Любовь Ёкая

Боль и пустота, вот что чувствовал Накахара. Сам он словно парил в какой-то невесомости. Единственным его желанием было исчезнуть из этого мира. И словно в ответ на это желание, он почувствовал, как его охватывает тьма, словно заботливо "укутывает" в себя, не позволяя сопротивляться. Было так приятно поддаться ей и ни о чём не думать. Но что-то не позволяло ему полностью отдаться этому обманчиво мягкому мраку. Что же это? Оно билось в голове и начало отзываться в сердце. - Что это? - спросил Чуя, пытаясь понять. - откуда оно? И почему оно такое тёплое? Тьма нашёптывала не обращать на это внимание, прогнать прочь и продолжать оставаться здесь. Ведь там, откуда пришёл кицунэ лишь ложь и боль. Но что-то подсказывало ёкаю, что эта теплота ни разу не ложь. А ещё, что кто-то ждёт его там. К этому прибавился слабый, еле слышный голос, что пробивался через тьму и звал Чую. И тут боковым зрением он увидел маленькую светящуюся точку. - Кто? Кто зовёт меня? - спросил кицунэ, попытавшись поднять руку и протянуть её. - кто ты? Руку тут же плели на щупальца и пытались заставить его опустить руку. Но Накахаре это не понравилось, он должен знать, кто это. Кто зовёт его? А вдруг этот тот самый, кто ждёт его возвращения? - Чуя-сан! - Это моё имя? - Прошу, прости меня. - За что? - Вернись ко мне. - Куда вернуться? - Я люблю тебя. - Любишь? - Кто ты? Где ты? Куда возвращаться? Прошу, скажи мне! Рука дотянулась до маленького "светлячка", и он озарил непроглядную тьму. Накахара прикрыл глаза, и перед ними пролетела вся его жизнь: рождение, Аматерасу - его мать и Госпожа, Осаму - его друг, Ацуши - добрый, но такой смелый, сын Осаму, Кёка - девушка, что живёт в тигрином храме, человек. И ещё один, самый важный, самый дорогой его сердцу человек. Тёмные волосы, серые глаза, улыбка. И голос, голос, что позвал по имени. - Чуя-сан. Накахара дёрнулся, по телу прошла дрожь. - Рю. Рюноске. Рюноске! Лисий ёкай стал вырываться из пут тьмы, и рвался к свету, выкрикивая имя, что сейчас было для него спасением. - Я иду! Рюноске, я иду к тебе!! *** Акутагава совсем не обратил внимание на дождь, что начал капать. Он никуда не уйдёт, не оставит своего Чую. Тут он почувствовал странную энергию, что стала исходить от наставника. Открыв глаза, он увидел, что узоры, покрывавшие тело кицунэ из чёрных стали красными, а глаза стали белыми, зрачки исчезли. Это напугало потомка Расёмона и он позвал рыжеволосого: - Чуя-сан? Чуя-сан, ты слышишь меня?! Тело ёкая приподнялось над землёй, и его охватило алым сиянием. "Что, что происходит? Неужели это обращение?!", - единственная мысль, что была в голове юноши в этот момент. Ёкай издал сперва тихий рык, который становился громче. Яркая алая вспышка, а затем всё исчезло. Тело кицунэ вновь опустилось на мокрую от дождя землю. Акутагава тут же подскочил к наставнику и с удивлением обнаружил, что узоры исчезли! "Как это возможно? Что произошло?", - подумал он, осматривая лиса с ног до головы. Глаза духа были закрыты, но тут веки слегка дрогнули, и затем медленно открылись. Всё было расплывчатым, но вскоре зрение стало нормальным и Накахара смог разглядеть, что перед ним, вернее кто. "Я… я вернулся?". Не веря своим глазам, Рю тихо позвал ёкая: - Ч-Чуя-сан? Услышав его голос, Накахара понял, кто звал его во тьме, кто молил о прощении, и кто сказал, что любит его. На губах появилась лёгкая улыбка. Он медленно поднял руку и коснулся щеки юноши, который сразу схватился за неё ладонью. - Ты, - произнёс лисий ёкай. - это был ты, Рюноске. Потомок Расёмона смотрел на него и не верил. Накахара смог преодолеть обращение и вернулся? - Я, я не сплю? - спросил он, всё ещё давя в себе веру в то, что всё обошлось. - прошу, скажи, что это не сон. Чуя попросил его наклониться. Юноша выполнил просьбу, и стоило это сделать, рыжеволосый кицунэ тут же притянул его к себе, обнял и поцеловал. Акутагава не сразу, но ответил ему. Он обнял наставника в ответ, рукой зарывшись в рыжие волосы. Разорвав поцелуй, они не спешили разрывать объятия. - Теперь веришь? - спросил Чуя. Парень наконец смог улыбнуться, убедившись, что всё происходит наяву. - Верю, - ответил Рюноске. Дождь продолжал капать, но им было всё равно, они продолжали лежать обнимая друг друга. Сейчас произошло настоящее чудо, которое они сотворили вместе. - Прости меня, - заговорил Акутагава, приподнимая голову и смотря наставнику в глаза. - за всё. Если бы я знал, что произойдёт, я бы никогда-- Его прервал Накахара, прижав палец к губам юноши. - Рю, я не винил тебя, совсем, - ответил Чуя, продолжая улыбаться. - но если тебе это важно, я прощаю тебя. Рюноске опустил голову и уткнулся лицом в грудь лисьего ёкая. "Насколько же у тебя большая душа?", - подумал он. Они ещё пару минут лежали в тишине, а после Накахара заговорил: - Рю, я конечно не против так лежать с тобой, но… мы промокли. Акутагава тут же резко слез с наставника и поднялся на ноги. Вот он идиот! Совсем забыл про дождь, несмотря на то, что тот шёл уже долгое время. Чуя уже тоже собрался встать, но Рю тут же предотвратил эту попытку, подняв кицунэ на руки. Тот сперва возмутился, но потомок Расёмона ничего не желал слушать, и направился со своей ношей к храму. - Несёшь домой своё сокровище? - усмехнулся Накахара. Однако ответ юноши смутил девятихвостого: - Самое дорогое, что у меня есть. Чу отвёл взгляд, а на щеках выступил предательский румянец. - Чуя-сан? - удивился Рюноске. - Молчи и иди, - буркнул дух леса. Потомок Расёмона хмыкнул и отметил про себя, что Накахара очень мил, когда смущается. "Надо почаще так делать", - подумал брюнет. Когда они вернулись, к ним тут же подбежали взволнованные Ичиё и Риэ, но убедившись, что их хозяева в порядке вздохнули с облегчением. После Рюноске наконец опустил Чую на землю, позволяя ему самому дойти до храма. Лисичка тут же поспешила рассказать остальным, что Чуя-сама вернулся, а варан проводил вернувшихся слегка прищуренным и хитрым взглядом. - Рюноске-сама, Чуя-сан… я рад за вас, - произнёс он, и присел под деревом, что укрывало от капель дождя. *** Уже внутри храма оба сменили мокрую одежду и повесили её сушиться, а сами сидели на кухне за столом и грелись с помощью чая. Однако между ними повисло некое напряжение. Но ведь всё было хорошо, они наконец признали, что любят друг друга и… Тут их и осенило: может они и поцеловались, но они не признались вслух! И Рюноске и Чуя мысленно отвесили себе подзатыльник, после чего одновременно обратились друг к другу: - Рю! - Чуя-сан! Оба моргнули и засмеялись, похоже, поняли, что хотят сказать. - Вы ведь подумали о том же? - спросил сероглазый юноша. - Похоже, да, - согласился кицунэ и его ушко дёрнулось. - тогда, давай скажем это. Рю кивнул. Он взял наставника за руки и глядя в глаза произнёс: - Я люблю тебя, Чуя-сан. Ёкай почувствовал, как от сердца по всему телу разлилось приятное тепло. Даже хвосты начали метаться в стороны. Заметив это, Рюноске хитро улыбнулся и спросил: - А ты ничего не хочешь мне сказать? И на щеках лиса снова появился румянец, а ушки он прижал к голове. Захотелось стереть эту хитрющую улыбку, поцеловав. Но нужно было сперва произнести эти заветные слова. Собравшись с духом, рыжеволосый чуть сильнее сжал ладони Акутагавы и сказал: - Я… я люблю т-тебя, Рю. Не устояв перед смущённым донельзя ёкаем, Рюноске подался вперёд и поцеловал наставника. Это было неожиданностью, но Накахара, кажется, был не против, потому что ответил на напор ученика. Они расцепили руки, но лишь для того чтобы обнять друг друга. Рю одной рукой обнял кицунэ за талию, а другой зарылся в волосы. Чу в ответ обнял его за шею. Воздух предательски закончился, и возлюбленные нехотя оторвались от губ друг друга. Накахара ткнулся лицом в плечо потомка Расёмона, продолжая обнимать его. - Боги, как же это приятно, - произнёс рыжий. - Да, чертовски приятно, - согласился юноша, играя с волосами кицунэ, и слегка поглаживая его за ухо. От этой ласки Чуя был готов заурчать, как кот. - Ммм, кому-то нравится? - спросил Акутагава, продолжая гладить пушисто лисье ухо. - Угууу~, - протянул ёкай. - очень нравится. Рюноске убрал руку и наклонился, прошептав на ушко, которое слегка дёрнулось: - Тогда… могу ли я погладить твои хвосты? От этого шёпота по телу Накахары пробежали приятные мурашки. И он ответил таким же шёпотом: - Да. Та самая рука, что секунды назад поглаживала ухо, легла на спину и принялась медленно опускаться ниже. Остановилась она немного ниже пояснице, у основания хвостов и пальцы обхватили одно из них. От этого кицунэ вздрогнул и сильнее сжал плечи ученика. Это и громкий выдох лиса дали понять Рюноске, что он всё делает правильно, и он принялся поглаживать и слегка сдавливать основание пушистого хвостика. И снова вздрагивание, а дыхание стало частым. - Р-Рю… - произнёс Чуя, чувствуя, как ему становится горячо. - боги, Р-Рю, ты-- ах! Рюноске… - Чуя-сан, тебе нравится? - спросил юноша. - Ах, д-да… я и не знал, что они т-такие… чувствительные, -ответил Накахара, отчаянно краснея. Он поднял голову и поймал губы потомка Расёмона, увлекая в новый поцелуй. Юноша провёл рукой от основания до кончика хвоста, вырывая из возлюбленного стон, что поглотил поцелуй. Рюноске слегка надавил другой рукой на грудь Накахары, тот поддался и он оказался на полу, а возлюбленный теперь возвышался над ним. Но тут же наклонился и поцеловал рыжего в уголок губ, затем в сами губы. Оторвавшись от желанных уст, Рю стал целовать шею наставника, отчего тот вновь тихо простонал. Не хотелось это останавливать, но в голове билась мысль, что ни один из них никогда не был близок с мужчиной, и это немного пугало. Не хотелось причинить боль и потом жалеть об этом. Поэтому, когда Рюноске собирался развязать пояс и распахнуть кимоно партнёра, Чуя остановил его, обхватив запястье ладонью. - Чуя-сан? - удивился юноша. - в чём дело? Что-то не так? - Не подумай, что я не хочу этого, - ответил Накахара. - очень хочу. Но, я никогда не был с мужчиной. И не хочу сделать тебе больно. Акутагава моргнул, но понял что имеет в виду наставник. И как бы не хотелось стать ещё ближе, парень принял аргумент возлюбленного и перехватил его ладонь, после чего поцеловал тонкое запястье. - Хорошо, - произнёс он. - я подожду. После они переместились в спальню. Дальше поцелуев и объятий ничего не было, но и этого было достаточно чтобы чувствовать себя счастливыми. *** Внутри всё было перевернуто вверх дном. Вернувшись в свою обитель, Огай тут же начал сметать всё, что видел: остатки посуды, свой "трон", даже алтарь, что кажется, как ткань, пропитался кровью. Успокоившись, мужчина сел посреди помещения и уставился в пол, думая о произошедшем, и особенно о словах Юкичи. Стоило ли ему верить? Но тут же он помотал головой, о чём он вообще? Он просто сказал то, что поставит Чёрного Паука в ступор, чтобы дать время Акутагаве сбежать, вот и всё! Снаружи прогремел гром, но Мори даже не вздрогнул. А вот звук шагов позади напряг, и он резко развернулся. Перед ним стоял Юкичи, слегка промокший. Паучий ёкай моргнул, но тут же фыркнул и снова повернулся к нему спиной. - Зачем пришёл? - спросил Огай. Вместо ответа снова звук шагов, а затем он почувствовал, как его спины коснулась другая. Фукузава не боялся, поэтому сел спиной к спине старого друга. Они просто сидели в тишине, что нарушалась стуками дождя о крышу строения и раскатами грома. Тишину нарушил Юкичи: - Ты в детстве боялся грома и часто прибегал ко мне. Со мной не страшно, говорил ты. Огай чуть нахмурился и вздохнул. Да, это было правдой. Либо он прибегал к Серебряному Волку, либо сам волк приходил и сидел рядом с ним, успокаивая. - Зачем ты здесь? - вновь спросил Мори. - я уже не ребёнок и ничего не боюсь. - Нет, - внезапно твёрдо произнёс Фукузава. - ты всё ещё ребёнок. Маленький мальчик, который злиться на мать, за то что бросила его. А ещё… злишься на друга, который не смог быть рядом до конца. Друга, который… струсил. Огай фыркнул. Он что, пришёл поплакаться ему? - Раз так, то какое дело этому другу теперь? - прошипел ёкай, сцепив зубы. - в чём проблема забыть обо всём и жить дальше? - Он не мог. Все эти годы он помнил о тебе, но не мог прийти, - Фукузава сжал руки в кулаки. - ему было стыдно. Но ещё он боялся, что однажды ты перейдёшь черту и Аматерасу отправит тебя в Небытие. Новый грохот грома. От него Огай слегка дёрнулся и сжал руками ткань своей одежды. - И что теперь? Этот друг хочет попробовать ещё раз? - Мори чуть опустил голову и пряди закрыли его лицо. - а вдруг для меня уже слишком поздно? Шорох ткани. Фукузава повернулся, сел прямо рядом с ним и протянул маленький мешочек с чем-то. - Никогда не бывает поздно, - произнёс Серебряный Волк. Раскрыв мешочек, Огай удивлённо уставился сперва на содержимое, а затем на седовласого гостя. - Я помню, что ты раньше любил добавлять их в чай, - улыбнулся Юкичи. Внутри оказались ягоды, а если точнее черника. Достав одну, Огай улыбнулся уголками губ. Да, в детстве он любил не только есть, но и пить чай с добавленной в него черникой. В шутку даже назвал её "волчья ягода", а когда Фукузава сказал, что это название другой ягоды, маленький Огай ответил, что раз Юки нашёл ему эту вкуснятину, то называться она будет теперь "волчья ягода"! - У меня столько всего связано именно с тобой, - произнёс Огай, кладя ягодку обратно. Фукузава ткнулся лицом в его плечо, а волчьи уши опустились. Сейчас он выглядел как провинившийся пёс и просил у хозяина прощения. - Прости меня, Огай, - произнёс он. Паучий ёкай прикрыл глаза. "Никогда не поздно, говоришь?". - Даже если весь мир будет против тебя, я буду рядом. На этот раз точно. Одной рукой Мори продолжал держать мешочек с ягодами, а другую положил на макушку Юкичи и слегка потрепал седые волосы. - Поможешь мне прибраться? - чуть улыбнувшись спросил Огай. В ответ он услышал: - Конечно. Может… действительно, ещё не поздно, и стоит попробовать ещё раз?