Осколки. Книга 3

Мое существование отравлено. Я понимаю, что уже никогда не смогу жить, как раньше. Только не после того, что мне удалось вспомнить этой ночью. Сейчас Тэсс ушла в балетный класс заниматься, а я, сославшись на головную боль, осталась на маяке, чтобы записать то, что вспомнила. Впрочем, про боль я не солгала. У меня действительно болит голова, но это просто ничто по сравнению с болью в запястье. Вся кожа вокруг проступающей татуировки воспалилась, и иногда мне кажется, что она вот-вот прорвется, и из моих вен потечет черная кровь, нет, черный яд. Яд, которым была отравлена вся моя жизнь после того как я потеряла Тэсс. Весь день я прятала запястье в длинном рукаве и старалась сдерживаться, чтобы лицо мое не искажалось от боли, но это чертовски трудно делать, поэтому я не знаю, сколько еще смогу продержаться и не выдать себя Тэсс. Ох, Тэсс. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, если узнаешь правду? Правду обо мне? Не пожалеешь ли ты о том, что пожертвовала своей спокойной жизнью в раю и приплыла на этот мертвый остров ради человека, который так поступил с тобой? Я бы точно не простила такого человека. Но прощение – это вообще не мой конек. Я ведь даже Дженни так и не простила, хотя мне казалось, что простила. Я все равно не смогла забыть то, что она сделала. И себя я точно никогда не прощу. За то, что я совершила, мне нужно было придумать наказание пострашнее, чем пребывание на этом острове без Тэсс. После того, что я совершила, мне вообще должны были запретить к ней приближаться и находиться с ней рядом, потому что я не достойна этого, никогда не была достойна и никогда не буду. Боль мешает сосредоточиться… Я постоянно отвлекаюсь на что-то, а ведь я хотела просто рассказать о том, что вспомнила. Оставлю эмоции на потом. Это снова произошло во сне. Вот только я знаю, что на самом деле это был не сон, как всегда. К сожалению, это реальность, от которой я так долго пряталась. Но которая неизбежно должна была вырваться наружу. По всей видимости, чтобы уничтожить меня. Мы с Тэсс стояли на улице рядом с моей машиной и разговаривали. Я не помню, о чем. Во сне помнила, а сейчас забыла. Помню только, что было уже темно, и мы стояли в луче желтого фонарного света. Было лето, поздний вечер. Асфальт был мокрым после недавнего дождя, но все равно было довольно жарко. Воздух был наполнен жаром и влагой. Дышать было трудно. Тэсс уговаривала меня зайти к ней домой. - Ну давай же, Чарли, родители уехали на все выходные! – говорила она и трясла меня за запястья. – Не будет ни их, ни Эммы, ни Ричарда, который глаз с нас не спускает, вообще никого! Можно будет расслабиться и ничего не бояться! Я помню, что мне хотелось зайти, очень хотелось. Я с тоской смотрела на темные окна ее дома и думала о том, как здорово было бы побыть с Тэсс наедине, не боясь, что в комнату в самый неподходящий момент ворвется кто-нибудь из моих знакомых. Кто-нибудь по имени Ричард. К тому времени я уже устала прятаться, прислушиваться к звукам за дверью, скрываться, бояться, что кто-нибудь увидит нас обнимающимися или целующимися. Мне казалось, что повсюду спрятаны пары следящих за мной глаз, и стоит только мне отвлечься, отвернуться, забыться, как они впиваются в меня и начинают судить за то, что делаю. И я знала, что дома у Тэсс всего этого не будет. Потому что ее родители уехали на все выходные вместе с Эммой к бабушке в Ирландию. Но я также знала, чем все это у нас закончится. Я знала, что не смогу себя контролировать, только не после того, как мы совсем недавно на протяжении получаса целовались в машине, а проворные ладони Тэсс блуждали по моим голым коленкам, бедрам, забирались под рубашку и теребили застежку лифчика. Я прекрасно знала, что Тэсс зовет меня к себе не чай пить и не на звезды любоваться. Я знала, что за ее невинным выражением лица, которое она на себя напялила, чтобы усыпить мою бдительность, скрывается желание, страсть, которая еще совсем недавно была осязаема, которую я слишком хорошо помнила. Также я знала и о том, что ей всего тринадцать. Ну ладно, через неделю четырнадцать. Но что это в сущности меняло? Правильно. Ничего. И я помню, что в тот момент осознала, что все мои попытки сохранить с Тэсс невинные отношения до ее совершеннолетия (или хотя бы шестнадцатилетия) обречены на провал, как и предсказывал Ричард. Потому что Тэсс будет продолжать настаивать, будет продолжать запускать свои руки мне под одежду, и в конце концов она добьется своего, потому что так всегда бывает, потому что она всегда добивается чего хочет. Потому что рядом с ней я действительно превращаюсь в безвольное слабое существо, которое только и мечтает о том, чтобы выполнять все ее желания. Я вспомнила о том, как Тэсс говорила мне, что я вовсе не безвольная. Просто рядом с ней я позволяю себе делать то, что на самом деле хочу делать. Возможно, это правда. Потому что я на самом деле хотела ее. Хотела и ненавидела себя за это. Я хотела прижимать ее к себе так крепко, чтобы не осталось ни миллиметра, разделяющего нас. Я хотела чувствовать ее горячую кожу на своей коже. Хотела прикасаться к ней, изучая пальцами каждую выпуклость и каждую ямочку на ее теле, хотела вдыхать запах ее волос, слышать ее отрывистое щекочущее дыхание у себя в ухе. Хотела ее всю, хотела, чтобы она была моей, совсем моей. До конца моей и ничьей больше, и чтобы так было всегда. Мне хотелось забрать ее себе, как будто она была не живым человеком, а предметом, моей игрушкой. И это пугало меня больше всего, это на самом деле пугало. Мне хотелось украсть ее и скрыться с ней, спрятаться ото всех, увезти ее туда, где только я могла владеть ей. И это было самое страшное, самое темное и отвратительное желание из всех, что я испытывала за всю свою, прямо скажем, не самую праведную жизнь. - Чарли, ну давай, ну пожалуйста! Мне будет страшно ночевать одной в пустом доме! Пойдем со мной! Если хочешь, я постелю тебе в другой комнате, только не оставляй меня там… Мы можем заказать пиццу, посмотреть телек и лечь спать, и больше ничего, только не уходи от меня! - Тэсс, ты меня не обманешь на этот раз, - сказала я твердо. – Я уже столько раз попадалась на эту удочку, но больше не клюну. С меня хватит. Я тебе не верю. Достаточно вспомнить о том, что было в тот раз, когда я разрешила тебе остаться у себя дома, чтобы ты якобы поухаживала за мной, больной. И ты поухаживала, черт побери. Нет, Тэсс. Я так не могу. Ты не выполняешь своих обещаний, поэтому я не останусь у тебя. В лице Тэсс промелькнуло отчаяние, когда она поняла, что так просто я не сдамся. Тэсс видела, что я все равно не соглашусь, как бы она ни упрашивала меня, и ее это сильно расстроило. - Ох, Чарли, я знаю, что много раз тебя обманывала, но на этот раз все точно будет по-другому! Просто тогда я не могла удержаться… - Да неужели? – в моем голосе прозвучал сарказм, которого я совсем не хотела. – А что если на этот раз ты тоже не сможешь? Мне все это уже порядком надоело, Тэсс. Когда я пошла на все это в самом начале, ты дала мне клятвенное обещание, что мы сохраним дружеские отношения до тех пор, пока ты не повзрослеешь. Это было мое единственное условие. Но ты не хотела, даже не пыталась его выполнить. А я потакала тебе, как полная идиотка. Это пора бы уже прекратить, Тэсс. - Я все поняла… - глаза Тэсс вдруг потемнели. – Ты боишься, что сама не сможешь удержаться. Я ведь знаю, что ты тоже этого хочешь. Но постоянно все сваливаешь только на меня, как будто только мне одной это нужно. Но ведь это не правда! И ты боишься, что если мы останемся наедине, ты тоже не удержишься! Поэтому не говори, Чарли, что только я одна нарушаю обещание! Мы нарушаем его вместе, потому что обе хотим этого. И я смотрела в темную бездну ее глаз, которые читали меня, читали мои мысли и мою душу как открытую книгу, и понимала, что Тэсс права. Я понимала, что все зашло слишком далеко. Что Ричард прав, и если мы шагнем еще дальше, это сделает нас обеих несчастными. Это сделает Тэсс несчастной. Моя любовь, такая ненормальная, такая сильная сделает ее несчастной. Я вдруг вспомнила Дженни. Не ту Дженни, с которой рассталась полгода назад, а ту, которая сидела на подоконнике в комнате Ричарда и надувала огромный пузырь из жевательной резинки. Ту Дженни, которая призывала меня жить так, словно каждый наш день – последний. Ту Дженни, с которой мы смотрели на звезды и прятались в шкафу от моего отца. Я очень сильно любила ее, ту Дженни. Но в конце концов моя любовь приобрела уродливые формы. Превратилась в болезненную привязанность, отравляющую всю мою жизнь. Мне хотелось владеть Дженни безраздельно, накрыть ее колпаком и спрятать от посторонних глаз. Я вспомнила слова Саймона, сказанные им когда-то давно, когда он зашел ко мне в гости, чтобы помочь убраться после бурной вечеринки. Он сказал тогда, что не нужно никого душить своей любовью. А я только этим и занималась всю свою жизнь. Я мертвой хваткой вцеплялась в того, кого любила. И человек начинал задыхаться в моих объятиях. Я знала, что однажды и Тэсс начнет задыхаться. Потому что в конечном итоге я не люблю никого кроме себя. Я всех делаю несчастными. Наверное, я просто не умею любить. Потому что если бы я на самом деле любила Тэсс, если бы я желала ей счастья, я никогда не стала бы связываться с ней и позволять себе то, что позволяла. Я научилась бы контролировать свою похоть и никогда не прикоснулась бы к ней. И стоило мне подумать обо всем этом, как ко мне разом пришло понимание того, что я должна сделать. Я должна отпустить ее. Отпустить Тэсс. Должна прекратить душить ее. Потому что ей уже от этого больно. И мне. Больно. И тогда я сказала самые ужасные и жестокие слова, которые говорила за всю свою жизнь. Я ненавидела себя в тот момент, когда произносила их. - Ты ошибаешься, Тэсс. Я не хочу с тобой никакого секса. Видишь ли, малолетки меня как-то не заводят. Тэсс слегка отшатнулась от меня и нахмурилась, пытаясь понять, серьезно ли я говорю или это такая злая шутка. Я видела, что мои слова сильно задели ее. И решила продолжить. - Ты постоянно выдумываешь то, чего нет, Тэсс. Ты веришь в то, во что хочешь верить. Сначала ты убедила себя в том, что нам суждено быть вместе, теперь ты убедила себя в том, что я только о тебе и мечтаю. Но это не правда. Раньше я не говорила тебе этого, потому что не хотела обижать, но сейчас мне уже все надоело. Меня не привлекают девочки твоего возраста. Как я могу хотеть тебя? Я люблю взрослых женщин и всегда любила. Губы Тэсс дрогнули. Она отпустила наконец мои запястья. А я подумала о том, что это навсегда. Что она больше никогда не захочет дотронуться до меня. - Это неправда, - прошептала Тэсс. – Ты все врешь. Зачем ты такое говоришь, Чарли? Я не понимаю. - Я не вру, - возразила я бесстрастно. – Признаю, ты мне нравилась, Тэсс, но ничего больше. Все остальное было лишь в твоей голове. - В моей голове?! – воскликнула Тэсс. Кажется, она начинала злиться от боли, что я ей причинила. – А то, что было у нас только что в машине, тоже было только в моей голове?! Конечно, я малолетка, но не делай из меня дуру, Чарли! Я прекрасно знаю, что все это было на самом деле! Я знаю, что ты любишь меня и хочешь меня, я только не понимаю, зачем ты лжешь мне? А я продолжала резать по живому. Я сказала: - Я не люблю тебя. Ты мне нравилась, но не больше. Мне было интересно и весело с тобой, это правда. Ты появилась в моей жизни как раз в тот момент, когда мне было скучно, и ты развеяла эту скуку и рутину. И мне нравилось развлекаться с тобой. Какое-то время мне это нравилось. А потом надоело. Мне все довольно быстро надоедает, такой уж я человек. Я просто играла с тобой, Тэсс. Но не любила. - Я тебе не верю, - выдохнула Тэсс. Но по слезам, собирающимся в ее огромных глазах, я видела, что она мне поверила. Потому что я озвучила все ее самые сильные страхи. А человек всегда с легкостью верит в то, чего боится. Тем более такой юный и неопытный человек, как Тэсс. - Можешь верить мне или не верить, это твое дело, - отозвалась я все тем же равнодушным тоном, в то время как в душе моей разверзлась бездна ада, и мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание от боли и ужаса перед тем, что сотворила. – Иди домой, Тэсс. И я тоже поеду домой. Я сказала тебе все, что должна была. Все, что давно хотела сказать. Я повернулась и обошла машину, чтобы сесть и уехать до того, как слезы потекут из глаз и Тэсс поймет, что я ее обманываю. Но Тэсс так просто не сдавалась. Она бросилась за мной и закричала: - Трусиха! Ты просто трусиха! Зачем ты выдумала все это?! Ты боишься своих чувств, всегда боялась! Ты боишься жить так, как тебе подсказывают чувства! И поэтому ты убегаешь! Ты всегда убегаешь! Ненавижу тебя, Чарли! - Вот и отлично, - холодно произнесла я, открыла переднюю дверцу, села за руль и захлопнула дверь за собой, оставляя Тэсс на улице. – Тебе давно следовало понять, какая я на самом деле. Если бы ты поняла это раньше, то не питала бы иллюзий на мой счет. Тэсс стукнула кулаком по боковому стеклу рядом со мной. - Глупая! Глупая Чарли! Зачем ты делаешь это? - Уйди с дороги, Тэсс. Иначе на этот раз я на самом деле тебя перееду, - сказала я, с трудом скрывая дрожь в голосе от подступающих слез. Я смотрела, как Тэсс колотит руками по стеклу, я видела слезы в ее глазах, слезы, текущие по ее щекам. Она кричала, чтобы я прекратила, чтобы вылезла из машины, чтобы не вела себя как свинья. А я смотрела в ее глаза, в которых застыла боль, боль, которую я сама ей причинила. И это был последний раз, когда я видела ее живой. Именно такой она мне запомнилась. Колотящей руками по моей машине и плачущей, обзывающей меня трусихой и лгуньей. А потом я уехала. И это было самой большой и самой страшной ошибкой в моей жизни. Потому что мне нужно было убедиться в том, что Тэсс зашла домой, прежде чем уезжать. Но я слишком торопилась спрятать свои собственные слезы. И я не проследила за Тэсс, как должна была. Мне даже в голову не приходило, что с ней может что-нибудь случиться возле собственного дома. Я просто хотела отпустить ее. И мне это удалось. Тэсс ушла. В самом деле ушла. Но ушла слишком далеко.