Запечатанное Поцелуем (Sealed With A Kiss)

      Из гостиной слышались звуки смеющихся и общающихся студентов. Драко был один в своей спальне. Он сидел на кровати и с отвращением смотрел на дверь. Какого чёрта все были такими оживленными? Он наложил несколько Заглушающих Заклинаний на дверной проём, но ни одно из них не сработало. Он подозревал, что просто ужасно справился с заклинаниями. Однако, это его не удивляло, потому что он чувствовал себя так, будто ему оторвали конечности.       Это было странно, правда, что он не жалел о том, что дал Поттеру антидот (так как тот, который был у Блейза явно не работал) и сказал ему правду (или небольшую, неясную ее часть). То, о чём он жалел больше всего, так это то, что не занялся с Поттером сексом. Ему стоило огромных усилий отказаться от предложения Гарри. У него началась мигрень от непреодолимого желания поцеловать Поттера еще один раз, но он знал, что если бы он это сделал, его бы ничто не смогло остановить. Он бы не смог развернуться и уйти.       Его не отпускала головная боль. Она только становилась еще более сильной, заставляла его хотеть подняться и пойти к Поттеру. Хотя он знал, что это желание было абсолютно иррациональным. Он боялся за свой здравый смысл и свою безопасность. Если бы Гарри попытался проклясть его завтра, Драко сомневался, что смог бы защититься. Если только нападение на Поттера с целью поцеловать можно было засчитать за самозащиту.       Малфой подумал, что должен больше волноваться о поттеровском возмездии, чем о поцелуях с ним (шанс был потерян навсегда), но его разум просто не слушался. Мерлин, он будет такой легкой мишенью завтра.       Дверь спальни распахнулась и резко закрылась.       Драко сконфуженно моргнул, но сконцентрировался, резко встал с кровати и выставил палочку, приготовившись. Он подумал, что на него напала паранойя, и даже, когда Поттер снял свою мантию-невидимку и показался, Малфой все еще раздумывал, что возможно нафантазировал то, как Поттер опять появился в его спальне.       Секунды шли, и видение отказывалось исчезать.       — Тебе это не понадобится, — сказал Поттер, бросая взгляд на палочку Драко.       Оно разговаривало. Значит, оно было настоящим. Драко сглотнул и быстро осмотрел Гарри. Поттер не выглядел разозленным, он выглядел... безэмоциональным. Это волновало его больше, чем что-либо, что Драко мог себе представить. Выражение лица Поттера никогда не было таким пустым. Он просто не мог скрывать свои эмоции. Гарри выглядел более опасным, чем когда-либо. То, что Поттер не был вооружен, не сильно обнадеживало — он мог достать свою палочку тогда, когда хотел.       — Блейз сказал, что придет через минуту, — соврал Драко.       — Мне нужна только одна, — что-то вспыхнуло в глазах Поттера, что-то, похожее на боль. Это заставило Драко захотеть подойти к нему и поцеловать, но потом он вспомнил, что причинило Гарри эту боль. Хотя желание подойти к Поттеру не исчезло.       Гарри потянулся к карману, и Малфой сглотнул, крепче сжав палочку. Однако, Поттер вытащил последнюю вещь, которую Драко ожидал увидеть — Шоколадную Лягушку в смятой упаковке.       — Ты не съел её, — ошеломленно выдохнул Драко. В нем зародилась надежда. Не задумываясь, он сделал шаг вперед, надеясь, что Поттер всё еще был зачарован, но взгляд Гарри остановил его. Он неожиданно понял, что, возможно, Поттер просто не хотел пить антидот, который сварил Драко.       — Мне не нужно есть её, Драко, — медленно приблизился Гарри, и палочка Малфоя затряслась в его руке. Если он планировал защищаться, то нужно было делать это сейчас. К сожалению, он будто забыл все заклинания. Не то, чтобы это было важно. Поттер не доставал свою палочку, и, кажется, он не планировал ударить его. На самом деле, пока Поттер приближался достаточно близко, Драко осознал, что его лицо было не пустым. Оно было застывшим — как будто Поттер боялся двинуть хоть одним мускулом. Эмоции в его глазах были понятны — это была грусть. Желание поцеловать его очнулось вновь.       Малфой опустил свою палочку, неожиданно приобретя уверенность в том, что Гарри не заколдует его, но это не успокаивало. Поттер смотрел так, будто ему много, что надо было сказать, и Драко догадывался, что это будет неприятно слышать.       — Слизеринку, продающую Любовные Зелья студентам, поймали, и она рассказала мне всё, что случилось.       — Понятно, — произнес Драко, не зная, что еще сказать. В каком-то смысле, он был рад. Ему хотя бы не надо было рассказывать всю историю самому. Возможно, ему нужно было принять ситуацию с достоинством. — Тогда, тебе повезло. Я так понимаю, ты пришел, чтобы отвести меня к МакГонагалл? Мы должны поторопиться. У меня не весь день свободен.       Губы Поттера дернулись, как будто он хотел улыбнуться, но вместо этого он шмыгнул носом.       — Нет, я здесь, чтобы рассказать тебе, что произошло. Потому что ты не знаешь всей истории.       — Я вполне уверен, что знаю, — нахмурился Драко, не понимая, почему они разговаривали, вместо того, чтобы кричать и проклинать друг друга. — Ты уверен, что все еще не зачарован? — спросил он, возможно, слегка надеясь опять. Или не слегка.       Поттер коротко прикрыл глаза и скривился. Он глубоко вздохнул перед тем, как начать говорить.       — Девочка, Дилис, тоже из Слизерина, она экспериментировала с Любовными Зельями...       — Я это знаю.       — Пожалуйста, дай мне закончить, — сказал Гарри, и Малфой не мог не последовать его просьбе. — Она сварила романтическое зелье, которое должно было быть запечатано поцелуем, лучше в течение двадцати четырех часов после того, как оно было принято. Но она не знала, сработает оно или нет, так что ей нужно было его протестировать.       — На Су Ли и тебе. Я всё это знаю, Поттер, — раздраженно сказал Драко, хотя это не было правдой. Он не знал про лимит времени, но почему бы это, черт возьми, имело значение?       — Да, она подумала, что я буду идеальным объектом, так как, очевидно, я поврежден и травмирован, и, следовательно, не могу серьезно эмоционально привязываться, — сухо сказал Гарри, а затем сердито посмотрел в ответ. — Если бы зелье сработало на мне, оно бы сработало на любом другом. Но Су Ли поймали, и тест Дилис провалился.       — Верно, — сказал Драко. — Так что она сказала Панси, надеясь, что она или один из ее друзей, не зная этого, протестирует зелье. Она из Слизерина, Поттер, здесь все так работает, — усмехнулся Малфой. Он не понимал, почему Гарри продолжал это рассказывать. Возможно, это была странная форма пытки.       — Так она и сделала. Но она совершила еще кое-что до этого. Она не только точно знала, что Су Ли может не успеть поцеловать меня вовремя, но и подозревала, что я могу понять, что зачарован, а она очень хотела проверить свое зелье. Так что она выбрала двух человек со своего же факультета. Двух человек, которые, по-видимому, любят проводить время, обсуждая то, как сильно они меня ненавидят. Перешептываясь за завтраком и не следя за своим Тыквенным Соком.       Пол затрясся под ногами Драко, но Поттер еще не закончил.       — Двое, которые никогда бы не влюбились в меня без зелья. Двое, в которых я никогда бы не смог влюбиться без зелья, — голос Гарри дрогнул, и он горько улыбнулся. — Она подумала, что это будет идеальным тестом. И одной большой шуткой, над которой все будут годами смеяться. Наверное, так и могло быть...       Малфой пытался осознать слова Поттера, но сколько бы он не старался, у него не получалось.       — Но... — сказал он, но Гарри продолжил говорить.       — Она дала зелье вам обоим, тебе и Панси, а потом наговорила Панси полуправду, надеясь, что хотя бы кто-то из вас не устоит перед шансом унизить меня. Надеясь, что один из вас помчится целовать и заколдовывать меня, и таким образом — заколдовывать себя. Возможно, даже нас обоих. Думаю, план почти провалился, когда Панси послала Миллисент. Если бы ты не остановил её, ничего бы не случилось.       Малфой старательно отогнал ужасные воспоминания о том, как Миллисент пыталась поцеловать Гарри, и попытался сконцентрироваться. Слова Поттера были бессмысленными.       — Это не может быть правдой. Зелье нужно принимать две недели, — моргнул Драко. Правда... он думал так, только потому что эта девочка так сказала Панси.       — Она сказала это только для того, чтобы зачарование кого-либо выглядело сложным, чтобы это казалось единственной возможностью высмеять меня. Так, чтобы Панси захотела воспользоваться шансом. Дилис видела нас тогда, рядом с сараем для метел, и поняла, что зелье сработало, так что она начала продавать его.       Малфой потряс головой. Комната в его глазах крутилась.       — Я не... Я не понимаю. Это все бессмысленно.       Гарри шмыгнул опять.       — Я выпил антидот до того, как ты поцеловал меня тогда. Я никогда не был зачарован, — зеленые глаза Поттера выглядели темнее, чем когда-либо. — Но ты был. С того момента, как мы впервые поцеловались. И ты всё еще заколдован. Всё, что ты чувствовал ко мне последние несколько дней... не было настоящим. Ничего из этого не было настоящим.       Единственное, что Драко не мог понять...       — Ты не зачарован? Что ты имеешь в виду под тем, что ты никогда не был зачарован? Конечно, ты был! Ты, черт возьми, залез мне в кровать! Сегодня ты почти... Ты хотел...       Гарри посмотрел на свои ноги. Не задумываясь, Малфой приподнял лицо Поттера руками, заставляя посмотреть на себя.       — Ты не был зачарован? — прошептал он. — Но тогда... тогда, это значит, что всё это время ты... — Драко в шоке уставился в зеленые глаза напротив.       Гарри слегка заколебался, но потом отпрянул.       — Ради Мерлина, послушай меня, Драко. Ты зачарован, — Поттер протянул Шоколадную Лягушку. — Съешь ее.       — Ты издеваешься, — засмеялся Малфой, однако его смех звучал пусто. — Я не зачарован. Я знаю, что я чувствую, — честно говоря, это не было правдой. Он не знал, что чувствовал. В его голове был бардак, и желание к Поттеру было единственным, в чем он был уверен.       — Ты превосходно боролся с последствиями, как я заметил, — прошептал Гарри. Он схватил Драко за руку и заставил его взять лягушку.       — Нет, она мне не нужна! — разозлённо закричал Малфой. Всё это было так странно. Если Поттер не был заколдован, тогда это значило, что ему нравился Драко. Всё это время он хотел его. Конечно, это было важнее всего?       Гарри начинал выглядеть еще более расстроенным. Ледяная маска начала спадать.       — Просто, пожалуйста, съешь чертову лягушку! — разозлился он. — А после этого сразу отчитайся Помфри, или сделай это завтра утром. Я проверю, и если ты этого не сделаешь, я притащу тебя туда сам.       Взгляд в глазах Поттера разбивал Малфою сердце. Он сделал быстрый шаг вперед и опять обхватил его лицо ладонями.       — Гарри, но это же чудесно. Ты не должен расстраиваться, — улыбнулся ему Драко и подался вперед, чтобы оставить поцелуй на губах Гарри. Две восхитительные секунды они двигались в ответ, но потом Поттер издал задушенный звук и оттолкнул Малфоя.       — Пожалуйста, Драко, — сказал Гарри и провел рукой по волосам. Драко заметил, что рука Поттера дрожала. — Я не могу. Ты этого не хочешь.       — Но я хочу.       — Но я нет. То есть не так... — сделав резкое движение, Поттер схватил мантию-невидимку и сделал шаг к двери. — Съешь лягушку, Драко. Если ты не зачарован, то ничего не изменится.       Малфой нахмурился, услышав эти слова. Гарри был прав.       — Правда, — он раздраженно фыркнул, но открыл лягушку. Если это нужно было сделать, чтобы Поттер всё понял, он съест чертову штуку. Драко сделал укус и быстро проглотил съеденное, а потом проворчал. — Вот, ем. Это ничего...       Эффект был почти мгновенным. У шоколадки не было времени даже достичь его живота. Кто-то как будто отодвинул завесу у него перед глазами, убрал туман из его разума, и развязал узел в его животе. Его бурлящие эмоции успокоились и уложились по полочкам. Все, что осталось — абсолютная ясность.       Резко вдохнув, Малфой взглянул на Гарри, но его уже не было в комнате.       Дверь закрылась, и Драко остался один.