том парапете. Они всегда были разными, редко кто из рыцарей смерти заводил себе личных питомцев, такое поведение было для них нехарактерным, пусть и допустимым. Границы этой допустимости заиграли новыми красками, когда Плеть впервые решила обратить в рыцаря смерти одного из троллей драккари. Многие сходились во мнении, что в ходе ритуала некроманты что-то недоглядели, потому что новобранец словно забыл, что он прошел через посмертие, и вел себя совершенно невыносимо. — Опа-на, Железный Хребет, ты что ли? Элиза увидела, как тролль машет ей своей трехпалой рукой, усевшись на корточки прямо на оружейной стойке, словно примат. Ловким кульбитом он переместился на землю и пошел к ней вразвалку. Как и остальных рыцарей смерти его заковали в латы, но, похоже, они едва ли стесняли движения его гибкого тела. — Зен’Кили, — холодно поприветствовала его она. — М-м-м, а рожа-то хмурая, как та черепушка! — он бесцеремонно стукнул ее по поднятому забралу, — Хотя всегда было интересно, что ж там под ним. Элиза хмуро посмотрела на него и слегка дернула рукой, вовремя остановив себя, чтобы не повторить его жест. Она так и не опустила назад свою маску-череп с тех пор, как выбралась из Низины. Странно. Должно быть, просто забыла об этом. Элиза собралась было вновь закрыть свое лицо, но так этого и не сделала. Драться было не с кем, какой смысл? — Ты же новобранец, — сурово обратилась она к троллю, — кто вообще впустил тебя в Цитадель? — Инструктор Разувий, кто ж еще? — он широко развел руками, — Гонял меня, как обычно… он так по броне лупит, что кузнец ее латать не успевает, вот ведь хрен упертый, — Зен’Кили как-то странно посмотрел на нее, — Эт я так, с уважением, ты ж сечешь? Слушай, Железный Хребет, может замолвишь за меня словечко, когда твои костяшки в следующий раз притопают в Наксрамас? — Только если на то будет воля моего… — Да-да-да, — тролль нетерпеливо отмахнулся от нее, — вы все тут базарите, как деревянные. — Похоже, ты и без моего слова достаточно отличился, раз стоишь здесь, — отметила Элиза. — Просто у Зен’Кили крутое моджо, — ухмыльнувшись, довольно произнес тролль. Его правда. Штурм Зул’Драка стал первой масштабной битвой Плети после осады Ледяной Короны, и они ее с треском провалили, не готовые к столь чудовищному отпору. Тогда нежить ожидала пройтись катком по руинам некогда великой империи, но за последние несколько лет драккари стянули к своей столице всех, кого только могли, в том числе живших в Нордсколе лоа — гигантских разумных зверей, которых тролли почитали, как богов. Тогда атака захлебнулась еще у стен первой линии обороны троллей, пусть огромные потери и понесли обе стороны. Зен’Кили был одним из командиров, который повел троллей в безрассудную контратаку, едва войска Плети начали сворачивать осаду. Должно быть он думал, что в битве участвовали все силы Короля-Лича, и если дожать их, то они навсегда рассеются. Разметав более слабых созданий, драккари, наконец, нарвались на рыцарей смерти, и начали падать один за другим, сраженные руническими клинками, но Зен’Кили все никак не трубил отход, даже когда сами Четыре Всадника окружили его. Они не набросились на него все вместе, решив испытать свои силы. Зелиек и Корт’азз сошлись с ним дважды, прощупывая оборону, а затем уступив место леди Бломе, но тролль просто стянул ее с мертвой лошади, готовый разорвать на части. В итоге барон Ривендер смог отогнать его от соратницы, сам спешился и убил могучего драккари в поединке, но, восхищенный мастерством Зен’Кили, не отдал его на съедение вурдалакам, вместо этого решив передать тролля некромантам, чтобы те подняли его в качестве нового рыцаря смерти. Элиза с мрачным удовольствием думала о том, как же теперь сам прославленный барон жалел об этом. На горизонте показались новые ледяные змеи, стремительно приближающиеся к балкону Цитадели. Сложив два на два, Элиза, наконец, поняла, что новообращенный тролль здесь забыл. — Тебя позвали стать частью делегации? — Хрен ли мне тут еще делать? — бросил Зен’Кили и почесал свой черный ирокез. Он не должен был испытывать никакого зуда, должно быть, старая привычка пережила ритуал воскрешения вместе с болтливостью. Ледяные змеи приземлились на площадку, и их всадники поспешили спешиться. Среди четырех прибывших только одна была слугой Плети. Аура в окружении своих спутников казалась жалкой коротышкой. Элиза приветственно кивнула ей, и та ответила. Ей почему-то становилось комфортнее, когда та была рядом. Сказывался отвратительный опыт сотрудничества с принцем Теральдисом, не иначе. — Вестница Смерти! — поприветствовал ее Зен’Кили с тем же выражением, что и Элизу — как если бы встречал собутыльника. Вестница Смерти… какая-то исковерканная пародия на истинное название ее рода. Аура в прошлой жизни была кель’дорай, а они поголовно чтили солнце. Никто в своем уме не стал бы ассоциировать себя и своих потомков со смертью. Это имя она приобрела уже после, Элиза в этом не сомневалась. И с каких пор ее вообще это заботило? Они с Зен’Кили подошли к Ауре и подняли головы, чтобы посмотреть в лицо ее спутникам. Врайкулы — еще одна удивительная тайна этого материка. Их поселения и крепости не были укрыты, как Низина Шолазар, наоборот, Плеть встречала их повсюду в ходе исследования Нордскола, но вот сами обитатели дали о себе знать лишь недавно, словно до этого они просто спали где-то подо льдами. Сильнее всего внешне врайкулы походили на людей, вроде горцев из Альтерака, и все же их черты лица не вызывали у Элизы каких-то сильных ассоциаций с какой-либо людской народностью, они были более суровые и грубые, но не кажущиеся из-за этого некрасивыми, совсем наоборот. Но больше всего впечатлял их рост — настоящие исполины, возвышавшиеся даже над самыми рослыми орками в их рядах. Элиза, имея внушительный для человеческой женщины рост, была едва ли выше пояса самого низкого из них. Ее также смущало то, что они были… живыми. Даже верных Королю-Личу некромантов из Культа Проклятых не допускали в Цитадель Ледяной Короны. В основном, самых талантливых из них отправляли в летающие некрополи, где они могли оттачивать свои навыки, пока не пройдут перерождение. Менее успешных же ждала более бесславная судьба, но едва ли желающих прикоснуться хотя бы к толике этой силы с годами становилось меньше. Опальных магов Культ Проклятых всегда готов был принять с распростертыми объятиями, по крайней мере поначалу. В конце концов, он был основан одним из них. Будь повелитель Плети существом столь же могущественным, но более прямолинейным в своих намерениях и действиях, они бы уже сражались с врайкулами по всему континенту, увязнув в очередном непозволительно долгом конфликте, но Король-Лич был не просто злой волей, что готова была пожрать всю жизнь, до которой могла бы дотянуться. Избранные его слуги стали эмиссарами, которые наведались к этой пробудившейся расе, и, познав их культуру и быт, и смогли убедить одного из их танов в том, что Король-Лич — это сам Имир, первый живой врайкул, который, согласно их легендам, стал также первым из умерших. Попав в тогда еще пустующий загробный мир, он якобы переродился в Бога Смерти. Элиза не знала, как им это удалось, и что они пообещали врайкулам взамен на верную службу, но результатом могло стать одно из самых ценных пополнений для Плети чуть ли не с момента ее основания. Роль Зен’Кили в этом спектакле также теперь стала еще более понятна. Если врайкулы жили на этой земле достаточно давно, то и о гранитной империи драккари они не могли не знать. Показать их тану ледяного тролля в рядах Плети — все равно что лишний раз без слов продемонстрировать свою безграничную силу. Если уж даже воины этой несгибаемой империи покорились Ледяному Трону, то отказывать ему в верности будет затеей крайне неблагоразумной. — Тан Балагард, — Элиза учтиво поклонилась седобородому великану, голову которого венчал крылатый шлем, — вам оказана величайшая честь быть удостоенным аудиенции с нашим повелителем. Позвольте сопроводить вас на Вершину Мира. — Аудиенции? — прогрохотал Балагард, чей голос полностью соответствовал размеру. — Ваши спутники могут расположиться здесь, на попечении славного воителя Зен’Кили, — Элиза указала на него ладонью. — Че-каво, здоровяки? — тролль помахал им ладонью, — Со мной не пропадете, не парьтесь! Элиза бросила на него осуждающий взгляд и прикрыла глаза. Не хватало еще, чтобы это чудо все им испортило. Балагард скомандовал что-то двум другим врайкулам на неизвестном ей языке, и кивнул ей, демонстративно поправил топор, заткнутый за пояс. — Ведите меня к Имиру, девы щита. Я должен воочию узреть Бога Смерти. Элиза и Аура переглянулись, отреагировав на непривычное обращение, и поманили Балагарда за собой, во внутренние залы. Похоже, своды Цитадели и обволакиваемый дымкой шпиль Ледяной Короны впечатлили тана врайкулов не меньше, чем когда-то саму Элизу. Поначалу нетерпеливый, Балагард вскоре замедлил шаг и начал часто останавливаться, кружа на месте. Элиза надеялась, что впечатление потенциального союзника не будет разрушено утробными криками чудовищ, которые могли в любой момент донестись из дальних залов этого яруса, но ее опасения оказались излишни. Когда они начали подниматься по шпилю, Балагард узрел взмывшую в воздух валь’киру. Он издал восхищенный вздох и припал на колено. — Так много лет минуло с тех пор, как вы забрали последнего достойного в Чертоги Доблести, — пророкотал Балагард, — Такая отрада видеть вас вновь! — Новая дорога будет открыта для лучших из вас, великий тан, — резонирющим голосом обратилась к нему валь’кира. Элиза моргнула от неожиданности. Она и не знала, что они вообще разговаривали, — но не предо мной тебе нужно склонять колено. Встань, твой путь еще не завершен. — Хорошо придумано с его охраной, — тихо подметила Аура, пока Балагард приходил в себя, — если что пойдет не так, не придется рубиться со всей гурьбой. — Как-то само в голову пришло, — рассеянно произнесла Элиза. — В самом деле? — слегка удивилась Аура, но ее лицо быстро приобрело привычный оттенок безразличия, — Ладно. Подъем занял продолжительное время, но Балагард не жаловался. Похоже, будучи уже полностью уверенным в том, что его не пытаются обмануть, он был готов терпеть любые препятствия и неудобства, чтобы прикоснуться к чему-то воистину величественному. Вершина шпиля Цитадели Ледяной Короны представляла собой белоснежную круглую площадь, на дальнем краю которой возвышался он — Ледяной Трон, и скованный льдом Король-Лич, что абсолютно неподвижно сидел на нем. Лордеронский принц Артас, который после осады Вершины Мира стал сосудом для этой безумно могущественной сущности, хоть и был при жизни могучим и рослым воином, но все же он оставался обычным человеком. Было видно, что Балагард, как и все присутствующие, буквально кожей чувствует исходящую от тела на троне мощь, но все же пребывает в замешательстве. Он явно ожидал встретить исполина, подобного ему самому. Балагард вопросительно посмотрел на Элизу, и та учтивым жестом пригласила его пройти вперед. Подле Ледяного Трона стояли четверо — самые могущественные и верные слуги Плети, столь безмерно превосходящие любого другого в армии нежити, сколь и безмерно уступавшие по силе самому Королю-Личу. Кровавая королева Лана’тель влилась в это воинство, едва успев потерпеть сокрушительное поражение, что нанесла эльфам крови Плеть сразу после того, как только Артас сразил Иллидана Ярость Бури в поединке. Темный пакт навсегда изменил ее саму, и ее слуг, обратив в жаждущих крови чудовищ, которые, впрочем, смогли при этом сохранить прежнюю красоту и утонченность. Все уродство сидело у них внутри, и они никогда не стеснялись его демонстрировать. Лана’тель хищно улыбалась, глядя на Балагарда, должно быть представляя, как будет забавляться с его телом, если тот посмеет дать их повелителю отказ. Аннигильда — сильнейшая из валь’кир, она первой из них появилась в этих залах, явив себя армии нежити. Элиза помнила, как это было. Странное чувство чего-то знакомого, но неизменно холодного, словно та сторона коснулась ее еще раз, как в день, когда она умерла. Из всех присутствующих только ее вид, казалось, внушал Балагарду доверие. Огромный повелитель превратившегося в склеп подземного царства, король нерубов Ануб’арак стоял, тяжело перетаптываясь на четырех толстых лапах, вяло покачивая двумя передними — смертоносными косами, под ударами которых в последней его битве разлетались на куски и эльфы, и наги, и другие существа, что имели глупость последовать за Иллиданом. Из-под венчавшего голову неруба рога на пришедших безразлично взирали несравнимо маленькие для такой туши четыре пары зеленых глазок. И, наконец, здесь присутствовал наперсник повелителя Плети — сам Кел’Тузад. Парящий скелет в богатых аметистовых одеяниях, эхом напоминающих о том, что это существо когда-то было одним из правящих магов Кирин-Тора, плавно подлетел к ним, встав вровень с робко приблизившимся к Ледяному Трону Балагардом. Уж он-то способен был смотреть ему прямо в глаза, не поднимая головы. Судя по нечеловеческому черепу, имевшему демонического вида рога и бивни, Кел’Тузада после смерти пересобирали явно не только из костей его собственного тела. — Прошу тебя, великий тан, — лич протянул вперед свои длинные костлявые пальцы, — Мой повелитель ждет твоей присяги. Челюсть Кел’Тузада медленно поднималась то вверх, то вниз, не попадая в то, что он говорил, и этот диссонанс только усиливал и без того зловещее впечатление, что лич производил на любого, кто его видел. Элиза, Аура, а также вся четверка владык Плети почтительно расступились перед врайкулом, открывая ему свободный проход к Ледяному Трону. Опасливо озираясь на всех присутствующих, Балагард приблизился к по прежнему не подающему никаких признаков жизни телу и встал, явно не понимая, что дальше делать. Он оглянулся, посмотрев на Аннигильду, но та ничего ему не ответила. Молчание затянулось. В какой-то момент все вокруг как-то странно дернули головами, а Балагард и вовсе оцепенел. Не понимая, что происходит, Элиза сама не решалась шелохнуться, пока врайкульский тан вдруг не рухнул на колени, громогласно возвестив: — Я, Балагард, и все врайкулы Йотунхейма, отныне и на веки присягаем на верность тебе, Бог Смерти. Во всех битвах мы будем славить твое имя! Он издал боевой клич на своем языке. Элиза почувствовала в воздухе вибрацию, и увидела, как все склонили головы и, кто мог, опустились на колени. Она последовала их примеру, и тут в ее голове что-то щелкнуло. Голос Короля-Лича… да, он никогда не был постоянен. Поначалу он звучал очень странно, утробно, говорил с орочьим акцентом, хоть сам голос и не был похож на орочий. Они тогда не часто называли его Королем-Личом, крича в бою «Жизнь за Нер’Зула!», даже до конца не понимая, кто это такой. После битвы за Ледяную Корону голос в ее голове преобразился, словно раздвоившись, но спустя годы рычание Нер’Зула становилось все тише и тише, в конце концов полностью уступив мягкому и властному голосу Артаса, что вел их за собой во всех битвах, пока не стал вместилищем их повелителя. После этого они больше не называли его Нер’Зулом, только Королем-Личом. Три разных голоса одного существа. Восемь лет этот голос всегда заполонял часть ее сознания. Элиза только сейчас осознала, что в Низине он полностью утих, и больше она его ни разу не слышала. И только что она встала на колени по своей воле. Здесь, у подножия Ледяного Трона, где даже воздух, казалось, застывал от мороза, не ведающая страха Элиза вдруг почувствовала испуг, от которого ее бросило в жар.