yes, chief!

— накамото-сан в своём репертуаре, — усмехается русоволосый официант, заинтересованно наблюдая за происходящим на кухне. — любит же из обычного приёма на работу цирк устроить. — и не говори, джено-я, — покачивает головой парень справа от него и опирается на стол заказов. — джемин-а, где тебя носит? гости ждут, — ренджун останавливается перед ними с пустым подносом в руках и непонимающе устремляет взгляд на шумящих и присвистывающих поваров. — э? что происходит? — пополнение рабочего коллектива, — джемин произносит это так важно, что, кажется, сейчас на их глазах пишется история. и это на самом деле так.

х

тэн чувствует себя так, будто снова оказался на вступительных экзаменах в институт. только там не было галдящих вокруг парней, мешающих сосредоточиться, и гадко улыбающегося шефа, у которого глаза от предвкушения горят. посмотришь на него и сразу понятно, кто здесь великий кулинар — он и правда любит кухню, а особенно любит смотреть на то, как проявляют свои навыки другие. но, как говорится, хочешь жить — умей вертеться. точнее, хочешь попасть в злачное место — умей готовить чизкейки. естественно, перед тем как отправиться на кухню, все ингредиенты были согласованы с ютой, и на великое удивление читтапона он не стал возражать ровно ничему, кроме персиков. — персики? — непонимающе вскинул брови шеф. — может тебе ещё фейхую принести? — может и принести, — слукавил тэн, понимая, что ему необходимо начинать подстраиваться под начальство. — вы же хотите, чтобы я показал наивысший результат? — ничё я не хочу от тебя, сладкий, — отмахнулся юта. — чтобы впечатлить меня лучше положиться на свои собственные силы, чем на какие-то охуительные ингредиенты. вся магия — вот она, прямо в твоих руках, а не в этих… фейхуях. и тэн предпочёл запомнить эти слова и держать в голове на протяжении всего процесса готовки. создание чизкейка далеко не захватывающе, не заставляет кровь в жилах кипеть и не заставляет повара испытывать непередаваемую эйфорию, но то, с каким остервенением тэн молотит песочное печенье ступкой и ловко раскалывает одно за другим яйца о край плошки, действительно озадачивает юту. он ловит себя на том, что тщательно следит не за тем, что этот таец с невыговариваемым именем намешивает с маскарпоне и сливками, а с каким титаническим сосредоточием он это делает. накамото уже откровенно всё равно, что за чушь он сварганит, потому что он разглядел в этих полутора метрах нескрываемые решительность, страсть, а самое главное — желание готовить. юта усмехается, мысленно ставя галочку в пункте «крышесносный энтузиазм». — шеф, — прерывает мозговую деятельность юты повар, не вовремя подошедший сбоку. — там- — тс, — шикает на него накамото, поднося палец к губам. — кун, исчезни и не спугивай вдохновение. кун непонимающе ведёт бровью, отслеживая цепкий взгляд шефа и без особого любопытства оценивая усерднейшую работу тэна. — вдохновение?.. ответа не последовало. каждый на этой кухне знал, как юта искренне любил готовку, а кун никак не мог с этим свыкнуться, так что такое заявление снова заводит его в тупик. он только обессиленно вздыхает, возвращаясь на своё место, но всё равно поглядывая в сторону места всеобщего столпотворения. тэн чувствует на физическом уровне все взгляды, которые направлены на несчастный десерт, когда декорирует блюдо мёдом и максимально аккуратно (с дрожащими-то от волнения руками) выкладывает на пирог половинками печёный персик, а как только вся эта возня с продуктами завершена, парень встаёт в полный рост, выдыхая то ли с вселенским облегчением, то ли с высшей степенью нервозности. — выглядишь, как мамочка после родов, — язвит юта и получает в ответ идиотский смешок с разных углов кухни, но тэн пропускает это мимо ушей. — можно сказать и так, ведь вы только что лицезрели рождение кулинарного шедевра. накамото смотрит на читтапона в упор с едкой улыбкой до ушей, но вовсе не по-злому. лучше бы по-злому, думает тэн, не в силах распознать его эмоции, а юте наоборот так симпатизирует его дерзость и решительность, что эти два качества сполна компенсируют тот факт, что тэн не пьёт алкоголь, а алкашка для юты, на секундочку, вещь достаточно важная. шеф берёт тарелку со свежеприготовленным десертом себе, прожигая его взглядом и заставляя тэна начать нервничать заново и раза в два сильнее. «ему абсолютно точно не понравится», — ставит крест на своей кондитерской карьере парень, когда юта берёт в руки вилку. «пожалуй, если он выплюнет кусок чизкейка мне в лицо, это будет заслуженно», — продолжает загоняться тэн, судорожно глядя, как юта рассекает этой самой вилкой пирог и вонзается в него зубцами. «наверное, я могу разворачиваться и уходить.» «а я не отравлю его случайно?» «это будет просто крахом.» — куда же делась искрящаяся уверенность в твоих глазах, м? — выбивает из мыслей тэна юта, тщательно разжёвывая предоставленное блюдо. — она мне так нравилась. тэн про себя отмечает, что сейчас обстановка ещё напряжённее, чем как когда он врезался в местного ротиссье. — я даже отстойную шутку не могу придумать, — разочарованно говорит накамото, отправляя в рот ещё кусочек пирога. — вот какой ты засранец, чит… тэн. шеф ставит тарелку на столешницу, наслаждаясь повисшей тишиной и испуганным читтапоном, который от страха, кажется, уменьшился ещё в полтора раза. — не ссы, принят. и тэн чуть не падает на колени и не умирает от эмоционального истощения, слушая внезапные аплодисменты со всей округи и поражённые возгласы. точнее, он не может им поверить, плюс, судя по такой реакции, только что произошло что-то за рамки выходящее. — а лукас лох, просрал спор и гонит тыщу вон, — доносится сзади чей-то голос, а за ним по кухне проходится громкий гогот. — а марк зарабатывает штраф в тысячу вон за нелегальную деятельность на моей территории, — невозмутимо оглашает юта. и тэн понимает, что его жизнь только что поделилась на «до» и «после».

х

всю свою сознательную жизнь тэн был каким-то простым пекарем, любящим забабахать банальные тортики и пироги, а идеи стать поваром — настоящим, имеется ввиду, — у него никогда не возникало. так как кушать хочется всем и деньги нужны тоже всем, решено было отправиться в корею из родного тайланда, благо родители всегда поощряли любые подвиги и продвижения их сына, а корея тогда для тэна была чем-то вроде золотой страны, где деньги можно лопатами грести. но в то, что он сейчас полноправно работает в, на минуточку, дорогущем сеульском ресторане с двумя мишленовскими звёздами, тэн поверить не мог от слова совсем. и то, что здесь работает такой специфичный персонал, до конца осознать не мог. кстати, работать, по словам юты, читтапон начинает с этой же минуты. — в смысле? — в самом прямом, — юта дважды кивает. — вот, посмотри на тэиля. тэиль в этот момент чуть не роняет сковороду и выглядит максимально заебавшимся. — у него эти кексики-тортики вот тут, — шеф тыкает по своему горлу пальцами. — если тебе, конечно, удобно. хотя… терять су-шефа я не хочу, а тэиль, кажется, сейчас обернётся в диабетика. о да, думается тэну, наконец шутки про сахарный диабет, которые преследовали его уже года три точно. — ну… вроде не сложно. — на самом деле, читтапону сложно отказывать. а вид сияющего юты не может не радовать. — во! отлично, форма вроде есть, ща, секунду, — юта оборачивается на кухню и галдит: — донхёк где?! — да чё опять?! — слышится раздражённый голос где-то в недрах столешниц и скворчащих конфорок. — чокать на кухне у мамки будешь, сюда подошёл. тэн чувствует себя потерянным в таком коллективе и искренне надеется сдружиться хоть с кем-нибудь. и думает, что у него это может получиться, когда видит приближающегося понурого парнишу с очень цветастой причёской. — ух, аж в глазах пестрит, — юта недовольно жмурится и пропускает мимо ушей злой фырк донхёка. — сходи с ним и выдай форму. донхёк перемещает взгляд на тена, скромно топчущегося рядом.

х

— я, на самом деле, слышал, как юта тебя принял в наш… очень дружный коллектив, — без особого интереса бубнит он, когда парни находятся в раздевалке и копошатся среди рабочих рубашек и фартуков. — и охуел. ты реально так охуенно готовишь? у тэна перед глазами замелькали вопросительные знаки вместо озадаченного лица донхёка. — он меня даже не похвалил и ничего не сказал про чизкейк этот толком. донхёк вынимает из шкафчика ещё несколько рубашек и смотрит на тэна, как на идиота. — я мог бы рассказать, как далеко накамото-сенсей слал всех поваров, что пытались устроиться к нам ранее, но, боюсь, на это уйдёт о-очень много времени. в эту секунду у читтапона кольнуло сердце, и он почувствовал себя поистине счастливчиком один на миллион. — получается… я редкий случай? — звучит слишком самодовольно, но иначе обойти эту мысль никак не получается. — лол, похоже на то, — усмехается парень, отыскивая рубашку подходящего размера и всучая её читтапону. — хотя, он тебя может в шею погнать за любой промах, учти. хотя за этот день на кухне минимум дважды упала посуда, разбилась плитка и произошла попытка заработка денег на ставках. — удачи, — хмыкает донхёк и собирается уходить. — кстати, можешь звать меня просто хёк и приходить тусоваться к чёрному входу. если чё. — хорошо, — опасливо кивает тэн, а после видит подошедших к соседним шкафчикам поваров. и он их, вроде, помнит. один высокий, как ёбаный столб, а от другого почему-то слышится чрезмерно английская речь со смесью корейского, над которой первый начинает в голос хохотать. и в силу своей стеснительности и внезапно образовавшейся социопатии тэн спешит покинуть раздевалку, уже переодевшись в форму, но, по закону жанра, чуть не натыкается на ещё одного зашедшего парня. — а, новенький? — задаёт относительно риторический вопрос он, дружелюбно улыбаясь. — поздравляю с выходом на работу! от такого радушного приёма тэну совсем не по себе, ровно как и от внезапно обративших на него внимания двух других поваров. — о-о-о, да, кстати, — галдит тот, высоченный, подходя ближе и в прямом смысле хватая тэна за руку, пожимает её немного больновато. — лукас. это марк, — другой рукой он показывает позади себя, — которому я, вообще-то, уже отдал эти блядинские тысячу вон! — да успокойся, — марк по-идиотски хихикает, толкая лукаса кулачком в плечо. — постебаться уже нельзя. — а марк эту тысячу должен отдать юте, — делает строгое замечание чересчур дружелюбный, на первый взгляд, парень. — ох, а это кун, — лукас неуважительно треплет того по волосам, создавая на голове сущую вакханалию. — наш любимый зануда гэгэ. тэну буквально не дают вставить слова, так что он тупо лыбится и кивает в ответ на литры информации, льющиеся на него, как из ведра, понимая, что такого уровня отношений хоть с кем-нибудь из них ему придётся добиваться месяцами. — отцепись, лу, — ворчит кун и дёргается в сторону, хмурясь. — и… тэн. нам надо кое о чём поговорить. тэн напряжённо сглатывает, потому что, во-первых, откуда он знает его имя, а во-вторых — о чём он собрался ему поведать? тем же немым вопросом задаются марк с лукасом, но предпочитают не возражать, когда кун практически насильно вытаскивает читтапона за пределы раздевалки. это реально напрягает. тэн уж боится начать разговор первым, как кун издаёт громкий вздох облегчения, тут же меняясь в лице. — так… — тэн озирается, глядя на шумящую кухню. — о чём поговорить? кун только отмахивается. — я просто хотел свалить от них, вот и всё. «вау, — думает тэн. — какое дружелюбие к своим коллегам.» — а они… — тэн не заканчивает фразу, надеясь, что кун поймёт его с полуслова. и, к великому удивлению, он понимает. — да не, они хорошие малые, просто шумные. ещё успеешь с ними поближе познакомиться. кун явно симпатизирует тэну. он тоже не выглядит лучшим образом, тоже, похоже, заебался от всего происходящего, но всё равно сохраняет хоть какую-то каплю мимолётного позитива и дружелюбия, вот так вот вытаскивая читтапона и акцентируя внимание только на себе. после разборок с рабочими местами и лёгкому экскурсу по кухне и складу с холодильником, во время которого тэн опять же предпочитает помалкивать, новоиспечённый повар чувствует себя чуть менее неловко и как-то даже хочет держаться к этому цзянь куну поближе, хотя бы за его милейший внешний вид и совершенно не враждебный настрой. нет смысла вдаваться в подробности их затяжного разговора, пока они оба выясняли все базовые аспекты (и, вау, теми китайцами, про которых говорил юта, оказываются как раз кун и лукас), так как неловкость между ними исчезла всего за двадцать минут и тэн внёс куна в список людей, которым, пожалуй, стоит хоть немного доверять. он ему даже рассказал про неловкий инцидент с джоном, и стоило ему заговорить про него, как цзяню стало ясно абсолютно всё. он признался, что на кухне его натуральную натуру окружают одни пидоры, но, мол, об этом позже. а когда тэну поступает первый заказ, он очень невовремя замечает того-самого-блять-джона. и сердце у него боязно и стыдливо щемит. читтапон закусывает губу и плечом подталкивает куна. — нет, ты посмотри на него, — тэн второй раз тыкает в куна лопаточкой, которая вся была в заварном креме. — э-э-э, сам стирать будешь, — кун смотрит на свой рукав и собирает пальцем крем. — на кого смотреть-то? тэн тяжело вздыхает и переводит взгляд на джона. — ради всего, блять, святого, он просто режет мясо, читтапон! — кун берет кусочек клубники с разделочной доски тэна и кладет себе в рот. — это сейчас говоришь не ты, а двенадцатилетняя девочка-подросток внутри. мы работаем на одной кухне почти два года. я изучил каждого вдоль и поперек, читтапон. — но ты посмотри, как он это делает… джон вытирает руки об тряпочку и закатывает рукава рабочей кофты, показывая свои предплечья. тэн наклоняет голову и продолжает почти в открытую пялиться, но вдруг джон кидает на него мимолетный взгляд. тэн за одну секунду превращается в кашицу из блять-блять-блять и чуть ли не роняет блюдце, которое он держал в руках, но тут же ловит и выпрямляется, по-глупому улыбаясь. джон ухмыляется и продолжает разделывать кролика, сильно ударяя ножом по туше. тэн выдыхает, и улыбка спадает с его лица. он ставит блюдце на столешницу и смотрит на куна. — ты тупица. — кун, — читтапон крутится вокруг него, перегораживая путь к плите. — кун, ну же. кун останавливается с кастрюлей кипящих овощей в руках и смотрит на тэна сверху вниз. — если встанешь так еще раз, я тебя не замечу, и это все будет на тебе, полторашка, — кун обходит его справа и ставит кастрюлю на соседнюю конфорку. — что тебе опять надо? — расскажи побольше о джонни, пожалуйста, — тэн держит в руках тарелку с шоколадной пастой и помешивает ее венчиком. кун молчит и со спокойной улыбкой начинает шинковать морковку. — если хочешь, чтобы джон тебя так же не нашинковал, то лучше на него не смотреть, — кун втыкает нож в разделочную доску. — шутка. джон хоть и выглядит устрашающе, он самый вежливый и милый ротиссье, которого ты встретишь в своей жизни. серьезно, утёнок. тэн облокачивается на столешницу и снова ищет джона на кухне. снисходительно взглядом задерживается на лукасе и марке, которые перекидываются помидорами, и тэиле, который этих несчастных пытается успокоить, отобрать помидоры и отправить работать, а сам джон крутит в руках сковородку, высматривая что-то на столе. — рот закрой, муха залетит, — юта проходит мимо тэна и стукает ему по носу. — хватит пялиться на джона, работай давай, шоколадница! — не понимаю этого японского юмора, — хмыкает кун и на глаз сыпет соль в бульон. тэну то ли обидно, то ли смешно: он сам не понимает. он издает смешок и возвращается к помешиванию пасты. на нем висит тирамису, граните с миндальным крамблом и черничный пирог; интересно, что ни одно из блюд не содержит шоколадную пасту. читтапон достает бутылку коньяка для тирамису и отливает примерно сорок миллилитров. — он щас пошутил про то, что я гей или кондитер? — тэн внезапно пялится прямо на куна, поставив его перед фактом. внезапно кун прыскает от смеха. — я думал, ты таец, — он продолжает лыбиться, смешно вытягивая губы и пробуя бульон, затем недовольно кривится. — недосолил.

х

под конец дня тэн устает настолько, что ему начинает мерещиться движение настенных плиток. перед глазами рябит от постоянно снующих куда-то поваров и официантов, которые то и дело кричат что-то типа «гость ждет свои спагетти с курицей с сливочном соусе уже полчаса! вы что, в инкубаторе эту курицу прямо сейчас выращиваете? быстрее, быстрее, работайте!» на тэне висят черничные маффины, которые он почти заканчивает спустя сорок минут беспрерывной работы над ними. украшение по сложности даже не стоит рядом с тем, что ему пришлось в две руки одновременно помешивать заготовку для маффинов и айсинг для печенья, потому что времени катастрофически не хватало для двух заказов одновременно. — только что отнесли последний заказ на перепелов, — кун снимает с себя фартук. — тоже заканчиваешь? — как видишь, — говорит читтапон и облизывает палец, который был весь в глазури. — подавайте на шестой стол! — у нас смена заканчивается только через полтора часа, — напряженно вздыхает официант, на бейджике которого имя «чонло». тэн снимает с себя перчатки для выпечки, кидая их на стол. через пятнадцать минут его рабочее место сияет чистотой, потому что случайно пролитый сироп успевает засахариться, и тэну приходится оттирать его подручной содой. переодеваясь впервые за сегодня снова в свою одежду, в которой он пришел, тэн направляется к черному входу. он помнит, как хэчан сказал ему что-то про то, что он спокойно может приходить туда тусоваться, но тэн не уверен, будет ли сейчас там сам хёк. — о-о-о, новенький кондитер, — посвистывает незнакомый ему парень в форме, когда тот выходит, сжимая лямку рюкзака. — хёк про тебя сказал. я джисон. — приятно познакомиться, — говорит читтапон, улыбаясь. — хочешь перекурить? тэн отрицательно кивает головой, выпаливая «я не курю» прежде, чем джисон успевает протянуть ему сигарету. — садись, — джисон хлопает по месту на лавочке рядом с собой. — сейчас хэчан придет, будем тебя посвящать в личные дела коллектива. не спешишь домой? — дома скучно, — тэн кидает рюкзак на землю, забираясь на лавочку с ногами. из дверей следом выходит хёк, пожимая плечами, когда видит тэна. — не ожидал тебя увидеть, — хёк падает на место рядом с тэном. — закончил со своими сладостями? — типа того. не думаю, что первый день выдался особенно сложным, но буду морально себя готовить к большему количеству заказов и к более напряженной обстановке. тэн достает из заднего кармана джинс телефон и проверяет время. хотя он его через секунду забывает, но для вида нужно было что-то сделать, чтобы избежать тупого вида при новом коллективе. — хочешь послушать что-нибудь о кухне, новенький? — внезапно спрашивает хёк, повернувшись к читтапону. — ну, сплетни там всякие, новости. тэн неопределенно кивает и, на самом деле, не уверен, хочет ли он слышать про кухню от стажера. на его прошлом месте работы все интересные (и не очень) истории заканчивались словами «и они потрахались на складе» или «его выперли с работы после такого». — знаком с тэилем? — начинает джисон и, готовясь к рассказу, закатывает рукава. — тэиль наш су-шеф и он заебался. не только готовить за несуществующего до этих пор кондитера в нашем ресторане, но и успокаивать вечно бесящихся вдвоем лукаса и марка. от этих дебилов, кажется, можно заметить, что у тебя лично плавятся мозги, но на самом деле тэиль заебался просто так, от своей жизни. если ему не перечить, то он достаточно добрый, а иначе тебе в горло воткнут тот нож, которым он секунду назад готовил перепела с самым спокойным выражением лица. тэн прищуривается, в памяти выискивая воспоминания о су-шефе. — это тот, что ростом как я? — ага, над вами обоими генетика сыграла злую шутку, — усмехается джисон. — но смотреть, как он, смотря на лукаса снизу вверх, отчитывает его за бардак на рабочем месте — угар. — слушай, — тэн закусывает губу, а кончики его ушей слегка краснеют. — раз уж вы говорите о коллективе, можете рассказать. о джоне? кун сказал, что он очень милый, а по его виду так не скажешь... — не слушай куна, — отвечает хэчан. — он тот еще хуесос. — честно говоря, кун — пиздабол, а вот хэчан как раз хуесос, — перебивает хёка джисон и смеется над своей же шуткой. — а если конкретнее, то они с марком- хэчан дает сильную затрещину джисону, который корчится от смеха на лавочке, почти под нее сползая. — я не буду рассказывать тебе, кто с кем спит. тэн так печально вздыхает, что все вместе взятые герои романов о неразделенной любви ему бы позавидовали эмоциональностью. — ну, кондитерёнок наш, не кисни, — его похлопывает по плечу джисон. — но с джоном по-аккуратному. он просто зверь. если ты ему слово не так скажешь, то он разделает тебя как говядину и даже глазом не моргнет. нет, ну, он способен убить человека. или уже убил… — может поэтому он ротиссье? — джисон толкает плечом хёка. — может быть, он хранит пару человеческих тел в своем подвале и тренируется разделывать мясо на кухне? джон сегодня обед для персонала готовил из-за малого количества блюд на свинину. вот откуда ты знал, что там свинина, а не человеческое мясо? — я никогда не пробовал человеческое мясо — хёк пожимает плечами. — говорят, оно на вкус как курица. — почему я попал в компанию каких-то каннибалов? — спрашивает наконец-то тэн и собирается встать. хэчан возвращает его на место, потянув за низ толстовки. — слушай дальше. лукас и марк, от которых заебался тэиль, — ебучие клоуны. ты никогда не встретишь людей более тупых, чем они. ладно, они действительно профессионалы своего дела и готовят просто на высшем уровне человеческих возможностей, и по отдельности они совершенно адекватные взрослые люди, которые платят налоги, но это было огромной ошибкой со стороны юты-сенсея принимать их на одну кухню… — джисон отвешивает хёку щелбан и вскакивает с места. — а еще они одногодки. наверное, на них действует энергия ровест… ровестничества? — а, кстати, лукас сохнет по чону, ну, этому, официант который, — добавляет хэчан, пытаясь принять дзен в сорок шестой раз за этот день и наконец-то стать чертовым буддистом, чтобы ему хватило терпения на тупые выходки его напарника. — но чону, кажись, от него уже воротит. мне кажется, что лукас по утрам в нашей общей ванне на него дрочит втихую, потому что иначе бы он не проводил там дохуя времени, задерживая всю кухню. — ну, или он любит порелаксить в душе с резиновыми уточками, — выдает тэн. — извини меня, ты видел душевую кабину в нашей ванной комнате? напора никакого, да еще когда кто-то на кухне решает помыть приборы с самого раннего утра, пропади он пропадом, тебя кипятком ошпаривает, так что он там точно не с резиновыми уточками возится! джисон от нечего делать начинает пинать камешки в сторону мусорки, которые отскакивают обратно, издавая противный звук. — а что в зале творится? — спрашивает наконец-то тэн и убирает телефон в рюкзак, надеясь скоро уйти. — в зале? — хёк дружески похлопывает читтапона по плечу. — это уже совсем отдельная история, дружище.