Запечатанное Поцелуем (Sealed With A Kiss)

      — Бедняжка, — проворковал Рон, убаюкивая маленького совенка в своих руках. — Гарри, тебе не кажется, что он как будто остолбенел? — спросил он.       Гарри бросил быстрый взгляд на Сычика.       — Он, вероятно, просто в шоке от того, что ты с ним добр.       Рон неодобрительно посмотрел на него.       — Мерзавец. Ты не умеешь сочувствовать. Беднягу заставили лететь прямо в Слизеринскую часть замка. Он травмирован. Правда? — грустно спросил птицу Рон. Сычик укусил его в ответ. Ругаясь, Уизли отпустил совенка, с мрачным видом наблюдая за тем, как он полетел в совятню.       — Видишь? — хныкал он. — Его заразили. Теперь он один из них.       — Я бы больше волновался, если Сычик не укусил тебя, — засмеялся Гарри.       — Я надеюсь, он укусил Малфоя тоже.       Губы Гарри дернулись, когда он сказал:       — Тогда бы мне пришлось поцеловать его, чтобы ему стало легче.       Рон застонал.       — Всё, Гарри. Пришло время нам разойтись по разным дорогам.       Гарри засмеялся.       — Я очень надеюсь. Не люблю зрителей. И я вполне уверен, что Драко не понравится, если я приведу тебя на наше свидание.       Рон резко выдохнул, имитируя ужас.       — Мерлин упаси расстроить Др-рако.       Гарри покраснел. Он не мог перестать называть Малфоя Драко. Даже когда он случайно думал о нем, как о Малфое (это уже было взрощено в нем, за семь лет), у него возникало сильное желание мысленно поправить самого себя. Рону это показалось веселым, и он сделал своей миссией — поправлять Гарри и Гермиону всегда, когда они говорили слово “Малфой”. Гермиона же решила, что это было очаровательно, и быстро сформировала теорию, утверждая, что Гарри подсознательно желал отделить Драко от имени “Малфой” и всего, что оно символизировало. Гарри и Рон молча слушали ее, когда она объясняла логику и бесполезность таких попыток, доходя, в некоторых случаях, до цитирования Шекспира. Гарри потерял нить повествования в тот момент, когда она начала объяснять его подсознательные желания. Он был больше озабочен своими сознательными желаниями и их тщетностью. Гарри вздохнул. Мерлин, почему ему нужно было найти такого странного парня.       — Взбодрись, приятель, — Уизли ударил его по плечу. — Помни, что сказала Гермиона. Твой парень просто жалкий гомофоб, — Рон показал на себя, гордясь, — в отличие от твоих друзей.       Смеясь, Гарри покачал головой.       — Это не то, что она сказала. Она сказала, что он просто чувствует себя очень запутавшимся, и у него проблемы с примирением своего воспитания со своими желаниями.       Рон нахмурился.       — Говоря о желаниях и вещах, которые из них вытекают, мог бы ты, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...       — Да, да, да. Я не забуду наложить Очищающее Заклинание, — проворчал Гарри, униженный.       — Хороший мальчик, — похвалил его Рон и повернулся к лестнице, которая вела к Гриффиндорской Башне. Он остановился, смущенный. — Ты уверен, что не хочешь подождать и услышать, что Гермиона обнаружила о бардаке с Любовным Зельем?       — Полностью, — кивнул Гарри. Это едва ли было его заботой. Ну, то есть было, потому что он являлся старостой, но Гермиона всегда разбиралась с такими вещами гораздо лучше. По-видимому, Захарию Смит поймали на зачаровании Хаффлпаффской девочки. Он раскололся под давлением и раскрыл имя своего поставщика. Гермиона и МакГонагалл запланировали расспросить обвиняемого — Слизеринскую девочку (которую Гарри знал мимоходом) — и потребовать список всех ее покупателей и заколдованных студентов. Гермиона была особенно заинтересована в том, чтобы узнать, какого типа Любовные Зелья продавала девушка. Гарри знал, что Гермиона расскажет ему всё позже. Сейчас он больше волновался о Драко.       Рон пожал плечами и по-дружески приобнял его.       — Не делай ничего, чего бы не сделал я!       — Это значит, что я могу свободно использовать на Драко Связывающее Заклинание? — засмеялся Гарри, чем заставил Рона громко заcтонать на весь пустой коридор.       Все еще улыбаясь, Гарри побежал на пятый этаж. Было воскресенье и только семь часов, так что он не заморачивался насчет мантии-невидимки и карты, хотя он и взял их с собой на всякий случай.       То, что Драко уже был на месте, удивило Поттера. Гарри в последнее время никогда не был уверен в том, что можно было ожидать от Малфоя. Сказать, что он вел себя странно в последние несколько дней после инцидента в спальне, — было бы ничего не сказать.       Первоначально, Поттер поверил в то, что Драко изменил свое мнение и больше не хотел встречаться с Гарри, потому что все, что Малфой делал — это придумывал оправдания: приближалось Рождество, и ему нужно было учиться; МакГонагалл пригрозила ему, и ему нужно было хорошо себя вести; Пивз и Филч ненавидели его и только ждали, чтобы он оступился; они должны были быть осторожны, чтобы его однокурсники не увидели их... Список увеличивался каждый день. Паранойя Драко стоила им всего. Чтобы получить свою дневную дозу сильно желаемых поцелуев Малфоя, Гарри почти пришлось обратиться к похищению. Поттер начинал чувствовать, что он как будто насилует своего парня, потому что ему постоянно приходилось хватать его и тащить в укромные темные уголки, а затем страдать от нескончаемого шока Драко и странных вопросов о том, что Гарри ест. Поттер бы сдался, хоть и неохотно, но в конце концов, Малфой всегда прекращал со своим безумием и совсем не жаловался, когда Гарри притягивал его ближе и целовал. Наоборот, Драко порывался к нему и пылко отвечал на его поцелуи, как будто у него никогда больше не будет шанса поцеловать кого-либо опять.       Это абсолютное безумие было успешно сбалансировано прекрасными поцелуями, но Гарри решил склонить одну чашу весов. Было воскресенье, и после того, как он прострадал всю субботу, ни разу не увидевшись с Малфоем, Гарри запланировал выманить его из Слизеринской гостиной запиской, посланной с Сычиком. К удовольствию Гарри, кажется, это сработало.       — Привет, — сказал Поттер, приблизившись к Драко.       Малфой выпрямился и напрягся, осматривая лицо Гарри. Поттер выдержал инспекцию, уже привыкший к ней, так как Драко совершал её каждый раз, когда видел Гарри. Это всегда заставляло Поттера чувствовать себя неуверенно, потому что он никогда не мог сказать был ли Малфой доволен тем, что он видел или нет.       Когда инспекция закончилась, Драко сжал челюсть.       — Что за сюрприз ты для меня подготовил? — отрывисто спросил он.       Гарри улыбнулся. Он знал, что Драко появится, если Гарри пообещает ему что-то загадочное.       — У меня есть ранний рождественский подарок для тебя, — сказал Гарри, потянувшись за спину Малфоя. Быстро втянув воздух, Драко напрягся, но Гарри озорно улыбнулся и прошептал, — Рундил Уозлик.       Драко отпрыгнул, когда дверь за ним двинулась. Однако, он быстро собрался, и усмехнулся.       — Это шкаф для метел, Поттер.       Достав свою палочку, Гарри кивнул.       — Проницательно, мистер Малфой.       Драко уставился на него в недоверии, когда Гарри ступил внутрь только что открывшегося шкафа и снял ботинки.       С весельем в глазах Поттер потянул Малфоя за рукав и затащил его внутрь.       — Давай. Твой рождественский подарок внутри, я обещаю.       — И ты говоришь мне, что я странный, — проворчал Драко, но вошел внутрь.       Закрывая за ними дверь, Гарри проинструктировал: "Сними обувь", — и зажег палочку.       Волосы Драко заблестели при свете, а его холодные глаза стали выглядеть гораздо теплее, напоминая Гарри об их встрече в кровати Малфоя. Волнительное возбуждение пронеслось через него, и он нетерпеливо указал на ботинки Драко:       — Снимай.       — Серьезно, — сказал Малфой, но подчинившись, снял обувь.       — Тебе понравится, — пообещал Поттер, хотя у него были свои сомнения.       Он постучал кончиком палочки по стенке шкафа для метел. Она скрипнула и разошлась, медленно уменьшаясь в размерах, чтобы открыть спрятанную за ней комнату. Гарри засветился, завидев ее, непомерно благодарный Рону и Гермионе за то, что они рассказали ему про это место. Комната была маленькой, и в ней совсем не было мебели, кроме одного большого матраса, занимавшего всю длину пола, с мягкими подушками, разбросанными по красному Гриффиндорскому постельному белью. Потолок был высоким, и когда Гарри зашел внутрь и посмотрел вверх, он заметил сотни маленьких рождественских огоньков летающих в воздухе. Они бросали на матрас цветные лучи.       — Ты, должно быть, шутишь, — сказал Драко, в ужасе смотря на комнату.       Гарри покраснел. Это было, безусловно, слишком мило, но что еще могла сделать Гермиона? Это была простая, пустая, холодная комната перед тем, как она набросилась на неё с разными заклинаниями и превратила её в теплое, милое место для их встреч с Роном. Гарри хотел бы рассказать Драко, что Гермиона украшала это место, но он подозревал, что Малфой был бы в еще большем ужасе от этой новости.       — Ох, просто проходи, — сказал Гарри и опустился на простыню, смотря вверх на Драко. Он хотел выглядеть соблазнительно, но судя по выражению лица Драко, он совершенно точно провалился.       Драко не прошел внутрь. Он все еще был снаружи — в шкафу для метел. Его висок был прижат к стене, пока он смотрел на Гарри.       — Почему ты привел меня сюда? — тихо спросил он.       — Чтобы отдать тебе твой рождественский подарок, — сказал Гарри и закусил губу, двигая бровями. Драко выглядел расстроенным, и Гарри начинал бояться, что говорил слишком непонятно. — Твой подарочный секс. Я слышал, все мальчики хотят это на Рождество.       Драко закрыл глаза и после того, как он распахнул их опять, Гарри судорожно выдохнул, увидев его выражение лица — Драко выглядел совершенно убитым.       — Ох, — вздохнул Гарри, а его щеки загорелись. Мерлин, как он мог быть таким глупым? Драко не хотел этого. Он не хотел его. Возможно, это то, на что он пытался намекнуть всеми этими отговорками; возможно, он хотел показать Гарри, что он больше не был заинтересован. — Прости, — пробормотал Гарри, отводя взгляд и быстро поднимаясь. — Я ошибся.       Неожиданно, Малфой засмеялся. Это был горький смех, который пронзил Гарри до самых костей. Он резко посмотрел на Драко.       На лице Драко не было и следа веселья; он выглядел болезненно.       — Нет, — сказал он, прозвучав зло. — Это было моей ошибкой. Всё это. Я — тот, кто должен извиняться.       — Я не понимаю, — сжал зубы Гарри. Кроме того, чтобы чувствовать себя отвергнутым, он начинал ощущать себя идиотом. За этим бы быстро последовала злость, если бы Драко не подарил ему такой измученный взгляд. Все, что мог сделать Гарри — это в смущении посмотреть на него.       Драко шмыгнул носом, и на какой-то момент Гарри пришел в ужас, думая, что Драко заплачет, но вместо того, чтобы плакать, Драко сжал губы и вытащил Шоколадную Лягушку из кармана своей мантии.       Рассерженный. Драко был очень рассерженный, сделал вывод Гарри.       — Я не знаю, что ты сделал с последней, но это я сварил сам, — Драко всунул её ему, и Гарри принял конфету без лишних мыслей. — Съешь это.       — Э... — Гарри посмотрел на лягушку. Ужасная мысль появилась в его голове. Такая ужасная, что Гарри не позволял ей полностью оформиться. — Шоколадных Лягушек не варят, — безэмоционально сказал он.       — Нет, — сделал паузу Драко. Гарри не мог слушать то, как тяжело он дышал. — Зато варят антидоты.       Гарри стало интересно, не ударил ли Драко его как-то в живот, потому что совсем неожиданно он начал болеть. Он оцепенело смотрел на лягушку, пока Драко взял свои ботинки и открыл дверцу шкафа для метел.       Свет атаковал глаза Гарри, ослепляя его.       Кажется, Драко пробормотал: "Прости", — перед тем как уйти, но Гарри не был уверен. Было сложно заставить себя сконцентрироваться хоть на чем-то. Он хотел побежать за Драко и потребовать, чтобы тот объяснился, но его конечности отказывались двигаться. К тому времени, когда он заставил их работать, было уже поздно.       Когда Гарри вышел в коридор и облокотился на стену, он был шокирован тем, что его обувь была на нем, потому что он не мог вспомнить, как надел её. Он пытался осознать, что только что случилось, и почему Драко дал ему антидот. Самый очевидный вывод был нелепым. Он не был зачарован. Так сказала Мадам Помфри. Но тогда, что? Драко зачаровал его позже? Или отравил его?       В любом случае, Драко точно сделал из него дурака. Как всегда.       Гарри сжал Шоколадную Лягушку в руке и поддался гневу. Он подавил все остальные эмоции.       Кто-то схватил его за запястье и потянул. Гарри повернулся и чуть не атаковал Гермиону заклятьем. Она удивленно выдохнула и сделала поспешный шаг назад, смотря на него широкими глазами.       — Ты в порядке? — спросила она, нервно теребя свои руки.       Гарри заставил себя успокоиться настолько, чтобы опустить ниже свою палочку.       — Прости, — пробормотал он. — Что ты здесь делаешь?       Она проигнорировала его вопрос.       — Где Малфой? — вместо этого спросила она и посмотрела на стену, как будто она думала, что Гарри запер его там. Поттер отчасти желал, чтобы так и было.       — Ушёл, — зло ответил Гарри.       — Ох, слава богу, — неожиданно прокомментировала Гермиона. Он почти собрался спросить ее, какого чёрта происходило, когда заметил две приближающиеся фигуры и неожиданно вспомнил, где была Гермиона.       Рон выглядел бледным и взволнованным, идя за низкой черноволосой девочкой в Слизеринской мантии. Девочка, которая должна была варить Любовные Зелья, как знал Гарри. Она нахмурилась, когда посмотрела на всех них и в частности на Гермиону, но затем тихо сглотнула, когда подняла взгляд вверх, на Поттера.       — Гарри, — сказала Гермиона и резко втянула воздух, заставляя Гарри нервничать еще больше, чем за секунду до этого. — Есть кое-что, что ты должен знать.