yes, chief!

устраивать вписку перед рабочим днем — крайне неразумное решение. марк со своими растрёпанными во все стороны волосами стоит у плиты и вяло готовит сёмгу, едва вспоминая про другие блюда в последний момент; донхёк, вместо того, чтобы успевать носить подносы с грязной посудой к джисону глотает таблетки от головной боли на пару с джемином, которые им любезно одолжил ренджун; а кун вовсе уснул в ванной, и обнаружил это джонни, когда с легкостью открыл легендарную заедающую дверь и увидел около душевой почти безжизненное тело. но самый главный мученик сейчас готовит яблочный штрудель и благодарит всевышние силы за то, что у него хотя бы есть возможность отвлечься от вчерашнего. всё теперь кажется таким чужим для тэна, таким нелюбимым и холодным, будто все неполные четыре месяца отмотались назад или их вовсе не было. настроения обсудить с куном хоть что-нибудь — нет, выйти на пересменке на задний двор к хэчану с джисоном, хоть там и очень холодно — нет. а особенно нет желания думать о кое-ком, кто сейчас угрюмо стоит в противоположном конце цеха. точнее, желание, может, и есть, только вот мысли приносят невероятную и невыносимую боль. на угнетающую атмосферу кухни, как ни странно, быстро находится юта, который шаблонно приветствует кухню и пялится на унылые лица поваров. он будто специально проходит между рядов, не снимая куртки, заглядывает в глаза джону, от чего тот невольно дёргается. накамото хмурится, и по его лицу можно подумать, будто в его голове происходит великая мозговая деятельность. когда шеф обходит половину кухни, к счастью тэна, не настигнув его самого, то он решает всё же поинтересоваться настроем работников: — вы чё, бухали вчера, обормоты? — его голос звучит как всегда резко и ненарочно пугает джемина, забирающего роллы со стола заказов, который сегодня особенно дёрганный по понятным причинам. — только не говорите, что в честь ким донёна и его блистательной рожи, которая прикрыла наши задницы от интервьюеров. — почти, — мямлит кун, в надежде, что его слова не будут услышаны, однако резкий недовольный вдох юты говорит обратное. — бухали значит, — констатирует юта, проходя мимо куна и взъерошивая его рыжеватые волосы. — что, все что-ли? тэиль, — тот чуть не подскакивает на месте и испуганно смотрит на шефа. — и ты туда же? — я? — от негодования он чуть не роняет плошку. — да ты что! нет конечно! юта на это довольно лыбится, даже удовлетворённо, засовывает руки в карманы куртки и идёт обратно, по направлению к своему кабинету. — молодец, тэил-я, нечего с этими дураками дешёвое пиво пить, — он презрительно фыркает лукасу в лицо, когда проходит мимо него. тот морщится, смотрит своему начальнику вслед, а после подхватывает своё готовое блюдо и спешит отнести на стол заказов. озираясь, он идёт далеко не к своему месту, а к джону, утягивая его за рукав за собой, благо работы у того, вроде, и не было. между лукасом и джоном никогда не было недосказанности, в отличие от других на кухне. и даже сейчас, когда они незаметно смылись из поля зрения юты на задний двор покурить, лукас снова как-то мерзко пошутил, а ёнхо толкнул его в плечо кулаком, всё же идиотски посмеиваясь. конечно, они нечасто пересекаются: так, джон иногда ругается на лукаса из-за ещё не готовых соусов к его блюдам, очень, очень редко они идут вместе травить лёгкие, как сейчас. и это лучше, чем ничего, как кажется джонни. особенно сейчас, когда целый день настрой коту под хвост и мысли совсем не в ту сторону повёрнуты. — юта как всегда. на нас ворчит, а сам-то сейчас точно пошёл в кабинет коньяк пить, — лукас хлопает себя по карманам куртки, нащупывает пачку сигарет, с неким предвкушением открывает её и с дикой досадой обнаруживает — пустая. можно подумать, что даже дурак выкинет пустую пачку сразу же, но только не лукас, которого чудесным образом ещё не выгнали с кухни из-за рассеянности. он недовольно хмурится и хрипло выдыхает, поднимая взгляд на уже закурившего джонни. — это… дашь по-братски? джон только ухмыляется, выпуская лукасу в лицо мутный дым. — один день без травли обойдёшься, — в его глазах блестела такая наглая издёвка, что лукасу стало даже обидно. — эй! — он возмущённо всплёскивает руками. — ты жмот? я, кажется, из-за тебя курить начал. джон меняется в лице. он перестаёт ухмыляться, глядя в большие карие глаза напротив, а лукас не выдерживает зрительного контакта и отводит взгляд в сторону. — ну так сходи и купи, вон, — джон кивает головой в сторону, — не маленький уже. нечего у меня просить. лукас закатывает глаза, и теперь лезет во внутренний карман куртки, чтоб найти кошелёк, а когда его окатывает холодом и осознанием, что там, где должны быть деньги — их нет, парень снова, будто в поисках поддержки, поднимает глаза на джона. он перепроверяет все карманы, коих не так уж и много, а после под непонимающим взором ёнхо лукас всё вспоминает и болезненно морщится, совсем опуская руки. — я… кошелёк у тебя дома забыл, — это звучит, как приговор, и джон даже прыскает от смеха. — я не удивлён, — лукас смотрит на морщинки в уголках глаз джонни, когда он улыбается и посмеивается с его оплошности. — ты не меняешься. внутри лукаса с последней фразы всё колет, и он чувствует себя не то, что ниже джона на пару сантиметров, он чувствует себя меньше него в десять раз, настолько ему неловко и обидно сейчас. «будто ты меняешься, хён.» джон всё же молча смиренно достаёт сигарету из своей пачки и протягивает лукасу. тот мнётся, потому что зажигалки, естественно, у него никогда нет, а после снова смотрит на ёнхо. вскользь рассматривает его линию челюсти, переходя к губам, сжимающим сигарету, а после несколько подавленно говорит: — дай прикурить. и лукас всё ещё мнётся, глядя искоса на джона, который немного, но всё же был выше него, который шумно вздыхает и наклоняется ближе, чтобы лукас смог прикурить от его сигареты. лукас косит глаза на тлеющий огонёк и думает о том, что «боже, лишь бы не смотреть на джонни». потому что такой зрительный контакт, кажется — высшая степень неловкости.

5:54 PM

рабочий день прошёл монотонно и серо для всех, кроме джэхёна, который был хоть немного рад мимолётному спокойствию в зале. никаких происшествий, разбитых тарелок и недовольных посетителей, только размеренный и неторопливый будний день. официанты, как сонные мухи, порхали от столика к кухне, не напрягаясь и не чувствуя дискомфорта из-за огромного количества гостей и шума от них, потому что за всю рабочую смену в ресторан наведовались только на быстрый обед или перекус, без громких гуляний и подобного. чону такое наскучило практически сразу же. записывая очередной заказ в блокнот, он поймал себя на мысли, что практически весь день думает о вчерашнем. о том, как позорно, по его мнению, он выглядел в юбке, как на кухне кто-то собрался к кому-то пить по-чёрному, а главное, и, наверное, самое противное — он думает о лукасе. чону, не убирая блокнота с ручкой в карман униформы, быстрым шагом торопится к кухне. минуя проходящего мимо джено, он понимает, что руки трясутся особенно сильно, и сам даже сначала не замечает, как роняет всё из этих самых рук на пол. джено оборачивается на звук, смотрит обеспокоенно, спрашивает короткое, но такое, порой, нужное «всё в порядке?», а в ответ получает усталую улыбку и: — да, всё хорошо. просто чону опять вспомнил слова лукаса и его прикосновения, которые хоть и были безобидными, но обожгли по-настоящему сильно. он думал о том, о чём может думать лукас в данный момент, что он может сейчас делать, как выглядеть, как сосредоточенно хмурить брови, выделывая кулинарные шедевры, как смеяться с тупых шуток куна, и чону искренне рад, что отделён от этого человека стеной во всех смыслах. работал бы в одном цехе — не выдержал бы. зависимость? нисколько. просто искреннее любопытство. ну, по крайней мере, чону старается убедить себя в этом. а по окончанию смены ощущения внутри смешиваются и кипят, так как чутьё подсказывает — что-то точно может случиться прямо сейчас, когда чону убирает вещи в свой шкафчик. и интуиция, чтоб её, не подводит. — ох, чону-я, — ким вздрагивает от голоса сбоку, пугаясь, кажется, ещё больше, чем испугался вчера. — привет. мы не виделись сегодня, верно? та же ситуация, тот же человек, то же место. благо, в раздевалке присутствуют ещё пара человек, но чону от этого нихера не спокойнее. он молчит, нервно перекладывая сложенную униформу на полку, в надежде на то, что лукас магическим образом забудет про его существование и наконец отвернётся, но нет, всё так просто в жизни не бывает. — и ты даже не поприветствуешь меня?.. — лукас звучит без фальшивости, по-настоящему разочаровано. будто у него память как у рыбки, и всё вчерашнее давно стёрто из его памяти. чону тяжело сглатывает, закрывая шкафчик и нехотя переводя глаза на парня сбоку. заглядывает в его темные глаза, которые, будь они неладны, так и притягивают взгляд, но тут же чувствует разряд тока где-то глубоко внутри — отворачивается. — нет, не поприветствую. чону не знает, что им движет. он сжимает ладони в кулаки, чтобы хоть как-то успокоиться, и старается не замечать, как лукас заметно удивился и даже открыл рот в немом непонимании. — и чем я заслужил такое обращение к себе? — с несколько вызывающей интонацией говорит лукас, похоже, не пытаясь отступать назад. и от такого настроя всё мнимое спокойствие чону ломается пополам. — ты правда не понимаешь или придуриваешься? — чону кривит раздражённую улыбку. — ты забыл, что сделал вчера, да? и ещё спрашиваешь, чем заслужил такое отношение? ты такой кретин, лукас, я… у меня зла не хватает на тебя. пожалуйста, определись, как хочешь со мной контактировать, либо не контактируй вовсе. а у лукаса в горле пересыхает от волнения. он не замечает, с какой заинтересованностью смотрят в их сторону персонал, находящийся в раздевалке, зато он чётко видит, с каким недовольством, почти гневом чону смотрит на него снизу вверх. лукас с невероятной горечью осознаёт, что чувствует ничто иное, как очень, очень сильную вину. — хэй, я же… — шаблонные оправдания комкаются в голове, не давая нормально связать и пары слов. — я пошутил так, не- — у тебя просто омерзительные шутки, вон юкхей. чону хватает рюкзак со скамьи и вылетает из раздевалки, оставляя лукаса наедине со своей внезапно очнувшейся совестью. и совесть эта действительно грызёт его изнутри, прожигает внутренности, неприятно колет, и лукасу думается, что он действительно по-крупному переборщил. переборщил со своими издёвками, которые происходят невесть от чего, переборщил с излишним вниманием. и в голове проносится одна единственная мысль, такая простая и маленькая, но такая внушительная по силе своего разрушения: "стоит ли мне, наконец, оставить его в покое?.."

x

джон нервно сидит на диване в гостиной, изредка посматривая на свои наручные часы, и крепко сжимает в руках несчастный кошелёк юкхея. обычный, мать его, кошелёк, который джон мог бы занести на работу и отдать, но нет, лукас не будет лукасом, если не предложит заехать лично. с минуты на минуту. и если бы это был кун, марк, хэчан, да кто угодно, кто пришел на эту вечеринку, то, с огромной вероятностью, джон бы не переживал так сильно. от нечего делать джон начинает защелкивать застежку снова и снова. конечно, он вообще не любитель трогать чужие вещи, но по инерции ёнхо открывает его и заглядывает внутрь. обычный набор в обычном кошельке обычного человека. водительские права (интересно, юкхей хоть раз садился за руль после того, как джон лично учил его водить на собственной машине?), пару банковских карточек и наличные крупными купюрами. но в правом отделе привлекает внимание фотография. обычная глянцевая фотография 3×4. она лежит обратной стороной, рубашкой вверх, на которой красуется надпись, осторожно выведенная (знакомым?) почерком черной гелевой ручкой. «180602 ♡ сюйси юкхею! (почему ты не любишь свое чудесное имя, дурак?) от самого большого идиота на свете. ~ от джона. ОТ ЁНХО! носи с собой, милый.» джон хмурит брови. дрожащими руками переворачивает фото, внимательно разглядывая. та самая, сделанная в фотобудке в парке ханган полгода назад. на фотографии юкхей, в синем свитере, лучезарно улыбается, расслабившись, а джон придерживает его за плечо и целует в щеку. они тогда были слегка пьяные, и джон в последний момент успел поцеловать лу, прямо перед последним кадром, неожиданно для них обоих. и он ее до сих пор хранит? помнится, началось все прошлым летом. как известно, лето для работников одного из известнейших мировых ресторанов ㅡ сущий ад. туристы приезжают в отпуск поглазеть на достопримечательности и отдохнуть, а количество работы увеличивается примерно в десять раз. когда всей кухне отменили пересмены и выходные на две недели ввиду неимоверной загруженности, после целого дня на кухне можно было с ног валиться. ㅡ лу, ㅡ обращается к парню после смены джон и легко трогает за плечо. ㅡ сходим куда-нибудь? юкхей откидывает светлую челку, вечно лезущую в глаза, и смотрит на джона вопросительным взглядом. ㅡ например? ㅡ а куда хочешь, ㅡ продолжает ёнхо и одергивает широкую футболку. ㅡ может, прогуляемся? день загруженным вышел, воздухом подышим. все то время, что парни шли к парку, они молчали. тишина не была неловкой ㅡ наоборот, очень даже комфортной, потому что усталость сбивала с толку и превращала мозги в полную кашу. свежий летний ночной воздух отрезвлял. наконец, дойдя до нужного места, джон садится на деревянную скамейку и хлопает по месту рядом с собой, щелкает зажигалкой в попытке зажечь сигарету. прикрывает рукой огонек от ветра. ㅡ дашь попробовать? ㅡ джон слышит справа от себя застенчивый, ребяческий голос юкхея и оборачивается, чтобы увидеть милое личико лу. ёнхо планирует отшутиться, но сам протягивает лукасу сигарету. тот берет ее своими тонкими пальцами, непонимающе вертит в руках и смотрит на джона снизу вверх, когда наклоняется прикурить. ㅡ а не маленький еще? ㅡ джон щурит один глаз и прикусывает губу перед тем, как сделать еще одну затяжку. юкхей не отвечает. делает первый вдох и закашливается от того, как жжет глотку. ㅡ ну ничего, привыкнешь, мелкотня. наконец звонок в дверь. джон заталкивает фотографию обратно и ставит все обратно на свои места, подрываясь открыть. ㅡ привет, ㅡ хмуро начинает юкхей еще за порогом. ㅡ как сам? джон молча протягивает лукасу забытую вещь. ㅡ даже войти не пригласишь? ㅡ возмущается младший и сам входит в квартиру, стаскивая ботинки, поочередно наступая на задники. ㅡ м-да. ㅡ юкхей, я не планировал-, ㅡ ёнхо потирает переносицу и раздраженно вздыхает. ㅡ проходи на кухню. в ту ночь они так и не разговаривали толком. зато джон отчетливо помнит, как лукас, положив голову ему на колени и вытянув ноги, почти что уснул. спустя какое-то время джон повторил свое предложение сходить прогуляться. тогда юкхей усмехнулся, застенчиво и загадочно улыбаясь, но предложение все-таки принял. лукас уже таскает в кармане собственную пачку сигарет, но вечно без зажигалки. как-то признается, что не берет ее с собой только потому, что джон с максимальной нежностью наклоняется к нему, положив руку ему на щеку. а еще через месяц джон целует его. робко, неуверенно, на заднем дворе ресторана, но с четким осознанием происходящего. лукас не хочет отстраняться примерно никогда, потому что от ёнхо чудесно пахнет теми самыми сигаретами и мягким одеколоном, и внезапно ткань его футболки становится неимоверно приятной на ощупь. джон не решается делать первые серьезные шаги, и тогда лукасу приходится делать все самому: он первый говорит о своих чувствах. да-да, точно. все началось прошлым летом. лукас не церемонится, проходит на такую знакомую кухню и сам шарится в шкафчиках, выуживая пакетик черного чая. ㅡ ты все переставил, ㅡ замечает юкхей и щелкает кнопкой включения электрического чайника. ㅡ и порядка никакого. ㅡ знаешь, с тех пор, как ты переехал отсюда, мне стало похуй, ㅡ ёнхо саркастически улыбается и подходит ближе, заставляя лукаса вжаться в столешницу. ㅡ неимоверно похуй, сюйси. юкхей наклоняется так близко, и джон клянется, что может слышать его размеренное дыхание. лукас кусает нижнюю губу, приоткрывает рот и совершенно неотрывно смотрит прямо джону в глаза. джон хочет отойти назад, спросить «какого черта ты творишь, юкхей», дать ему звонкую пощечину и выставить за дверь, всучив ему в руки тот кошелек, который так и оставался лежать нетронутым где-то в гостинной. ни одно из действий, к сожалению, не остается выполненным, и вместо этого ёнхо сам неосознанно подходит ближе, самую малость. между ними будто начала рушиться та стена, которую они строили больше полугода после расставания, основываясь на взаимных подколах по поводу новых ебырей любовников, метких замечаний о внешнем виде и закатываний глаз на любое действие. если лукас твёрдо решил, что он обязан сейчас вернуться к чему-то, хоть к чему-то, что заставит его забыться и не приносить окружающим, а точнее чону, как ему кажется, проблемы — то джон принимает практически такую же мысль более медленно. в голове крутятся догадки, что, наверное, лучше вернуться к простому «старому», чем строить непосильное и такое сложное «новое». сейчас, когда лукас и джонни стоят так рядом, как не стояли уже давно, сами начинаются вспоминаться те моменты, которых уже никогда не вернуть. то, как джон трепал юкхея по голове перед уходом и целовал в щеку, прижав к себе, как поддавался в играх ради улыбки и шуточных издевательств, как стоял на кухне в пять утра с заспанными глазами и размешивал горячий чай, смешанный с сиропом от боли в горле, после ночной прогулки в самый настоящий ливень. джон, неожиданно для них обоих, кладет руку лукасу на предплечье, легко обводя пальцами кожу под рукавом его футболки, а того пробирает крупной дрожью от такого легкого прикосновения. ㅡ ты все еще такой чувствительный, ㅡ почти шепотом говорит джон, боясь, что их услышат, хотя в квартите больше никого и не было. ㅡ а ты все еще такой мудак, ㅡ отвечает юкхей и придвигается так, что между ними остается каких-то жалких пару сантиметров. ㅡ чего ждешь? целуй. джон не спешит, опуская голову, выдыхает лу куда-то в шею, отчего тот резко запускает пальцы в его темные волосы. но джон наклоняется к его губам, судорожно выдыхая воздух, и наконец-то мягко целует. робко, неуверенно, прямо как в первый раз. ведет руками по впалому животу, игнорируя всю верхнюю одежду. которая спустя пятнадцать минут окажется на полу.

х

— как успехи, утёнок? тем временем, кун с тэном стоят под ярким фонарём около ресторана. читтапон кутается в тёплый пуховик, чувствуя, как нос покалывает декабрьский мороз, и с некой тоской смотрит на куна. — ты про что? — он шмыгает носом, выпуская белый пар изо рта в холодный воздух. — про вас… с джоном. — кун неловко переминается с ноги на ногу, понимая, что, возможно, не стоило спрашивать такое сейчас. — я вижу, вы всё больше общаетесь. — да, — отвечает тэн, даже не думая о том, что сейчас может происходить с этим самым джоном. со всеми невысказанными в последней ссоре эмоциями, когда лукас хлопнул дверью и ушел, с прежней страстью и некогда любовью, джон впечатывает юкхея в стену, заставляя того удариться лопатками о твердую поверхность. — и как он? — куну поистине любопытно, и он пытливо смотрит на тэна, который тушуется и отводит взгляд. — он сказал, что не знает, что чувствует ко мне, — тэн тихо вздыхает. — говорит, боится ошибиться. и джон правда боится, даже сейчас, когда сам плохо соображает и понимает происходящее. лукас млеет под прикосновениями, сползая вниз, но крепкие руки джона позволяют остаться на месте и беспристрастно целоваться, заново изучать ладонями изгибы тела. — а, да, — кун понимающе кивает. — он уже ошибался. с лукасом. сердце тэна пропускает пару ударов. он смотрит с искренним шоком на куна, прокручивая в голове все самое худшее, что может себе представить. — с лукасом?! — ты не знал? они расстались полгода назад, а до этого встречались где-то год. знакомые простыни, знакомые подушки, знакомый и родной человек рядом, и вот уже у юкхея от нетерпения разъезжаются и дрожат колени. не было еще такого места, куда бы еще не притронулся своими нетерпеливыми руками ёнхо. звуки соприкосновения кожи о кожу и надрывные стоны, шорох одеяла (которое потом к чертям упало куда-то, оказавшись ненужным) и пульсирующая головная боль после оргазма. юкхей никак не может отдышаться. — правда?.. — у тэна немеют пальцы, и далеко не от холода. — да. в это сложно поверить, но да, эти двое встречались когда-то. — сейчас лукас у джона дома… — тэн чувствует, как в груди по нарастающей жжётся волнение. — да ну брось, — кун фыркает, — они так поссорились, что между ними ничего уже и быть не может. исключено. — ты уверен? — у тэна с интуицией всегда было плохо, но сейчас пальцы трясутся особенно сильно. джон в привычном жесте щелкает зажигалкой, закуривая прямо в кровати. — уверен. на все сто.

х

лукас смотрит на джона презренным взглядом, выуживая сигарету из пальцев и самолично затягиваясь. ㅡ ты не меняешься, хён. и думает, что всё это странно. странно, странно, спонтанно, неправильно, опрометчиво, но маленькая искорка внутри, как путеводная звезда — возможно настоящая, возможно нет, — всё ещё напоминает, что так может быть лучше всем. лучше ему, который возвратился к прошлому, лучше чону, который, возможно, больше не будет страдать от поведения лукаса, лучше джонни, который сейчас лежит рядом, такой знакомый, как полгода назад, и лучше тэну, который и так запутался в себе. и если виноват не он, то виноваты все. — хён, — не глядя на джона, лукас упирается взглядом в потолок. — может... попробуем всё сначала?