Почти жива

Рана. Элиза упала на колени и заскребла по нагруднику, будто могла отодрать его от тела. Ей хотелось увидеть ее. Грудь горела так, словно Ледяная Скорбь все еще прогрызалась сквозь нее к позвоночнику. Элиза заставила себя остановиться. Боль была фантомной, от дыры в груди уже давно остался только шрам, которого они никогда не видела. Теперь она носила другой доспех, надежно скрывавший каждый след ее прошлого. Это было давно. Всего-лишь воспоминание. — Элиза, что с тобой? Она подняла взгляд. Аура продолжала стоять над ней, любопытно изучая ее реакцию. Свет, как же смерть ее изуродовала… Только теперь, когда яркая вспышка воспоминаний болезненно заполонила разум, она поняла это. От розового румянца не осталось и следа, больше не было веснушек, которые она так любила целовать, глаза уже никогда не загорятся золотом. И волосы, ее прекрасные рыжие волосы. Их нынешняя белизна настолько контрастировала с образом из воспоминаний, что в Ауре едва узнавалась та эльфийка, какой она была при жизни. Элиза потянулась к ней, забыв о всякой осторожности. Ей так отчаянно хотелось вновь коснуться ее, что стало наплевать на все возможные последствия. — Аура… Эльфийка поняла этот жест по-своему и подала ей руку, помогая подняться на ноги. — Тебя ранили? — вновь задала вопрос Аура. — Кажется. Я не знаю, — Элиза рассеянно помотала головой, пытаясь придумать хоть что-то. — Во славу Плети! За Короля-Лича! — проревел Гордун, воздев к небу свою уродливую булаву. Нежить, реагируя на его триумфальный рык, издала напоминающий завывание сквозняка визг, эхом прокатившейся по долине. Жалкая пародия на ликование, но Элизу впечатлила даже такая реакция. Едва ли мертвецы отреагировали так на возглас любого другого из присутствующих рыцарей смерти. Это значило, что Гордун Алчущий Крови отныне мог напрямую повелевать ими, подобно Королю-Личу заполняя погасший разум собственными мыслями, эмоциями и устремлениями. Победа над Алым Орденом стала для него последним испытанием, и теперь он вознесся, став одним из владык Плети, повелителем смерти. Вайерон Поющий Клинок, Шорох и воскрешенный им Черный Рыцарь тоже поняли это и побрели к огромному орку, дабы выказать ему свое почтение. Едва Шорох удалился, Элизе стало капельку легче. Она старалась смотреть себе под ноги, чтобы не видеть даже его уродливую серую спину. То, что он творил в конце сражения, выходило за грань тех навыков, которыми обладали рыцари смерти. Помимо даров Короля-Лича это искалечившее себя до неузнаваемости существо имело собственные способности, которые ему удалось забрать с собой в посмертие. Когда Элиза заметила, что Аура, утратив к ней последние крохи интереса, тоже двинулась к Гордуну, она схватила ее за руку. Эльфийка встала, как вкопанная, и медленно повернула к ней голову. Ее подозрительность, которую Элиза чуть было по ошибке ни приняла за эхо прошлой заботы, продолжала расти с каждым таким жестом. — Что ты делаешь? — требовательно спросила она. — Повелитель связался со мной, — соврала Элиза, стараясь говорить как можно более отстраненно. — Нам необходимо немедленно вернуться в Низину Шолазар. — Нам? Мне Он ничего не велел. — Этого и не нужно. Отныне я твой командир. Аура коротко кивнула, больше не задавая вопросов. Сотни барьеров, что ограничивали сознание рыцарей смерти, и понимание того, как они работают, сейчас выручали Элизу, как никогда. Ей и самой доводилось беспрекословно вставать под начало дюжины командиров, обычное дело. Аура подчинилась. Теперь они остались вдвоем. Поле, еще несколько часов назад полностью укрытое снегом, теперь представляло из себя изрытое провалами и траншеями, заваленное трупами красно-коричневое месиво. Здесь не осталось ни единой снежинки. Кровь последних умерших дымилась на морозе, пропитывая воздух железным запахом, который перебивал даже вонь армии мертвецов. Пока все они собирались вокруг Гордуна, Элиза раздумывала над следующим шагом. Время утекало сквозь пальцы, решение нужно было принимать прямо сейчас. Секунда промедления, и их безучастность заметят. Наконец, она решилась. Элиза больше не выдержит ни одной битвы на стороне этого монстра. Она больше не выполнит ни один приказ Короля-Лича. Пора было бежать. Но сначала придется вытащить Ауру, и был только один шанс это осуществить. Элиза вытянула руку вперед, как охотник, подзывающий верного сокола. Через несколько секунд на землю, громко взмахивая крыльями, опустился ледяной змей. Он, как и многие другие, потерял своего всадника, когда столкнулся с грифонами, а потому легко подчинился ее воле. Элиза взобралась в пустующее седло, закрепила ноги ремнями и подала руку Ауре. Секунду помедлив и бросив последний взгляд на других рыцарей смерти, она села позади нее, обхватив руками за пояс. Элиза слегка дернулась от прикосновения. В нем не было и тени былой теплоты, и сквозь сталь доспехов она чувствовала только исходящие от ладоней эльфийки ледяные искры некромантической энергии. Она сквозь кожу чувствовала сомнения Ауры. Это ничего, главное, что она пошла за ней. Когда они взмыли в воздух, назад пути уже не было. Ни для нее, ни для Элизы.

***

Поначалу Низина Шолазар показалась ей прежней. Все еще девственной землей, веками скрываемой таинственными пилонами. В воздухе стояла нестерпимая жара, природа окутывала все вокруг непередаваемым буйством красок, шумели воды впадающих в огромный колодец рек. И все же, с тех пор как один из пилонов обрушился, кое-что изменилось. На Низину упал жадный до убийств взор Короля-Лича, а значит всему вокруг уже был вынесен приговор. Стало тише, животные и птицы перестали заполнять округу бесперебойным гомоном. Они как будто догадались, что более не хозяева этих мест. Настала пора им притаиться и ждать того, что неотвратимо грядет сюда, медленно сползая из-за северных хребтов. Элизе хотелось пройти по этой земле как можно незаметнее, и оттого она невольно напрягалась каждый раз, когда слышала, как трава шуршит под саронитовыми сапогами Ауры. Она все еще была в Его власти, и смерть следовала за ней по пятам. Всюду, где ступала эльфийка, трава начинала стремительно жухнуть и рассыпаться, а земля становилась бурой, сухой и покрывалась трещинами, несмотря на кошмарную влажность здешнего воздуха. Воистину то была поступь Вестницы Смерти. Пока что Аура не решалась задавать вопросы. Привычка беспрекословно следовать за волей господина, пусть даже та была продиктована из чужих уст, а не залита в разум раскаленным железом, сдерживала любопытство, пресекала зарождавшееся недоверие. Элиза не рассчитывала, что это продлится вечно, а потому про себя начала проговаривать ответы на все те неудобные вопросы, которые наверняка давно уже вертелись у Ауры на языке. Еще при строительстве Эн’Килы она что-то почувствовала. Умение тонко ощущать настроение Элизы и предугадывать ее намерения, благодаря чему им удалось пробыть вместе так долго, сейчас могло сыграть с ними злую шутку. Сумев не ввязаться в битву с местным зверьем и примитивными племенами существ, населяющих Низину, они подобрались к обрушившемуся пилону, в котором Элиза пять месяцев назад повстречала существо, даровавшее ей свободу. Нет, не только свободу. Жизнь. Жаль только, что она не могла сполна распорядиться непрошеными дарами. Что толку в свободе, если ты продолжаешь убивать все живое из страха быть раскрытой, отчаянно ища постоянно ускользающие пути побега? Что толку в жизни, если вместо всех ее наслаждений ты только и делаешь, что мерзнешь, блюешь, голодаешь и корчишься в агонии, пока иссохшие органы пытаются прийти в норму? И все же, она желала всего этого и для Ауры. Тогда они вновь смогут делить все тяготы и радости, снова будут вместе. Сбегут подальше от Плети и всех ее кошмаров, в какое-нибудь тихое место, где будет полно вина и музыки. Осталось лишь пробраться сквозь завалы, вновь пройти по тем странным стальным коридорам, освещенным синим светом, и предстать перед той скованной живой статуей. Когда они добрались до тайных врат, ведущих внутрь пилона, Элиза выругалась. Потому что никаких врат не было. Вместо этого в горе зияла дыра, как будто… — Отсюда вышло что-то огромное, — закончила ее мысль Аура и достала свои мечи. Руны на них вспыхнули, предвкушая кровопролитие. Элиза снова проворчала еле различимое ругательство. — Значит, этого от нас хочет Хозяин? Убить то существо, на которое ты наткнулась в пилоне? Ответь мне, Элиза. Вот и все. Она задала вопрос. Неважно, насколько убедительно Элиза сможет соврать. Если вопрос был задан, значит Аура ей больше не верит. — Да, — уверенно ответила Элиза, все еще стоя к ней спиной. — Похоже, наша добыча сбежала. — Если это создание так огромно, как ты описывала, будет непросто его убить…— прошелестела Аура. Когда-то в звуке этой фразы можно было бы уловить нотки скепсиса. Теперь же это был постоянно резонирующий, почти ничего не выражающий голос. Один из сотни таких же. Элиза вспомнила, как Аура вечно смеялась, и воспоминание обожгло ее, снова сдавив сердце. — Наш Повелитель не дает заданий, которые невозможно выполнить, — проговорила она еще одну лживую мысль, когда-то насильно заложенную ей в голову. — Иллидан тоже думал, что непобедим, и где он теперь? — Мы так и не нашли его тело после битвы, — ответила Аура, разум которой в нынешнем состоянии с трудом был способен переварить концепцию риторического вопроса. Элиза расправила плечи, пытаясь изобразить гордость за ту резню у пика Ледяной Короны. Возможно, такая прямолинейная демонстрация преданности поможет развеять подозрения Ауры. — Ты это слышала? — спросила она. Такое трудно было не услышать. Элиза встрепенулась от гулкого грохота, прокатившегося по всей Низине. Затем он повторился. Что-то огромное молотило землю. Значит, то создание все еще здесь. Ей с трудом удалось подавить улыбку. Вот он, их шанс на свободу, осталось лишь протянуть к нему руку. Они спешно обошли пилон и с возвышенности наблюдали за побоищем на раскинувшейся внизу равнине, где буйные джунгли Низины Шолазар уступали предгорьям. Огромная каменная женщина, окруженная плетнями — ожившими растениями-убийцами, топтала, хватала и давила бегавших у нее под ногами вурдалаков, скелетов и зомби. Небольшие отряды Плети теперь то и дело спускались с гор хребта Ледяной Короны, чтобы медленно отравить тут все своим несущим порчу присутствием. Каменная женщина, бывшая, похоже, хранительницей, если и вовсе не создательницей этого чудесного оазиса посреди ледяных пустынь Нордскола, встречала поток мертвецов с яростью, достойной ее внушительных габаритов. Судя по всему, с момента обнаружения Низины еще ни одна шаркающая тварь не смогла достичь границы джунглей, будучи пойманной и раздавленной хранительницей, либо одним из ее слуг. Решимость Элизы при виде развернувшейся здесь битвы поубавилась. Когда она впервые обнаружила хранительницу внутри пилона, та, казалось, очнулась от тысячелетнего сна и едва понимала, кто именно предстал пред ней. Должно быть, понятия не имея, что из себя представляет рыцарь смерти, она просто приняла Элизу за больную слугу или соплеменницу, и попыталась ее вылечить, в результате перезапустив ее организм и каким-то чудом разорвав связь с Ледяным Троном. С тех пор хранительница наверняка поняла, что такое нежить и чего желает Плеть, посягая на ее земли. Растерянности или уж тем более снисходительности ожидать больше не стоило, но просто стоять и ждать Элиза не могла. — Почему мы не с ними? — спросила Аура. Вновь вопрос. Значит, ей ни на йоту не удалось унять ее подозрения. Не важно, они ведь уже здесь. — Доверься мне. Доверься своему Повелителю, — произнесла Элиза, решившись взглянуть Ауре в глаза. Та медленно кивнула. Элиза вытащила Иней из ножен и двинулась вниз, осторожно приближаясь к гуще схватки мертвецов и оживших растений. Она хотела дождаться, когда поле боя будет очищено, открывая пространство для маневра, но Аура восприняла движение вперед единственным доступным ей образом — как сигнал к наступлению. Эльфийка обогнала ее, заставив спешно припустить за ней, пока она не наделала глупостей. Когда Аура уже готова была обрушить магию рун и свои клинки на огромные цветы, что разили мертвецов толстыми шипастыми лианами, Элиза схватила ее за плечо и дернула назад. Вместо веера ледяных игл в воздух взметнулся сгусток белой дымки. Аура яростно воззрилась на Элизу, мгновенно приняв стойку для атаки. В ее разум уже впились невидимые иглы, застилавшие взор красной пеленой и отпускавшие поводок ярких эмоций, закрытых для рыцарей смерти в любой другой момент. Они жаждали битвы, крови и убийств, ведь только в тогда могли почувствовать хоть что-то. Ради этого Аура могла сейчас растерзать ее и без приказа Короля-Лича. К счастью для Элизы, за годы службы в Плети она стала намного искуснее Ауры. Совершив резкий рывок вперед, она сбила эльфийку с ног, в то же мгновение проведя рукой по лезвию Инея, заставив молочную дымку окраситься к красный. Руна исторгла проклятие, и четыре витиеватых сгустка энергии образовали кольцо, стянувшееся вокруг шеи Ауры. Эльфийка выронила оружие и попыталась вцепиться в нити заклинания пальцами, но те прошли сквозь них и беспомощно заскребли по шее. Смертного такое удушье запросто отправило бы на тот свет, но рыцаря смерти подобный трюк мог лишь ненадолго задержать. Большего Элизе и не требовалось. Сумев обезвредить Ауру на какое-то время, она тут же переключилась на окружившую их нежить. Иней обрушился на безмозглых тварей, рассекая их плоть и дробя кости. Ожившие растения не мешали ей, и вскоре поляна, атакуемая Плетью, была очищена. Мертвецы вновь легли в землю, но даже в таком виде продолжали служить темному делу их повелителя. Подступы к лесу из цветущих лугов постепенно превращались в грязное месиво всюду, где отрядам Плети удавалось закрепиться хотя бы на час. Даже если когда-нибудь волею высших сил история сделает круг и избавит этот мир от его бледного палача с Вершины Мира, землю будет не восстановить. Что было умерщвлено вихрями некромантической порчи, останется таковым навсегда. Земля перестала дрожать у Элизы под ногами. Каменная хранительница больше не втаптывала в землю мертвых воинов и теперь осматривала свои владения. С ее исполинским ростом, она, должно быть, видела их от края до края. Когда хранительница перестала всматриваться вдаль и обратила внимание на Элизу, та немедленно упала на колени, отчаянно надеясь, что неведомое существо поймет ее жест. В конце концов, раз каменная дева была так похожа на человеческую женщину, то должно было в ней быть что-то близкое, помимо внешнего сходства. — Госпожа, — громко произнесла Элиза, — прости меня за то, что напала на тебя. Я смиренно прошу пощады для меня и моей спутницы. Памятуя о том, как ей пришлось вести переговоры с таунка, она старалась сопровождать каждую свою фразу каким-нибудь простым жестом. Боясь, что с высоты своего роста хранительница не заметит ее движений, Элиза стала двигаться как можно более размашисто, почти театрально, чтобы не быть превратно понятой. Со стороны она выглядела идиоткой, никаких сомнений, но слишком многое сейчас стояло на кону, и на смущение времени не оставалось. Когда от волнения и царившей в Низине жары по лицу Элизы заструились камельки пота, она вздрогнула. Некоторые ощущения по-прежнему были непривычны. — Позволь закончить то, что ты начала тогда, в пилоне, — Элиза указала на гору, в которой они впервые встретились, а затем попробовала повторить движение хранительницы, когда та протянула ей цветок, росший у нее из руки. — Позволь нам стать живыми. Я готова на что угодно, только… «Скажи?». Возможно, этому существу и неведомо, как это — говорить. В ответ каменная дева с неожиданной для такой громадины прытью опустилась на колено и наклонилась вперед. Она вытянула ладонь и сжала голову Элизы между пальцев. С такой хваткой хранительнице ничего не стоило оторвать ей голову. Элиза хотела схватиться за меч, но, ощутив свою беспомощность в этих каменных тисках, сдалась на милость судьбы. Хранительница, кажется, оценивающе рассматривала ее, любуясь проделанной работой. Не зная, что именно она хотела бы увидеть, Элиза едва ли понимала, как ей стоит действовать. — Сделай с ней то же, что и со мной, — сказала она, указав на рвущую последние нити проклятия Ауру. — Позволь нам снова быть вместе. Прошу тебя, госпожа, сделай это. Хранительница проследила за ее жестом, но одарила корчившуюся от удушья и ярости эльфийку одним быстрым безразличным взглядом, и вернулась к изучению Элизы. Похоже, сейчас ничто иное ее не заботило. Элиза попыталась вырваться, забыв о страхе быть убитой на месте. В любую секунду Аура могла вырваться из оков, и тогда хранительница прихлопнет их обеих. Перестать сопротивляться, оскверненное создание плоти! Губы каменной хранительницы не шевелились. Элиза удивленно моргнула, ощутив голос у себя в голове. Дважды рожденная, рабыня Трона на Вершине Мира. Я оборвала нить, но процесс еще не закончен. — Прошу тебя, помоги, — Элиза, не в силах даже повернуть шею в хватке хранительницы, продолжала призывно смотреть вбок. — Освободи ее. Твои мысли больше не привязаны к гневному духу во льдах. Теперь у тебя новые устремления. Пылкие, непреодолимые. В тебе нет апатии… Интересно. Возможно, причина в преждевременно прерванной процедуре. Нужно проанализировать это. Послышался хлопок и стон, звякнул металл. Похоже, Аура освободилась от проклятия. — Предательница! — раздался резонансный рев эльфийки. — Я брошу твою голову к ногам Владыки Мертвых! — У нас нет времени! — сдавленно крикнула Элиза. Проклятие плоти делает твой взгляд на жизнь слишком узким. Для тебя каждое мгновение чарующее, время кажется скоротечным. Камню все равно, пока его не точит река, важна только полная картина. На взвешенные выводы понадобятся годы, и все же… Второй образец не помешает. Твоя просьба будет удовлетворена. Хранительница Низины ослабила хватку, позволив, наконец, Элизе обернуться. Аура уже неслась к ней, готовая обрушить ей на голову парные клинки. Все, что успела сделать Элиза — это выставить руку. Затем что-то случилось. Ее вдруг оторвало от земли, а Аура взлетела вслед за ней. Обернувшись, Элиза увидела переливающиеся золотистым свечением лозы, тянущиеся от рук хранительницы и оплетавшие ее и Ауру. Казавшиеся эфемерными, неестественными, словно пришедшими из другого мира побеги расползались по их телам. На их поверхности начали распускаться цветы, которые были не похожи ни на один существующий на планете цветок. Их бутоны выбрасывали в воздух споры — те самые, которыми надышалась Элиза, когда проникла в пилон. Все повторялось вновь, но в этот раз она не будет сопротивляться. Нужно позволить Ауре переродиться так, чтобы ей не пришлось месяцами проходить через весь океан боли, который выпал на ее долю. Элиза, перестав обращать внимание на то, как лоза из руки хранительницы все сильнее оплетает ее, завороженно следила за тем, что происходило с Аурой. Эльфийку сейчас окружало пульсирующее зелено-золотое свечение. Ее рот и глаза были широко открыты, и из них плотной дымкой выходило наружу синее некромантическое пламя, поддерживающее их посмертие. Зрелище должно было быть вдохновляющим, но Элиза чувствовала сейчас лишь тревогу. Выражение лица Ауры становилось все более болезненным, на нем было написано неописуемое страдание. Поначалу казалось, что так она сопротивляется тому, как ее разум избавляется от присутствия чужой злобной воли, но то была не ярость. Аура была в ужасе. Рыцарь смерти не знал, что такое страх. Что-то пошло не так. — Хватит! Ей больно! Прекрати! — выкрикнула Элиза и попыталась брыкаться, но вдруг поняла, что все ее конечности полностью парализованы. Процесс не завершен. Не сопротивляйся, тогда все пройдет легче. Твои мысли станут моими мыслями. Как и ее. Вы будете вместе, как ты и желала. Станете первыми сестрами, что оборвали нить. Первыми из многих. Мои прекрасные сады будут очищены, и воинством подобных вам я освобожу свои владения от гнета темного духа с Вершины Мира! Нет. Все было неправильно. Хранительница не сделала ее живой. Она хотела превратить ее в существо, подобное ожившим плетням у нее под ногами. Элиза жива только потому, что это был промежуточный этап задуманного преобразования. Нет. Не для того она сбросила рабские цепи Короля-Лича, чтобы тут же лишиться воли ради устремлений другого непостижимого существа. — Нет! — прорычала она, чувствуя, как лоза ползет по ее шее. — Змей! На хранительницу опустилась тень. Через мгновение несколько тонн оживших костей врубились в нее, заставив пошатнуться и завалиться набок. Как только концентрация хранительницы ослабла, эфемерная лоза, что тянулась от ее ладоней, безвольно опала, и Элиза рухнула на землю. В последнее время ей слишком часто приходилось падать с большой высоты. Если бы не регенеративные способности адепта Крови, ее тело уже давно напоминало бы бесформенный фарш. И все же стоило признать, что в этот раз все прошло относительно легко. По крайней мере, она ничего не сломала. Земля вновь задрожала. Элиза, борясь со ставшими непослушными коленями, с трудом поднялась на ноги и осмотрелась. Ледяной змей сцепился с хранительницей Низины, взлетая и обрушиваясь на нее всей массой раз за разом, пока та пыталась неуклюже отмахнуться. Может она и была стражем природы, но воздух, похоже, не был ее стихией. Как и смерть. Не рассчитывая, что ледяному змею под силу надолго задержать и уж тем более одолеть это древнее создание, Элиза, пошатываясь, попыталась как можно скорее ретироваться. Найдя в пожухлой траве Ауру, она опустилась рядом с ней на колени. Эльфийка силилась подняться, но взгляд ее был рассеян и не мог на чем-то сфокусироваться. Похоже, у нее сильно кружилась голова. Сердце Элизы забилось чаще. Она видела, как воздействие хранительницы изменяло Ауру. Лицо больше не было бледным и мертвецки впалым, приобретя розоватый оттенок, глаза перестали быть двумя безжизненными стекляшками с кошачьими зрачками и вновь вспыхнули, но пламя все еще имело синий оттенок, а не золотой. Элиза хотела, чтобы перерождение Ауры было не таким болезненным, как ее собственное, но, похоже, сделала только хуже. Хранительница, возжелавшая обратить их в своих слуг, зашла куда дальше, чем в первую попытку. Вены на шее и руках Ауры вздулись и позеленели, все ее тело было напряжено и будто бы пульсировало. Какая-то отрава расползалась у нее внутри. Элиза рассеянно водила над ней руками, беспомощно постанывая и не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Одно было ясно — оставаться здесь больше нельзя. Схватив Ауру под руки, она помогла ей подняться. В прошлой жизни Элиза часто носила возлюбленную на руках, ведь та казалась ей легкой, как перышко. Теперь, закованная в саронитовые латы и едва способная переставлять ноги, Аура скорее напоминала наковальню. И все же Элиза смогла удержать ее и двинуться вперед, в сторону джунглей. За их спинами продолжалась яростная битва хранительницы и ледяного змея, от которой земля грозилась расколоться при каждом следующем ударе. Когда их укрыла тень деревьев, Элиза рискнула обернуться и чуть было не споткнулась. Хранительница, поймав змея за хвост и отшвырнув от себя, вперилась в нее взглядом. Она вновь протянула к ней открытую ладонь, и из земли взметнулись древесные корни, больше напоминавшие шипы волчьей ямы. Они рвались наружу, разрывая все на пути к Элизе и Ауре, приближаясь быстро, подобно выпущенной стреле. От такого было не убежать. Опустив Ауру на землю, Элиза достала Иней и сфокусировалась, заставив руны на клинке вспыхнуть синим. — Подавись, жадная каменная сука, — процедила она, прикрыв глаза. Элиза направила кончик клинка вниз, схватила Иней обеими руками, подняла рукоять над головой и с силой опустила вниз. Вокруг места, куда ударил меч, за секунду разрослось ледяное кольцо, сковавшее подбиравшиеся все ближе смертоносные корни. Они застыли, потрескались и с грохотом лопнули, рассыпавшись градом осколков. Хранительница, увидев фиаско собственного колдовства, нисколько не смутилась и просто двинулась вперед, намереваясь отплатить Элизе за то, что посмела противиться ее воле. Не видя никакого смысла задерживаться в Низине и испытывать терпение разгневанной хранительницы, она взяла руку Ауры, подняла ее вверх и усилила мысленный призыв, который послала, едва достигнув окраин джунглей. Ледяной змей подлетел к ним, держать как можно ближе к земле, из-за чего едва не лишился всех ребер. Сжав поднятые руки в огромной костяной лапе, он вздернул Ауру и Элизу в воздух, унося за собой, под облачный покров.

***

Она правила поленья веткой, наблюдая за взметнувшимися искрами, что освещали сырые стены пещеры, и придвинулась к огню поближе. Борьба с холодом последний месяц была меньшей из ее проблем. Элиза хотела броситься на помощь Ауре, едва они нашли убежище, но ростки жизни, ядом пущенные им по венам хранительницей Низины, вскоре начали отравлять и ее. Из последних сил она удерживала змея под контролем, заставляя приносить ей туши убитых животных, потроша их и впитывая жизненные силы. Магия жизни и смерти, отказываясь принимать симбиоз, вступили в схватку внутри нее. Постепенно вздувшиеся вены вновь сузились, а зеленые пятна уменьшались и исчезали, перестав покрывать кожу. Из носа пропал чужеродный цветочный аромат. Сложнее всего было перестать почесывать кожу, убеждая себя, что под ней ничего не ползает. С Аурой было сложнее. Последствия воскрешения навалились на нее разом, и медленно доводивший Элизу до агонии процесс теперь яростно терзал тело эльфийки. Она не была жрецом и сроду не занималась врачеванием, так что приходилось действовать наугад. Иней — почти что совершенное орудие убийства, в этот раз помог облегчить боль. Элиза прикладывала морозное лезвие к коже эльфийки, одновременно пытаясь направить все проклятия из ее арсенала, чтобы вывести всю «заразу» из Ауры и при этом случайно не убить ее в процессе. Тело Ауры горело, она не переставала стонать целую неделю, извиваясь в болезненных конвульсиях, обливаясь потом от нескончаемой лихорадки. Хранительница столь сильно пропитала ее своей энергией, что даже испарина на лбу эльфийки приобрела зеленоватый оттенок. Каким-то чудом все получилось. Внешние симптомы заражения пропали, и беды Ауры свелись к мучительному пробуждению к жизни. С этого момента Элиза хотя бы понимала, с чем имеет дело. Всегда проще бороться с чем-то уже ранее познанным, понятным. С каждым днем Аура все сильнее походила на живую эльфийку. Сердце забилось чаще, кожа приобрела розоватый оттенок, пусть и оставалась все еще болезненно сухой. Она начала нуждаться в воде и пище. Элизе страшно было покидать ее даже на короткое время, она все время боялась, что Аура сбежит. Больше всего она беспокоилась за ее разум и душевное состояние. Эльфийка была растеряна, иногда смутно узнавая Элизу, иногда посылая в ее адрес проклятия и обещания кары от их бывшего господина. Оставалось лишь гадать, обычное ли это помутнение или ее связь с Ледяным Троном каким-то ужасным образом сохранилась. Раздумывая над разрешением этой загадки, Элиза, пусть и постоянно отгоняя от себя эту мысль, нехотя готовилась к худшему. К тому, что последний шанс освободить волю Ауры был утрачен, и ей, возможно, придется упокоить возлюбленную навсегда. В последние дни Аура редко приходила в себя и спала иной раз сутки напролет, а когда просыпалась, то просто бормотала какие-то беспорядочные фразы, лишенные всякой связи. Элиза узнавала некоторые из произнесенных ей имен, а однажды с грустью поняла, что Аура пытается воспроизвести один из давних разговоров, что они вели в Кель’Таласе. Она пыталась подыграть эльфийке, но это ни капли не помогло, Аура просто не обращала на ее слова никакого внимания, словно и не слышала вовсе. Поежившись от завывавшего в пещере ветра, Элиза решила выйти наружу. За прошедший месяц стало понятно, что принятое наспех решение было верным, и она выбрала идеальное убежище. Лес Хрустальной Песни. Долина, со всех сторон огражденная горами, представляла собой, пожалуй, самое красивое и умиротворяющее место на всем этом безумном континенте. Находясь под боком у Цитадели Ледяной Короны, лес при этом ни капли не пострадал от присутствия Плети. Разгадка была проста — тут попросту никто не жил. Это место давно было очищено от жизни, но нежить никогда не прикладывала к этому руку. Какая-то древняя магическая катастрофа превратила половину деревьев в ослепительно сияющие кристаллические изваяния и раздробила почву огромными трещинами, из которых буквально лилась наружу аркана. Лиловое сияние заливало все вокруг своим светом. Снег, трава и даже воздух — казалось, все было однотонным. Другая половина леса осталась нетронутой, но прежние обитатели покинули его. Присутствие магических разломов до смерти пугало неразумных созданий, и даже птицы никогда не пролетали над ними. В кристальном лесу то и дело попадались пустующие руины, совсем не походившие на титанические сооружения Грозовой Гряды, зиккураты нерубов или поселения врайкулов и троллей. Значит, на ледяном континенте когда-то жила еще одна цивилизация. Словно застывшие во времени под влиянием кристальных деревьев и льющейся из земли арканы сооружения не зарастали мхом и не крошились под давлением прошедших веков, и их нынешнее плачевное состояние скорее всего было вызвано еще той древней магической катастрофой. Элизе хотелось бы изучить руины подробнее, погулять по пустым улочкам и попробовать прочитать сохранившиеся рисунки и надписи, но забота об Ауре отнимала все ее время и силы. Венцом леса Хрустальной Песни служило исполинское кристальное мировое древо, основание которого было разорвано в клочья, однако ствол размером с Храм Драконьего Покоя продолжал висеть в воздухе как ни в чем ни бывало. Иногда он покачивался, и стеклянный хруст добавлялся к не стихающей мелодии остальных пораженных деревьев. Если не считать этого треска, место было зачаровывающе тихим и безмятежным. Оно напоминало чей-то сон, вдруг ставший в какой-то момент явью. — Красиво… как же красиво… Элиза резко обернулась на голос, потянувшись к мечу, но быстро убрала ладонь с рукоятки. — Аура? — робко спросила она, ожидая ее реакции. Что теперь в ее мыслях? Она набросится на нее, объявив в измене Ледяному Трону? Или вообще не поймет, где находится, запутавшись в воспоминаниях? — Привет, милая, — слабым голосом, сорванным от постоянных криков, прошептала она. — Ты… ты знаешь, где мы? Знаешь, что случилось? — продолжала спрашивать Элиза, медленно приближаясь к опиравшейся рукой о стену пещеры Ауре. — Это Хрустальная Песня. Да, я помню. Ты спасла меня, — она рискнула лишиться опоры и потянулась к ней руками. — Ты… Элиза бросилась к Ауре и сжала в объятиях. Они упали на колени, сотрясаясь от плача, пытаясь навзрыд выдавить из себя хоть что-то. Боясь прервать объятия, словно тогда она сразу очнется ото сна, Элиза еще долго не отпускала возлюбленную, но Аура, казалось, была не против или боялась того же. Спустя какое-то время, когда они обе потеряли ему счет, Элиза подняла Ауру на ноги и, на всякий случай поддерживая ее под руку, повела вниз, на свежий воздух. Спустившись, они углубились в кристальный лес. От концентрации магии в этом месте Элиза всем телом ощущала непрекращающуюся вибрацию. Она опасалась подходить к разломам слишком близко, а потому вывела Ауру на одну из наименее разрушенных катаклизмом улочек. — Вот чудо, — тихо произнесла эльфийка, и Элиза едва расслышала ее слова за потрескиванием кристальных деревьев. — Это же эльфийские руины. — Ты уверена? — смутившись, нахмурилась Элиза. — Они совсем не похожи на Кель’Талас. — Нет, ты не понимаешь. Их возвели еще калдораи, наши предки. Должно быть, во времена королевы Азшары, до Разлома, или даже раньше. — Для континента, задыхающегося в хватке Плети, тут остается поразительно много места для таких вот чудес, — Элиза повела плечом и огляделась. Чувство умиротворенности, исходившее от леса, накатило на нее сильнее прежнего. — Как говорил мой дядя, даже во времена самых страшных войн в большинстве уголков мира абсолютно ничего не происходит. Эта мысль вселяла в него оптимизм. — Да… да, — Аура опустила голову, задумавшись о чем-то. — Что такое? — забеспокоившись, спросила Элиза. — Здесь можно спрятаться, — ответила она, — но жить тут мы не сможем. Как долго ты уже… такая? Ты думала о том, что делать дальше? — Все случилось, когда мы впервые пошли в Низину. — Так давно?! — ошеломленно произнесла Аура. — Но как… как тебе удалось оставаться среди нас? — Повезло. У рыцарей смерти приспущен поводок, — Элиза повертела пальцем у виска, — поэтому оставалось только не отсвечивать и повторять за остальными, не задавая вопросов. Было страшно, каждую секунду, но никто так ничего и не заметил. — Я бы сразу сбежала, — сказала Аура, покачав головой. — Не понимаю, зачем ты осталась? — Долго не могла понять, что со мной, совсем ничего не помнила о себе, — пожала плечами Элиза, — к тому же, из Нордскола сбежать не так-то просто, я понятия не имела, как пересечь море. Не некрополь же угонять… А потом встретила тебя в Эн’Киле, начала вспоминать. Я не могла уйти без тебя. Аура кивнула и крепче сжала ее руку. Они молча прошлись по заброшенным улочкам, разглядывая роспись на руинах, пытаясь делать вид, что сейчас просто еще один денек для прогулок, вроде тех, что были у них в Кель’Таласе. Это было им нужно. Слишком много всего произошло и мысли попросту не лезли в голову. Вновь вспыхнувшие чувства застилали собой все. Они вышли на окраину хрустального леса, туда, где пораженные магией деревья уступали место обычным — белым березам с пожелтевшей листвой. С гор, где на вершине грозными зубцами ощерились одни из врат Ледяной Короны, когда-то лился водопад. Выходившая из него река впадала в озеро, на берегу которого и был построен город, от которого ныне остались эти застывшие руины. С тех пор климат Нордскола стал еще более безжалостным, и река давно замерзла, даже водопад ныне представлял собой огромный кусок льда. Аура, улыбнувшись, ступила на поверхность застывшего озера и начала аккуратно прокладывать дорогу к его центру, стараясь не поскользнуться. — Не бойся, идем. Она поманила за собой Элизу. Поджав губы, та последовала за ней, внимательно вслушиваясь в звучание льда под ее ногами. Иногда ей начинало казаться, что лед вот-вот треснет и утянет ее в черную пучину, но это был лишь хруст кристальных деревьев позади нее. Аура рискнула слегка разбежаться и оттолкнуться. Теперь она скользила по льду, словно на коньках, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Элиза попробовала повторить ее действия. Столкнувшись, они помогли друг другу устоять на ногах, взялись за руки и принялись кружить, будто в танце. Разогнавшись слишком сильно, Аура все-таки потеряла равновесие и упала, заодно утянув за собой Элизу. Они распластались на льду, и тут Элиза услышала смех. В нем больше не было того живого звона, что ласкал ей уши когда-то в прошлом, и все же от звука смеха Ауры ее душа растаяла. Снова захотелось плакать, но вместо этого Элиза засмеялась. Помогая друг другу, они кое-как поднялись на ноги, крепко взявшись за руки. Их взгляды встретились и застыли. Без каких-либо слов они давали клятвы, которые стоило произнести еще много лет назад. Наконец, ничто вокруг больше не мешало их исполнить. Стиснув руки Ауры еще крепче, Элиза медленно кивнула, не отводя взгляда от ее глаз. Она осторожно наклонилась, чтобы поцеловать ее. Аура всегда казалась ей такой крохотной, когда дело доходило до подобной близости. Их губы соприкоснулись. Кожа Ауры все еще была сухой и шелушащейся, да и состояние лица Элизы было немногим лучше. Поцелуй словно напомнил им, что прошлое уже не вернуть, но вместе с тем показал кое-что еще — это был не конец. Вот он, их второй шанс. Они воспользуются им сполна, как только сбегут. Это обещание они скрепили еще одной молчаливой клятвой, еще одним поцелуем. Две закованные в саронит фигуры посреди замерзшего озера, они надолго застыли, прижимаясь друг к другу. Найдись здесь случайный свидетель, и он принял бы их за статуи, такие же древние, как руины на берегу. Но лес Хрустальной Песни пустовал, так же, как и все долгие сотни лет до этого. Ледяная молния резанула разум Элизы. Она отшатнулась, растерянно осмотревшись широко раскрытыми глазами. Ей казалось, что она навсегда избавилась от этого чувства, как только оборвалась ее связь с Ледяным Троном. Раньше волна слепой агрессии впивалась в нее перед каждым боем под знаменем Плети. Как давно ставший чуждым приказ снова смог залезть ей под кожу? Элиза посмотрела на Ауру и вскрикнула от ужаса. Эльфийка оторвалась от земли, будто кто-то невидимый схватил ее за волосы, запрокинула голову назад, а ее лицо застыло в гримасе немного крика. Из глаз и ушей Ауры лилось синее пламя. Элиза решительно двинулась к ней, чтобы опустить на землю и попытаться заглушить этот приступ, но ледяные молнии впились в ее голову с остервенением, которого прежде ей чувствовать не доводилось. Она вытащила Иней, но последними остатками воли свободной рукой сжала свою кисть, сопротивляясь немыслимой жажде изрубить любое живое существо, что попадется под руку. Когда к молниям в голове прибавился пронзительный писк, вытеснивший собой зрение и слух, Элиза закричала, выронив меч и схватившись за голову. Она каталась по льду, извиваясь так, словно кости живьем тянули из ее тела. Когда Элиза решилась разбить себе голову о лед, только бы все прекратилось, боль стихла также внезапно, как и появилось. Зрение вновь заняло место черных кругов перед глазами. Послышался удар о землю. Часто заморгав, Элиза принялась тереть глаза, пытаясь сфокусироваться. Аура распласталась перед ней, ее грудь высоко вздымалась от частого, хриплого дыхания. Она подползла к эльфийке, взяла ее лицо в ладони и приподняла голову. — Аура! — Я Его слышала, — прошептала она, с ужасом глядя на небо, — я снова Его слышала. — Да… да, я тоже, — закивала Элиза, ощущая, как нестерпимый писк в голове теперь складывался в слова. Это были приказы, сотни и тысячи приказов, и в этом водовороте четче всего слышались два из них: адресованный лично ей и тот, что был обращен ко всем сразу. Началось. — Утгард, — тяжело дыша, проговорила Аура. — Он велел мне лететь в Утгард. Демонстрация силы… чтобы подчинить Плети короля врайкулов. — Мне Он велел то же, — все еще не веря, что она вновь услышала приказ Ледяного Трона, выдавила Элиза. Что это? Хранительница каким-то образом смогла забрать свой дар? Или эффект был временным, и вскоре они вновь станут рабынями Владыки Мертвых? По скалам, окружавшим лес Хрустальной Песни, пронесся чей-то рев, настолько громкий, будто сами небеса изливали свой гнев на земную твердь. Лес накрыла тень, затмившая облака, и внезапно на них будто опустилась ночь. От взмахов крыльев поднимался такой ветер, что весь снег на озере сдуло, как пыль со стола. Элиза и Аура завороженно смотрели, как над ними пролетает колоссальных размеров ледяной змей. Он был больше, чем любые останки древних драконов, нашедших упокоение на Погосте. Разум отказывался принимать, что настолько огромное создание вообще способно существовать, а не быть чьей-то разыгравшейся фантазией. Ни у одного некроманта в мире не хватило бы сил поднять нечто подобное из-подо льдов. — Милостивый Свет, что же это… — вымолвила Элиза. Ледяной змей пролетел над ними и скрылся за хребтом, вновь позволив солнцу касаться земли, продираясь сквозь тяжелые северные тучи. Рев и эхо от взмахов титанических крыльев уступили место дрожи, прокатившейся по земле. Где-то далеко земля разрывалась на части, но тряска ощущалась даже в лесу Хрустальной Песни. В небо со всех сторон света медленно поднимались черные силуэты парящих некрополей. Набрав высоту, они зависли на мгновение, а затем пришли в движение. Все летели в одном единственном направлении — на юг. То, о чем владыки Плети грезили все эти годы, наконец, свершилось. Семь лет подготовки окончены. Война всему живому только что была объявлена. — Мы подчинимся, — произнесла Элиза, поймав недоуменный взгляд Ауры. — Вернее, сделаем вид. — О чем ты? Как мы можем… — Утгард — столица врайкулов, вокруг нее полно их поселений, а прямо под крепостью есть верфи. Я шпионила за ними, когда врайкулы пробудились, и знаю, где можно достать корабль. Раньше туда было не пробраться, нас бы поубивали, но когда эти великаны присягнут Плети… — Нам откроются все двери, — закончила за нее Аура. — Да. Придется поработить разум нескольких моряков, чтобы они доставили нас до родины, но вдвоем мы справимся. Аура, похоже, не не разделяла ее решимости. — Элиза, у меня плохое предчувствие. Ты смогла притворяться так долго, но я не уверена, что мне удастся то же, что и тебе. Вдруг, они все почувствуют? Вдруг все поймут? — Не бойся, — Элиза подошла к ней и наклонилась, положив ладони на ее плечи, — я научу тебя, как не привлекать к себе внимание, пока мы будем добираться. Аура нерешительно переступила с ноги на ногу, потупив взгляд. — Ты же понимаешь, что это значит? — она кивнула в сторону удаляющихся некрополей. — Это значит, что Он… — Это значит, что больше мы не сможем прятаться, — Элиза встряхнула ее, выведя из ступора. — Посмотри на меня. Отныне Плеть не будет себя сдерживать, скоро она пройдется катком по каждому дюйму этого проклятого континента, понимаешь? Пора хвататься за соломинку и бежать, Аура! Она отступила от нее и, не дожидаясь ответа, властно подняла руку над головой, призывая все еще верного ей ледяного змея. Тот не заставил себя ждать и, упав ястребом откуда-то с небес, врезался в гладь озера, вонзив огромные когти в толщу льда. После того, как они стали свидетелями триумфального воскрешения того громадного чудовища, собственный ледяной змей казался крохотным. И все же, в тени крыльев этого могучего создания, живое сердце Элизы наполнилось решимостью, а голос — сталью. — И мы сбежим.