XVII.
21 октября 2018 г., 12:20
Снежинки щекотали лицо Драко, пока он облетал поле. У него было окно перед обедом, и он надеялся, что немного свежего воздуха поможет ему проветрить голову. Но на улице было не только свежо, но еще и чертовски холодно, так что Малфой начинал переставать чувствовать пальцы рук и ног. Вынужденный прекратить полёт после всего нескольких кругов, Драко направил метлу к земле, неэлегантно приземлившись из-за отказывающихся сотрудничать оледеневших конечностей. Фыркая, он закинул метлу на плечо и нахмурился, глядя на то, как спокойно было вокруг. Малфой направился в сарай для метел, невесело глядя на него. По распоряжению МакГонагалл ему придется драить его сегодня под наблюдением Филча. Драко догадывался, что с директрисой все прошло лучше, чем ожидалось, но все-таки не так хорошо. МакГонагалл обладала достаточным здравым смыслом, чтобы понять, что Пивз, а не Драко, громил классы, особенно учитывая, что Филч признал, что поймал привидение, занимающегося вандализмом в классе для Зелий после того, как Драко отправили в спальню. Однако, МакГонагалл вычла очки у Слизерина, назначила ему наказание и провела ему строгую лекцию о том, чтобы он серьезнее относился к ЖАБА.
— Какова бы ни была причина, которая вызволила вас из кровати после комендантского часа, мистер Малфой, вы не можете позволить себе отвлекаться, — сказала она, намекая на то, что хоть и сейчас наказание было несильным, оно будет более радикальным, если Драко ещё раз поймают бродящим по коридорам так поздно. Слушать тираду разочарованной МакГонагалл было делом не из приятных, но её полностью затмевали речи Блейза, которые Малфою пришлось выслушивать перед завтраком. Блейз успешно заставил его чувствовать себя, как полное дерьмо.
— Ты заколдовал Поттера? Гарри, чертового, Поттера? — злился Блейз. — Ты не в себе? Что нахрен с тобой не так?
— Ты не остановил Панси, когда она посылала за ним Миллисент, — пожаловался Драко. Он надеялся, что мог убедить Блейза, что все, что случилось прошлой ночью, было сном. Это сработало с Гойлом. Но Блейз знал про глупое Любовное Зелье, и, ну, он не был Гойлом. Малфой без особого энтузиазма попытался заявить, что Поттер не был заколдован, и просто так случилось, что у него появилось желание к Драко. Но было сложно убедить Блейза в том, во что Драко не верил сам. К тому же, Блейз рассказал ему, что Миллисент уже поплакала на его плече и рассказала ему, кого Драко украл у нее.
— Миллисент, зачарующая Поттера — это шутка. Глупая шутка, которая не зашла бы дальше пары поцелуев. Он, чёрт возьми, был у тебя в кровати. Ты трахнул его?
— Это не твоё дело.
— Неправда. Это моё дело, так же как и Панси. Потому что мы оба знаем, что ты сделал. Это делает нас соучастниками. Используй свой мозг, Драко. Заколдуй чёртового Хаффлпаффца и не впутывай никого в это, если ты хочешь трахаться и не можешь заполучить это без зелья. Не Поттера. Мерлин, кого угодно, только не Поттера. Ты понимаешь, что случится, когда всё раскроется? А всё раскроется. Ты должен понимать это. Если он не убьет тебя, это сделают его друзья. И если и они этого не сделают, тогда эту задачу выполнят его фанаты. А если не они, то твой отец. Какого хрена ты будешь так рисковать, ради этого тощего мерзавца?
— Он не тощий. Он худой, — сказал Драко перед тем, как смог остановить себя.
Блейз уставился на него.
— Цельная картина, Драко. Ты упускаешь ее. Ты не помнишь наш четвертый курс, и как все посылали проклятые письма Грейнджер, потому что думали, что она заколдовала его. Популярность Поттера с тех пор возросла в миллионы раз, и Грейнджер была его другом, а ты...ну, ты знаешь, кто ты, и что все о тебе думают. Ты думаешь, ты отделаешься наказанием и закатыванием глаз, как Су Ли? Если бы ее план увенчался успехом, и она бы, черт возьми, трахнула его, её бы исключили. Но она — и все остальные, кстати — не такая тупая, чтобы зайти так далеко. Мерлин! Наша спальня. Я буду удивлен, если никто не обвинит нас в том, что мы его похитили.
Было сложно не вздрогнуть. Драко почти защитил себя, сказав, что Поттер пришел в спальню сам, по своей собственной воле, но конечно, это было бы совсем неправдой. Эта мысль только заставила Малфоя чувствовать себя хуже. У Поттера не было собственной воли.
— У меня есть план, — соврал Драко. Он ненавидел то, как Блейз смотрел на него. Осуждение в его глазах заставляло его чувствовать себя плохим человеком.
— Да. Они всегда так хорошо работают, — нахмурился Блейз. — У меня есть план. И если ты ценишь свою жизнь или хотя бы свое будущее, ты сделаешь то, что я скажу. И не смотри на меня так. Я пытаюсь тебе помочь, — Блейз пробежался пальцами сквозь темные волосы. — Ради Мерлина, Драко. Ты знаешь, что я прав, — голос Забини стал звучать умоляюще, и Малфой опустил взгляд. — Я наблюдал за тем, как моя мать зачаровывала всех мужчин в ее жизни. Поверь мне, — мягко сказал Блейз, — это не помогло ей.
Драко уставился на свои стопы. Он подумал о том, чтобы отметить, что если его мать была безнадежной, она не должна была убивать своих мужей после того, как зачаровала их. Но это было больной темой для Блейза. И Драко хотел, чтобы он заткнулся и оставил его в покое, а не смотивировался на проповедь.
Раздраженный после монолога Блейза, Драко грубо кинул свою метлу в сарай. Там была какая-то долбаная Арктика. Он заморозится здесь, когда будет отбывать наказание. Драко опять нахмурился, снял перчатки для Квиддича и засунул руки в карманы. Его пальцы прикоснулись к чему-то маленькому. Шмыгая носом от холода, Драко взял Шоколадную Лягушку. Он крепко сжал её в ладони, раздражаясь только лишь её существованием. Он должен был признать, что план Блейза был простым и логичным. В Шоколадную Лягушку был добавлен антидот, который бы стер все следы Любовного Зелья в организме Гарри. Все, что ему нужно было сделать — заставить Поттера съесть её. Это должно было быть сделано, как можно раньше, потому что, как заметил Блейз, кто-то в любой момент мог догадаться, что Поттер был зачарован. Чем раньше испарится зелье, тем лучше. Поттер может заподозрить Драко в том, что он зачаровал его, но у него не будет доказательств. И конечно, Поттер бы скорее умер, чем признал, что провел три дня, влюбленный в Драко Малфоя.
Один крошечный кусок шоколада, и всё это будет закончено и забыто.
Драко резко закрыл дверь сарая. Небольшое здание пошатнулось, но к счастью, не рухнуло.
— Ты так пытаешься избежать уборки?
Драко резко развернулся. Поттер стоял в нескольких футах от него, в зимней мантии, красно-золотом шарфе и шапке, которая была натянута прямо до его очков и скрывала его волосы. Этот вид никто не назвал бы сексуальным. Никакой вменяемый человек. Со вздохом Малфой попрощался со своей адекватностью и поскорбел о потере хорошего вкуса.
Гарри не выглядел довольным. Его челюсть была напряжена, а губы поджаты. Это заставило Драко пожелать лизнуть их, пока они не расслабятся и не смягчатся.
— Я увидел, что ты был тут, так что я подумал... — Поттер замолчал.
Драко ждал, думая: услышит ли он от Гарри, что он пришел, чтобы проклясть его? Но у Поттера не было намерения больше говорить. Он серьезно изучал выражение лица Малфоя, и Драко заметил, что он выглядел гораздо спокойнее, чем прошлой ночью. Малфой содрогнулся при воспоминании о Поттере, сбегающем из спальни, как выгнанный щенок. Он вздрогнул опять, когда в его сознании возник прощальный поцелуй Гарри, от которого он расплывался в лужицу.
Не желая сразу говорить о вчерашних событиях, Драко спросил:
— Ты знаешь о моем наказании?
— Филч хвастался перед Мадам Трюк, — пожал плечами Поттер, не придавая этому значения, и прищурился. — Слушай, Драко... Малфой...
— Прости, — вырвалось у Малфоя. — За вчерашнюю ночь, то есть. Я просто... — Драко попытался найти возможное объяснение своему поведению, которое бы не обличало его. Только Мерлин знал, что Гарри думал о нем после того, как Малфой встал на сторону своих соседей по спальне и выгнал его. Не то чтобы что-то из этого будет важно, когда Поттер съест глупую лягушку. Драко посмотрел вниз и пнул снег ботинком.
— Я думал о том, что случилось, — вздохнул Гарри. — И я думаю, я наконец-то догадался, в чем дело.
Малфой резко посмотрел на собранного Поттера.
— Правда? — резко выдохнул он. Его пальцы сжались на Шоколадной Лягушке сильнее — он услышал, как она сломалась в его руке.
Поттер мрачно кивнул.
— Это очевидно.
— Да? — Драко подумал о том, будет ли у него время, чтобы выхватить палочку перед тем, как Гарри начнет кидаться в него заклинаниями. Мерлин, он должен был знать, что Поттер в конце концов все поймет.
Щеки Поттера были красными. Было сложно сказать, покраснели ли они от злости или от холода.
— Ты думаешь, что быть геем это что-то постыдное, — продекларировал Гарри.
Драко замер, почувствовав облегчение и возмущение одновременно.
— Я не гей, — вырвалось у него.
Глаза Поттера расширились. Что удивительно, они смотрели на него с весельем. Драко чувствовал себя полным идиотом.
— То есть... — Драко опять ковырнул снег ногой, — я имею в виду, что я обычно не гей. Просто... я просто...
— Временно гей? — предложил Гарри, теперь совсем откровенно забавляясь.
Драко нахмурился.
Поттер засмеялся и покачал головой.
— Я знал. Я думал, что это может быть проблемой, — он успокоился достаточно, чтобы говорить более серьезно. — Ну, я хочу, чтобы ты знал — я понимаю. Правда. И я не хочу быть проблемой, или подталкивать тебя, — сделал паузу Гарри. — Образно. Так, я хочу подталкивать тебя под бёдра по мягким и не очень поверхностям.
Отвлеченный, Драко позволил своим мыслям уйти в более приятное направление, включающее мягкие поверхности и горизонтальные позиции, но следующие слова Поттера вернули его в реальность.
— Если ты хочешь держать это в секрете, тогда мы будем, — сказал Гарри, но после этого его взгляд заострился, — пока.
У Малфоя в животе что-то сжалось. Поттер обсуждал будущее их отношений. Как будто у них было будущее.
— Спасибо, — заставил себя сказать Драко. Он был благодарен Гарри за то, что он сумел сам объяснить себе всё без помощи Малфоя. Однако, это, вероятно, означало, что Поттер переживал об этом всю ночь, ища оправдания, которые бы показали Драко в хорошем свете. Зачарованный дурак.
Поттер кивнул, а затем деловито спросил:
— Ты можешь доверять Гойлу и Забини и тому, что они ничего никому не расскажут?
— Да, — сказал Драко, вздрагивая от того, как Гарри злобно выплюнул фамилию Блейза. Самым печальным было то, что Поттеру скорее бы больше нравился Блейз, а не Драко, если бы он знал всю историю. Блейз пригрозил пойти к Грейнджер, если Драко не даст Гарри антидот. Если это случится, Блейз будет чертовым героем для Поттера. Малфой оставил печальные размышления и сфокусировался на Гарри. — Нотт был бы проблемой. Он чертовски много болтает. Хотя, думаю, это не его вина. Он начинает разглашать информацию в тот момент, когда выпивает слишком много тыквенного сока.
— Тогда, я думаю, мы пока в безопасности. Я больше не буду пробираться в твою спальню, — Поттер выглядел так, как Драко себя чувствовал — разочарованным. Вид несчастного Поттера заставлял его почувствовать разрастающийся стыд.
Драко шмыгнул носом, ругаясь про себя. Кажется, он заболеет. Он с огромной сложностью поднял руку.
— Вот. Это тебе, — пробормотал он, предлагая Поттеру Шоколадную Лягушку.
Поттер в удивлении моргнул.
— Эм...
— Это извинение, — сказал Драко. — За вчера.
Поттер взял лягушку и как будто старательно пытался не засмеяться. Однако, Драко заметил нежность в его глазах. Такую огромную, что он заставил себя отвести взгляд.
— Это очень, э, милое извинение, — заметил Поттер, переворачивая маленькую, помятую упаковку в своей руке.
— Да, ну... — беcпомощно пожал плечами Драко. Это было самое неубедительное извинение, но оно бы возвратило Поттеру здравый ум.
— Ты на ней сидел? — улыбнулся ему Поттер. Видимо, его настроение сильно улучшилось. Из-за чертовой Шоколадной Лягушки. Этого мерзавца было легко порадовать. Драко мог купить ему тысячу глупых лягушек.
— Я просто слишком сильно её сжал, — поднял подбородок Драко. — Иногда я не помню, насколько я силен.
Поттер засмеялся, и Драко неожиданно понял, что он находится в объятьях Гарри. Зеленые глаза Поттера блестели, а несколько снежинок таяли на его лице. Одна приземлилась на его губы.
— Иногда ты не помнишь самого себя, я думаю, — прокомментировал Гарри, и Малфой подумал — подразумевал ли он то случайное признание в любви? Щеки Малфоя нагрелись, несмотря на холод вокруг. Драко наклонился и слизнул снежинку с ледяных губ Поттера.
Поттер поежился, раскрывая рот на губах Драко.
— Это общественное место, — предупредил он.
Драко гулко сглотнул и положил руки на щеки Гарри, прижимаясь к его губам в знойном поцелуе, намереваясь согреть все тело Поттера своими губами и языком. То, что их могли заметить, не имело значения. Этот поцелуй, скорее всего, был их последним.
